Ты гость.

В Асдэме, на удивление, было так тихо, что даже Эриас впервые почувствовал себя в этом гнилом месте хоть на капельку спокойно. — Ты сегодня особенно счастлив, как я погляжу? — с некой усмешкой сказал Маул, рассматривая отдыхающего на софе гостя. — Был счастлив, пока ты не зашёл, — раздражённо ответил Мун. Бог лишь похихикал и убрал руки за спину. — Обычно ты в это время тренируешься в зале или находишься в твоих покоях? — Я не нашёл тебя в доме и решил немного прогуляться. Аловолосый понимающе промычал и плюхнулся рядом так, что их бёдра невольно соприкоснулись, чему страж не был рад. Он тихонько отодвинулся от него, что Хаски сразу заметил, и приблизился вновь, и так снова и снова, пока второе бедро стража не упёрлось в мягкий подлокотник дивана. — Маул, прекрати. Сейчас же, — раздражённым голосом скомандовал Эриас, уже собираясь уходить, но его перехватили за запястье, удерживая на месте. — Пусти меня. — Ты ведёшь себя неприемлемо, учитывая то, что ты у меня в гостях. И даже не твой приятель правит этим городом, так что это тут не уместно. Русоволосый прикусил губу и отвернул голову. Он и сам понимал, что ведёт себя в чужом месте неподобающе, но ведь у него тоже есть свои границы, верно? — Моё личное пространство — мой город, и я сам решаю, что в нём должно быть, а что нет. — Город в городе? Глупость, — съязвил бог и аккуратно обнял его руку, чем и вызвал у стража недовольную гримасу отвращения. Следующие минуты Эриас отбивался от сильных рук Маула, вопя недовольства и брань, пока второй, без труда удерживая его на месте, не давая даже на миллиметр двинуться. Через пару криков Хаски резким движением перекинул напряжённое тело на софу лицом вниз. Юношу уже стала охватывать паника, и он, вцепившись в чужие руки, царапал чужую кожу чуть отросшими ногтями. Но тому было будто плевать, он прижал его тело к софе, держа его таз второй рукой. — Успокойся, Эриас, — повторил бог. — Ты ведёшь себя глупо, особенно в гостях. — Да ты мне это ещё раз скажи! — страж, стиснув зубы, обернулся на Маула. — Ты ведёшь себя глупо, особенно в гостях. Эриас что-то брякнул, видимо, матерное, но богу было всё равно, он продолжал крепко держать его. Мун вновь хотел что-то ему возразить, но вместо недовольства послышался громкий вскрик. Большая рука беззастенчиво ударила чужую напряжённую ягодицу, да так, что даже через ткань плотной одежды, видимо, останется след. Недоумение заставило стража наконец замолчать. Повисла неловкая пауза, даже дыхания не было слышно. — Маул… какого… Даже не успев спросить, как рука вновь прописала по той же горящей от боли ягодице, выдавив из чужих уст вскрик, а потом и ещё, и ещё, и ещё, не щадя и не экономя силы. Эриас же вздрагивал и пытался отбиться от него руками, параллельно крича и матеря бога. В конце концов страж подхватил чужие бёдра ногами и перевернул Маула на пол, так же упав с ним на зад, от чего слегка прошипел. Хаск, словно уже сдался, отпустил руки и усмехнулся. — Какого хрена ты творишь, ублюдок?! — Мне не понравилось твоё поведение, а ты так резко замолк, когда я тебя ударил, вот я и подумал… — Неважно, что ты там подумал! — страж убрал ноги от чужих бёдер и пнул его в грудь от себя. — Я не демоница, чтоб меня так трогать, проваливай, пока я тебя тысячу и одним мечом не проткнул! Бог Обмана осмотрел красное то ли от смущения, то ли от злости лицо и тихо усмехнулся. Без лишних слов Маул встал с пола и вышел из гостиной. Отдышавшись, успокаивая своё возмущение, страж прорычал и опустил голову вниз, на белоснежные штаны, что были тесно натянуты в районе паха, что доставляло лёгкую боль. — Ублюдок… извращённый ублюдок…