Цвет Заката. Застывшие тени…

黄昏色。凍った影… [Tasogare-iro. Kōtta kage…] (Цвет Заката. Застывшие тени…)

石川殿よりの初返書、願い事 [Ishikawa-dono yori no Hatsu-hensho, Negaigoto] (Первый ответ от Исикава-доно, Просьба)

Тёмное помещение. Длинные, тесные коридоры заполненных полок. Мёртвая тишина. Дверь вдалеке открывается. Полоса света прорезает тьму. В расширяющемся проёме, прямо за светом, появляется едва-заметный силуэт. Тёмная фигура аккуратно закрывает дверь и спокойно приближается к стеллажам. Секция за секцией, коридор за коридором, полка за полкой показываются из тьмы, на мгновения облитые светом. Наконец, силуэт останавливается. Подсвечивается ясная надпись:

"Личная библиотека Цудзивары Фуго"

В содержимом соседних стеллажей не разобрать отдельных деталей. Всё выглядит как единое очертание бесформенного хаоса. Свет пробивается сквозь его многочисленные зазоры, плавно продвигаясь вглубь избранного коридора. И вот он замирает. Надпись над полкой:

"Высокочтимый господин Исикава"

Рука уверенно протягивается к старым свитками. Их много и все они выглядят одинаково. Вытянутый свиток оказывается неожиданно грузноватым. Его торцы украшены керамическими наконечниками. Сама бумага перевязана шёлковым шнуром. На концах, между узлами, зажата твердая плоская деталь. Рисунок на ней напоминает фамильный герб. Тонкие, изогнутые полоски образуют узнаваемый узор паутины. На брюхе едва заметного паука изображено Мандзи, концы которого разворачиваются в левую сторону. Свиток раскрывался нелегко. Бумага, едва пожелтевшая, местами текстурная, плотная и гибкая. Посажена на изветшалую шёлковую основу. При открытии, свиток мягко прошелестел и изогнулся в волнистую форму. Это было письмо. Не оригинал, а переписанная копия. Вся важная информация была вынесена в начало. Датировано 7-м годом Канъэй 12-ого дня Сацуки. Провинция Мусаси. Уезд Тосима, Эдо. Внутри ворот Кодзимати. Высокочтимому господину Цудзиваре Фуго. Провинция Кодзуке. Уезд Сэта, Волость Акаги. Исикава Ясунори. Приветствую, Цудзивара-сама. Надеюсь, читаете это письмо, пребывая в добром здравии, как и каждый член дома Цудзивара. Нет причин жаловаться на жизнь. Каждый глоток воздуха в предгорье Акаги богат и сладок. События, о которых спрашиваете меня, Цудзивара-сама, по правде говоря, навряд ли были преданы бумаге. Даже в те времена любые разговоры порицались. Но, как и всякой памяти, что случалась в бесконечной истории, им не было суждено пропасть без следа. Отголоски великих событий отражаются в устах народа. К примеру, байки, что рассказывают детям опекуны, дабы ребятишки с меньшей охотой выбирали леса и горы как места для забав. Вспоминая своё детство, Цудзивара-сама, наверное, вы не согласитесь, что страшнее всех Ёкаев могут быть Óни. Демоны. Ужасные чудовища, злые и хитрые, наделённые могущественной силой и жаждой к человеческой плоти. Страшная правда, прожитая мной. Богатый вымысел, сотканный сотнями уст. Сплелись так тесно, что одно от другого уже почти не отличить. Но оставим мои размышления. Не сочтите за грубость, Цудзивара-сама, однако я не могу не просить об ответной просьбе на вашу добрую просьбу. Когда выпадет такой шанс, прошу вас совершить одно путешествие. Следуя по горному участку Тосандо, посетите южную провинцию Мино. Ступая по широкой долине меж гор, вдоль священной реки Кисо, почувствуйте под ногами камни старой тропы. Выступая в путь утром, остановитесь и посмотрите, как по густым кронам Хиноки нисходит туманная пелена. Поблагодарите статуи Дзидзо, что вы встретите по пути от Накацугавы до Ои, за славно проделанный путь. Отыщите катаны и копья, оставленные воинами в теснинах между Ои и Камадой. Надеюсь, если не в ближайшее время, то когда-нибудь, пока я всё ещё буду дышать, вы совершите это путешествие и поделитесь со мной своими впечатлениями, Цудзивара-сама. Моя родина — предгорья Акаги. Однако, рождение буси Исикава Ясунори произошло в Мино. Когда я состарился, многие, кто не знал меня смолоду, вдруг посчитали, что я начал терять рассудок. Из-за пути, который повезло преодолеть. Наверняка виной тому моя наивная болтливость. Но вы, Цудзивара-сама, прямо просите быть честным и подробным в своём ответе. Так тому и быть. Переходя от станции к станции на Тосандо, прислушайтесь к тишине. Ни ветра, ни дождя, ни зверя.Слышите ли вы шёпот? Я слышал. Каждый раз, совершая свой путь. Те, кто положил здесь свои головы, шептали, чтобы я поспешил до заката. Шёпот блуждал по долине, словно ветер. И далёким эхом, с горных хребтов, до меня доносились крики дозорных. Они кричали, что демоны бегут в лесу. Полагаю, что ничего из этого на самом деле не было. Долгая дорога выматывает. На службе я видел много ужасов. И всё-таки, кое-что, что преследует меня во снах до этих самых дней, мне самому повезло не увидеть. Один синобу из Ига поведал мне о зрелище, которому нет места в мире людей. Дорога, усаженная отрубленными человеческими руками и ладонями. Торчащими вверх, словно облезшие ветви кустов. Кровавый дождь, стекающий с тёмной листвы. И бурные ручьи крови, вымывающие подножие безликой статуи Дзидзо. Моё сердце ни разу не оставалось спокойным, сколько бы ни медитировал, прежде чем отправиться туда вновь. Хоть мне и повезло выжить, Цудзивара-сама. Иногда, я, сам того не замечая, погружаюсь в мысли о сожалении. Чувствую вес тяжкого бремени, будто на душу ложатся камни. Сражаясь с настоящим злом в нечестной войне, многие погибли. И кто бы, помимо чокнутого старика Ясунори, ещё помнил отвагу людей, не пожелавших сдаться перед лицом пугающей силы. Какую великую жертву они принесли. И сколь недостаточный вклад в эту жертву привнёс я. Теперь слова сэнсэев звучат громче. "Не всегда будешь рад тому, что выжил." Смиренно прошу прощения за моё излишнее многословие, Цудзивара-сама. Пребывая в сумерках земного путешествия, мой внутренний дух давно засыпал. Но ваш интерес пробудил его. Буду ждать новых писем и приложу все усилия, чтобы исполнить вашу добрую просьбу, Цудзивара-сама. Премного благодарен за ваше письмо.