Лужи крови

7:20. Наконец-то корабль дал разрешение на въезд. Последний раз обернувшись на мягкий свет поезда, он шагнул на платформу. Юноша, несомненно, помнил это место. Нескончаемые грузовые ящики, пульты управления, везде сныряют работники и Облачные Рыцари. Но что-то было не так. Жизнь будто замерла в этом месте, казалось, тут больше нет ничего и никого живого. Пахло странно: словно ванилью с примесью железа. Все будто кричало: «Дань Хэн, уходи, пока можешь!». Но это не волновало юношу. Он, как последний трус, отказался лететь на Лофу Сяньчжоу из-за неведомого страха. Как последний трус, соврал, что хочет побыть один на один с базой данных. Бесстрашный хранитель Архива испугался воспоминаний. «Ха-ха, Дань Хэн, ты серьёзно?» — послышался голос Март 7. — «Это звучит как детская байка! Что за бред?» Помотав головой, Дань Хэн продолжил путь вперед. Грузовые ящики. Лофу Сяньчжоу активно занимался торговлей, каждый день отсюда экспортировалось, и импортировалось сюда же, сотни единиц самого разного товара: чай, мебель, ковры, ткань, продукты, одежда, электроника. «Осторожнее!» Лофу Сяньчжоу — самый большой и известный корабль Альянса. Его генералом-арбитром был Цзин Юань, имеющий два титула: «Сонный генерал» для всех, кто хоть немного пробыл на Лофу, и «Божественное Предвидение» для тех, кто никогда не ступал на борт торговой столицы Сяньчжоу. «Господин ...!» Этой информации было бы достаточно для обыкновенного туриста. Или для заядлого фаната Лофу, который видит все через розовые очки. Но не для того, кого пробивает дрожью при малейшем упоминании этого чертового корабля. «Осторожнее!» Этот низкий, бархатный тембр голоса заставил Дань Хэна вздрогнуть, будто бы это адресовано ему. Он ушел в себя, пытаясь справится с ощущениями, что не заметил, куда ушел, не заметив боя за ближайшим контейнером. Несмотря на небольшую дрожь в ногах, он побежал на помощь. Девушка, мужчина, пораженные Марой... В глазах резко потемнело, руки задрожали, горло сжало, будто бы в легкие влили цианид. Прохладный ветер дул в лицо юноши, готового прямо сейчас повалится на сырой бетон, повредив его аккуратное, ухоженное и бледное как мел лицо. В ушах невыносимо стучала кровь, когда парень с яростью нанес круговой удар по зараженным хранителям порядка, которые, увы, теперь несли только хаос во славу Яоши. Несколько неуверенных шагов назад, и Безымянный прижался спиной к холодной, ледянящей поверхности грузового контейнера. Растворится бы сейчас в этой прохладе, было бы только это возможно. — Ты выглядишь... неважно. — послышался задумчивый голос подошедшего мужчины, на вид лет 23. Он был одет в белоснежные одеяния, его глаза сверкали как два изумруда, а золотистые волосы блестели на солнце. — Все в порядке. — сухо ответил Дань Хэн, прикрывая глаза. — Не похоже, что ты можешь пройти остальной путь самостоятельно. — из-за спины мужчины выглянула девушка с мечом. — Может, господин Лоча тебя осмотрит? Спустя несколько минут уговоров, неприступный ранее юноша сел на небольшой ящик, пока мужчина осматривал его. — Что ты чувствуешь? — поинтересовалась, как выяснилось только что, Сушан. Что же Безымянный чувствовал? Руки била мелкая дрожь, словно температура ушла в минус, а каждый удар сердца отдавался ноющей болью в черепной коробке, заставляя холод пробирать кожу. Голова слегка кружилась, и казалось, что Дань Хэн не спал в Экспрессе, а кружился на карусели. Кровь в ушах стучала, моментами заглушая шум и слишком громкие голоса тех, кого он предпочитает никогда не видеть и не слышать. Получив в ответ лишь молчание, доктор кивнул, отходя на пару шагов назад. — Если тебе станет хуже, обращайся. — словно маленького ребенка, попросил Лоча. — Как скажете. — ответил Безымянный. ...Конечно, он соврал. Однако мнение владельца внушительных размеров гроба его не волновало. Если соврать — мир не рухнет. Сколько раз уже подобные случаи бывали — но Дань Хэн все еще живой. «Отличное доказательство того, что ты просто перетерпишь.» — холодный, как сталь, голос разрывал голову юноши. — «Или же как напуганный щенок будешь держать в себе?» Сделав глубокий вдох, хранитель архива пошел следом за своими новыми знакомыми, держа в голове мысль, которая удерживала его в здравом уме: «Дань Хэн, тебе мерещится». Лишь после часа ходьбы и постоянных стычек с Мерзостями Изобилия, они прибыли в основную часть города. Распрощавшись со своими спутниками, Безымянный направился к ближайшей гостинице. Обыкновенное белое, матовое здание с бледно-синей крышей. Голова раскалывалась, пока он стоял у стойки регистрации, и оформлял все нужные документы. Хотелось кричать «Почему так долго!», хотелось просто вырвать ключи от номера и утонуть в кровати. — Вот ваши ключи. — вежлево окликнула миловидная девушка на стойки регистрации. Такой же доброжелательностью Дань Хэн ей не ответил. — Спасибо. — практически вырывая ключи, он направился к своему номеру. С четвертой(или шестой?) попытки он вставил ключ, провернув ровно два раза. Замок щелкнул, впуская в себя хозяина этой комнаты на ближайшую неделю. Кровать, прикроватные тумбочки, шкаф для вещей, рабочий стол со стоящим на нем терминалом, выключенный торшер — самый обыкновенный номер в средненькой гостинице Альянса Сяньчжоу. Ключ со звоном упал на деревянный пол, когда юноша скинул с себя пальто, направившись к окну. Было жарко, словно в печи, казалось, что внутренности горят. Это можно было бы назвать началом приступа, но признавать этого Безымянному не хотелось. Окно с характерным треском открылось, впуская в помещение струи прохладного воздуха. Ночная прохлада на улице ворвалась в комнату, окутывала юношу, когда тот высунулся из широкого окна. Этот ледянящий ветерок пробирался под ворот одежды, заставлял волосы колыхатся под потоками ветра, охлаждал горящую кожу. Это было его спасением сейчас, когда Дань Хэну казалось, что сейчас он расплавится, превратится в бесформенное пылающее нечто. Рука судорожно искала телефон в кармане. Достав его, Безымянный быстро отправил сообщение:

Дань Хэн:

«Господин Янг, у вас есть какие-нибудь лекарства? Я чувствую себя не важно.»

Руки снова забила мелкая дрожь, с каждой секундой стуки сердца становились все громче и громче, неприятной волной отдаваясь в ушах. Казалось, что каждая секунда — минута, а минуты — часы. Время текло, будто бы капли воды меж рядом стоящих камней. И лишь спустя удушающую и сводящую с ума минуту, приходит ответ: Вельт Янг: «Да, есть. Какие именно тебе нужны лекарства?»

Дань Хэн:

«Мне будет достаточно от головной боли.»

Как же это глупо звучало на фоне того, что обыкновенные таблетки от головной боли не прервут мучения Безымянного. Они были куплены на Ярило-IV — вспомнилось юноше. А там любые лекарственные препараты сделаны из легкого, непримичательного состава, который ничем кроме небольшого облегчения похвастатся не может. Вельт Янг: «Они закончились. Но я могу сходить и купить в близлежащей аптеке.»

Дань Хэн:

«Это довольно долго? Не обязательно это делать, Господин Янг, ничего серьезного. Неловко заставлять вас идти ночью в аптеку.»

Вельт Янг: «Да, долго. Пока что выпей воды и попробуй поспать. Я занесу тебе в номер. Ты в какой гостинице?»

Дань Хэн:

«Адрес: ■■■■■■■■■. Номер 14. Мне правда ничего не стоит приносить. Все уже налаживается.»

Очередная ложь и вязкое чувство, что придется целую ночь мучиться в попытке уснуть. Но даже эти жалкие попытки не обещают сна. Вздохнув, юноша закрыл ставни, ложа телефон в карман и идя к валяющемуся пальто. «Пф, оно еще и валяется?» — послышался осуждающий голос. — «Ты настолько слаб, что тебе тяжело повесить пальто?» В очередной раз за день помотав головой, Дань Хэн оделся, выходя из номера. Пройдя мимо удивленной девушки-регистратора, юноша вылетел из отеля. Прохладный ночной воздух обдувал тело, даря то желаемое ощущение легкости и умиротворения. Ночью температура падала до 3°С. Не будь он проклят, то уже бы замерз от холода. Но, может, это даже было лучше? Вместо того, чтобы мучится, можно было бы просто замерзнуть насмерть. — Как тут вода не замерзает? — покачала головой спутница. — Впрочем, это не важно. Пожалуй, она была права. Здешние воды отражали блики нависшего над древним храмом полумесяца луны. Статуя Верховного Старейшины выглядела еще более божественно в свете сияющих на темном небе звезд, а открывающийся от платформы вид на руины, которые так и манили, навевал атмосферу таинственности. Все выглядело так знакомо. Эти пейзажи, высокие колонны с горящим на них пламенем и — как же он величественно выглядел! — Лазурным Драконом, что был перед вытянутой платформой, прямо там, в далеке, в темноте осенней ночи. Телефон завибрировал. Блэйд проигнорировал, не отрывая взгляда от статуи Пожирателя Луны. Расплывчатые черты лица, обычная и пустая одежда, простые рога Видьядхара — все это стирало идентичность личности, изображённой на памятнике. Но, быть может, это и была задумка: целому «поколению» перерождений можно было сказать — «Смотри, это ты!». ...Юйбе, Дань Фэн, Дань Хэн. В теории, каждый из них может быть этим монументом. — Блэйдик, ответь на сообщения, мой телефон разрядился. — рассматривая каменную плитку, попросила женщина. Сделав глубокий вздох, оторвавшись от каменного Видьядхара, он медленно достал телефон из кармана. Серебряный Волк: «Вы где там?»

Блэйд:

«В Чешуйчатом Ущелье»

Серебряный Волк: «Скукота. Что вы там три часа стоите?»

Блэйд:

«...»

Серебряный Волк: «Ладно, не важно. Я хотела сообщить, что там может быть опасно — похоже, это вызвано пробуждением Древа Амброзии.»

Блэйд:

«Ясно»

Не желая получить очередное сообщение, Блэйд поспешно убрал устройство в карман. — Удовлетворена? — спросил мужчина. Не то чтобы это его волновало... — Еще нет. — хитрая улыбка осветила лицо Охотницы. — Но мы медленно к этому идем, следуя сценарию. «Ну конечно.» — подумал бессмертный. — «Её удовлетворит разве что исполнение задуманного Элио будущего.» Несколько минут хрустальной тишины разорвал шаг мужчины, что звучал невыносимо громко на фоне этой пустоты. — Ты можешь идти. — безразлично сказал брюнет. — Я побуду здесь еще немного. Получив от Кафки игривую улыбку, он направился вниз — прямо к лестнице в эти непокорные времени руины. Каменные плиты, меж которых пробивались редкие цветы, звенели под каблуком уходящей женщины. Кто-то мог бы посчитать это преступлением: изгнанный с Альянса Сяньчжоу, пораженны й Марой, совершивший непростительный грех, разыскиваемый КММ по всей вселенной — и смеет ступать на эти священные земли, оскверняя то, что и так было запятнано грязью. Когда-то это место было его домом, а сейчас само понятие «дом» размывалось в потемках рассудка. Раньше домом он считал любое место, где они бывали с Верховным Старейшиной, и Чешуйчатое Ущелье — одно из них. ...Какой же глупостью было считать, что Пожиратель Лун всегда будет рядом с ним, всегда будет любить, будет помогать залечивать раны, а не наносить их. Возможно, из-за этой наивности Инсин и поплатился. А быть может, дело не в них? Воспоминания обрывками всплывали в голове, заставляя мужчину поморщится. Облегчением было лишь то, что он все ещё помнил дорогие ему моменты. Помнил его глаза, — а они были цвета холодного нефрита, — помнил его теплые руки, которые окутывали Облачные Гимны. Это было одно из немногих, что делало его человеком. Каждое воспоминание, каждое пережитое им событие заставляло держаться, удерживало его разум, помогало не сойти с ума, как те жалкие Облачные Рыцари. Это был своеобразный якорь в его сознании, которое разъедало Изобилие. В этих воспоминаниях хотелось утонуть, остаться навсегда, там, рядом с Дань Фэном. Может быть, хотя бы там он будет жить, а не существовать. Размышления о жизни казались абсурдными, что большую часть спуска вниз он молчал, перебирая воспоминания. Раньше так хотелось поскорее проснутся, встать, перейти к рутине — а теперь сама жизнь проклятие. «Прошлое уже не вернуть.» — подумав об этом, Блэйд наконец ступил на каменную поверхность после крутых склонов и разломанных дорожек. Три пары колонн — каждая выше предыдущей, — а на их верхушках сиял огонь, напоминая: великое место, а не старые развалины. Прислонившись к холодной стене, Блэйд опустился на землю, взглядом прожигая открывающийся перед ним вид. Помнится, они тут гуляли с Пожирателем Луны в свете той же луны. Там он усмирял корни Древа Амброзии, пока Инсин стоял в сторонке, затаив дыхание от восхищения. А вон там, если пройти по тропинке слева, Дань Фэн показывал яйцо, из которого появился(изначально так не хотел показывать!). Ветер колыхал сережку — красную, как кровь, яркую, находящуюся в идеальном состоянии, не подвластную времени. Одна из тех вещей, связанных с Пожирателем Луны, уцелевших по сей день. Холодный ветер обжигал кожу. В свете луны, его кожа стала еще более бледной, чем была на самом деле. Прикрыв глаза, Блэйд сидел в Чешуйчатом Ущелье, наслаждаясь звуками бушующего моря и слабо поющих птиц. Может быть, когда-нибудь он снова будет сидеть здесь с любимым.