Азарт и Наркотики

      ***

      Небольшой подъезд хрущевки, по сторонам от которого стоят засохшие клумбы - и вместо ярких цветов там лежат груды золотых листьев и шуршащей, желтой травы.       Дрейк держит в руках небольшой букет из 11 красных роз. Он аккуратно завернут в нежно розовую бумагу, и обвязан ленточкой того же цвета. Волнение перекрывало его - он никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Денис стоит под окном девушки, о которой он за день узнал буквально все - имя, фамилию, цвет глаз… Может, если бы он не захотел ее обокрасть, она была бы с ним друзьями. Вокруг было очень тихо - почти не души. Улица наполнялась ароматом множеством ярких цветов. Только крики детей на недалеко стоящей детской площадки разрушали полное спокойствие, и явно было последним, что помогало Денису полностью не сойти с ума от беспокойства. Он бы вновь захотел стать ребенком…а нет, не захотел бы. Он уже прошел трудности сирот, и не хотел бы возвращаться к ним обратно, но снова стать хоть на секунду менее серьезным, и просто покачаться на качелях, поиграть в догонялки было бы его желанием. Коломиец в ожидании стоит под подъездом, ожидая выхода брюнетки. И вот, тяжелая входная дверь открывается, и девушка выходит, замечая парня. Она останавливается неподалеку, осмотривая его. Он выглядел как всегда - более менее опрятно, но со своими недочетами. Дрейк протягивает ей букет, смущенно отводя взгляд. — Тебе. Прости за тогда. — Коломиец так и не посмотрел ей в глаза, и его щеки немного порозовели. — Спасибо. Это в качестве извинений за тот момент? — Брюнетка неохотно забирает букет, окинув оценивающим его взглядом. — Да. Извини, еще раз. — Дрейк смущенно мнется, его щеки покрываются более красным румянцем. — Ага. И ты часто так на людей нападешь? — Девушка пытается поправить пару цветков в букете, с отвращением смотря на аккуратно собранные дорогие цветы. — Не особо… Брюнетка злобно сжала букет в руке, и в последний раз кинув на него взгляд полный ненависти, швырнула цветы обратно в Денису в покрасневшее лицо, и они с грохотом упали на асфальт, рвя обертку. — Забери свои цветочки, и больше не подходи ко мне! Я люблю другого. — Девушка продолжила свой путь ускоренным шагом, даже не обернувшись на него. Дрейк посмотрел на валяющийся на тротуаре убитый букет роз, и молча поднял его. Некоторые цветы были еще целы, но явно повреждены. Он проводил девушку взглядом, громко выдохнув. Он был разбит, деваться бвло некуда. Он долго стоял, рассматривая сломанные цветы, пытаясь поправить их состояние, но ничего не помогало - они слишком сильно ударились об асфальт, примерно, как и его сердце. Держа цветы в одной руке, и грустно пошел в сторону недалеко стоящего дома.

***

— Илья. Открой. — Денис стучится в металлическую дверь, которая медленно открывается. — Денис, что такое..? — Коряков выглядывает, устало смотря на грустного парня, и букетом роз. Коломиец протягивает букет другу, и тот принимает его, рассматривая поломанные цветы, а черноволосый приглашает его в квартиру. — Что, все таки она тебя отвергла, да? — Илья кипятит чайник, а розы теперь стоят в розоватой, обычно пустующей стеклянной вазе. Дрейк лишь молча кивает, принимая чашку горячего чая от своего друга. Он, возможно, был его последним спасением в этом мире, самой главной ценностью, причиной жить. Он безразмерно любил Илью, который вытаскивал его из любых неприятностей. Если бы не он то Денис бы умер еще бы в детском доме, один одинешенек.

***

— Да, Вов, я дошел. Все спокойно, не беспокойся. А ты хоть как? Никто из твоих нас не заметил? Точно? Ну..хорошо тогда. Целую, пока. Мафаня убирает слегка пожелтевший домашний телефон на его место в прихожей, в встает с пола, отряхиваясь. Он никак не мог сделать свой выбор в жизни - остаться верным группировке, или любимому? Влад разрывался между Вовой, и его Ленинскими союзниками. если бы Каша когда то не был изгнан из Ленинских, и после этого не был бы принят в Купчинский "Квадрат", под главой Лиды, то они были бы вместе, и черноволосому не приходилось бы разрываться между долгом и любовью. Каждая их встреча - надежда на то, что их не заметят, что они не встретят кого-то знакомого, каждая встреча - риск быть убитым своими же соратниками, за неверность. Обе группировки давно были в конфликтах, которые чудом не переростали в войну. У Лиды и Стинта достаточно сложные отношения, разобраться в которых никто не может, вероятно, как и они сами. Никому не понятно: дружат они в итоге, или проклинают? Известно лишь то, что между ними есть стычки, как и мелочные, так и серьезные. Стинт ненавидел Лиду. Полностью отрицал его. Никогда Шабанова не видели рядом с Ромадовым, только если они не сорятся в очередной раз. Иногда, все думают, что фото Николая весит у него дома на стене, и Стинт метает в нее каждое утро дротиками, надеясь на его скорую погибель. Никто не знает точную причину из разногласий, но, между ними есть третье лицо, которое возможно, является одной из причин их конфликтов… Кашин. Кашин толкает наркоту очень многим различным группировкам, знатным, не знатным людям, наркоманам, но в числе них есть группировки Ленинская и Квадрат. Даня с Ленинской группировкой как братья, неизвестно почему, но Данила с Максимом явные друзья, в то время как к Лиде рыжий относится нейтрально, как и к почти всем своим клиентам. Ромадов никогда не видео лица Кашина…точнее видел, в казино, но не знал что это именно он его любимый наркоторговец. Мафаня пару раз виделся с Лидой и впечатление у него осталось почти что идеальное. Парень выглядит очень красиво, опрятно. Сам по себе симпатичный, а блондинистые кудряшки на голове лишь дополняют его образ. Характером он очень харизматичен и эмоционален: много шутит, часто подкатывает. Его голос всегда имеет интересный, яркий тембр. Николай буквально тянул людей к себе, а потом раскрывалась его "страшная сторона". Это было известно лишь людям, которые в лицо испытали его характер на себе. Ни Стинт, ни Кашин, а тем более Мафаня не знали, что с ним не так. Тем не менее, позже выяснилось, что Руслан Тушенцов, новый друг группировки, является дилером в казино Лиды. Это конечно, играет на пользу Стинту, пока Ромадов не узнает, что брюнет близок с Ленинскими. Сам Руслан вообще Владу сразу понравился. Симпатично выглядит, голос и речь поставлены. Правда, дерганный пацан, иногда пугает, если он сам себя по лицу бить начнет.

***

26.10.1989

— Нил, слушай, а ты давно Лиде наркоту передавал? — Максим вдыхает сигаретный дым, и тушит окурок о мусорном ведро, выбросив его туда же. — Да нет, пару дней назад. Послезавтра снова буду, а что такое? — Рыжий вопросительно вскидывает бровь, смотря на русого. Он давно не получал таких вопросов от Стинта, что было достаточно удивительно. — Ничего. Просто интересно. — Максим постукивает пальцем по столу, погрязнув в своих мыслях, из которых его уже не достать. Кашин осматривает помещение: в спортзале все еще так же много гантель, столов, крючков. Анек и Дипинс обсуждают что то с недавно пришедшим Мафаней. Жожо, вроде, как обычно один. Он почти ничего не знал про этого темноволосого кудряша, наверное, как и все другие. Нелю видно не было, также как и Дрейка с Мазелловым. Наверное, не пришли сегодня. Даня тоже погряз в своих размышлениях. Он часто обдумывал разные вопросы, ища много разных решений. Может, вступить все таки к Ленинским? Да нет, не нужно. Он потеряет почти всех клиентов, да еще и будет прикован к ним, а он любит свободу, не появляться дома несколько дней и не зависеть ни от кого или чего. Здесь ему все нравилось, кроме одного - его смущало то, что именами друг друга называют лишь узких кругах друзей, а именно в кругу группировки по прозвищу. Его прозвище, конечно, ему нравилось, но он бы предпочел называть других по имени, нежели по придуманному слову. В этом же нет никакой логики и приличия…Хотя, какое приличие, он сам то наркоторговец. *** Руслан шел по Питерской набережной, пиная сухие листья кроссовками. Это, как казалось, всегда оживленное место в коменданский час пустовало - ни души, кроме его самого и Кашина. Даня поджигал сигарету, затыгивался, выдыхал серый дым куда то в сторону. Река, от которой их отдел невысокий металлический забор и пару метров высоты, шумно бурлила, врезаясь в каменные стенки. Иногда капли воды попадали на темные очки Тушенцова, а после и оставляли за собой разводы. — Опять куришь? Когда бросишь уже, а, Дань? — Тушенцов хмурит брови, смотря на курящего друга. — Пытаюсь бросить. 1 пачку в день. — Кашин затягивается, выдыхая дым в лицо Руслана. Тушенцов кашляет, отмахивается от сигаретного дыма. Запах табака теперь есть и на его одежде. — Ты молодец конечно, что начинаешь бросать, но не 5 лет же тебе переставать курить? — 5 лет я снюс бросал, а курить лишь неделю. — Даня тушит сигарету об ближайшую урну, и выбрасывает в нее же. — Снюс? У Тушенцова брови поднимаются. Снюс - последнее, что он ожидал сейчас услышать. Точно то, чего не хотел бы. — Ты бросил снюс, Даня? — Бросил. Руслан не верит. Больно Кашин слишком расслаблено это говорит. Брюнет рассматривает лицо рыжего - пряди с челки выпадают на глаза, слегка розоватые от ветра щеки. Взгляд полностью серьезный, как и тон его голоса, но Тушенцов все равно не верит. — Врешь же. — Не вру. Честно. Нил переводит взгляд на Руслана. Смотрит в то, как он щурится, пытаясь найти признак лжи в его речи, поведении, эмоциях. И все мимо. Он не разу не вздрогнул, как и его голос. — Докажи. — Тушенцов хладнокровно и серьезно отвечает Даниле, пытаясь вынулить из него правду. Он сам не знает, почему новость про снюс его так взбесила? Возможно, потому что брюнета всегда раздражал табак. С самого его детства в доме стоял вечный запах табака - из за отца. Он конечно, и снюсом, и сигаретами баловался. Вечные окурки на полу, пустые металлические шайбы из под снюса, пока он не умер. Руслан и не скорбил по нему. После его смерти все пошло в лучшую сторону для Тушенцова, как минимум, дома стало чище, и не все деньги уходили на прихоти отца. Кашин не был похож на папку Руслана. Оба баловались табаком, но по Дане понятно, что он не сидит дома в кресле, куря сигареты пачками со снюсом под губой, смотря футбол на старом телевизоре и закусывая это все вонючими, приправлеными сырами и колбасой "под пиво", которое к счастью он пил только безалкогольное. — А ты хочешь проверить? — Кашин ухмыляется, хихикает, но смотрит на реку, разглядывая волны. — Мне НУЖНО проверить. — Руслан продолжает вглядываться в черты лица Дани, ища намеки. — Поцелуй меня, и проверь что под верхней губой. — Рыжий вновь хихикает, переводя взгляд на брюнета. А Руслан не дрогнул. Наоборот, слегка расслабился, взяв воротник Нила и денув на себя, заставив остановиться и нагнуться до его уровня роста. — Правда поцелуешь что ли…? — Даня удивляется, брови вскидывает, но не сопротивляется. Тушенцов не долго рассматривает голубые глаза Данилы, как кладет ладонь на его затылок, зарываясь пальцами в рыжие локоны и прикасается своими губами к его. Руслан руками не дает отстраниться рыжему от себя, прижимает. Даня кладет руки на спину Тушенцова, отвечая на поцелуй. Брюнет не отрывается от чужих губ, сжимая волосы в руках, а после запускает ладони по его кофту, начиная разгливать по телу Данилы, которой в своем случае, руки не распускает. Руслан языком проникает в чужой рот, залазит под верхнюю губу - чисто. Не врал. А он не верил. Тушенцов отстраняется от Дани, тяжело дыша. Он убирает руки из под его кофты, ложа из ему на талию. Кашин тоже выпрямляется, губы облизывает, молчит. Поцелуй был не особо долгим, не совсем страстным, но жутко ожидаемым обоими. — Ну что, проверил? — Кашин вновь улыбается, хихикает. — Проверил. Снюса нет. Молодец, бросил… Кашин улыбается, рукой залазит в карман, добавляя комичности моменту, достает табак и сует под верхнюю губу. Врал все таки. Ну, Руслан уже и не злиться - тоже смеется. — Соврал, паскуда? — Тушенцов ухмыляется, замолкает. — Да нет, я правда редко стал закидываться. Раз в пару недель. Может в месяц. — Кашин начинает вести Руслана вперед - уже в сторону его дома. Тыльной стороной ладони проводит по своим губам, всматривается. — А мы получается, домой…? — Брюнет слегка меняется в лице - уходить не хотелось. Не хотелось оставаться одному вновь. — Ты - да. А я к Стинту зайду, кое что передам. Переходя через дорогу, Даня открывает черную железную калитку, через которую они проходят во дворы улицы Ленина. — А мы завтра увидимся…? — Руслан ладонью касается груди Нила, не хочет его отпускать. Надеется, что увидятся скоро. — Наверное. Мне завтра сюда прийти надо будет…Хм. Хотя...у меня же поздняя передача…нет, вряд ли сможем. Зато послезавтра я свободен. — Даня доводит Тушенцова до входа в спортзал. — Ну…Ладно…Пока… — Руслан обнимает Данилу на прощание, и медленно, оборачиваясь назад, смотря, идет ли за ним рыжий, двигается в сторону дома, меж хрущевок. *** Кашин мигом спускается по лестнице, заходит внутрь, замечает лишь Анека с Дипинсом, и Иван начинает дружелюбно махать Дане. — О, Ни-и-ил! Какими судьбами? — каштановый по ребячески улыбается, протягивает гласные, смотря в глаза рыжему. — Привет. Стинт сейчас тут? Или ушел уже? — Стинт ушел. Есть Неля. Она вроде, где то тут ходит. — Спасибо…выручил. Кашин оглядывается, видит девушку - которткие блонлинистые волосы, длинные шорты, большая футболка, и двигается в ее сторону, а та поднимает голову, спрашивая: — Нил? Что то нужно? — Раз Стинт уже ушел… Ты сможешь передать ему от меня пару словечек? — Не смогу. Он уехал в столицу, на следующей неделе вернется. — Ммм…Понятно. Спасибо тогда, что сказала. Пока. Даня разворачивается, уходит. Очень жаль, что Макс ему заранее не сказал о своем отъезде - он так и не смог сообщить ему о своих планах на завтра, которые Кашин считает, были бы полезны ему. Данила сам не заметил, как начао приближаться именно к этой группировке, хотя, все понятно - почти самая ближняя, так и глава у них - его старый одноклассник. Да, Нилу не хотелось бы быть близко с какой либо из группировок, но он сам не препядствует этому, а лишь наоборот, все больше тянется к ним. Возможно, когда то это сыграет ровно против него.