Замри - и тогда выживешь

Дверь захлопнулась за мной с грохотом. Прижавшись к ней спиной, я сползла на холодный пол, в пустоту, в одиночество. Обняв колени, начала задыхаться, не понимая почему. Мне казалось, что грудь разрывают изнутри. Я хватала воздух, как рыба, выброшенная на берег. На придыхании шептала себе молитвы и из раза в раз повторяла: «Это всё в голове, это не реальность…» Но тело не верило. Тело знало только страх. Так бывает, когда человек страдает от Посттравматического стрессового расстройства личности. После полученной психологической травмы тело начинает воспринимать всё окружение, как угрозу. Любое напоминание о старой боли поднимает с глубин памяти все самые ужасные эмоции. И при таких приступах человек словно переживает всю боль заново: все травмы, все прошлые приступы всплывают в голове новой болью. Ты чувствуешь всё одновременно, как будто это произошло только что. Я сидела в тёмной комнате, пытаясь выровнять дыхание. Знала, что в безопасности, что меня никто не трогает. Но психика отказывалась меня слушать. Она отбрасывала сознание в прошлое, заставляла прочувствовать всё. Каждый новый приступ ПТСР был сильнее предыдущего. И, кажется, в этот раз он достиг апогея. Я била себя по коленям, рвала волосы на голове, хваталась за крестик на шее. Подняв взгляд к потолку, прошептала: «прошу тебя, помоги». Спустя мучительно долгие минуты агонии получилось выровнять дыхание. И в ту же секунду из глаз вырвался водопад слёз. Всё выходило наружу: страх, боль, обида. Я хотела остановиться. Знала, что эта ситуация не стоила слёз. Однако не могла. Психика решила иначе: «Мы снова в опасности, вспомни как было больно! Ты должна спрятаться». Я не могла сдвинуться с места. Просто сидела в том же холодном углу тёмной комнаты, смотря на огни за окном. Перед глазами всё плыло, создавая непонятные объекты. Когда слёз больше не осталось, я попыталась встать. Психика старательно блокировала мои попытки, потому что считала, что «замереть» безопаснее. «Freezing» — естественная реакция психики на стресс, характеризующаяся состоянием паралича или неподвижности при столкновении с предполагаемой угрозой. Это инстинкт выживания. Пересиливая себя, я подвигала сначала одной рукой, потом второй. Попыталась растормошить ноги, приклеившееся к полу. Буквально на четвереньках поползла в сторону кровати, надеясь, что быстро усну и забуду этот вечер. Однако мне не хватило сил. По середине комнаты я упала. Распласталась на чёрном каменном полу. Из распахнутого окна сквозил холодный ночной воздух, леденя всё тело. Инстинкты выживания оказались сильнее желания укутаться в тёплый плед и уснуть. Лёжа в полной тишине, я свернулась калачиком. — «Холодно. Очень холодно». Мысли закрутились, проносясь по всем воспоминаниям. — «Я снова сижу окаменевшая. В полном одиночестве. С новым приступом. Когда это закончится?..» Съёжившись ещё сильнее, я тихо захныкала. Твёрдый пол давил на голову, по спине проходился холодок. Мне казалось, что сила гравитации давила больше обычного: тело было прижато к полу и не могло этому сопротивляться. — «Надо встать. Я заболею. Если хочешь страдать — делай это на кровати». Но тело не слушалось. Оно продолжало лежать. Голова разрывалась от боли, виски пульсировали, взгляд снова начал расплываться. Сознание понесло меня прочь: мне причудилось, как я отделяюсь от тела, вылетаю в окно и проношусь над ночным городом. Вдруг я почувствовала острую боль в руке, вытянутой на полу. Почувствовала, как из неё вытекает жгучая бордовая жидкость. Приоткрыв глаза, я убедилась — это лишь игра сознания. Я всё так же на полу. Рука не кровоточит. Всё в порядке. Пролежав так чуть больше часа, мне удалось перевернуться на спину. И вдруг в темноте проступил силуэт. Это была тень с крыльями. «Ангел?». Я понимала, что это тень от люстры, не более. Но образ был слишком чётким, слишком ярким, чтобы быть обычной игрой света. Сердце сжалось от того, что моё собственное сознание пытается вытащить меня из этого состояния, рисуя образы передо мной. Смотря на Ангела, я умоляла: «Скажи хоть слово. Скажи, что ты настоящий. Не оставляй меня в одиночестве». Но ангел молчал. Я не знаю, что это было. Видимо, сознание решило надо мной поиздеваться. Но я чётко увидела движение — он склонился ближе ко мне, будто решая — помогать или нет. А потом отвернулся. И в следующую секунду его место заняла Тень. Без лица, без крыльев. Лишь два светящихся глаза и копьё в руках. Она смотрела прямо на меня. Пугала. «Ты пришёл убить меня?» — спросила я. — «Давай, я готова.» Отчаяние било через край. Жёлтые глаза с потолка прожигали меня на сквозь. Всепоглощающая тишина душила. Только удары сердца, только холод. Мне казалось, что душа уже вышла из тела. Но тело оставалось здесь, сдавленное, прижатое к полу. Я чётко понимала, что это всё галлюцинации. Что надо очнуться. Но было такое странное чувство, будто я умираю. Будто навсегда останусь на этом каменном полу, никогда больше не увижу восход солнца. От бессилия перед самой собой по щеке стекла холодная, как лёд, слеза. Обречённый взгляд не отрывался от потолка. Мне вдруг стало так больно за саму себя: уже который раз у меня случается приступ. Каждый раз всё сильнее. Сколько это будет продолжаться? — «Хватит. Умоляю тебя, хватит.» — Я обращалась сама к себе, к тени, что так угрожающе смотрела, к своей бедной психике, которая не может оставить прошлое в прошлом. В какой-то момент, где-то на грани сознания прозвучало слово: «Очнись». Оно повторялось и повторялось всё громче и громе. Странно то, что я думала в этот момент совсем о другом. Это не могла быть я. Или могла?.. Тем не менее этот голос привёл меня в сознание. Я начала двигать пальцами. Почувствовала, как в жилах течёт кровь, как онемение проходит. Вновь почувствовала руки, потом ноги. С усилием поднялась. Сидя на холодном полу, я впервые за два часа поняла: я всё ещё здесь. В своей комнате. В своём теле. А всё, что сейчас происходило, не более чем защищавшая меня психика. ПТСР это страшно. Это не про грусть и не про стресс. Все внутренности выворачиваются наизнанку, когда накатывает очередной приступ. Это что-то большее чем паническая атака. И с этим нужно работать. Потому что продолжать спокойно жить уже не получится никогда. Психика помнит боль. Помнит страх. Она всегда будет искать угрозу в окружении. И как только найдёт — ты снова будешь биться в трёх часовой истерике, ловя галлюцинации.