Хроники избранного общества

Журнал "Ментальная магия сегодня", выпуск июля 1971 года Слабость разума перед телом? (отрывок статьи) Недавние исследования Отдела Тайн показали, что не только ментальные симуляции, но и сильные физиологические ощущения, такие как боль или удовольствие, напрямую влияют на эффективность окклюментивной защиты. По данным исследования, около 75% окклюментов не в состоянии удерживать ментальные щиты при ощущении сильной боли и около 70% — в момент ощущения наивысшего удовольствия. Также выявлены связи ослабления окклюментивной защиты с усталостью (в т.ч. недосыпом) и другими физиологическими ощущениями, такими как... Письмо 31. Неизвестный — Жану-Этьену-Филиппу Розье Дата и место скрыты чарами Вот это я называю "поздно проснулись" — если мне не изменяет память, с этим экспериментировал еще ныне пребывающий в заключении герр Гриндевальд, да и твоя почтенная маменька внесла некоторую лепту, особенно в части удовольствия. Как она, к слову? До меня дошли слухи о ее болезни. К письму приложена копия статьи "Слабость разума перед телом?" из июльского выпуска "Ментальной магии сегодня" Расписка об аренде зала кабаре "Долина Любви" Сим удостоверяется, что мистер Паскаль Барруа (в дальнейшем Распорядитель), передает в пользование мистеру Бенедикту Монтегю (в дальнейшем Клиент) нижний зал кабаре "Долина Любви" сроком на одни сутки, с полудня третьего до полудня четвертого июля сего года. По истечении срока аренды Клиент обязуется вернуть Распорядителю означенное помещение в надлежащем виде. Вся порча интерьера и обстановки компенсируется за счет Клиента. Стоимость аренды составляет 300 (триста) галеонов. Распорядитель подтверждает, что средства в счет арендной платы получены в полном объеме. Подписано: Паскаль Барруа (Распорядитель), Бенедикт Монтегю (Клиент). Счет-приложение к расписке об аренде зала кабаре "Долина Любви" За развлекательную программу в исполнении сотрудниц кабаре "Долина Любви" — 700 галеонов. Прочие услуги — согласно прейскуранту. Подписано: Паскаль Барруа, Бенедикт Монтегю. Письмо 32. Филомена Пиритс — Родольфусу Лестрейнджу Меблированые комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 29 июня 1971 года Только полюбуйся, кто решил почтить нас своим присутствием. Гульба намечается знатная: на выходных будут работать все наши, Фентон, официант из "Белой виверны", обмолвился, что Монтегю загрузил им кухню под завязку — и правильно, у нас еда так себе — а приказчик из винного дома Стаутса забегал к Мерилин и хвастался поступившим от него же заказом на добрых три флота. Суммарно празднование тысячи на полторы потянет, если не больше, но у Монтегю, судя по светским колонкам, нет повода отмечать что-то настолько широко. Значит, с гарантией старается для твоего любимого дядюшки. Мы их отработаем, разумеется, но я бы хотела знать, сколько их будет и кто конкретно, чтобы распределить работу между девочками. Сам знаешь — кому брюнеток, кому блондинок, кому пышек, кому худышек... кто в тот самый момент наизнанку вывернется, а к кому с тараном ломиться придется. К слову о работе: хорошо, что весной ты свел меня с тем жирдяем из Министерства, теперь у нас есть лазейка в карантинных чарах. Отмываться, правда, приходится по полчаса, но чего не сделаешь ради дополнительного канала связи. К письму приложены копии расписки об аренде и счет-приложение. Письмо 33. Родольфус Лестрейндж — мисс Элизе Лестрейндж Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 29 июня 1971 года Meine Freundin, ни за что не догадаешься, кто решил объявиться сегодня на нашем пороге с громкими жалобами на мое попустительство, твою испорченность и неблагодарность und so weiter. На их несчастье, в это время у нас была миссис Вэль — заглянула рассказать о мальчишках и проверить, не сдох ли я тут от работы на кофе, бодрящих заклинаниях и подножном корму, — так что я даже рта раскрыть не успел; этим клячам средней потасканности хватило двух-трех фраз категории "поправьте меня, но разве действительно воспитанная дама полезет в чужую переписку?", чтобы сдуться и заткнуться. Тем не менее, они настоятельно требовали призвать тебя к порядку, раз уж я не даю им этого сделать. Так вот — призываю; посиди до конца недели в доме, никуда не таскайся и вообще притворись дохлой пушишкой — белой, пушистой и унылой. Займись какими-нибудь хозяйственными делами, например, проверь, как идут приготовления к свадьбе дядюшки — она ведь уже через месяц: найди, скажем, список гостей и проверь, все ли люди достойные. Мы ведь не хотим скандалов с неподобающим обществом в такой день, не правда ли? P.S. Если найдешь что-нибудь еще, кроме списка — оставь, где лежало. Нам не нужны сардины, если лосось идет в руки. P.Р.S. Твое письмо с сюрпризом изначально попало к А.Д. со всеми последствиями, но он просил передать, что не в претензии. Письмо 34. Миссис Вальбурга Блэк — мисс Элизе Лестрейндж Площадь Гриммо, 12, Лондон, 29 июня 1971 года Элла, не могу тебя осуждать за то, что ты сделала, но также не могу не сказать, что ты меня расстроила. Я понимаю, что ты защищалась, но все же ты могла бы сообщить о своих подозрениях мне или бабушке, или хотя бы выбрать более... приемлемый способ защиты. Где ты только выцепила этот сглаз? Я также понимаю, когда у тебя появилась привычка решать все самостоятельно, точнее, от кого ты ее переняла, и напоминаю, что это дурная привычка (тому, кто тебе ее привил, это объяснять поздно и бесполезно). Пожалуйста, помни, что я на твоей стороне, и в следующий раз, когда заподозришь известное семейство в нечистоплотном к тебе отношении, сообщи мне или бабушке. Мы вполне в состоянии найти на них управу. P.S. Оливия все еще... квакает. Это отвратительно. В следующий раз, если совсем не сможешь удержаться, ограничься фурункулами. Письмо 35. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 30 июня 1971 года Mein General, я и так всю эту неделю была тише воды, ниже травы; не раскаивалась (и не буду, даже несмотря на то, что мама расстроилась, а ты знаешь, как я ненавижу ее огорчать), но изображала неловкость и пристыженность и вообще Примерную Девочку из тех невозможных по уровню дурости и наивности книжонок, которые мисс Мышь читает Сильви в надежде вылепить из той Благопристойную Барышню (заведомо бесполезное занятие, как по мне, но блаженны верующие). Не сказать чтобы мне поверили, но во всяком случае ворчать на тему, где мне место (в чулане, в Азкабане, в школе святой Димфны для молодых чистокровных девиц — нужное вписать) стали кратно меньше. Поэтому мнится мне, что семейство я умаслила достаточно, и в выходные я нигде сидеть не буду, и не надейся. Тем более, что мне и не дадут: сегодня на Гэмп-стрит заезжала Констанс Яксли — у местного общества сладилось с арендой гоблинской ратуши, так что в воскресенье там будет танцевальный вечер. До этого ее надо привести в должный вид, то есть отмыть и украсить; если с первым сейчас справляются домовики, то на второе Констанс и миссис Яксли агитируют дам и девушек. Я даже переступила через себя и спросила разрешения у миссис Нотт; та поломалась было, но милостиво соизволила разрешить — правда, с тем условием, что со мной поедут мисс Мышь и Сильви. Ну да от них я как-нибудь отделаюсь, так что в субботу, можно сказать, тоже будет небольшая вечеринка — миссис Яксли и Констанс планируют, кроме прочего, пикник-перекус на берегу моря. Ах да, чуть не забыла: после отъезда Констанс у меня разболелась голова из-за духоты — гроза будет вот-вот, — и я осталась одна в доме, семейство укатило на чай к Шафикам. Я искала уголок попрохладнее и забрела в одну из комнат рядом с кабинетом Амадея, и там абсолютно случайно запирающее заклинание у него на столе дрянь обнаружила список гостей, предварительный, скорее всего — там одни мужчины, без дам. Скопировала тебе его на всякий случай; ты был прав — на свадьбе будут самые скисшие сливки общества. P.S. Извинись от меня перед А.Д. К письму прилагается сложенный в несколько раз и запечатанный заклинанием пергамент. Письмо 36. Родольфус Лестрейндж — неизвестному адресату Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 1 июля 1971 года Птички на хвостах принесли интересную информацию: мистер Нотт, судя по всему, планирует масштабное прощание с холостой жизнью. Компания тоже масштабная; человек десять, все, кроме кретина Флинта — подающие надежды и, что куда ценнее, имеющие доступ к интересующей нас информации чиновники. Можно сказать, лепрекон свой горшок с золотом сам в руки тащит. Инструкции для Филомены готовы, есть одна загвоздка. Амадей не любит женщин ее типажа, ему больше по душе худые малорослые брюнетки. Из всех девок ему, пожалуй, понравится Амрита, полуиндуска, но она в части работы совершеннейшее бревно — даже в момент petite mort в сознание через раз пролезает, не говоря уже о том, чтобы что-то оттуда вытянуть. Можно было бы отправить Филомену под обороткой, но после того, как Минчума в прошлом году едва к Мордреду не спровадили на закрытой вечеринке, во всех заведениях работников проверяют на истинность облика. Барруа в этом вопросе упертый, могу и не уломать, поэтому пока думаю, как выкрутиться. Письмо 37. Неизвестный — Родольфусу Лестрейнджу Дата и место скрыты чарами Горшок действительно с золотом. Работай. К Нотту отправляй Филомену — хоть под личиной, хоть под оборотным. Для Барруа найди аргументы, если понадобится — наложи Империус или внуши, что он уже проводил эту дракклову проверку. Как ни крути, Филомена — лучшая среди того контингента, а мне очень нужна кое-какая информация про каминную сеть. И да, я надеюсь, твоя "загвоздка" никак не связана с нежеланием подкладывать свою девку под нелюбимого родственника. Внизу приписка другими чернилами и почерком "Нет, мой Лорд. Разумеется, нет". Письмо 38. Родольфус Лестрейндж — Филомене Пиритс Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 2 июля 1971 года Что ж, я попробовал, но увы. Моего драгоценного (нет) дядюшку придется обрабатывать тебе. Это приказ сверху. Запасись сама и другим девицам скажи запастись целебными зельями; вкусы этой компании, особенно Монтегю, насколько я помню, очень... специфичны. Не сомневаюсь, что вы сдерете с них по максимуму в качестве доплаты за специальное обслуживание, но галеоны синяки не лечат. Личину Амриты нацепи после выступления, но перед тем, как начнется приватное обслуживание. Саму Амриту день куда-нибудь, чтобы не болтала — в кладовке запри или правду расскажи про пристрастия конкретно этих клиентов, чтобы сбежала домой вперед своего визга. Сама разберешься, не первый раз. Если Амадей причинит тебе весомый ущерб — обещаю, что сможешь пустить его на перчатки. Ну, и компенсирую от себя лечение, как без этого. Письмо 39. Уилбур Нотт — Родольфусу Лестрейнджу "Дырявый котел", Косой переулок, Лондон, 2 июля 1971 года Рудольф, ты, конечно, мой лучший друг, почти что брат, но знал бы ты, как я иногда хочу дать тебе Ступефаем в морду! Я сегодня заглядывал к Фил... она и этот ублюдок, серьезно? Совесть у тебя есть или сердце хотя бы? Мы оба знаем, на что Амадей способен (не говорю про себя — у тебя тоже шрамы так и не сошли за те три года!), и ты посылаешь к нему на работу не просто нашу приятельницу, а женщину, с которой ты делишь постель? Да что у тебя в голове творится? Письмо 40. Родольфус Лестрейндж — Уилбуру Нотту Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 2 июля 1971 года Да, посылаю — не потому, что так хочу, а потому, что это приказ. С которым, впрочем, спорить я не собираюсь потому, что а) это нерационально, Филомена действительно лучшая и Амадея отработает так, как надо и b) с его приказами не спорят в принципе. А совести у меня не было и нет, когда мой папаша делал меня Вильгельмине, то вопросом ее наличия не озаботился. Странно, что ты не понял этого за десять с лишним лет нашей дружбы. Так что прекрати истерику и подбери сопли, я своего решения не изменю. Тем более, что это прямые обязанности Филомены — добывать информацию у определенных людей всеми возможными способами. К слову, иногда мне кажется, что ты неровно дышишь к ней; мне-то наплевать — у нас с нею отношения чисто утилитарные, но вот делу подобная твоя предвзятость может повредить. Письмо 41. Филомена Пиритс — Уилбуру Нотту Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 3 июля 1971 года Я знаю о вашей размолвке. Пожалуйста, не бери в голову, еще не хватало, чтобы из-за меня ты ссорился к кузеном. Его отношение ко мне давно известно и ничего нового в нем нет. Ты спросишь: неужели у меня нет гордости, раз я до сих пор нахожусь рядом с ним — с человеком, для которого я в лучшем случае компания, в которой можно расслабиться, а в худшем — просто приносящий выгоду делу ресурс? Милый мой, у шлюхи нет и не может быть гордости, а что до того, почему я все еще с Родольфусом — он не худший вариант. Он не требует от меня верности, вообще не требует слишком многого, даже закрыл глаза на Джастину и содержит ее так же, как если бы действительно был ее отцом. А если в ответ он и отдает мне определенные приказы и поручения... что ж, он прав — это всего лишь работа и мои непосредственные обязанности в известной тебе организации. Работа, на которую мне пора собираться. Пожелай мне удачи — с тем, что я слышала от вас обоих про мистера Нотта, она мне понадобится. Письмо 42. Мисс Андромеда Блэк — мисс Элизе Лестрейндж Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 3 июля 1971 Дорогая Элли, вместо Беллы пишу тебе я, потому что новости у нас далеки от радостных. Бабушке стало намного хуже, и я нечаянно услышала, как целители говорят отцу, что не ручаются за благополучный исход. Белла не хочет даже слышать об этом и не отходит от бабушки ни на шаг, как и Ивэн: ты же знаешь, что они — ее любимцы. Ей пока некогда отвечать на письма, в том числе твои, но она просила передать, чтобы ты продолжала писать — твои рассказы, даже о пустяках, хоть немного, но поднимают ей настроение. Журнал с тем сглазом мы забрали у девочек и спрятали, но я видела, как Белла потихоньку доставала его и переписывала формулу, а потом явно разучивала. Хуже того — я видела, как это делали тетя Луиза, Ивэн с Валентином и даже отец, и все при этом чуть не хихикали, ну точь-в-точь Сириус, когда нашел те картинки дяди Альфарда. Может, хоть ты мне объяснишь, что в нем такого, а то от домашних толку не добьешься? Присоединяюсь к просьбе Беллы писать обо всем и передаю от нас всех привет мистеру Лестрейнджу и мистеру Нотту, и всем, кто сейчас рядом с тобой в Маргите. Цисси просит нарисовать для нее, как вы украсили ратушу к танцам — говорит, что должно получиться премиленько, и, кажется, ждет не дождется, когда и ее допустят к подобным развлечениям. С горячим приветом, твоя Меда.