На замену

      Гермиона одёрнула подол своего свитера, чтобы немного охладиться. День выдался солнечным, потому в теплицах было особенно душно.       Летние каникулы подходили к концу, и преподаватели постепенно стекались в Хогвартс, чтобы подготовиться к новому учебному году.       Невилл приехал с обновлённым запасом историй о путешествиях по заповедникам Европы и двумя сумками новых растений. Пока он размещал новоприбывших на свободных полках, Гермиона занималась пересадкой росточков мандрагоры, пока ещё мило попискивающих вне своих горшков.       — Слизнорт что-то задерживается, — усмехнулась Гермиона, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Непослушные локоны, которые она по привычке заколола волшебной палочкой, всё равно находили способ залезть в лицо.       — Минерва тебе ещё не сказала? — пыхтя, отозвался Невилл у неё за спиной. Гермиона оглянулась, вопросительно выгнув бровь.       Невилл закончил подвешивать какой-то новый вид особо опасной тентакулы прямо над рабочим столом и продолжил:       — Гораций будет отсутствовать весь первый семестр. Подхватил что-то в последний момент.       — Неужели? — удивилась Гермиона с ноткой разочарования.       В отличие от остальных, она безвылазно просидела в Хогвартсе всё лето и соскучилась даже по скользкому старикашке. Чувство юмора у него было сомнительным, но он единственный сносно играл в скрэббл и знал толк в бренди.       — Известно, кто его заменит?       — Насчёт этого… — Невилл странно поперхнулся, привлекая её внимание. Ещё молодые и беззубые головки тентакулы покусывали его замершие руки. — Я предложил кое-кого… не уверен, что он прошёл отбор… в текущей ситуации…             Он продолжил странно мяться, пока не умолк. Выглядел Невилл откровенно провинившимся.       — Так ты скажешь имя или я должна догадаться? — Гермиона отряхнула руки от земли и сделала шаг ближе, чтобы усилить давление. Его нервозность не имела никакого смысла.       — Профессор Лонгботтом, профессор Грейнджер! — разрезал воздух громкий голос Макгонагалл.       Директор влетела в помещение торопливым шагом. Под боком она несла стопку документов и то и дело поправляла её рукой. Гермиона только открыла рот, чтобы поприветствовать её, но оторопела, заметив, кто вошёл следом.       Драко Малфой шагал медленно и вальяжно, словно у него было всё время в мире. В яркой, залитой солнцем теплице он выглядел так, словно сошёл со старой выцветшей фотографии.       Гермиона инстинктивно напряглась, сдерживая руку, которая так и норовила потянуться за палочкой. Она быстро перебирала все воспоминания о Малфое: заносчивый придурок из школы, дерьмовый Пожиратель смерти, оправданный преступник. Малфой Мэнор сгорел при пожаре, который окрестили случайным. Вместе с матерью он покинул страну сразу после суда, и его дальнейшая судьба интересовала её недостаточно, чтобы искать информацию.       Она бегло взглянула на Невилла. Его не удивлённый вид стал последним пазлом в понимании его странного поведения.       — Я подумала, что было бы неплохо начать со старых знакомых, — Минерва многозначительно взмахнула ладонью, словно пытаясь навязать дружбу одноклассников новому ученику.       Невилл первым прервал молчание, подошёл поближе и протянул руку. Брови Малфоя на секунду удивлённо подскочили, и он сжал его ладонь в ответ. Невилл добродушно улыбнулся и отступил в сторону.       Будучи, как оказалось, единственным человеком в комнате, кто испытывал замешательство, Гермиона молчала, когда настала её очередь приветствовать нового коллегу. Вместо этого она рассмотрела его внимательнее, отмечая неуместные кожаные перчатки на руках. Правую он не удосужился снять даже для рукопожатия. Украшенная замысловатой вышивкой чёрная мантия казалась излишне плотной и закрытой для тёплой погоды. Ворот заканчивался удушающе близко к подбородку, отчего шеи совсем не было видно. Черты лица были острее, чем она могла вспомнить. Синяки под глазами подчёркивали усталый, безразличный взгляд.       Вежливое покашливание Макгонагалл отвлекло её. Когда она вновь перевела взгляд на Малфоя. Его губы сжались, явно сдерживая усмешку:       — Грейнджер.       Гермиона скрестила руки поперёк груди:       — Малфой.       Невилл прыснул, еле сдерживая смех. Макгонагалл закатила глаза и развернулась к выходу, ворча что-то о том, что дети должны приехать только завтра.

***

      Гермиона привыкла к любопытным взглядам. Они постоянно преследовали её в ожидании промаха или новых свершений.       Взгляды, сопровождавшие девушку, в которую ей приходилось превращаться на время пребывания в Хогвартсе, были совсем иными. Заинтересованные, они следовали за ней, пока она пробиралась вглубь «Кабаньей головы» в поисках знакомой лохматой макушки.       Гарри сдержанно помахал ей из-за неприметного столика в самом углу бара.       Когда она проскользнула на диванчик напротив, Джинни недоумённо свела брови, пока по её лицу не пробежала тень осознания.       — Мерлин, Гарри, разве не предполагалось, что она должна быть незаметной? — шёпотом прокричала она мужу. — Ты взгляни на эти сиськи.       Джинни потянулась пальцами к груди Гермионы, и та шлёпнула её по рукам.       Гарри испустил вздох человека, давно принявшего свою судьбу.       На самом деле Гермиона не могла не согласиться. Её прикрытием была девушка на вид чуть старше, чем она сама: кареглазая блондинка с мягкими, приятными чертами лица, притягивающими внимание формами и ростом на пару дюймов ниже её собственного роста. Насколько ей было известно, это был облик сотрудницы французского отдела Правопорядка, предоставившей свои образцы для программы защиты свидетелей.       Джинни обиженно потянулась к соломинке своего коктейля, явно мечтая сказать ещё множество вещей, и через пару минут удалилась в туалет, прижав ладонь к животу.       — Не могу поверить, что ты не предупредил меня, — без прелюдий начала Гермиона.       Гарри устало взъерошил волосы.       — Я написал письмо сразу, как только он вышел из моего кабинета. Секретарь отправил его тем же вечером, но кто знал, что Малфой двинет в Хогвартс, как только выйдет из Министерства, — в своё оправдание сказал он.       Письмо о том, что Малфой прошёл полную процедуру проверки и даже заключил Непреложный обет, она нашла тем же вечером в своей комнате.       — Я лично допрашивал его, — Гарри наклонился, направляя на неё серьёзный взгляд. — Он чист как свежеотполированный орден Мерлина.       Гермиона достала салфетку из подставки и начала рвать её на мелкие кусочки. Она знала, как дотошно Гарри относится к её безопасности. Но жизнь делает тебя параноиком, когда за тобой по пятам следует смерть.       — Я верю тебе, Гарри. Просто странно было увидеть его так внезапно, вот и всё.       Странно было пересекаться с ним в коридорах и в Большом зале. Странно было засыпать, думая о Малфое за стенкой. Видимо, Макгонагалл сочла, что поселить его по соседству будет хорошей шуткой.       По правде говоря, Малфой не доставлял никаких проблем. Пока. Своим поведением он подражал Снейпу: ученики его побаивались, учителя сторонились (и, пожалуй, тоже немного побаивались). Невилл поначалу пытался быть вежливым, звал его на их еженедельные посиделки в Хогсмиде, но после очередного резкого отказа перестал.       Но было в Малфое что-то такое... Гермиона отмахнулась от развития этой мысли. Она привыкла полагаться на факты, а не предчувствия.       Тема исчерпала себя, и Гермиона решила перейти к более интересующему её вопросу.       — Как дела у Джеймса с той книгой, что я подарила ему на день рождения? — спросила она, переходя на нарочито беззаботный тон.       В глазах Гарри мелькнуло недоумение, но он быстро уловил её мысль.       — Он почти дошёл до развязки, — сообщил он спокойно, почти с облегчением. — Тёмный волшебник допустил глупую ошибку, ограбив таверну с травами на центральном рынке. Он знатно наследил, поэтому Джеймс считает, что дело времени, когда колдуна поймают.       Гермиона не смогла скрыть улыбки:       — Надеюсь, он прав.

***

      Когда Гермиона встретила в коридоре заплаканного третьекурсника, она почти почувствовала разочарование. Её излишняя подозрительность всё-таки оказалась оправданной.       Проводив бедного ребёнка до общежития, она поспешила к комнате, соседствующей с её собственной. Колотя в дверь Малфоя, она призывала себя к спокойствию, хотя внутри уже разгорался недовольный огонёк праведного гнева.       — Чем обязан? — вместо приветствия бросил Малфой, открывая дверь.       На нём, как обычно, была мантия, глядя на которую невольно задумываешься, не страдает ли её владелец от недостатка кислорода.       — Я нашла Оливера Томпсона плачущим в коридоре.       Малфой приподнял бровь, ожидая продолжения. В его взгляде скользило такое пренебрежение, что Гермиона на мгновение пожалела о потерянных сантиметрах роста.       — Они ведь просто дети, Малфой. Даже не пытайся самоутверждаться за их счёт — или что там обычно приносит тебе удовольствие, — она угрожающе ткнула пальцем в его грудь. — И если ты только подумаешь о том, чтобы причинить им вред, то я…       Он отвёл её руку в сторону, поморщившись, будто она была чем-то неприятным.       — Мальчишка расспрашивал, сколько грязнокровок я убил. И я объяснил ему, почему мне не понравился его вопрос, — слова были острыми, как лезвие бритвы. — Но здорово, что ты обозначила своё отношение, а то я уж было начал думать, что мир вокруг изменился вместе со мной.       Дверь хлопнула у неё перед носом ещё до того, как она успела осознать, насколько оплошала.

***

      Мозг неустанно проигрывал разговор с Малфоем, что усиливало и так преследующую её бессонницу.       В очередной раз перевернувшись на другой бок, она выскользнула из-под одеяла с раздражённым фырканьем.       Чёртов Малфой.       Натянув старое худи с капюшоном и подхватив кое-что из своей скромной коллекции выпивки, она проскользнула в коридор.       Слабая полоска света под дверью Малфоя говорила о том, что он не спит. Однако он не торопился открывать, заставляя её нервно оглядываться по сторонам в ожидании. Наконец дверь отворилась. Малфой предстал перед ней в странном виде: на нём был ночной халат, будто он готовился ко сну, брюки и шарф, обмотанный вокруг шеи.       Его брови изогнулись, когда он увидел её в естественной форме.       — Грейнджер, пришла обвинить меня в чём-то ещё? Клянусь, я не крал твой уход за волосами.       Отбросив растерянность от его вида и пропустив издевку мимо ушей, Гермиона сказала:       — Разрешишь войти?       Малфой колебался пару секунд, прежде чем отойти в сторону, впуская её внутрь.       Он уже потушил камин, поэтому она слегла задрожала от холода, бегло осматривая обстановку. Комната была освещена простым светильником, разместившимся на письменном столе. Она обратила внимание на аккуратно разложенные книги на полках, и медный котел с метлой для квиддича в углу за шкафом.       — Я хотела извиниться, — выпалила она, когда Малфой прикрыл дверь. — Глупо было делать выводы, основываясь на твоём прошлом.       Честно говоря, это было всё, что она могла предложить в качестве извинений. Наверное, стоило сказать это сразу, когда Малфой появился на пороге, а не врываться в его комнату. Теперь она чувствовала себя глупо, стоя в неловкой тишине, которую он не торопился нарушать.       — Хорошо, — протянула она, слегка разочарованная происходящим. Она была словно в бредовом сне: начиная с нелепого наряда Малфоя и заканчивая абсурдностью ситуации. — Я просто оставлю это и уйду, — она помахала бутылкой Огдена в руке и поставила её на ближайший комод. — Не знаю, что ты пьёшь, но тот, кто мне её подарил, сказал, что бутылка хороша как для употребления, так и для дальнейшего передаривания.       Малфой продолжал молчать.       Гермиона двинулась к выходу, раздумывая суждено ли ей вообще уснуть этой ночью.       — Подожди! — крикнул Малфой, когда она коснулась дверной ручки.       Когда она обернулась, он выглядел так же смущённо, как она себя ощущала.       — Я… Полагаю, я не давал тебе повода оценивать себя иначе. Я хочу сказать, — он потёр шею, словно слова давались ему с трудом. — Мне действительно жаль за всё, что было в школе и после… особенно после. Я больше не тот человек.       — Хорошо, — оторопела она от внезапного признания. — Это действительно хорошо.       Он улыбнулся скромной улыбкой, которую она не видела раньше. И она не могла не улыбнуться в ответ.       

***

      — Итак, откуда вы друг друга знаете? — спросила Ханна, помахав напитком между Невиллом и Малфоем.       Не без помощи Гермионы и влияния их тихо развивающейся дружбы Малфой наконец был вытянут в «Три метлы».       — От общего знакомого, — холодно ответил Малфой. Гермиона не хотела делать поспешных выводов, но, похоже, людные места действовали ему на нервы. — Блейз Забини, если помните. Я работал с ним в Италии, он держит там сеть аптек.       Гермиона помнила Забини, тихого парня, который всегда сидел на последней парте. Однажды на шестом курсе они даже были партнёрами по зельям .       — Мы с Блейзом довольно давно ведём переписку по рабочим вопросам, — сказал Невилл. — Так что, когда Макгонагалл сказала, что нужна замена на этот семестр, я спросил у него, и вот…       — Разве всё это не невероятно скучно? — вздохнула Ханна, явно надеясь на что-то более скандальное.       Разговор растаял в новой бессмысленной болтовне.       Гермиона оперлась о барную стойку и бесцельно осматривала зал, отдаляя внимание от беседы. Была пятница, и бар был заполнен до отказа. Отовсюду доносились смех и звон бокалов. Свечи витали в воздухе, наполняя пространство мягким светом и запахом расплавленного воска.       Вдруг она почувствовала чей-то взгляд.       Она медленно обвела помещение глазами в поисках источника растущей тревоги. Сердце Гермионы на мгновение сжалось, когда она наткнулась на то, что искала. Незнакомец прятался за столиком в углу бара. Его лицо терялось в слабом освещении, но она отчётливо увидела, как его рот растянулся в липкой улыбке, когда он понял, что его обнаружили. Будто её встревоженность его позабавила.       — Я ухожу, — ворвался в её мысли раздражённый голос Малфоя. Он громко стукнул бокалом о деревянную поверхность, и звук разрезал общий шум. Видимо, болтовня Ханны его утомила.       Гермиона будто наконец вспомнила о необходимости дышать. Она нервно усмехнулась.       Словно она не сталкивалась с мужчинами, принимавшими навязчивость за обаяние, ещё до того, как она вынужденно выглядела так… привлекательно.       — Я, пожалуй, тоже вернусь в замок, — сказала она, наскоро допивая остатки пива.       Малфой удивлённо уставился на неё, но быстро кивнул. Он даже подал ей пальто и услужливо придержал дверь, когда они вместе покинули бар.       Когда у выхода Гермиона бросила последний взгляд туда, где сидел незнакомец, его уже не было.

***

      Гермиона не знала почему, но зелье, которое готовил для неё Малфой, не имело того же отвратительного запаха и консистенции грязи, что её запасы от Слизнорта.       Она сказала ему об этом, когда он принёс ящик на новый месяц. Он лишь молча кивнул и попросил её принять зелье, чтобы проверить реакцию.       Действие ничуть не отличалось, разве что изменения проходили мягче.       Гермиона наблюдала в зеркале, как её рост уменьшается, волосы светлеют до блонда и выпрямляются, тело округляется в нужных местах.       — Что ж, спасибо, — произнесла она. Ритуал начинал вызывать у неё тоску. — Вот я вновь не оскорбляю твоё чувство прекрасного, да?       Она провела рукой по прямым светлым прядям и повернулась к шкафу за мантией.       Когда она обернулась, Малфой всё ещё стоял там. Погруженный в свои мысли, он скользил по ней хмурым взглядом.       — Сомневаюсь, — сухо констатировал он, развернулся и вышел за дверь.

***

      — Тебе нужно отдохнуть, Джинни.       — Что у вас тут происходит? — ворвался Гарри в их разговор по каминной сети.       — Джинни даёт мне благословение переспать с Малфоем, — рассмеялась Гермиона, услышав голос друга.       По ту сторону послышался задорный смешок Гарри и звук, который Гермиона классифицировала как приветственный поцелуй, который муж дарит своей жене после долгого рабочего дня.       — Это всё беременность, она всегда начинает играть сваху в это время, — голос Гарри был полон юмора.       — Говорит человек, который считает, что Гермионе стоит начать встречаться с Невиллом, — передразнила Джинни.       — Что? — Гермиона почувствовала прилив удивления.       — Я просто подумал, вы единственные молодые преподаватели в Хогвартсе. Это… — Гарри замялся, — естественное притяжение.       — Естественное притяжение, Гермиона, — напевала Джинни сладким голосом.       — О, Мерлин, вы невыносимы, — сказала Гермиона, прежде чем потушить камин.

***

      Джинни посеяла в её голове семена интереса, и они дали ростки, щедро подкармливаемые новой информацией, которую Гермиона неосознанно начала подмечать.       Она находила привлекательным его аккуратный почерк и педантичность в расстановке вещей, редкую щедрость в словах, которую Малфой обильно компенсировал, будучи внимательным слушателем. Даже его странные привычки, будь то постоянное ношение перчаток или странная любовь к тому, чтобы держать свою комнату в холоде — не казались ей отталкивающими. Она просто прихватывала лишний свитер, когда оставалась у него допоздна, чтобы поболтать или порассуждать о нелепостях в домашних заданиях учеников.       Сегодняшний день оказался открытием.       Малфой редко носил что-то кроме своих удушающих сюртуков, что Гермиону вполне устраивало — советов по моде она не раздавала. Но его вид в слизеринской зелёной водолазке с зачесанными назад мокрыми от дождя волосами… заставил её мозг слегка закоротить.       Она старалась не пялиться на Малфоя весь импровизированный матч старшеклассников, на который Невилл обманом затащил её.       Проклятый Невилл. Чёртова Джинни и её советы.       Кто-то из игроков заболел в последний момент, и ученики вымолили Малфоя поучаствовать в состязании.       На улице слегка моросило. Гермиона едва следила за игрой, время от времени подглядывая на объект своего интереса из под зонтика. И будто в наказание за отсутствие должного внимания к себе, игра не замедлила отомстить.       В какой-то момент Бакли, загонщик с милым круглым личиком и проворством медведя, видимо, решил, что её время пришло. Мгновение — и квоффл летел прямо в Гермиону с такой скоростью, что она заметила его лишь за секунду до столкновения.       Последнее, что она успела различить перед падением, — движение чего-то зелёного. Удар сбил её с ног, и она повалилась на трибуны.       Гермиона сильно ударилась головой о деревянное сиденье, и когда мир вновь обрёл чёткость, она обнаружила Малфоя над собой. Вес его тела придавливал её к полу.       Ученики шумели, кто-то кричал вызвать мадам Помфри.       Малфой медленно, со второго раза, поднялся, не глядя ей в глаза. Он пытался выглядеть собранным, но пошатывающиеся ноги и то, как он прижимал руку к ребрам, выдавало его истинное состояние.       — Дра… Профессор Малфой, вы в порядке? Дайте мне взглянуть, — она не раздумывая потянула к нему руку, и начала задирать водолазку.       Он грубо вырвал ткань из её руки. На лице его отразилось что-то похожее на смесь страха и отвращения.       Гермиона застыла, удивлённая внезапной резкостью.       — Не трогай меня, чёрт возьми, — ворчал он, удаляясь прочь в сторону замка на шатких ногах.

***

      В лазарете он не появился. К сожалению, она проверяла.       Инцидент на поле оставил Гермиону в растерянности. С одной стороны она чувствовала благодарность за спасение, но поведение Малфоя после заставило её задуматься, правильно ли она воспринимала их общение. Да, он сказал, что уже не тот человек, что раньше, но может он имел в виду, что теперь не против её существования, а не то что она может к нему прикасаться.       Гермиона поморщилась от этой мысли и отбросила её в сторону. Нечестно было предполагать. Что угодно могло вызвать такую реакцию. Она просто тихо сходила с ума в изоляции от остального мира, застряв в чужом теле, в окружении неуверенных подростков большую часть времени. Очевидно, это сказывалось.       Её сессию самоанализа прервал звонкий стук в дверь.       Действие оборотного уже прекратилось, поэтому аккуратно подошла к двери.       — Это я. — Ну конечно же это он.       Гермиона щелкнула замком и раскрыла дверь достаточно, чтобы он мог заползти в её комнату. Был вечер, но недостаточно поздно, чтобы не беспокоится, что ученики не снуют по замку.       Малфой быстро закрыл дверь. Он выглядел вполне здоровым, наверное, принял что-то собственного производства.       — Я не знаю, что ты пьёшь, но девушка, которая подарила мне эту бутылку, сказала, что она идеальна как для употребления, так и для дальнейшего передаривания, — шутливым тоном произнес он поднимая в воздух бутылку Огдена, который она оставила у него в комнате когда-то. Но потом посерьезнев добавил: — Я не хотел тебе грубить. Мне жаль. Я... эм... не люблю, когда меня трогают без предупреждения.       Слова распустили пару узелков в её груди.       — Понятно, извини, я не хотела, — она неоднозначно взмахнула рукой между ними, — пересекать границы. И спасибо, знаешь ли.       Она выхватила бутылку из его руки:       — Выпьешь?       — Да, — он улыбнулся с явным облегчением. — И не за что.       — Бедняжка Бакли извинялся целых полчаса, все говорил о дожде и мокрой ручке биты, — парень даже слезу пустил, но Гермиона решила умолчать об этом. — Он и тебя искал, чтобы принести извинения, но в лазарете тебя не было.       — Я сам справляюсь со своими травмами, — пожал плечами Малфой.       Приняв, что больше она из него не вытащит, Гермиона разлила напиток и протянула ему бокал.       Они расположились на разных концах диване напротив тлеющего камина.       — Макгонагалл предложила мне остаться до конца года. Похоже, Слизнорт не собирается возвращаться, — задумчиво сказал Малфой.       — Может, тебе и стоило бы принять предложение. — По её наблюдениям, Малфой был строг, но справедлив и не выделял любимчиков, что не скажешь о Слизнорте. Да и зелья у него, по её скромному мнению, были гораздо лучшего качества. — Ты хороший учитель.       Видимо, для Малфоя это была новость, потому что он чуть подавился, заметно краснея.       — Спасибо.       — Не то чтобы я тебе льстила, это чистая правда, — Гермиона похлопала его по ладони, которую он положил на спинку дивана. Опомнившись, она быстро одернула руку. — Извини.       Похоже, в ближайшее свободное время она планировала провести за анализом воспоминаний о своих бессознательных порывах прикоснуться к нему и разработкой плана, как не допустить подобного впредь.       Малфой мягко рассмеялся, откинув голову назад:       — Мерлин, не извиняйся. Не нужно ходить вокруг меня на цыпочках из-за того, что я сказал раньше. До тех пор, пока ты не пытаешься неожиданно стащить с меня одежду — я в полном порядке.       Он подмигнул ей. И определенно довольствуясь оскорблённым звуком, что она издала, сделал ещё один глоток огневиски.       — Ты такой засранец, Драко Малфой, — прорычала Гермиона, отправляя в полёт одну из декоративных подушек. Малфой ловко пригнулся, хихикая как мальчишка.       Затем она схватила вторую подушку и принялась наносить удары:       — Я. Просто. Хотела. Проверить, не ранен ли ты.       Он позволил нанести несколько ударов, прежде чем перехватил обе её руки.       — Хорошо, хорошо, — примирительно произнёс он, подавляя её попытки вырваться. — Мне жаль, ладно. Цирцея, но реакция того стоило. Я не помню, когда в последний раз мне было так весело.       В конце концов Гермиона замерла, устало сдув наэлектризованный локон с лица, что вызвало ещё один смешок у Малфоя. Она взглянула на него и вдруг осознала, что в своей борьбе придвинулась ужасно близко к его телу. Внезапно он был так близко, что она могла из первого ряда наслаждаться расслабленной улыбкой, не сходящей с его лица. Игривым взглядом, который сменился на что-то более серьёзное, когда он кажется заметил, что она пялилась на его губы.              Огонь треснул разрушая магию. Малфой заметно поёжился, и внезапно отпустил её руки, от чего она чуть не упала на него, неуклюже схватившись за спинку дивана.       В атмосфере абсолютной неловкости они вновь расположились на своих местах. И лишь концу бутылки утерянный комфорт в их общении был восстановлен.       — Не пойми меня неправильно, но что ты тут делаешь? — вдруг спросил Малфой. Он выглядел раскрепощенным порцией алкоголя. — Разве ты не должна сиять где-то в Министерстве?       Гермиона покрутила бокал в руке, наблюдая за переливаниями янтарной жидкости. События последних месяцев подсказывали ей довериться. Если бы он желал навредить ей, то позволил бы мячу расколоть её череп вместо своих рёбер.       — Наверное, ты обратил внимание, что процедура приема была немного странной? — спросила она, приняв решение.       Малфой кивнул, внимательно слушая.       Гермиона прочистила горло, погружаясь в воспоминания:       — Год назад мне передали дело одного парня. Он любил поразвлекаться с домовыми эльфами, — Гермиона подняла взгляд, стараясь не возвращаться к материалам дела. — Помимо прочего он увлекался фотографией, поэтому доказательства были неоспоримы.       — И под "развлекаться" ты имеешь в виду...       — Всё, что ты можешь представить, начиная с самых безобидных вещей и заканчивая...       — Гермиона прервалась, позволяя ему додумать самому. — Я была той, кто предъявлял обвинения. Визенгамот только принял новый пакет законов, дающих магическим существам юридическую защиту. — Гермиона сделала паузу, чтобы допить напиток. Горло приятно обожгло отвлекая от тянущей боли. — Он умер в Азкабане еще до начала слушаний. Подхватил что-то, пока мерз в камере. Парень едва закончил школу. Его отец оказался безутешен настолько, чтобы преследовать всех причастных. В особенности меня. Сначала это были незначительные вещи. Записка с угрозой, публичные обвинения. Но потом... — Гермиона перевела дыхание. — Однажды кто-то проник в мой дом. Меня не было, слава Мерлину. Но он оставил послание.       — Послание, — она не заметила как Малфой подвинулся ближе.       Она могла услышать его напряженное дыхание рядом с собой.       — Да... что-то про грязную кровь и мою неминуемую смерть, и... ну, мой кот был дома, так что... — Гермиона сморгнула слёзы, и постаралась сосредоточится на тлеющих угольках в камине. — Послание было очень однозначным.       Она не хотела плакать. Совершенно точно не хотела. Она бы совершенно точно не заплакала, если бы не оказалась внезапно заключена в мягкие объятия. Если бы Малфой не окутал её теплом и не пах так приятно. Если бы он только не напевал в успокаивающей манере, поглаживая её волосы, она бы совершенно точно не разрыдалась.       — Прости, это глупо, он в любом случае был старым, — она мокро фыркнула ему в плечо.       — Мне так жаль, — едва слышно прошептал он.       Гермиона не помнила, сколько просидела в его объятиях. Когда она наконец отстранилась, чувствовала себя совершенно опустошённой. И всё же она решила закончить свой рассказ:       — Мистер Харкурт, отец мальчика, исчез. Изредка он появляется то тут, то там, но поймать его так и не удалось. — Гарри подозревал, что у него были связи среди влиятельных сторонников "старых порядков". Именно поэтому ему удалось скрываться так долго. — Узнав о случившемся, Макгонагалл предложила помощь. Ей нужен был преподаватель по ЗОТИ, а мне — безопасность и возможность исчезнуть до окончания расследования.       — И вот ты здесь.       — И вот я здесь.      

***

      Гораций не приехал к концу первого семестра, и Гермиона не почувствовала себя расстроенной по этому поводу.       Замок опустел в преддверии праздника, но некоторые ученики остались на каникулы в Хогвартсе. Гермиона редко выходила из своей комнаты, не желая глотать оборотное без необходимости. Еду приносили эльфы прямо в комнату, а Малфой и Макгонагалл наведывались к ней, чтобы развлечь разговором.       Рождественское утро оставило её в замешательстве. Вместо ожидаемой стопки подарков, эльфы оставили на столе лишь два свертка. В одном она обнаружила новый том по зельеварению для профессионалов и небольшое приглашение от некоего Б.З. выпить на следующих выходных. Когда во втором она обнаружила кожаный ежедневник с именным тиснением, заказанный ею на прошлой неделе, она поняла, что закралась какая-то ошибка.       Стук в дверь оповестил, что Малфой, видимо, пришёл к тому же выводу.       Он выглядел чрезмерно раскрасневшимся, когда она открыла дверь.       — Кажется, наши подарки перепутали, — сказал он, глядя куда угодно, только не на неё. В руках у него была вскрытая коробка с красным бантом.       Гермиона не могла сдержать смешка, пока они перемещали подарки между комнатами. Малфой однако не разделял её веселья, будучи даже молчаливее обычного.       Причину его молчания Гермиона поняла чуть позже, когда распрощавшись с Малфоем она принялась за распаковку. Добравшись до уже вскрытой коробки, с которой явился к её порогу Малфой, Гермиона невольно пискнула.       Подарок содержал комплект белья, скорее предназначенный для того, чтобы его снимали, а не носили, и скромную записку: "На случай, если решишь оседлать дракона. С любовью, Дж. Поттер".

***

      Остаток рождественских каникул прошёл в неуютном напряжении.       Малфой сердечно поблагодарил за подарок, и вручил несколько редких изданий из собственной библиотеки, а также корзину её любимых сладостей. Но с каждой из их уменьшившихся в числе встреч, он казалось замыкался всё сильнее.       — Мне жаль, что ты это прочитал, — сказала Гермиона одним вечером, когда почувствовала, как тонкая нить связи между ними начала ускользать. — У Джинни своеобразное чувство юмора.       Малфой неестественно прямо сидел на своём привычном месте на диване, не подавая никакой реакции. Гермиона неловко поёрзала. По её задумке на этом обсуждение инцидента с подарками должно было закончиться, они бы дружно посмеялись и вернулись к своему обычному ритму: Малфой бы выдавал больше пары слов при разговоре с ней, а Гермиона ограничивалась бы их приятным общением и редкими фантазиями о большем, ведь, как показала практика, подобные мысли вызывали воодушевление лишь у неё.       — Не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко, — продолжила Гермиона беззаботно улыбнувшись, в последнее время она стала мастером таких улыбок. — Я бы никогда в жизни не подумала о чём-то подобном.       Малфой наконец подал реакцию, вскочив с дивана. Трудно было интерпретировать взгляд который он на неё бросил как-то иначе нежели обиженный. Он сверлил её им какое-то время и отвернулся, то и дело бормоча себе под нос и дёргая воротник.       Сбитая с толку, Гермиона нахмурилась:       — Что-то не так?       — Нет, всё прекрасно, — он прыснул резким, коротким смехом и закрыл рот ладонью, будто сам себя одёрнул. Сорвался с места и зашагал по комнате. — Никогда бы не подумала... просто блеск.       Терпение Гермионы кончилось, она тоже встала:       — Ты выглядишь ужасно расстроенным для человека, который был так смущен глупой шуткой, что отказался видеться со мной.       Малфой замер, словно пойманный за преступлением. Напряжение, исходившее от него было почти осязаемым. Гермиона хотела было успокоить его и сделала шаг ближе, как вдруг что-то в нем вдруг закрылось.       — Неважно, — абсолютно собрано сказал он, обошел её на расстоянии трёх шагов и скрылся за дверью.       Гермиона пораженно выдохнула. А затем сделала ещё пару глубоких вдохов, чтобы избавиться от неприятных мыслей, вызывавших покалывание в груди.       Решив, что вероятно пустит слезу в душе, Гермиона направилась к входной двери, чтобы запереть замок и наложить чары.       Дверь снова распахнулась прямо перед её носом. Едва она успела отскочить, как оказалась прижата к стенке, а испуганный вздох потерялся в моменте, когда губы Малфоя накрыли её. Он задавал грубый, почти злой темп. Мысли медленно плавились, на три шага позади происходящего, пока руки без спросу скользили по твёрдому телу напротив, по плечам и шее, зарываясь в волосы, а сама она охотно отвечала на поцелуй, пробираясь языком между его губ.       Это было несправедливо приятно. И они могли бы заниматься этим уже давно. За это она дернула его за волосы посильнее, на что он слабо застонал ей в рот.       — Для того кто бы не помыслил о подобном, ты проявляешь немало энтузиазма, — сказал он дразняще, когда оторвался от неё, тяжело дыша.       — Очевидно я солгала, чтобы прекратить твое беспокойное поведение, — она потянулась к его губам, но когда он наклонился в ответ, отодвинулась назад, так что он клюнул в пустоту. — Твои оправдания?       — Наверное, я старался скрыть свои мысли так сильно, что показался слишком... отдаленным.       — И что же это за мысли такие? — она отпустила его взъерошенные волосы и двинулась ладонями вниз по шее, покрытой тканью, раздумывая расстегнуть пару пуговиц.       — Я не мог смотреть на тебя, не думая о том подарке, о том как бы ты в нём выглядела и... — прошептал он ей на ухо и мурашки пробежали по её позвоночнику, — каково было бы его снять.       Гермиона шумно втянула воздух. Да, ей бы очень понравилась эта идея.       Малфой выпрямился. Он выглядел как человека, очень довольный проделанной работой.       Внезапное покашливание заставило её подпрыгнуть, и Малфой прижал её к себе в защищающем жесте, поворачиваясь к источнику звука.       — Я просто закрою это, если вы не против, — Невилл медленно потянул ручку двери, оставшейся открытой после того, как Малфой влетел в комнату. Напоследок окинул их весёлым прищуром, обещавшим множество подколов в будущем.       Дверь закрылась с тихим щелчком.       Гермиона не поняла что смеется, пока не вытирала слёзы о ткань на груди Малфоя, подрагивающей ей в ответ.

***

      Малфой был извращенцем.       Подходил к концу уже второй месяц их странного романа, который пока ограничивался поцелуями и его умелыми руками. Не то чтобы Гермиона чувствовала себя обделённой, он был довольно искусен и она могла спокойно смотреть на его длинные пальцы, не ощущая приятного трепета внизу живота.       Но то, как упорно он избегал любого другого контакта, постепенно сводило её с ума. Он мог довести её до дрожи в коленях, нашептывая ей на ухо грязные словечки своим низким голосом, потом внезапно отстранялся и уходил, при любом намёке на взаимность с её стороны. Любая же её попытка поговорить заглушалась поцелуями, которые возвращали их к исходной точке.       После череды необоснованных отказов как действовать, так и поговорить Гермиона решила действовать внезапно и напористо.       В последний раз окинув себя взглядом в зеркале, она решительно кивнула. На ней был только подарочный комплект бордового белья, который когда-то прислала Джинни. Глубокий, насыщенный цвет красиво оттенял кожу, а фасон делал грудь чуть объёмнее. Гермиона вытащила заколку, позволив волосам тяжёлой волной рассыпаться по плечам, и глубоко вздохнула.       Гермиона скользнула из ванной в полутьму комнаты. Она заранее притушила камин, уже давно придя к выводу, что каким-то образом он раздражал Малфоя.       Малфой сидел на диване, уткнувшись в свиток с контрольной одного из учеников. Услышав её приближение, он усмехнулся, не поднимая головы:       — "Зелье забвения вызывает забывчивость, что делает его опасным, так как можно забыть что ты его выпил". Цирцея, это настолько глупо, что просто... — он наконец поднял взгляд и замер, — невероятно.       Его реакция добавила ей уверенности, и она двинулась шагом, который оценивала как достаточно соблазняющий. Она скользнула ему на колени вытаскивая глупый свиток из рук.       После короткой сессии интенсивных поцелуев, оставившей её голой выше пояса, а его дыхание сбивчивым и нетерпеливым, она решила перейти к следующему этапу. Ловким движением пальцев она вытащила первую пуговицу его мантии из петли, что стало равносильно выдернутой чеке.       Секунда и она оказалась прижатой спиной к дивану.       — Это останется здесь, хорошо? — дразняще прошептал Малфой, удерживая обе её руки над головой.       Она кивнула, тяжело дыша.       Он начал медленно спускаться по её телу дорожкой горячих поцелуев, заставляя её мозг приятно замкнуться от переизбытка контакта. Когда он забрался слишком низко на её вкус, она дёрнула его за волосы, требуя вернуться. В ответ он оставил предупреждающий укус на внутренней части бедра. Гермиона со стоном сдалась и подняла руки обратно.       После череды событий, заставивших её извиваться и издавать достаточно жалкие звуки, она лежала прикрыв глаза и приходя в себя. Его лицо было до неприличия довольным, когда он вытер губы тыльной стороной ладони.       Она притянула его к себе и поцеловала глубоко, пробуя собственный терпкий вкус на его языке.       — Хочешь остаться на ночь? — пробормотала она, всё ещё в приятной дымке.              Напряжение, которое внезапно сковало его тело, мгновенно её отрезвило.       Малфой промолчал. Неприятное липкое чувство формировалось у неё в груди.       — Я делаю что-то не так? — сказала она абсолютно точно не планируя звучать так обижено.       Всё ещё нависая над ней Малфой несколько размыкал губы, но не единого слова так и не произнёс. Потом резко поднялся.       Гермиона передёрнулась окруженная ничем, кроме как остывшего воздуха в комнате. Но мысли об этом быстро покинули её, как только она поняла, что Малфой наконец-то раздевался.       — Это не самое приятное зрелище, — сказал он тихо, не глядя на неё. — Если станет слишком — скажи сразу.       Она хотела спросить, о чем он, но завидев первый кусочек неровной кожи передумала. Он наспех распахнул рубашку и бросил её на пол. В тусклом свете комнаты стали видны страшные рубцы и ожоги, покрывавшие его торс. Красновато-белые, неровные, бугристые следы ожогов тянулись от самой шеи вниз, покрывая почти всю левую сторону груди, плечо и спускаясь до линии брюк. Кожа в некоторых местах казалась тонкой и блестящей, в других — грубой и сморщенной, будто её расплавили и небрежно слепили заново.       Гермиона невольно задержала дыхание.       — Ты знала, что ожоги от адского пламени практически не лечатся? — спросил он ровным, почти клиническим тоном. — Даже магия здесь бессильна.       Она медленно встала и осторожно протянула руку почти касаясь искалеченной кожи.       — Но когда...       Драко отвёл взгляд в сторону.       — Примерно через пару дней после объявления приговора... нашелся "мститель", которому он не очень понравился.       — Но в «Пророке» писали, что поместье сгорело случайно, а тебя и Нарциссы там не было…       — Мне пришлось щедро заплатить, чтобы выпустить именно эту версию в газетах. Не хотел доставлять всем удовольствие.       Гермиона не помнила как долго молчала, изучая каждый сантиметр повреждённой кожи. Тихая, тяжёлая грусть обволакивала её сердце.       Его покашливание заставило её дернуться и выйти из транса. Он стоял там, ожидая её приговора.       — Они... болят? — Наконец спросила она мягко. — Если к ним прикасаться?       — Скорее нет, чувствительность очень неравномерна, — ответил он, слегка пожав плечами. — В некоторых местах я почти ничего не чувствую. А в других… даже лёгкое прикосновение может быть слишком интенсивным. На самом деле, я не то чтобы много изучал данный вопрос, — в конце концов признался он.       Гермиона взяла его за руку и медленно потянула к спальне. Драко пошёл за ней с осторожным, почти удивлённым выражением лица.       Лёгким толчком усадив его на край кровати, Гермиона опустилась на колени между его раздвинутых ног и начала растегивать брюки. Теперь он уже выглядел по-настоящему шокированным.       — Гермиона, я не думаю, что ты должна...       Она притянула его ближе, обрывая любые глупые возражения поцелуем в живот, чуть выше одного из рубцев.       — Новое правило, — сказала она твёрдо, глядя ему в глаза снизу вверх. — Ты можешь говорить, только если тебе неприятно или очень приятно. Хорошо?       Он кивнул все ещё слегка ошарашенный.       Её прикосновения были медленными и любопытными. Она целовала и слегка прикусывала здоровую кожу на его бёдрах, постепенно спускаясь ниже. Когда она стянула с него бельё и взяла его в рот, пробуя на вкус, руки Драко мгновенно взлетели к её волосам, пальцы судорожно сжались.       — Подожди… — выдохнул он хрипло.       Гермиона отстранилась на секунду:       — Первое или второе?       — Второе, — почти простонал он, закрывая глаза. — Определённо второе. ***       С преодолением этого нового рубежа Гермиона чувствовала себя глупо счастливой. Она начала искать любые предлоги, чтобы проводить с Драко больше времени вне стен их комнат: садилась рядом с ним за обедом, вызывалась на совместные дежурства в Хогсмиде.       Приглашение помочь со сбором трав она оценила как своеобразное подтверждение, что он чувствует то же самое.       — Я не буду этого делать. Это просто неправильно, — ворчал Драко, уворачиваясь от очередной её попытки поцеловать его.       Он, казалось, искрене считал идею целовать её под оборотным отвратительной. Гермиона же находила его забавным и продолжала усиленно заигрывать с ним будучи под прикрытием.       Увернувшись от его руки, она быстро чмокнула его в щёку. Драко отскочил, как ошпаренный.       — Это не смешно, Гр...              Шум в кустах заставил его замолчать. Он мгновенно притянул её ближе, загораживая собой.       Из зарослей, весьма потрёпанным, вышел Невилл.       — Лонгботтом, ты нас до чёртиков напугал, — выдохнул Драко.       — Говори за себя, — хмыкнула Гермиона и игриво ткнула Драко пальцем в бок.       Невилл посмотрел на них округлившимися глазами, явно пытаясь осмыслить картину. Похоже, он тоже находил её поведение странным.       — Всё в порядке Невилл? — спросила Гермиона.       — Д-да… конечно. Мне, пожалуй, пора, — пробормотал Невилл, споткнулся о корень и поспешно ретировался в сторону замка.

***

      Малфой имел привычку исчезать по утрам.       Каждый раз, когда Гермионе после пробуждения она обнаруживала, что он сидел в гостиной полностью одетый, листая Пророк или домашнее задание кого-то из учеников.       — Что ты делаешь? — панически сказал он, когда однажды проснувшись раньше она поймала его выскальзывающим из спальни в полном обмундировании.       — А на что похоже? — спросила она толкая его обратно на кровать и прижимая бедра своим весом. Пальцы приступили к расстегиванию воротника.       Он схватил её ладони, и прозвучал почти панически:       — Но сейчас утро.       Гермиона окольцевала ладонями его лицо, заставляя взглянуть в глаза.       — Послушай меня внимательно. Если твой дискомфорт связан с моей реакцией, если ты ждешь отвращения или бог знает чего. То этого не будет. Я уже знаю эти шрамы вдоль и поперёк, и меня они не беспокоят. Немного веры в меня, Драко, — она ткнула ногтем в середину его груди.       Немного сбитый с толку её тирадой, Малфой кивнул. И она почувствовала, как его тело немного расслабляется под ней, а руки скользят по её ногам вверх.       — А теперь давай снимем этот костюм пастора, — улыбнулась она, потянувшись к пуговицам на воротнике.

***

      В преддверии праздника окончания войны Драко стал заметно меланхоличнее.       Он всё меньше улыбался, чаще молчал, избегал долгих разговоров.       Гермиона мирилась с его апатичным настроем несколько дней, но обнаружив его, читавшим письма с критикой и угрозами от людей, так и не смирившимися с его ошибками десятилетней давности, она больше не могла молчать.       — Поговори со мной, — сказала она присев на край его рабочего стола.       Драко читал очередное письмо, не обращая на неё внимание. Она взглянула на бумагу и её взгляд зацепился за фразу проклинающую его род до конца существования. Гермиона разозлилась вырвав дурацкую бумажку из его рук и бросив обратно на стол:       — Зачем ты читаешь эту мерзость?       Холодный, безэмоциональный взгляд скользнул в её сторону:       — Когда ты уезжаешь?       Гермиона опешила. Да, она получила письмо от Гарри этим утром, что Харкурта нашли без сознания в деревушке где-то на севере Англии. Но не успела поделиться с Драко радостной новостью, ибо он вёл себя... как он вёл себя в последние дни.       — Не хотел шпионить, — пояснил Малфой, всё так же безразлично. — Письмо лежало на твоём столе.       — Да, я тоже очень рада, что какой-то псих прекратил преследовать меня и угрожать убить, спасибо, Драко, — съязвила она, вставала с места и сделала шаг назад, нуждаясь в дистанции. — Я хотела сказать тебе, после того как ты решишь перестать быть задницей.       Драко молча следил за ней. Даже бровью не повёл.              — Разве это не хорошая новость? — продолжила Гермиона. — Не похоже, что ты сильно рад, что мы можем перестать скрываться.       По правде говоря, то как хорошо их отношения развивались до последнего времени, её мысли были полны идей, от которых она чувствовала немного не в себе. Мерлин, она даже думала познакомить его с родителями.       Холодная усмешка на его лице вернула её из розовых фантазий на землю:       — Да, конечно.       — То есть идея чтобы эти отношения вышли за пределы моей камеры, — она махнула руками в сторону указывая на комнату, — кажется тебе смешной?       — Я не говорил этого.       — Да, ты предпочитаешь вообще ничего не говорить.       — За пределами этого замка меня ничего не ждет, Гермиона, — он повысил тон, и его голос налился эмоциями. — Ничего, кроме осуждения и ненависти, ничего кроме этого, он указывает на стопку конвертов у себя на столе. Мерлин, меня чуть не сожгли заживо в последний раз, когда я был в этой стране.       Гермиона дёрнулась от того как он ударил по столу.       — И я заслуживаю этого. А ты нет. Но вся эта грязь налипнет на тебя, если мы будем вместе, — он перевёл взгляд в окно.       Гермиона неверяще фыркнула.       — Господи, прошло двенадцать лет, Драко, и то, что кучка недоумков пишет тебе поэмы о том, что ты самый ненавистный человек в мире, не делает тебя таковым.       Он повернулся к ней, явно собираясь спорить, но у Гермионы действительно не было больше терпения на его драматичные выходки. Она схватила стопку конвертов и одним движением бросила их в камин:       — Инсендио!       Драко тоже поднялся на ноги. Её вспышка эмоций казалось вывела его из равновесия:       — Я...       — Ты что? Чего ты хочешь, Драко? Ты вообще задаешься этим вопросом или все решения принимаешь на основе каких-то странных установок, чего ты заслуживаешь, а чего нет?       — Это не все так просто.       — А что здесь сложного? Сказать тебе, что я хочу? Я хочу сходить на свидание. Хочу, чтобы тебя увидели со мной. Хочу познакомить тебя с друзьями. Хочу познакомиться с твоими. Показать тебе свой дом. Мне продолжать?       Тишина была оглушающей.       Гермиона решила, что с неё хватит. Он мог скрываться под напускной заботой хоть до скончания веков, но она видела, что тот за кого он боялся в первую очередь, был он сам. И тут её смелости на двоих никогда не будет достаточно.       Она развернулась и направилась к двери.       — Найди меня, если вдруг определишься.

***

      Слишком расстроенная, чтобы оставаться наедине со своими мыслями, Гермиона отправилась на поиски компании.       На её удачу она встретила Невилла. По правде говоря, он тоже вёл себя порядком отстраненно в последнее время, но сегодня казался по обычному добродушен.       Очень быстро она оказалась в его теплице, потягивая чай с ромашкой, мятой и...       —... парой секретных ингредиентов, — сказал Невилл, разливая чай по кружкам.       Они поговорили о близящихся экзаменах и обменялись парой историй об учениках. Тентакула, которую с особой бережностью вешал Невилл почти над своим рабочим местом, выросла в три раза, а обозлилась, казалось, во все десять. Она неистово извивалась за спиной у Невилла, тянув свои щупальцы.       Но тентакула быстро перестала привлекать её внимание, когда она почувствовала легкое покалывание по всему телу.       Когда она опустила взгляд на свои руки, то заметила, что действие оборотного зелья стремительно исчезает. Но самое странное: когда она в растерянности взглянула на Невилла, то поняла, что действие оборотного кончается и у него.       На лице друга проглядывались чужие, но такие знакомые черты.       Она вскочила на ноги, стул упал ударившись об каменный пол и звон отразился в её голове больным ударом.       — Ну вот мы и встретились, мисс Грейнджер, — прохрипел мистер Харкурт.       Гермиона попыталась двинуться в сторону двери, но голова начала кружится и она почувствовала, что падает.       Харкурт поймал её прижав грудь к её спине, а палочку к горлу.       — Обе наши чаши содержали оборотное, но вот яд лишь одна, дорогая. Так что не убегай так стремительно, я ещё надеялся сказать тебе прощальную вещь.       Гермиона почувствовала, как медленно начал кончаться воздух.       — Ты довольна собой, мисс Грейнджер? Убили моего мальчика из-за какого-то грязного эльфа.       — Мне жаль... — прохрипела Гермиона.       От прижал палочку сильнее к её горлу и прокричал на ухо:       — О, теперь тебе жаль!       Он втянул воздух, делая что-то похожее на успокаивающий вдох.       — Это уже неважно. Мой мальчик в могиле, скоро в ней будешь и ты, маленькая грязнокровка. Я уже чувствую как жизнь медленно покидает твоё тело.       Гермиона сделала судорожный вздох.       — Тебе наверное интересно, как я тебя нашёл? — напевал он. — Не самым разумным решением было окружать себя детьми. Знаешь ли, они такие болтливые создания эти дети… Особенно когда им начинает мерещиться, что по коридорам Хогвартса шастает сама Гермиона Грейнджер. Они обязательно расскажут или напишут об этом кому-нибудь.       Дверь медленно открылась, и Харкурт прижал её к себе сильнее. Правда, давно было пора, она не чувствовала своих ног.       Послышался знакомый голос:       — Лонгботтом, ты не видел...       Размытая фигура, которую она опознала как Драко, замерла у входа.       — А мистер Малфой, моё почтение, — протянул Харкурт. — Право вы выглядите удивленным. Моё письмо до вас так и не дошло?       — Прошу прощения? — голос Драко на удивление спокоен. Лицо она разглядеть не уже могла.       — Позвольте представить вам мисс Грейнджер. Она же ваша «дорогая подруга». Всё это время она морочила вам голову, будучи под оборотным. Я пытался предупредить вас, когда понял, что происходит, после нашей встречи в лесу.       Гермиона почувствовала, как Харкурт слегка ослабил хватку, уверенный, что она уже не в состоянии сопротивляться. «Господи, он думает, что Драко ничего не знает», — промелькнуло у неё в голове.       У неё катастрофически заканчивался воздух.       — Не может быть, — в голосе Малфоя скользило отвращение. И он тихо прикрыл дверь. — Я бы "учуял" её за версту.       Харкурту, казалось было очень важно доказать Драко, что он прав.       — Можете верить, можете нет, но это. — Он сорвал фляжку с её ремня свободной рукой. — Наверняка, оборотное. Вы же спец по зельям, не так ли?       Малфой медленно прошагал вперёд, и протянул руку к фляжке. Схватив флягу он резко двинулся вперёд, толкая слишком расслабленного Харкурта и притягивая её к себе. Колени Гермионы подогнулись и она упала на пол.       Последнее, что видела перед тем как темнота поглотила её, это как Малфой медленно опускает палочку направленную на Харкурта, так как мужчине в шею уже вцепилась тентакула.

***

      Неразборчивое бормотание заставило её покинуть царство грёз.       — Не говори мне успокоиться, Поттер.       — Всё в порядке, Малфой. Тебе действительно нужно отдохнуть.       — В порядке? Ты посмотри, как она выглядит.       — И как я выгляжу? — прохрипела она, открывая глаза.       Рядом с её койкой стоял Гарри с взъерошенными волосами и выражением лица, которое она знала как беспокойство скрытое под сарказм, и Драко с лицом человека не спавшего несколько дней.       — Какую прекрасную картину вы составляете, — еле слышно произнесла она, поражаясь как тяжело ей даётся каждое слово.       — Как будто я не вскрыл ему грудную клетку экспериментальным тёмным заклинанием десять лет назад, да? — Гарри хлопнул Драко по плечу. — Кстати, прости, Малфой.       Лицо Драко приняло такое страдальческое выражение, что она хохотнула. Горло тут же свело в невыносимой боли       — Тише, — Малфой протянул ладонь к её щеке. — Тебе нельзя напрягаться слишком сильно.       Гарри похлопал её по ноге:       — С возвращением, Гермиона.       — Спасибо, Гарри, — она улыбнулась ему в ответ. — Погоди, что с Харкутом и... боже, а где Невилл?       — Харкурт мёртв. Невилл в Мунго. Подозреваю, что Харкурт оглушил Невилла где-то в лесу. Не знаю, может за столько лет в защитном барьере появились бреши, я уже подал прошение об проверке, — тон Гарри был оправдывающимся. — Харкурт накачал его лошадиной дозой зелья вводящего в стазис, влил оборотное со своими волосами и отправил в своё логово около двух недель назад. Его мы и обнаружили тем утром, когда наконец нашли, где всё это время скрывался Харкурт, пока настоящий всё это время был здесь. Прости, Гермиона.       Гермиона покачала головой прижимаясь к покрытой неровной коже ладони Малфоя.       Гарри поднял бровь. Она ответила тем же, защищающе сжав ладонь Малфоя.       Гарри рассмеялся и покачал головой:       — Джинни будет в восторге. А Рон, вероятно, в бешенстве.              Как только Гарри покинул лазарет, Малфой развернулся и опустился на колени около её койки.       Не успела она сказать, что-то как он протараторил.       — Всё что ты до этого сказала — я в деле. Было ужасно глупо беспокоиться, что я могу навредить тебе, когда мои «ненавистники» просто шлют письма и сплетничают в газетах, а твои... Это действительно другой уровень. Наверное, мне стоит бояться за себя, — она тихо рассмеялась. — Я хочу тебя. Я хочу терпеть Поттера и могу терпеть Уизли в своей жизни. Хочу сводить тебя на свидание. Познакомить с Блейзом и матерью. Сходить на одно из пафосных министерских мероприятий, и отгонять от тебя чистокровных снобов. И у меня действительно есть безумная идея купить тебе новый дом и установить там такую защиту, чтобы даже Мерлин не смог пробраться. Я…       Гермиона не дала ему договорить. Она приподнялась и поцеловала его.       Когда они отстранились, она прошептала, глядя ему прямо в глаза:       — На случай, если это не очевидно… я тоже хочу тебя. И всё вышеперечисленное, но дом, пожалуй, уже слишком.       Драко тихо выдохнул и легонько коснулся её губ ещё раз.       — Ты же понимаешь, — пробормотал он ей в губы, — что за дверью сейчас стоит половина Хогвартса в ожидании, когда ты выйдешь и раздашь автографы?

***

      Большой зал сиял, как в старые добрые времена. Тысячи свечей плавали под зачарованным потолком, где сегодня раскинулось звёздное небо без единого облачка. Столы были убраны, и вместо них в центре зала образовалась просторная танцевальная площадка. Музыка и весёлый гогот выпускников заполняли комнату.       Гермиона стояла у колонны, с улыбкой наблюдая за веселящимися выпускниками и родителями. Это был второй и последний на ближайшие годы выпускной, который она посетит. Заявление на увольнение уже лежало у Макгонагалл на столе, а через неделю её ждали в Министерстве.       Она уже не пряталась под оборотным. Расследование завершилось, и хотя взгляды всё ещё иногда цеплялись за неё дольше необходимого, это больше не пугало.       Она почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Знакомый холодок по коже и едва уловимый запах трав.       — Профессор Грейнджер, — тихо произнёс Драко, останавливаясь рядом. На нём была чёрная мантия с серебряной отделкой. Строгая, но без привычной удушающей закрытости. Воротник расстёгнут на две пуговицы, что она расценивала как маленькую победу.       — Профессор Малфой, — ответила она, и улыбка стала шире.       Гермиона не могла вспомнить, как они оказались в полутёмном коридоре недалеко от Большого зала, зажимаясь как два подростка, сбежавших с урока.       Гермиона прижималась спиной к холодной каменной стене, а Драко целовал её так, будто весь вечер только об этом и думал.       Его руки скользили по её талии, поднимаясь выше, пальцы запутывались в волосах. Она ответила с той же жадностью, впиваясь в его нижнюю губу, потом успокаивая языком. Тихий стон вырвался у него, когда она скользнула по его бедру, устроившемуся между её ног.       — Мерлин, Грейнджер... — выдохнул он ей в губы. — Если ты продолжишь в том же духе, я не дойду даже до комнаты.       — Кто сказал, что мы куда-то идём? — она улыбнулась, проводя ладонью по его груди под мантией.       Он издал низкий, почти рычащий звук и снова приник к её рту, целуя глубоко и требовательно. Она притянула его ближе, потираясь о выпуклость его брюк.       Именно в этот момент раздался строгий голос:       — Профессор Малфой. Профессор Грейнджер.       Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные. В паре шагов от них стояла Минерва Макгонагалл, сложив руки на груди. Её губы были сжаты в тонкую линию, но в глазах плясали весёлые искорки.       — Извините, директор, — пропищала Гермиона, пряча свое раскрасневшееся лицо в груди у Малфоя.       Драко стоически промолчал.       Макгонагалл закатила глаза, и развернувшись на каблуках, двинулась к залу пробормотав:       — Чёртовы дети, — и ещё что-то о пенсии.