Happy Halloween, Runner

— То есть, ты хочешь, чтобы я нарядился на хэллоуин? — Эндрю приподнял бровь, медленно раскуривая сигарету при этом. — Ну ради меня, ты разве не хочешь хорошо отпраздновать? — Рене, каким образом сатанинский день может быть счастливым, как ты, будучи христианкой, представляешь себе этот вечер? — Не выделывайся. Жду в шесть. Фотоаппарат не забудь, сделаем крутые фотки! — Уокер отправила воздушный поцелуй и выбежала из чужой квартиры. Она ясно дала понять, что не собирается выслушивать никаких «нет». Миньярд сделал глубокий вздох и кинул взгляд на меня. — У меня не было шансов, — уныло пробурчал он и кинул докуренную сигарету в пепельницу в виде кота. — Ты кем будешь? — Рене сказала, что доверит выбор Элисон, потому что у меня нет идей, а приведение - скучно. — Значит, сегодня я - душнила. Я бросил на него непонимающий взгляд, наблюдая, как Миньярд пристально прожигает мой взор. Эндрю часто говорил, что мой взгляд великолепен, несмотря на левый ослепший глаз. Но я и не знаю, верить ли ему. Эндрю еще тот лжец. Как человек с рубцами вместо кожи может быть чудесным? Возможно, когда-то я смогу понять это, если Эндрю как следует пояснит. Я наблюдаю, как он оставляет свою рыжую кошку, которую зовут Киллиана, на полу и встает с места. Резко раздается тихий стук в дверь. Я поднимаюсь с кровати и бегу открывать. Люди не любят ждать. Даже если надо. Даже если срочно. — Нил, я уверена, тебе понравится моя идея. Постараюсь «ужасно» реализовать её, — Элисон приторно улыбнулась, уж точно затеяла она что-то непростое. Девушка прошла на порог и начала разуваться, попутно спрашивая: — Эндрю, тебе может тоже надо сделать грим? У меня идей сотня. — Я откажусь. — Ты уверен? — Более чем. — Он убирает мою игрушку лиса, что спокойно лежала на кровати, в сторону и садиться рядом с ней. Рейнольдс схватила меня за руку и потащила к шкафу, выбирая там подходящие вещи, но все ей казалось не тем. Ну конечно, нашла у кого одежду выбирать. Затем она перешла на половину Эндрю, и я сделал ей замечание. Но Элисон лишь приложила указательный палец к губам и издала звук «тс». Но и там ничего не оказалось подходящего. — Что ищете? — Рубашку. — Как жаль, этого нет даже у меня, — он, наверное, пытался изобразить сожаление. — Нил, слушай наш план. Ты идешь сейчас за рубашкой в магазин, в это время я попытаюсь закончить со своим костюмом. Все остальное есть и у меня. Только бери дешёвую самую, — посоветовала она. Я кивнул ей в знак согласия. Портить девочкам праздник не хотелось, так что я послушно выполнил её просьбу. Перед уходом в свою комнату девушка заскочила в комнату 415 к Аарону и Мэтту, наверняка проверяя как у них обстоят дела с подготовкой. Я взял самую обычную белую рубашку, в такой же я ходил в начальной школе, мне даже показалось, что размер тот же, что и тогда. Я низкий и тощий, как маленький мальчик. Только в этом вся моя стабильность. Оплатив свою покупку я вышел на улицу. Осенний холод был моим заклятым врагом. Он словно окутал меня в свой ледяной кокон, кисти мои обмораживая. Сможет ли кто поломать этот лед, оболочку, что мутнеет мой взгляд? Взять за руку, тёплой ладонью грея от кончиков пальцев к сердцу в груди. Когда я вернулся к Элисон, ее костюм и в самом деле был почти готов. Но я по-прежнему не мог узнать персонажа по черному платью. Я мало кого знал, так что шансов на разгадку у меня все равно не было. Рей отложила свой наряд и принялась за мой сразу же. Как девушка и обещала, купленную вещь мы будем портить во благо красоты и ужаса. — Ты будешь мясником-убийцей, — объяснила она. На подготовку меня ушло немного времени. Пару взмахов кисточкой и несколько капель искусственной крови, и вот я самый ужасный повар. На мне только что купленная рубашка и галстук Аарона, а еще белый и кровавый фартук и пиджак Элисон. Первый раз в жизни мне не закрашивали шрамы, а рисовали их. Но выглядел я действительно отвратно. Был похож больше на отца, нежели на кровожадного мясника, хотя это одно и то же. Больше времени занял костюм Рейнольдс. Она очень сильно запарилась со своим внешним видом. Я не задавал никаких вопросов, не издавал никаких звуков, но по мне было видно, что я однозначно в шоке. Она покрутилась вокруг себя, показывая наряд со всех сторон и с улыбкой произнесла: «одна из дочерей Димитрески». Честно признаться, я ничего не понял, но только сейчас осознал, как же повезло Рене. Вскоре и Уолкер показалась из комнаты, пока мы дружелюбно пили чай с Элисон. Сидеть за столом с таким страхом было странно. Я сам ощутил себя в страшном фильме, и даже почувствовал себя настоящим злым персонажем, посмотрев, насколько глубоким выглядит искусственная рана, и насколько реалистично. — Харли Квин? — спросила Рейнольдс, осмотрев девушку. — Серьезно? Элисон, ты всех распугаешь! — Разве не это мой план? Рене подошла к Элисон и аккуратно чмокнула ту в губы. Удивляться поцелую для меня было слишком низко, в особенности, когда передо мной такое зрелище. Сейчас на Рене не было заколок с клубничкой и звездочкой, вместо этого у неё висели передние пряди, а остальные волосы были собраны в два высоких хвоста. Костюм у неё был ну уж слишком открытым, как мне показалось. Но я не мог выдавить ни слова. Просто не знал, как сформулировать свой вопрос. Кажется, Рене и без того поняла мое удивление. В это время девушки беседовали о костюмах друг друга. Они между собой обсудили, как спастись от холода, будучи обладателем таких чудесных нарядов. Но меня волновало совсем иное. — Рене, а куда мы пойдем? — В заброшенную музыкальную школу. — Улыбалась она, наблюдая за моим удивлением. — Ты уверена? — Более чем, ради красивых фотографий стоит. Я умолчал все свои сомнения. Если Рене считает, что мы в безопасности, значит, так и есть. Я просто привык ей доверять. После окончания чаепития девушки помчали к зеркалу поправить свои макияжи, смазавшуюся помаду и посыпавшуюся тушь. Схватили сумки и уже в шесть часов вечера мы все встретились на улице. Мэтт надел костюм человека паука, что не вызывало никакого ужаса. Эндрю и Аарон словно сговорившись накинули белые простыни и стали приведениями. Вот ничего без Рене и Элисон не могут сделать сами! Да и я тоже. Но девочки это знали, так что, помогли. Видимо, парни выбрали гадость, а мы с девушками сладость. Сегодня 0:1 в нашу пользу. Рене отругала Миньярдов за простоту, но не переходила грань, ведь сегодня от Эндрю нужно было слишком многое. Он довез нас до заброшенной школы на своем автомобиле. Поместились мы там с горем пополам, меня (что было слишком очевидно) посадили на переднее пассажирское сиденье, Мэтт сел с самого края, зажав Аарона и Рене по середине. Помогала ему в этом Элисон, что приземлилась за Эндрю. Весь путь Рене и Аарон просили Бога, лишь бы без мусоров на дороге. Пока мы добирались туда все было отлично, нас не остановили, однако добираясь назад все правила безопасности уже были соблюдены. Я посмотрел время. 19:07 показывали стрелки часов Эндрю. Звезды давно взошли на небосвод, а солнце больше не светило. Главное, чтобы эта темнота не оказалась вечной. Мы долго не решались зайти внутрь. Что-то ярко обсуждали. Но вскоре все же осторожно зашли за порог. Мэтт вел наш строй. Я краем глаза заметил, как Аарон перекрестился. Ему наверняка не по себе. У каждого из нас был свой фонарь, которым мы освещали путь. Я осматривал каждый угол, и везде были завалы, краска на стенах облезла, в углах груды паутин. Рене незамедлительно принялась рассказывать об этом жутком месте увидев куда привела нас. — Это здание горело, но не в этой части. — Она обошла стол, за которым, по всей видимости сидел охранник в свое время. — Его восстанавливали два раза, но школа снова и снова горела. Работала она до тех пор, пока директор не погибла. После этого хотели перестроить здание, но так и не взялись за работу. — Это все? — Мэтт, кажется, был больше всех вовлечен в рассказ. — Ходят слухи, что здесь до сих пор бродит дух Альма-матер, так сказать. Только он в кабинете директрисы. — Я так и знала, — отозвалась Элисон. — Не просто так ты нас сюда потащила. — Ну конечно! Рене, кажется, очень гордилась выбором. Она словно злодейка улыбалась во все зубы. Мне стало не по себе. Она сегодня слишком активна. И вот вся команда уже шла за ней, осматривая все вокруг внимательно. На стенах не было ни единой надписи, на полу в кабинетах валялись доски, в некоторых даже стояло фортепиано и сломанные стулья рядом. В одном таком, под номером 113, валялись не только доски, в этом кабинете было, кажется, больше всего развалин (хотя мы далеко не во всех побывали). Картины попадали вниз, стекла беспорядочно валялись повсюду, от полноценных украшений кабинета остались лишь треснувшие рамы и фотографии, выпавшие оттуда. На меня смотрели давно мертвые люди с этих снимков, а скорее всего даже с рисунков. Они словно меня высмеивали одним только взглядом. После я поднял взгляд выше. Окна тоже были разбиты. Интересно, что здесь такое происходило? Но этот класс мы быстро покинули и зашли в 110. Там было куда чище. Рене заприметила стену, на которой маркером написала «Happy Halloween», наверное, желая другим гостям хорошо отпраздновать праздник, по вине которого мы были здесь. Я держал в одной руке искусственный мясной нож, что было и в правду трудно отличить от настоящего. Я положил его на стол, что выглядел тоже плохо. Живого места здесь не было видно, я не понимал, чего здесь такого нашла Рене? К тому же она нежная девушка. Я вспоминаю ее фотографии, сделанные ранее. На всех либо букеты, которые подарила ей Элисон, либо милая улыбка. Но сейчас она не была похожа на себя. Уокер посмотрелась в зеркальце, затем ее выражение лица совершенно поменялось. Я услышал, как она рассказала Элисон о какой-то странности. «Ты тоже это слышишь?» — спросила Рене. «О чем ты? Нет», — Ответила Элисон. «Показалось», — она сделала свой вывод и вновь натянула улыбку. — Эндрю, щелкни меня на фотик, — приказала Рене. Миньярд положил фонарик рядом с моим ножом и достал аппарат. Пару снимков с Рене, после чего он грубо схватил меня за руку и поставил к окну. Первое, что я увидел после этого, яркую вспышку. Затем еще одну. Мэтт присоединился ко мне, он ярко улыбнулся, показывая белоснежные зубы, да приобнял по-дружески за плечо. Моя тревожность постепенно спадала. Страшно мне не было только потому, что я не один, в компании с друзьями куда лучше находиться, душа моя спокойнее. После фотоаппарат Эндрю поймал в объективе Элисон. Пару страшных кадров в одиночку, пару с любящей девушкой. Аарон изобразил тошноту, я это понял по двум пальцам, что он поднос ко рту. Хоть и его лица не было видно, я все равно смог увидать, как Миньярд закатил глаза. Странно, обычно он так себя не ведет. Но я задумался совсем о другом. Нужно хотя бы несколько фотографий с близнецами. Я никогда не видел их вместе, даже снимков таких у них нет, хотя жили они вместе большую часть жизни. Я выхватил фотоаппарат у Эндрю и попросил его умоляющим тоном встать рядом с братом. Он отказывал, упрямец. — Пожалуйста, ради меня! — Нет, Нил. — Да. — Элисон важно улыбнулась и взяла Эндрю за руки. Она пододвинула его ближе к Аарону и что-то прошептала, вроде «вас все равно не видно», или что-то типа того. Я улыбнулся ей и получил новую улыбку в ответ. Я запечатлил как два брата друг другу показывают средний палец, недовольства в этом снимке было больше, чем в моей жизни с Эндрю. Хотя он вечно недоволен чем-то. Сегодня я перешел грань дозволенного. Мэтт резко приказал всех заглохнуть. Он прислушался к чему-то, а после сказал, что слышит, как кто-то поет. Напротив был открыт туалет, а из крана капала вода, и я слышал только как капли ударяются о пол. Не придав этому значения, мы вышли в коридор. Там на потолке сидела целая куча мотыльков, что для меня было удивительно. Они растелились повсюду словно покрывало. Откуда им здесь взяться? И почему именно здесь? Мы перешли в следующий кабинет, когда прошлый окончательно наскучил. Как сказала Рене, «это будет последним. Мне нужно фото с инструментом и на лестнице». Я был очень рад этой новости. И в 111 оказалось еще одно фортепиано. Я посчитал номер кабинета по логике, ведь цифры были стерты. Некоторые кабинеты вообще лишились дверей. Страх вернулся, когда я увидел на ее внутренней стороне попытки выбраться. Кто-то ногтями царапал дверь, и это выглядело жутко. Не думаю, что Рене было страшно, ведь она даже на фоне этой двери сделала фотографию. Рядом с инструментом стояла инвалидная коляска вместо банкетки. Причина, по которой она оказалась здесь, была мне интересна. Но я не мог даже ума приложить, тем более она была целой. Явно это прикол прошлых посетителей этого места. Эндрю побоялся туда садиться, и пока ребята что-то бурно обсуждали, поднял крышку фортепиано и созерцал клавиши. С некоторых покрытие слезло. Но он этого не испугался. Не испугался и фальшивости звука. — Не желаешь послушать? — Спросил он у меня. — Желаю. Он протянул мне фонарик и попросил светить на клавиатуру. Затем поставил свои пальцы на клавиши и сделал глубокий вдох. Я заметил, как он погрузился в раздумья. Наверное, вспоминал ноты, которые я недавно у него нашел. Затем его пальцы наконец упали на первые аккорды. Звук получился грязным, но не настолько, чтобы быть противным. Поэтому Эндрю продолжил играть. Он элегантно переставлял пальцы по клавишам, я задумчиво наблюдал за каждым движением. Внимательно следил, чтобы свет хорошо падал на инструмент, для удобства Эндрю. И как он это делает? Играет красиво во всех смыслах этого слова. Нежное произведение показалось мне сложным, однако я не тот человек, который может это оценивать. Я и в правду насладился музыкой, даже позабыл быстро, что фортепиано старое и по любому сломанное. Некоторые ноты вообще отказывались звучать. По всей видимости порвались струны. Я сильно увлекся, что смог обратить внимание на все остальное, лишь когда мой музыкант допустил грубую ошибку и не смог играть дальше. Мы встретились взглядами, и тогда я хотел высказать все свое удивление и восхищение, но меня опередили. — Знаешь, что это за пьеса и почему я выбрал именно ее? — Я почувствовал себя маленьким мальчишкой на экзамене. — Нет. — Это К.Элизе. Бетховен посвятил эту пьесу даме, которую очень любил. — Даже после этого я не приложил бы ума, что к чему. Эндрю не дал ответ на один свой вопрос. — Красиво, — лишь выдавил я. — Никогда не подумал, что ты так можешь. Учился где-то? — Это не так важно. Пожалуйста, не интересуйся этим вопросом больше никогда. — Я боялся представить, какой кошмар мог быть связан с его игрой на фортепиано, ведь знал, какую жуть им с братом пришлось пережить в жизни. Я смотрел на Эндрю и витал где-то в своих плотных облаках. Из-за моего тумана в голове я даже не заметил, как он оказался ближе. А остановился Эндрю только тогда, когда между нами оказался один маленький шажок. Он опустил мою руку с фонарем вниз, теперь лишь темнота прятала нас от неизвестных опасностей. Его вторая рука оказалась на моем подбородке, он повернул мое лицо на себя и аккуратно поцеловал. Затем ладонь его упала на мое плечо. Поцелуй длился не более двух секунд, после чего я отпрянул назад и позвал остальных выдвигаться дальше. Не знаю, как Эндрю воспринял этот знак, но ничего плохого я не хотел сказать этим. Просто хотел двигаться дальше. Было тревожно от места. Одно только нахождение здесь вызывало у меня дискомфорт. А нашей следующей остановкой должен был быть ресторанчик, в котором мы планировали перекусить, либо же клуб (за него голосовало больше людей), в котором можно закончить наше празднование на ура. Эти два варианта мне нравились куда больше этой заброшенной беды. Но Рене настояла на поход в кабинет директора. Ей было очень интересно посмотреть, что же там? (а может труп директрисы?) Однако я не представлял ничего нового и необычного. Дверь была на грани падения, и мы были уверены, что не задержимся здесь на долго. Но все оказалось куда хуже чем я мог себе представить. Самый плохой исход в моем представлении выглядел иначе. Стоило мне отвернуться, как Рене задыхаясь умоляет о помощи. К ней ринулись враз и все, но от увиденного у меня чуть у самого не перекрыло дыхание. Ее душит сколопендра, что беспощадно прижала девушку к стене и с силой надавила на шею. Элисон сразу же приказала Аарону вызвать скорую, а Мэтта запрягла помочь, однако паразит был куда сильнее. Сколопендра тьмы жалила каждого, кто пытался помочь Рене, еще больше увечий ей принося тем самым. У Элисон пошли слезы боли и страха, она и не знала, что делать, ютилась около любимой в панике, в то время как сороконожка не собиралась переставать. Мы все были заняты одной проблемой, да настолько, что каждый из нас сильно испугался, когда дверь с громким звуком захлопнулась. Эндрю попытался вновь распахнуть ее, но ничего не вышло. Тогда он побежал к окну, протянул руки к ручке, а за его руками потянулись маленькие сороконожки. Эндрю скинул их и сумел распахнуть окно, запуская холодный ветер внутрь. Аарон рассказал всю ситуацию людям на другом конце телефона, и врачи, кажется, с трудом верили, но спустя тридцать минут нашего ада все же приехали. Это было слишком долго. Одна большая сколопендра подняла Рене к потолку и вонзила свои ножки в кожу, выделяя яд. Тогда Элисон взвыла ещё сильнее. Мы с Мэттом пытались успокоить её, но не знали, как успокоиться самим. Мы все пришли в ужас от вида бледного лица Рене, её криков и хриплых мольб о помощи. Всем нам хотелось плакать, но мы старались держаться изо всех сил ради Элисон. Я видел страх и огорчение даже в лице Эндрю. Мэтт вышел на улицу через окно, чтобы встретить скорую помощь. Несколько врачей последовали его примеру и так же залезли внутрь, отгоняя малюток-сколопендр, а некоторые попытались выломить дверь, однако ничего не вышло. Где-то час врачи мучались и пытались нам помочь спасти Рене из этого ужаса. Было больно смотреть, как эта пакость словно терновое ожерелье впивается в ее шею. Еще страшнее было осознавать, что произойти могло все что угодно, а если лапы ее выросли в длине, стали еще больнее давить на сонную артерию и таким путем дошли до пят? Я боялся даже думать о подобном, так что первым побежал к окну выползать наружу, когда врачи попросили тех, кто не помогает покинуть помещение. Мне знатно поплохело, и за мной вылез Эндрю. Он пристально смотрел в мои глаза, что полны слез были. Своей простыней вытирал мои слезы и прижимал ближе. Гладил ладонью мою макушку, но я больше всего хотел помочь Элисон. Она лишилась второго партнера, лишилась своей второй любви. Ей в разы хуже. И когда она все же решилась уйти и вылезла через окно я выбрался из хватки Эндрю. Бросился к Рейнольдс, а она, вытирая слезы пыталась хоть слово четко произнести. — Её наконец сняли. Сейчас повезут... — с трудом выговорила она. Я прижал Элисон к себе и попытался успокоить. — Я не верю. Я похороню свою вторую любовь. Нил, просто скажи, что я сплю, скажи мне, что это сон! — слезно умоляла она. Элисон стала падать на колени. Я присел вместе с ней. Хотелось посмотреть в глаза, но на них были линзы. Я сам не верил в это все, сам хотел бы оказаться во сне. Снова сдерживая слезы, я настолько сильно, насколько только мог ударил себя по ноге. Этого не существует, но это все ужасная реальность, в которой я не хотел бы никогда оказаться. Этот кошмар когда-нибудь закончиться. Я проснусь и окажется что до Хэллоуина еще несколько часов, и я проспал.

★★★

Я проснулся на следующий день и это все оказалось правдой. Элисон одиноко спала в своей пастели, словно котенок в комочек скрутившись. Ее ночь выдалась ужасной. Она рассказала, как не могла уснуть без Рене рядом. Рассказала, как проревела несколько часов подряд и сдалась, выпив вместо одной две таблетки успокоительного. Я проведал ее с утра и помог приготовить завтрак. Затем ушел к Эндрю, где он просматривал снимки со вчера. Я присел рядом и наблюдал за каждым из них внимательно. Счастливая Рене даже не предполагала, что это последние минуты, когда она может дышать, двигаться и улыбаться. Последние минуты, пока ее шею не сдавила темная сколопендра, пока эта пакость не стала ее терновым венцом, упавшим с макушки. Затем мы дошли к тем самым фотографиям из 110 кабинета, где девушка оставила свой почерк. Я попросил увеличить ту самую строчку, ведь заметил что-то странное. Там было написано «Happy Halloween Run», в то время как тем вечером ничего такого не было. Рене только желала доброго праздника, а кто-то другой советовал нам бежать. Может, та самая Альма-матер, о которой рассказала нам Уокер? До того дня я бы посчитал все это бредом, но теперь задумываюсь тщательно. Элисон снимки мы решили не показывать. К тому же она и не просила. Не стоит заставлять ее все больше и больше нервничать. Я решил, что моим лучшим действием в такой ситуации станет заменить ей Рене (не в плане любовных отношений), что у меня не выйдет ни за что, однако я постараюсь дать ей все ту же заботу, в которой Рейнольдс сейчас нуждается.