Купе

***

      — Фу, меня сейчас стошнит, — громко произносит девушка, нарочито привлекая к себе внимание стоящей неподалеку компании мужчин, что дымили, словно валом нагруженные паровозы.       Больше всего на свете Варя не любила курильщиков. Тех самых заядлых, которые научились держать сигарету в руках раньше, чем перестали сосать грудь.       И если она могла закрыть глаза на многочисленную брань или злоупотребление алкоголем, то на синюю пачку с капсулами ментола — ну никак. Противно ей было стоять рядом с… такими. Приходилось дышать этим сигаретным дымом, что, казалось, легкие прожигал насквозь, превращая их в кухонное сито или дырявое полотенце. Страшно представить, что сделалось с их организмом после десятков лет непрерывного курения, а Варя почему-то была более чем уверена, что эти парни, а-ля «нам чуть за тридцать», начали покупать сигареты в ларьке лет с семи.       — Не преувеличивай, — медленно тянет подруга, хватая Ветрову за локоть и отводя подальше от негласной территории курильщиков, — Ну захотели мужики покурить, что с того?       — Ничего, — отрезает Варя, прекрасно понимая, что начинать бессмысленный спор, не имея при себе достаточно здравых аргументов — тупо. — Что-то развелось этих «сигаретолюбителей» в последнее время.       — А чего ты хочешь? Страна катится в небытие, людям нужно как-то справляться со стрессом.       — Нельзя справляться со стрессом по-другому? Существует множество других методов расслабления и релаксации.       — Не всем подходят твои методы, Варечка, — парирует девушка, стряхивая со свободной скамейки навалившийся слоями снег, — Заедать все тоннами сладкого, ссылаясь на рабочую нервотрепку — сомнительная идея.       — В каком смысле? — не понимает та, присаживаясь рядом с подругой и подтягивая свою сумку-шоппер ближе к себе.       — В том смысле, что у тебя недотрах, а не офисные проблемы, — в лоб говорит она, для убедительности цокнув языком и нацепив на лицо максимально невозмутимый вид.       — Рыжова! — шипит Варя, топнув ногой и шлепнув ее по плечу, — С ЭТИМ у меня все прекрасно.       — Ага, просто сказочно. Когда у тебя в последний раз был секс?       — Аленка-а!       — Что? — дивится Рыжова, будто не задела больную тему, а всего-то спросила, как у нее дела, — Я уточняю. С кем ты спала?       — Это так важно? — отпирается Ветрова, отворачиваясь от подруги и поправляя выбившуюся из косы прядку волос.       — Хо-хо-хо, какие мы деловые. Конечно, важно! Ты рассталась с Лёней когда? — Варя пускай и не смотрит, но она почти уверена, что подруга прищурила левый глаз и вздернула вверх подбородок, в попытках вспомнить хоть что-нибудь об этом странном индивидууме.       О, Лёня. Дорогой и горячо любимый Лёня, с которым Ветрова уже обручилась и должна была выйти за него замуж этой весной, оказался полным подонком, которого жизнь втоптала в грязь недостаточно сильно.       Да, она предполагала, что парень периодически ходил налево, но почему-то закапывала эту осознанную мысль настолько глубоко, что практически подавилась ею же, когда ей швырнули всю грязную правду в лицо, выперев из квартиры вместе с полупустыми чемоданами.       Человек, с которым она собиралась связать всю свою жизнь, показал свое внутреннее нутро, доказав, что является последним кретином на этой гребаной планете.       — Четыре месяца назад, — тихо, шепотом, практически неслышно проговаривает Варя. Но Рыжова была бы не Рыжова, если бы со своим ультра-здравствуйте-я-могу-услышать-абсолютно-все-слухом проебланила момент.       — Ну и на кой черт ты держишь это у себя в голове? — скептически оглядывает подругу Аленка, думая, на какое же число ей взять отгул, чтобы отвести Ветрову к нормальному психологу.       — Я не могу забыть об этом на раз-два! — взрывается та, сердито зыркнув на девушку и сложив руки у себя на груди, — Я на эти отношения четыре года своей жизни потратила, между прочим! Четыре!       — Это были самые бесполезные годы твоей жизни, — парирует она и поглядывает на вокзальные часы, сверяя их со своими наручными, — Две четверти девятого.       — Чего, блять? — слишком резко выдает Ветрова, что сама же и удивляется, быстро затыкаясь и оглядываясь вокруг, надеясь, что никто из посторонних ее не услышал.       Умение Рыжовой завуалированно говорить, сколько же сейчас времени, периодически вводило в ступор, а потом и вовсе начало раздражать, да до такой степени, что на стенку лезть хотелось.       Аленку уже не раз просили говорить по-человечески, а не использовать свои мазохистские и максимально странные методы времяисчисления, однако все было бесполезно. Как об стенку горох, ибо переучиваться в свои двадцать три девушка была не намерена и всем ясно дала это понять, для достоверности еще и прожестикулировав.       Варе, собственно говоря, она ответила тем же.       — Половина девятого, говорю, — переиначивает она, дергая рукав обратно и опуская запястье себе на ногу, а после смотрит на подругу, у которой на лице все еще читается недоумение, — Во-семь трид-цать, — на этот раз по слогам, громко и четко, чтоб даже та компания курильщиков, стоящая от них в метрах двадцати, услышала, — Господи, неучи.       — А нормально нельзя было? — дивится Ветрова, закидывая ногу на ногу, — Две четверти девятого — это что вообще?       — Это восемь тридцать, по-вашему, — закатывает глаза Рыжова, несколько раз стукнув своими угами друг об друга, чтобы оттряхнуть налипший снег. Проводница же по-любому начнет жаловаться. Лучше уж сразу, чем перед самым отчаливанием.       — Ну вот! Восемь тридцать, так восемь тридцать. Используешь тут свои извращенные методы.       — Меня так бабушка учила, — оправдывается девушка, смешно надув губы.       — Специфичный юмор у твоей бабушки.       — Так, мы вообще не в то русло ушли! — моментально одергивает Аленка, глянув подруге в глаза, — Когда?       — Что «когда»?       — Ой, да чего ты стесняешься! Я же твоя подруга, мне можешь рассказать.       — Ну уж нет, подробностями своей интимной жизни я не делюсь ни с кем, — отрезает девушка, с гордостью вздернув подбородок вверх.       — Чего, серьезно что ли?       — Конечно!       — Да я не про это, — отмахивается Рыжова и так внимательно смотрит, что Ветрова невольно вся сжимается и затихает, — С Лёней?       Только было Варя собирается ответить парочкой веских и ласковых, как вдруг вся ее уверенность и решимость разом затыкаются, не успев и писку издать.       Да, Аленка права. Секса у нее не было давно. Это самое «давно» было с этим самым мудилой Лёней. И то, последний раз получился таким смазанным, быстрым и вообще, ну вот никак не чувственным.       Ветрова никогда не утверждала, что встречается с голливудским актером, которому при рождении были подарены и красота, и харизма, и родители-нефтяники в придачу. Нет, вовсе нет. Лёня был среднестатистическим, ничем не выделяющимся на фоне остальных парнем. Может, посимпатичнее, чем его друзья, которых Аленка за спиной любила называть австралопитеками, ибо особым умом они не блистали, да и выглядели, откровенно говоря, так себе. Но Варя любила его искренне и по-настоящему. Думала, что им суждено прожить вместе до конца дней в счастье и радости.       Ага, получите и распишитесь.       Неведомая блондинка встала на пути их бесконечного счастья и забрала несостоявшегося муженька в свои когтистые ручки.       Не очень-то и верным оказался ее благоверный. Как выяснилось позже, парень частенько захаживал и к соседке по лестничной клетке, и к сисадмину с работы, и стабильно несколько раз в месяц встречался со своей бывшей. Просто сказка, а не жених.       Сколько слез было ею пролито на кухне Рыжовой? Сколько бутылок красного вина они оприходовали вдвоем — не сосчитать. Да и оскорблений и бранных слов с ее рта вылетело настолько много, что словарь Ожегова можно было бы переписать раза три. Не меньше.       Однако Аленка очень быстро вернула подругу в прежнее состояние, и Варя по-новой вошла в привычную колею, успокоившись и отпустив ситуацию.       Да, Лёня — не подарок. Глупый, бытовой инвалид, зарабатывающий в разы меньше самой девушки. Да и секс с ним был посредственным. Так для себя решила сама Варя, поскольку не запомнила ни единого момента, когда бы парень действительно довел ее до дрожи и звездочек в глазах. Как оказалось, такого и не было вовсе.       «Считай, выбросила ненужный мусор и избавилась от ебателя мозгов. Ликуй, подруга! Мы найдем тебе кандидатуру в мужья получше, чем этот недоделанный шалопай», — в тот день подбадривала Рыжова ее именно такими словами. И говорит ей об этом до сих пор, чтобы не унывала и не отчаивалась найти свою судьбу в ближайшие года, а может и месяцы. Кто знает, кого уготовила ей жизнь?       — Значит, с Лёней, — удрученно выдыхает Аленка, складывая руки в замок у себя на ногах, — Нужно исправлять ситуацию.       — Как ты мне предлагаешь это сделать? — чуть ли не взрывается Ветрова, сердито взглянув на расслабленную и о чем-то кумекающую подругу, — Мне подойти к рандомному мужику и попросить с ним переспать? Вот он твой гениальный план?       — Ц, нет, — закатывает глаза девушка, корпусом поворачиваясь к ней и хватаясь за ее плечо, — Это уже будут кардинальные и весьма отчаянные меры. Если мы до этого никого адекватного не найдем.       — Аленка!       — Что Аленка? Ты свое тело видела? Да на тебя любой мужик повеситься, стоит тебе только пальчиком повести, да декольте поглубже открыть. Посимпатичнее только кого-нибудь отыскать надо. И чтобы с огромным…       — Аленка! — краснеет Варя, пряча свое красное лицо в дорогущем, но не менее теплом шарфике от кутюр.       — Финансовым достатком был, — быстро переобувается девушка и как будто бы абсолютно случайно заглядывается как раз на ту самую компанию курильщиков, образовавшуюся на перроне, которую двадцать минут назад Ветрова проклинала всеми возможными способами.       — Прекрати думать о том, о чем ты сейчас думаешь, Рыжова, — шипит она, взглядом прожигая в подруге дырку, — К ним я подходить не буду!       — Чего это? — а удивляется так искренне, будто бы причину и не знает вовсе.       — Во-первых, это со мной должны познакомиться, — аргументирует свой ответ Варя, начиная загибать пальцы, — А во-вторых, я не буду спать с человеком, кто фильтр от сигареты в рот берет чаще, чем…       — А! — здесь же Рыжова удивляется действительно по-настоящему, для пущей убедительности широко распахивая глаза.       — Чем вилку! — договаривает девушка, отворачиваясь и смотря в абсолютно противоположную от подруги сторону. Сквозь толпу курильщиков. Не на них. Сквозь.       — М-да, — скептически произносит та, пару раз топнув ногой по заледенелому асфальту, — Ты такими темпами себе мужика никогда не найдешь.       — Мне и одной хорошо.       — Не верю! — с чувством отвечает Аленка, заодно помахав указательным пальцем перед лицом подруги.       — Станиславского пародируешь? — выгибает бровь вверх, складывая руки на груди.       — Станиславича, — улыбается девушка, хватая Ветрову под руку и таща в неизвестном направлении.       — Куда? — запинается об собственные ноги она, мысленно радуясь тому, что в Аленке осталось хоть что-то святое — они прошли мимо курильщиков, а не примкнули к их сигаретной коммуне.       — В ларек, — гордо проговаривает Рыжова, отыскивая в сумке свой смешной кошелек, — Так кофейку захотелось. И шоколадки.       На это заявление Варя лишь недоверчиво хмыкает и, пробубнив себе под нос что-то типа «Могла сходить и сама» или «Зачем туда тянуть меня?», все же ступает по протоптанному снегу следом за ней.       На улице холодно.       На улице декабрь месяц, который с минусовой температурой притащил за собой еще и огромные сугробы снега, сосулек и отключение тепла на добрые три дня. Да Ветрова чуть не загнулась в этой промерзлой однушке, стоило увидеть на термометре не типичные плюс двадцать пять, а плюс восемь. И это-то в квартире, где априори должно быть тепло и комфортно.       И как назло это неожиданное отключение пало на пятницу, субботу и воскресенье. На первые дни ее долгожданного отпуска.       Духовка в те выходные работала двадцать четыре на семь, поскольку новый, хороший обогреватель, который она покупала, между прочим, за свои деньги, остался в квартире у ее бывшего, а покупать другой она просто не посчитала необходимым. Вот и поплатилась за свои неблагоразумные действия — квартира превратилась в иглу.       Благо ничего, за исключением насморка, себе не заработала, иначе бы слегла в больницу с подозрением на ОРВИ. А там и до ларингита недалеко.       Этот двухнедельный отпуск, который, к ее сожалению, начался не очень удачно, Варя планировала провести в гордом одиночестве, отдыхая от суматошной работы и выходя на улицу разве что за тем, чтобы выкинуть мусор или закупиться продуктами.       Но когда это у нее все шло по плану?       Судьба свела девушку с рыжей бестией, и теперь забирать обратно отказывается.       Познакомились они в институте. Обе, будучи первокурсницами. Однако Ветрова училась на магистратуре, а вот Рыжова только-только познавала вкус высшего образования на экономическом факультете бакалавриата.       Каким магическим образом они сошлись — остается неизвестным, однако очень быстро подружились и стали не разлей вода.       Характеры были разные, устои жизни, принципы и рутина, но ведь противоположности притягиваются, не так ли? Вот и Рыжову притянуло к Варе замертво — ничем не отцепишь.       Именно по этой рыжей причине спокойный отдых Ветровой перерос в невероятный балаган, поскольку и отпуск Аленки пал на те же недели. А ей на месте не сидится — девушка быстренько оформила два билета в купе-вагоне прямиком до Санкт-Петербурга и оповестила об этом свою подругу лишь за пару дней до непосредственного отправления.       Сказать, что Варя была в шоке — не сказать ничего. Но деньги уплачены, пришлось в срочном порядке собирать чемоданы.       И вот они здесь. На перроне. Ждут свой поезд, который, судя по вокзальным доисторическим часам, должен прийти с минуты на минуту.       Кажется, Варя уже слышит его приближение. Следует поторопить Аленку, иначе Питер будет проебан из-за горячего латте с соленой карамелью и шоколадки с цельным фундуком.       — Рыжова, наш поезд уже приехал, — намекает девушка, локтем толкая подругу в бок и мельком поглядывая в окно, на улицу, где люди уже вовсю залезали в вагоны, показывая проводницам билеты, — Аленка.       — Та никуда этот поезд от нас не денется, — отмахивается та, активно наворачивая круги вокруг стендов с чипсами и сухариками, — Ты какие хочешь: с беконом или сыром?       — Бери любые и пошли, — нервничает Ветрова, про себя молясь наткнуться на добрую проводницу, у которой в голове играет новогоднее настроение, а не на исчадие ада, которой лишь бы покричать да посраться со всеми подряд.       — Кофу не хочешь? — в свойственной ей манере отвечает девушка, уже стоя на кассе и оплачивая товары.       — Нет.       — Поздно, я тебе уже взяла, — улыбается Рыжова, пулей вылетая из ларька.       Девушки подбегают к поезду и, быстро пройдя фейс-контроль от довольно равнодушной и ничем не заинтересованной проводницы, поднимаются внутрь.       Колесики от чемоданов медленно катятся по мягкому ковролину, девушки, стуча каблуками, ступают по вагону, выискивая свое купе.       В поезде тепло, уютно и, вопреки всем законам подлости, просторно, комфортно и чисто.       Начало уже радует.       Начало уже привлекает с учетом того, какие же фотографии купе показала ей Аленка.       Подруги находят нужные двери с лаконичной серебряной цифрой «9». Деревянная панель плавно скользит налево, и их вниманию предстает их ложе на ближайшие двенадцать часов. И, естественно, соседи на те же ближайшие двенадцать часов муторной поездки.       На вид приличные молодые парни, которые, по всей видимости, как и они с Аленкой, тоже едут вдвоем.       Тот, который помладше — примерно одного возраста с Рыжовой, — сидит на полке слева в легком красном свитере, синих джинсах и приветливо улыбается зашедшим только что девушкам, спеша помочь разобраться с чемоданами.       Второй — постарше, что-то около тридцати, — сидит на полке справа, внимательно печатая что-то на ноутбуке, и даже не думает обращать внимания на новоиспеченных компаньонов. Выглядит более серьезным и каким-то сердитым, что ли. Черная облегающая футболка, темные джинсы и такой же джемпер, лежащий рядом.       Суровый до такой степени, что Ветрову потихоньку начинает подбешивать его злой вид.       — Привет, — первым здоровается более лучезарный сосед, убрав сумки девочек под полку и пересаживаясь к своему товарищу, освобождая им место, — Меня Саша зовут, — улыбается парень, протягивая им ладонь для рукопожатия.       — Аленка, — а улыбка до ушей. Рыжова сразу и повеселее стала, стоило только завидеть озорного парня, а не парочку зэков или пенсионеров.       — Варя, — кивает Ветрова, сразу же переводя взгляд на второго парня, что продолжал сидеть неотрывно от ноутбука. Даже ни разу не глянул на девушку, что прямехонько уселась напротив него и уложила руки на стол.       — Приятно познакомиться, — продолжает Саша, ногой пиная своего неразговорчивого друга в голень, — А это Влад.       Тот наконец-то, пускай и с возмущением, но отвлекается от своей немаловажной работы и осматривает девушек, ненадолго задержав взгляд на Варе.       — Ага, приятно познакомиться, — улыбается натянуто и слишком фальшиво, оставляя после диалога неприятное, горькое послевкусие, и утыкается в экран по-новой, продолжая что-то печатать.       — Вы в Питер на выходные или по работе? — а Саша все заваливает вопросами, больше обращаясь к Рыжовой, нежели чем к ним обоим. Сразу видно, кто его заинтересовал больше.       А что? Аленка свободная девушка, тем более и этот парень ее тоже привлек.       — Отпуск у нас, — отвечает Рыжова, снимая с себя свои угги и залезая на полку уже с ногами, принимая любительскую позу лотоса, — Решили с подругой развеяться и на недельку поехать в культурную столицу. А вы?       — А я домой еду, — улыбается парень, повторив за Аленкой, тоже устроившись на полке с ногами. Только одну он согнул в колене, а вторая просто же повисла вниз.       — Оу, так вы из Питера?       — Только я, — уточняет Саша, продолжая сохранять зрительный контакт с Аленкой. Кажется, на Варю он забил весь и полностью, — Влад со мной за компанию.       — Влад едет по работе, — тут же встревает в диалог мужчина, краем уха слушая этот увлекательный, но никак не заинтересовавший его диалог.       — Ну да. Князев у нас весь в работе. Бизнесмен, что с него взять?       — А чего ж это бизнесмен едет в Санкт-Петербург на поезде, а не на самолете? — впервые за долгое время подает голос Ветрова, с вызовом глядя на Влада.       То ли в ней проснулся азарт и желание узнать о мужчине побольше, то ли просто надоело молчать, что решилась ляпнуть первое, что пришло в голову.       Князев в моменте перестает печатать, поднимая глаза на девушку, сидящую напротив.       Взгляд пронзительный, острый, жгучий. Глаза голубые, почти синие, что внимательно сейчас осматривали Ветрову, казалось, пытаясь отыскать в ней какой-то малейший изъян или недостаток.       Влад несколько раз лениво проскользил по ее телу, мерно постукивая пальцами по поверхности маленького столика.       Работа и незагруженный файл отошли на второй план. Но ненадолго.       В сознание привел отправной гудок и первое движение вагона. Поезд поехал вперед.       — Не люблю самолеты, — на выдохе произносит он, возвращаясь к своему ноутбуку и снова забывая о существовании соседей.       Аленка и Саша все галдят и галдят, узнавая друг о друге все больше новой информации, а Варя все также сидит на месте, время от времени переключаясь от окна к молчаливому пассажиру напротив.       Сказать, что ее не заинтересовал Князев, будет равносильно детской, наивной лжи.       Нет, заинтересовал. Еще как заинтересовал. Можно сказать, перед ней предстала школьная мечта, приходящая к ней во сне в бурном подростковом прошлом.       Тот самый парень, о котором она фантазировала, как о своем будущем муже, сейчас сидел перед ней: темноволосый, голубоглазый, высокий и атлетично сложенный. Сразу было видно, что собой он занимается и раза так три на неделе точно ходит в зал для поддержания формы.       Эти длинные пальцы, усеянные кольцами и перстнями, лаконичные готические татуировки на руках, четкий профиль лица.       А чего только стоит этот голос — низкий, с хрипотцой и грубоватыми нотками.       Продолжи она думать о нем, фантазия бы завела ее намного дальше — к дебрям интимного характера. А почему-то думалось, что и там у него все более чем хорошо.       Оставалось непонятным одно — он занят или все еще ходит холостым?       Кольца на пальце нет, но ведь никто не отрицает наличие девушки. Такие парни всегда заняты. У таких парней всегда есть спутница по жизни, которая ни в чем не уступает ни по красоте, ни по складу ума.       Таких разбирают быстро.       Ветрова уже было хотела наплевать на этот выдуманный принцип «Мужчина знакомиться первым», как вдруг заметила нечто, выглядывающее из-под неряшливо отброшенного к стене черного джемпера.       Поезд качнулся, вагон подпрыгнул, напугав пассажиров на долю секунды. Из-под джемпера выглянула пачка сигарет. Светанула своим белым боком и снова спряталась под слоями теплой, вязаной ткани.       Ветрову аж передернуло и отбросило назад. Мужчина, к которому уже теплилась симпатия, разом стал самым ненавистным на всем белом свете.       Варя ненавидит курильщиков. Она их на дух не переносит, а тут выясняется, что едет с таким в одном купе. Нонсенс!       Может, и его дражайший друг из таких же. Да наверняка! Вот только если для Вари это сразу же означало красный свет и стоп-сигнал, то Рыжову ни капельки не волновала такая гадкая зависимость. Курит и курит, что с того?       Отвращение тут же появляется на лице — она морщится, отворачиваясь к окну и стараясь вообще ни о чем не думать.       Ну, вот и снова. А он только умудрился ей понравиться.       Разговор шел, уходя все дальше от положенного, дружелюбного начала — молодые люди уже интересовались, где кто живет и не состоит ли в отношениях. Аленка наметила потенциального партнера, позабыв о том, что это Варе бы нужно искать спутника, а не сидеть и устраивать свою личную жизнь.       Ветрова уже смирилась со своими обстоятельствами и неудачами по жизни. Решила зациклиться на работе, а не гонять по свету в поисках любви всей ее жизни. Тем более с этим у нее получается плохо. Двое бывших-изменщиков, с одним из которых судьба уберегла от брака, а всякий, кто начинал нравиться, автоматически вылетал по какой-либо причине.       Этот, например, курит. Кому оно надо?       Маме оно надо. Маме, которая все еще ждет свадьбы ее единственной дочери и появления внуков.       «Варвара, тебе уже двадцать семь лет, — твердила матушка, сидя за кухонным столом и прожигая в дочери дырку, — Я в твоем возрасте уже семьей обзавелась как шесть лет. Когда замуж?».       Да знала бы она сама, когда замуж. Никогда, по всей видимости. Помрет в девках с четырьмя котами в этой самой однушке без отопления. План — во!       — Варя, сколько вам лет? — обладатель чертовски сексуального и ни капельки, что удивительно, не прокуренного голоса, заставляет встрепенуться и отвлечься от забвенного потока собственных мыслей.       Пинок коленкой от подруги отрезвляет еще больше.       Неужели этот человек впервые отложил свой дорогущий ноутбук и обратился к ней?       — Двадцать семь, — тихо отвечает Варя, перед этим трижды подумав, стоит ли ей называть свой настоящий возраст или чуть приукрасить действительность, скинув себе пару лишних годиков, — А вам?       — Тридцать один.       Быстро проговаривает мужчина, продолжая вглядываться в профиль девушки: глазами скользит ее одежде, волосам, лицу и, наконец, устанавливает зрительный контакт, который, впрочем, сама Ветрова быстро прерывает.       — Не замужем? — а вот это вопрос со звездочкой и большим вопросом. Зачем вообще спросил?       — Нет, — с нажимом произносит Варя, цепко глянув на Князева. С прищуром и долей отвращения. Как и полагается, — Зачем интересуетесь?       — Обычно девушки в вашем возрасте уже состоят в браке.       Это наезд или усмешка? На лице не читается ничего, кроме простого любопытства, однако и его хватает, чтобы вспыхнуть.       — В вашем возрасте мужчин тоже обычно называют мужьями и папами, — отвечает тем же девушка, складывая руки на груди. А Влад неотрывно следит за ее движениями, стараясь не отзеркалить и не повестись на провокацию. Он сцепляет ладони в замок и, облокотившись губами об него, ставит руки, согнутые в локтях, на стол.       — У меня есть невеста, — как удар под дых.       Немного обидно. Даже как-то слишком обидно. Не столько, сколько он действительно оказался занятым мужчиной — хотя от этого тоже не особо-то и приятно, — а сколько с каким тоном и принижением в ее сторону это было сказано.       Кольца на пальце нет. Да и ничто не намекает на то, что у него действительно «есть невеста».       Варя замолкает и только сейчас замечает, что Аленка с ее новоиспеченным другом, который вскоре обещает стать и целым парнем, тоже затихли. Рыжова слушала, внимательно анализируя все вышесказанное, в то время, как Саша с прищуром глядел на Князева. Недовольно глядел. Даже цокнул тихо и медленно головой покачал. Чего этот напыщенный индюк недоговаривает?       — Пошли в уборную? — быстро переводит тему Ветрова, поворачиваясь к подруге и делая вид, что этого диалога между ними вовсе не было.       — Пошли, — уверенно соглашается Аленка, в два счета соскакивая с насиженного места и залетая в собственные теплые угги, — Мы скоро вернемся, — Саша кивает, Влад даже не смотрит. На телефон отвлекается.       Дверь запирается, девушки отходят на приличное расстояние, пересекая уже второй вагон.       — Вот кретин-недоучка, — шипит Варя, как только оказывается в уборной.       — М-да, какой-то он… странный, что ли? — кивает Аленка, оглядывая скудное помещение, — А таким хорошеньким казался. Даже смотрел на тебя так… так… классно смотрел, короче.       — Ага, мне он тоже сначала понравился, — отвечает Ветрова, на автомате глядя в зеркало и поправляя прическу. Пряди из косы не выбились, уже хорошо, — Весь из себя такой красивый, сексуальный.       — Ага-ага, — поддакивает Рыжова где-то позади.       — Я уж было сама хотела диалог завести, но…       — Но что?       — Он курящий.       — С чего ты взяла? — удивляется девушка, уложив руки в боки.       — У него под джемпером пачка сигарет, — продолжает Варя, все еще смотря в зеркало, — Ненавижу сигареты.       — О-о-о, Варечка, о тебе я это знаю очень давно.       — Ну, и вот, — заключает она, чуть пригладив ткань от кофты на груди, — И хорошо, что невеста есть. Пусть сама с его зависимостями разбирается.       — Правильно-правильно.       — Пошли или… Ты чего? — дивится Варя, когда вновь поворачивается к Аленке.       — Ну, мы же в туалете. Дай я быстренько схожу, — отмазывается девушка.       — Я думала, ты меня поддержать пошла.       — И это тоже. Но еще я очень хочу писять, а повода уйти все не было.       — Настолько интересный собеседник?       — Собеседник — просто бомба. А теперь помоги мне, подержи мой свитер.       — О Господи, — цокает Варя, — Быстрее.       И пока девушки были в уборной и по причине, и без, в купе под номером «9» наступило затишье. Недолгое. Совсем недолгое.

***

      — Ты прикалываешься, Влад? — без прикрас и сокрытий, а напрямую и в лоб задает вопрос Саша, откровенно говоря, готовясь полить друга грязью и навешать подзатыльников, чтоб думать научился, прежде чем с дуру что-то говорить.       — О чем ты? — а спрашивает так, будто бы ничего не произошло.       — Во-первых, прекрати пялиться в телефон, когда я с тобой разговариваю…       — Хорошо, мам, — пискляво мычит тот, пряча телефон обратно в карман.       — Во-вторых, какая к чертям собачьим невеста? Давно ей обзавелся или я чего-то не знаю?       — Ты ведь даже приглашен на свадьбу, Абрикосов, — закатывает глаза Князев, спиной облокачиваясь о стенку возле окна и закидывая ноги на полку.       — Да ну? — вскидывает брови вверх и подается корпусом чуть назад, пытаясь разглядеть в друге остатки хоть какой-то совести, но нет. Ее там нет, — Прекращай этот театр одного актера, ты видел, какие девушки с нами едут?       — Видел, — согласно кивает Влад, закусив нижнюю губу, — И уже успел оценить риски.       — Я тебя сейчас ударю, — угрожает Абрикосов, для убедительности сжав ладонь в кулак. А Влад знает, что у того удар нехилый.       — Пустой звук, — моргает он, но все же для собственной безопасности сильнее вжимается в стенку, — Как рыженькая?       — Ебать тебя не должно, — отзывается Саша, не давая другу сменить тему, — Чем тебе Варя не угодила? Отпад, а не кандидатка. Такую брать надо, иначе кто-то другой ухватить успеет.       — Тебе надо — ты и бери.       — Ты чего как маленький? Сам же недавно жаловался, что надоело холостым ходить. «Хочу жену, хочу семью, хочу, чтобы по дому дети мои бегали», — цитирует парень, а Влад напротив только морщится от сказанного, — Тебе судьба подкинула мечту, а не девушку, ты чего назад сдал?       — Передумал, — отмахивается тот, снова принимая первоначальное положение и открыв ноутбук по-новой, — То было сказано под влиянием суматошной недели и выпитой бутылки скотча — не более.       — А сейчас про невесту зачем ляпнул? Понадеялся, что это она приставать начнет, а не ты?       — Но ведь у меня действительно есть невеста.       — Какая невеста? Твоя бывшая, с которой ты как год расстался? — усмехается Абрикосов, пару раз пальцем стукнув себе по виску.       — Я тебе многое не рассказываю, — предпринимает последнюю попытку Влад, уже не зная, что же еще можно поделать на ноутбуке, лишь бы от него отстали с этими фатальными расспросами.       — Многое да не это, — отнекивается Саша, уже напрямую говоря, что тому следовало бы что-то предпринять, причем срочно, иначе его захудалую личную жизнь можно будет похоронить в его огромной трехкомнатной квартире вместе с ним самим, — Короче, я сейчас куда-нибудь уведу Аленку, а ты нормально, только нормально, Влад, познакомишься с Варей, ага?       — Я подумаю, — бубнит Князев и как раз вовремя затыкается, ибо в это время в купе возвращаются девушки.       Но не проходит и пяти минут, как поезд тормозит, оповещая пассажиров о пятиминутной, кратковременной остановке. За дверями сразу слышатся шум и гам — многие начали выходить из вагонов, чтобы подышать свежим воздухом и купить чего-нибудь съестного в ларьках.       Молодые люди тоже не остались стоять в стороне — все вчетвером, наспех накинув верхнюю одежду, сошли с поезда на промерзлую землю перрона. Саша и Влад — покурить, Аленка и Варя — за кофе.       За пройденный час погода умудрилась смениться, однако, не в худшую, на счастье людей, сторону. Пошел легкий снегопад — крупные хлопья снега падали на землю, создавая ощущение праздника и возрождая новогоднее настроение.       Эстетично, красиво, грациозно.       Девушки даже умудрились за эти короткие пару минут понаделать уйму фотографий и заснять несколько красочных — а порой и нелепых, — видео.       Подле вагонов стояло много людей. В основном мужчины, решившие перекурить после незначительно пройденного расстояния, среди которых были и Влад с Сашей.       Саша курил редко — так, делал пару затяжек, чтобы сильно не привыкать. Больше предпочитал электронные, сладкие сигареты, которые «сосать» было в разы приятнее и интереснее, что ли. В отличие от Влада. От Влада, в жизни которого курение занимает чуть ли не первостепенную роль.       Сигареты он попробовал впервые в возрасте тринадцати лет, и то, по довольно глупой, но типичной для всех подростков причине — хотелось выглядеть старше. Старше, круче, взрослее. Да и к тому же, тогда ему хотелось привлечь к себе внимание и почаще пересекаться со старшими возле запасных выходов, которые провозгласили курилками.       А сигареты — вещь опасная. Начнешь — не слезешь. Вот и он не может. Сколько раз уже пытался бросить, все ни в какую.       Поезд оповещает о скорой отправке. Он делает последнюю затяжку и бросает обуглившийся бычок на рельсы. Пропускает какую-то женщину с маленьким ребенком внутрь и заходит самым последним. Когда поезд трогается, парень все продолжает идти к своему купе, параллельно обдумывая слова Саши.       С одной стороны, ему действительно в последнее время чересчур одиноко. Людей он не особо-то и любит, но глубоко внутри возникает ощущение этой самой человечной необходимости. Чтобы рядом кто-то был. С кем любовью поделиться можно было бы.       Да и в его возрасте уже как будто бы действительно надо. Женитьба, семья, все дела.       Но и с другой стороны, откровенно говоря, похуй. Во всех смыслах. Он спокойно уживается и один, зачем ему в доме лишние рты?       Ага, да, правильно. Ни к чему. Ни жены, ни детей, никого ему не надо. Совсем. И плевать, что сердце уже набатом в грудной клетке бьется. Это ведь ничего не значит. Абсолютно ничего.       — Я думал, ты на станции остался. Уже звонить тебе собирался, — разносится знакомый голос откуда-то сверху, и Влад высоко задирает голову, пытаясь сообразить, что он только что услышал.       Оказывается, погрузившись в собственные мысли, тот не заметил, как вернулся в купе.       А в купе произошла небольшая перестановка: Варя осталась сидеть на месте, носом уткнувшись в телефон, а вот эти два клоуна, не пойми от чего, залезли на верхние полки и сейчас общаются друг с другом уже оттуда.       — Уже гнездо вьете, аисты? — игнорирует слова друга, возвращаясь на свою полку и присаживаясь подле окна. Снова напротив Ветровой, — А вы, Варвара, чего так поникли?       Девушка поднимает глаза, с прищуром всматриваясь в непрошенного собеседника.       Он там работал? Пускай и работает, а не пристает к ней.       Тем более-то, и женский интерес давно угас. Почти.       — Жду окончания поездки, чтобы сойти с этого поезда долой, — с наигранной улыбкой произносит она и, сама того не замечая, начинает тихую, но довольно опасную игру.       Бомба замедленного действия уже тикает. Непонятно лишь, с какой стороны ожидать взрыв.       Сверху снова замолкают, но только на мгновение, чтобы по-новой продолжить увлекательный диалог.       — Ну, что вы? Отлично едем большой и дружной компанией, — особенно выделяет слово «дружной», слегка понижая голос и следя за реакцией.       Варя не подает виду, но ведь цепляет. Такая манера и самоуверенность действительно цепляют. Ни сколько из-за его заинтересованности, сколько в желании выяснить, что он вытворит дальше.       — И совсем не большой, и совсем не дружной, Влад, — пародирует говор, и у нее это получается очень хорошо. Настолько хорош, что Князев, вопреки здравому смыслу, начинает заводиться и действовать довольно опрометчиво.       — Можно подружиться.       — В вагоне-купе? Скорее поссориться.       — Чем бы не пообщаться?       — Сверху уже общаются.       — Откроем окошко на перекур — я угощаю.       — Терпеть. Не могу. Курильщиков, — четко и с расстановкой проговаривает Ветрова, в конце самодовольно ухмыльнувшись. А мужчину аж передергивает с этих слов. Высокомерия в этой девушке побольше, чем эгоизма в нем.       — Не курите, значит? — задумчиво хмыкает он, спиной откинувшись назад.       — Презираю, — шипит она, устремив взгляд в экран телефона.       Да. Не настолько продолжительный диалог у них получился, зато вот у Рыжовой и Абрикосова все идет, как нельзя хорошо.       Парочка резко спускается вниз и спешит покинуть купе. Но не успевают они и двери открыть, как их останавливают два напуганных и вопрошающих возгласа.       — Вы куда? — в унисон спрашивают Варя с Владом, тут же глянув друг на друга. С долей неприязни и загадочности.       — В вагон-ресторан, — вскидывает плечами Аленка, роясь в сумке и выуживая оттуда свой кошелек.       — Пойдем, обстановку разведаем. Через пять минут будем, — договаривает Саша, чуть ли не выталкивая девушку из купе и запирая за собой дверь.       Варя поняла, что не увидит подругу в ближайший час точно, ибо еду, она любила явно больше Ветровой.       Влад понял, что это было сделано специально и уж явно не из добрых побуждений.       Они бы могли игнорировать друг друга всю поездку, если бы их диалог вовсе не начался или начался на довольно нейтральной ноте. Сейчас же сам Влад загорелся азартом, не желая отпускать девушку вовсе.       Зацепила. Понравилась, все-таки.       — В карты играешь?       Резкий скачок с натянуто-уважительного «вы» на дружеское, скорее вызывающее «ты» заставляет встрепенуться, но чисто из любопытства отключить телефон.       — Умею, — кивает головой Ветрова, — А что? Есть колода?       — Кто в поезде едет без колоды игральных карт? — усмехается Князев, вытаскивая из-за пазухи потрепанную, бумажную упаковку, — Карты сближают.       — В каком смысле? — настораживается Варя, но все же подсаживается чуть ближе. Чтобы было удобнее побеждать.       — Во всех, — шепчет Князев, начиная тасовать колоду карт, — Во что будем играть? «Очко»?       — В тюремные фокусы не играю, — отрезает девушка, укладывая локотки на край стола, — Лучше в «Дурака».       — Классика так классика, — без пререканий соглашается он, давая сдвинуть колоду и раздавая по шесть карт каждому, — А я бы мог научить, — как бы кстати произносит, кладя оставшуюся стопку на стол, — Пики.       — Нет, спасибо. Предпочту не знать правила игры с говорящим названием «Очко», — отвечает Ветрова, раскладывая веером выданные ей карты, — У меня шестерка.       — Так-то в простонародье она называется «Двадцать одно», — все продолжает Влад, повторяя за девушкой, — Ходи.       На середину стола отправляется первая карта — шестерка бубей.       — Оригинально, — перебивает восьмеркой той же масти, — Бито?       — Бито, — спустя пару секунд кивает Варя, загадочно осмотрев оставшиеся пять в своей руке.       — Негусто, — усмехается Князев, выдавая и себе, и Варе по еще одной карте, — Точно играть умеешь или притворяешься?       — По первому ходу не судят, — с раздражением цокает она, отбиваясь от двух валетов.       — Ага, как в шахматах, — молвит он, с досадой отправляя единственного туза в стопку «Бито», — Всегда начинают ходить с пешки.       — Удивительно, что ты знаешь правила шахмат. Думала, горазд только на карточные игры.       — В поезд легче взять колоду, нежели чем доску и фигуры. Что-то имеешь против карт? Я гляжу, у тебя отлично получается.       — О-о, то есть, все-таки умею, а не притворяюсь, да?       — Первое суждение обманчиво.       — Как же много ты по жизни ошибаешься.       — Не ошибаюсь только в одном — партия за мной, — на выдохе произносит Князев, кладя на стол пиковую даму и самодовольно глянув на соперницу.       — Даже здесь чутье тебя подвело, — ухмыляется Варя, перебивая даму пиковым королем, — Ничья.       — Нехило, — хмыкает тот, сгребая все карты в единую стопку, — Но и неинтересно.       — Не победил и уже скучно? — чуть ли не смеется Ветрова, пока за окном все продолжает идти снегопад.       — Просто так играть — не мотивирует, — поясняет Влад, тасуя колоду, — Всегда играют на что-то. Для интереса.       — И на что же предлагаешь сыграть? — интересуется девушка, но тут же перебивает его так и несказанный ответ, — На желание играть не буду.       — Тогда на кофе, — меняет предложение, взглядом указывая на ее стаканчик, — Вот этот.       — Это мой!       — От того и интересней. Что там? Надеюсь, американо.       — Латте с карамельным сиропом, — цедит сквозь зубы, на автомате придвигая стаканчик с кофе ближе к себе. Она даже половины не выпила! — И что это за условия? Победишь ты — заберешь себе мой кофе, одержу победу я — останусь ни с чем, потому что он и так мой.       — Тогда, это будет мой приз, если выиграю я. А если выиграешь ты… Ну, чего ты хочешь? — предлагает компромисс Влад, даже из уважения интересуясь, а не просто ставя перед фактом, как он это любит делать, играя со своими друзьями.       — Все деньги, что есть у тебя в кошельке, — хитро.       — Не ношу с собой наличку.       — Кто-то говорил о наличке? — распахивает глаза так широко, что Князев невольно засматривается, прикусив нижнюю губу, — Наверняка же банковских карточек полно.       — Ага, — раздраженно отмахивается, раздавая на новую партию, — А если что-то реальное?       — Выкинешь всю свою пачку сигарет прямо в окно.       Без капли сожаления и ни единой секунды на подумать.       Влад аж поперхнулся от неожиданного известия.       — Да она почти полная! — противится он, уже собираясь на унизительны переговоры или вовсе стыдливую сдачу назад и полный игнор.       — Вот и мой кофе тоже почти полный.       — Неравноценно.       — Вполне.       — Так сильно ненавидишь сигареты?       — Так сильно боишься проиграть?       Ну, все. Князева задели за живое. Чтобы его обвинили в страхе проиграть в карты? Да он был рожден в семье картежников, он во все эти игры с десяти лет играть умеет, будь то классический «Дурак», «Преферанс» или «Джокер».       Теперь он чисто из желания насолить будет идти до победного. Ничто не заставит отступить назад. Разве что практически полная пачка «Winston»… А следующая остановка только через полтора часа.       Будь проклят этот Питер, этот поезд и этот Саша, что ушел в самый неподходящий момент.       — Играем, — уверенно произносит Влад, так же уверенно начиная новую партию.       В какой конкретно момент мужчина резко сдал позиции, он сам и не понял, но осознал, что находится в полнейшей заднице лишь, когда увидел у себя на руках шесть абсолютно разномастных карт, а у Вари — одну.       Просидев над размышлениями минут пять, в попытке вспомнить, какие же карты вышли из игры и сейчас покоятся в стопке «Бито», пришел к логичному умозаключению — использовать считалочку, дабы не прогадать.       Удача ведь всегда была на его стороне, что может пойти не так?       Да все!       — Допустим, так, — кидает на середину стола червового валета, зажмурив один глаз и чуть вжав в шею. Действительно страшно.       — Спасибо, — улыбается Ветрова, накрывая чужую карту червовым королем, — Считать надо уметь.       — Блять, — ругнуться получается слишком громко, но его это сейчас не настолько сильно парит, насколько прощание с любимыми сигаретами, что он купил только сегодня утром. Прямо перед отъездом, — Переговоры?       — На компромиссы не иду, — машет головой девушка, складывая колоду обратно в картонную упаковку, — Вперед и с песней, — кивает в сторону окна, а Влад невольно засматривается на эти заснеженные пейзажи. Интересно, сколько они так едут?       — А, может, все-таки переговоры? — делает последнюю попытку, беря в руки пачку сигарет и поглаживая ее бок большим пальцем, — Я буду скучать по ней.       — Да-да, она тоже будет тебя вспоминать, — подыгрывает Варя, скинув собранную колоду на стол. Ближе к Владу, — Открывай окно.       — Мы замерзнем…       — Ничего страшного, две минуты, зато проветрим купе.       Мужчина обреченно вздыхает, привставая с места, и тянется к верхушке форточки, отодвигая в сторону эту некогда белоснежную занавеску.       Дернув пару раз на себя, даже удивляется тому, что окно не подается, а лишь скрипит, неприятно давая по ушам.       Применив на этот раз силу, дергает еще и еще, но попытки оказываются неудачными, и он с облегчением присаживается обратно, кладя сигареты на стол рядом с игральной колодой и встречаясь с негодующим, даже возмущенным взглядом напротив.       — Заело. Не открывается, — пожимает плечами он, блаженно улыбнувшись и поблагодарив всех богов за такой подарок судьбы.       — Врешь, — громко протестует Варя, сложив руки на груди, то и дело бегая глазами то по пачке, то по Князеву.       — Сама попробуй, — он гостеприимно отодвигает занавеску в свою сторону, предоставляя барышне показать, на что та горазда.       — Вот и попробую, — тихо отвечает Ветрова, вставая с места и потянув руки к форточке. Бессмысленных дерганий оказывается недостаточно. Впрочем, она получила тот же результат, что и Влад минутой ранее.       — Что? Не получается? — корчит печальную гримасу, снимая с себя зимние ботинки и укладываясь в положение лежа, — Ну, ты попытайся, попытайся, мало ли получится, — и скорее усмехается, чем поддерживает.       — А ты что? Спать? — возмущается Варя, прекращая мучить бедное окно.       — Ага, — потягивается парень, уложив левую руку себе под голову, а правую на живот, — Как раз есть время.       — Ну-ну, посмотрим, как ты уснешь, — злобно шипит девушка, снимая с себя свои сапоги и перемещаясь на полочку к «любимому» соседу. Ставит согнутую коленку практически наравне с его лицом и, провернувшись влево, тянется наверх, дабы открыть окно. Уже предвкушает, с каким удовольствием избавиться от этой отравы на столе в ближайшие минуты.       — Здравствуйте, приехали, — подает голос, вроде-как, заснувший компаньон и смотрит снизу вверх, — Девушка, ваша полочка вон там, — и указывает пальцем, так чтобы увидела и поняла настолько прямой намек.       — Ага, — равнодушно отзывается Варя, продолжая свое занятие с удвоенной силой, — Сейчас, дай только выкинуть эту гадость.       — Так, гадость, — с нажимом произносит Влад, хватая девушку за бедро и начиная тянуть вниз, — Прекращай капризничать и спускайся вниз.       — Отпусти меня! — мотает ногой из стороны в сторону, но тем больше раздражает и уже начинает злить.       — Выкину я эти сигареты на следующей станции! — талдычит Князев, дергая Ветрову на себя, уже перехватив второй рукой за талию.       — Не выкинешь!       — Что же ты за женщина такая? — ворчит Влад, привставая на месте и ладонью отлепляя чужие руки от стекла, — Сказал, что выкину, значит, выкину!       — Врешь, — не отстает Варя, хорошенько так стукнув соседа ладонью по плечу.       — Какая же ты… — шепчет мужчина, мысленно начиная отсчет, — Колючая.       Он роняет девушку, что та, разом потеряв равновесие и точку опоры, падает прямо на полочку, чуть ниже его колен.       Вязаное платье задирается настолько, что Варя непроизвольно сжимает ноги, закрывая ими, словно форточкой, лицо собеседника.       — Очень приятно, конечно, что от игры мы перешли к действиям, но, — проговаривает Князев, ладонями раздвигая чужие икры в стороны и устанавливая зрительный контакт, — в следующий раз, будь добра, не будь такой упрямой.       — Ты специально это сделал! — возмущается девушка, но с места не двигается, лишь замирает, когда мужские пальцы проходятся по коленке и ведут ниже к бедру, задирая юбку ее платья.       — Возможно, — даже не отпирается тот, приподнимаясь на локтях и усаживая Ветрову себе на колени. Ну, может, чуть выше, — Но ты же не против?       — Ты гадкий, — шепчет почти в самые губы, даже в мыслях не думая пересесть обратно.       — А у тебя недотрах, — в той же манере отвечает мужчина, затыкая ее поцелуем.       Варя укладывает руки на крепкие мужские плечи, пальцами проникая под ворот обтягивающей футболки и поглаживая голую шею. Подставляется под многочисленные поцелуи, что переходят все на более жаркие и пылкие.       Плавиться начинает.       Из уст вырывается непроизвольный стон, когда Князев беспардонно двигает бедрами вверх, ладонями перехватывая женскую талию и скользя к линии груди. Отрывается от влажного поцелуя, оставляя дорожку от губ до подбородка.       У нее красивая шея. Красивая и девственно чистая. Красивая настолько, что никакой силы воли не хватит, чтобы держать себя от желания оставить хотя бы парочку засосов, что через пару часов превратятся в красные пятна.       Едва не теряется от резкого вскрика у себя над головой. Укусил. Случайно, нарочно — неважно. Хочет. Помечает. Будет.       Левая ладонь перемещается на спину, пальцами надавливает на поясницу, заставляя выгнуться назад и открыть вид на соблазнительную шею, ключицы и впадинку. Зацеловывать хочется неустанно и беспрерывно, пока не останется ни одного пустого места.       Взгляд цепляется за нити, что перевязаны чересчур милым бантом прямо на уровне декольте.       Правая рука скользит наверх, с секунду задерживается на груди и продолжает идти вверх, доходя до того самого бантика.       Большой и указательный пальцы сминают вязаную нитку и аккуратно тянут вниз, высвобождая из петли. А дальше движения неосторожные и совсем несдержанные: развязывает бантик, отодвигая в стороны каемки платья, и чуть ли не задыхается от одного только манящего вида голой груди, что от возбуждения вздымалась слишком часто и слишком хорошо.       Очень хорошо.       Дышит через раз, в отличие от Ветровой, что уже сама терлась о его пах, в предвкушении бурного соития.       Да, у нее слишком давно не было секса, а тут куш на все пять звезд. Он прав, у нее недотрах. И, Господи, сделай так, чтобы он оттрахал ее до звездочек в глазах и криков удовольствия, чтобы забыться в этом дне навсегда.       Ногтями нетерпеливо царапает его спину, уже полностью проникая ладонями под футболку и подставляясь все ближе под трепетные и нежные поцелуи.       В купе жарко, но еще недостаточно горячо. Они слишком заняты, чтобы снять друг с друга одежду. Они слишком заняты друг другом, чтобы отвлекаться на что-то другое.       В какой-то момент даже поцелуи и отметины надоедают, Влад опрокидывает Варю назад, нависая сверху. Ветрова шире раздвигает ноги, позволяя уместиться между ними, после чего скрещивает их у него за спиной, заставляя прильнуть ближе к ней.       Ткань начинает липнуть к коже. Одежда — помеха, что сейчас так сильно мешала. Хотелось чувствовать своим телом чужое. Хотелось предстать без ничего, чтобы запомнить полностью.       Варя отпускает на долю секунды, но лишь для того, чтобы он снял с себя эту футболку. Да, он точно ходит в зал, по-другому это крепкое телосложение объяснить нельзя.       Мозг непроизвольно дорисовывает картинки, что влажные фантазии постепенно перерастают в реальность.       Князев любит доминировать. Князев любит доставлять удовольствие.       На маленькой полочке не развернешься — это не его кинг-сайз кровать, где ты можешь разложиться в любой позе. А он уверен, что еще не раз разложит ее в любой позе именно в своей постели. Кое-как удается двинуться вниз, к ее коленкам, проигнорировав нечто давящее прямо в бок.       Ладони уже по-собственнически сжимают чужие бедра, явно оставляя следы на коже, и скользят наверх, под юбку платья, медленно перемещаясь на внутреннюю сторону, заставляя раздвинуть ноги еще шире.       Пальцами с двух сторон хватается за пояс лосин и быстро тянет вниз, снимая их с девушки и откидывая на соседнюю полку. Варя взвизгивает, тут же прикусывая себе язык. То ли от холода, то ли от неожиданности.       А Владу крышу сносит с ее ног: гладкие и нетронутые. В голове тут же всплывают картинки того, как она будет обхватывать ими его тело, сжимая по бокам.       До одури хорошо.       Князев готов в любую позу встать, лишь бы просто услышать, как она стонет. А стонет она красиво, желанно, в этом даже сомневаться не приходится.       Мужчина закидывает правую ножку себе на плечо, губами ведет дорожку от коленки к внутренней стороне бедра, еще и кусать умудряется.       Варя прижимается левой ногой к его талии и смотрит таким одурманивающим, просто невероятно возбужденным взглядом, что Влад зажмуривается, пряча лицо где-то уже под платьем, молясь дождаться кульминации и не спустить себе в штаны.       Чужое, опаляющее кожу дыхание прямо на уровне лона. Ей никогда такого не делали, а всегда хотелось.       Она замирает, выдыхая через раз, и тихо стонет, когда он целует, еще не сняв с нее белье. Держится кое-как, чтобы не зажать между ног, и кусает указательный палец, все еще помня, что они едут в поезде.       Князев любит такое. Князев любит, когда любят его.       Он осторожно отодвигает ластовицу трусиков в сторону и проходится шершавым языком по половым губам, вырывая из уст Ветровой первый настоящий стон. Едва задевает чувствительный комочек нервов, ощущает ее дрожь, рукой ведет под платьем, заучивая ее тело наизусть: бока, живот, ребра, грудь. Сосок упирается в ладонь, Варя стонет еще раз, когда он всасывает клитор, и уже тогда зажимает в тиски между бедер.       Странно быть полностью одетой и в то же время ощущать себя голой.       Мужчина проникает в лоно двумя пальцами, растягивая и пробуя на вкус. Чтобы знать. Чтобы полностью принять.       Короткая вспышка оргазма пронзает все тело, он чувствует, что его начинают сжимать, и быстро выныривает наружу, стараясь справиться с пряжкой ремня, пока Варя отходит от первой искры.       Слои многочисленной ткани неприятно сжимали изнутри, давили и приносили далеко не те ощущения, которые он предпочитал.       Резкие движения — даже не снимает с себя джинсы полностью, лишь приспускает до колен. Потому что уже хочется. Потому что не терпится.       Варя приподнимается на локтях, любопытство дает о себе знать, и да. Да, да, да и еще раз да! Все так и есть — он действительно чертов идеал из ее бурного воображения.       Влад быстро скользит по стволу ладонью несколько раз, после чего хватает за лодыжки и двигает на себя. Та обхватывает за талию бедрами, ладонями хватает за плечи и уже тянет вниз, к себе, чтобы поцеловать. Чтобы не вскрикнуть, когда войдет полностью.       Головка с секунду скользит меж половых губ, член наполовину проникает в нее, и Князев ловит ее громкий стон, заключая в горячий поцелуй.       Он слышит. Он знает, что ей хорошо.       Начинает медленно двигаться, ловя нужный, более подходящий ритм. Дышит в унисон с ней, наблюдая и взглядом скользя по лицу, пытаясь уловить каждую эмоцию и каждый неровный вздох.       Никогда не было так. Настолько.       Движения становятся рваными, хаотичными, слишком резкими. Ветрова уже без зазрения совести стонет на все купе, ногтями царапая мужскую спину и двигаясь вверх-вниз в такт ему.       Неосторожный толчок — он полностью внутри, а она сжимается и дрожит. Второй оргазм и уже не звездочки, а сплошные фейерверки перед глазами.       Князев кончает следом за ней, утыкаясь во влажную шею и падая на девушку.       Слишком много. Слишком хорошо.       Требуется время, чтобы прийти в себя. Динамики оповещают о новой остановке.       — Иди, выкидывай сигареты, — с трудом проговаривает Варя, уложив правую ладонь на его плечи и чуть похлопав по потной спине.       — Сучка, — на выдохе усмехается Влад, приподнимаясь на локтях и заглядывая в эти хитрые, но такие счастливые сейчас глаза, — Напомни, в каком отеле вы остановились?       Она говорила, что не любит курильщиков? Что ж, возможно, но ведь везде бывают исключения, верно?