Магазинчик самоубийств

— Добро пожаловать в магазинчик самоубийств! Эти слова вылетели изо рта ранее, чем Скарамучча успел проснуться. Рефлекс приветствия на звон колокольчика, висящего над дверью, срабатывал быстрее, чем двигалось тело. Клиента поприветствовать — святое дело, как и попрощаться с ним. Поскольку со всеми посетителями данного заведения сей процесс происходил лишь единожды, стоило приложить максимум усилий для проявления уважения. Но и перестать дремать за прилавком, даже будучи в рабочей форме, Скар заставить себя не мог. Лениво подперев щёку рукой, Скар открыл один глаз и сонным синим взглядом окинул зашедшего в магазин парня. Молодой, на вид лет двадцать всего. В чистой обуви, аккуратной одежде — настолько аккуратной, что Скарамучча поначалу решил, что этот молодой человек явно не имеет никаких проблем в жизни и по ошибке заглянул в его магазин. Однако, стоило перевести взгляд на лицо, стало понятно — клиент пришёл, куда надо. — Здравствуйте. — его губы едва пошевелились на бледном лице без единой кровинки, которое почти сливалось по тону с волосами — собранными в хвост, но всё равно торчащими отдельными локонами в разные стороны. Если бы не яркая красная прядь в чёлке, юношу впору было спутать с привидением — настолько невыразительным он в целом выглядел. Его лишенные блеска безжизненные глаза сверлили пол. И к лучшему — выдержать на себе очередной гранитный взгляд человека, которого скоро не станет, казалось мучением. Клиент прошёл вглубь магазина, разглядывая неприличного ярко-лилового цвета плитку на полу, и даже не огляделся по сторонам. Эта полная апатия казалась чем-то давящим для владельца магазина, поэтому он поскорее перевёл взгляд на полки с ядами, решив, что разговорчивым этого клиента точно нельзя будет назвать. — Что же вы ищете, дорогой клиент? Скарамучче тяжело давались эти слова. Он просто ума не мог приложить, как эти безрадостные, стандартные фразы можно было выдавать каждому приходящему клиенту бодрым голосом, да ещё и с улыбкой. Однако стоило говорить как можно больше, чтобы удержать внимание незаинтересованного клиента на своём товаре. — Какое избавление от мук вам бы хотелось приобрести? Поделитесь вашими мыслями, и я смогу подобрать для вас идеальный товар. Хотите быстрее и подороже, или подешевле, но медленнее? Безболезненно? Или, может быть, феерично? «Призрачный» юноша дошёл до уголка, в котором висели верёвочные петли разных длин и материалов, и остановился, подняв голову, чтобы осмотреть их. — Повешение? Классический способ для настоящих ценителей, отличный выбор! — Скар постарался выдавить из себя улыбку, вышедшую жалкой и неестественной. Он нехотя выполз из-за прилавка, всё ещё чувствуя сонливость и неловкость от напряжённого молчания, повисшего в магазине. Эту тишину немного разбавляли заунывные звуки граммофона, который мамашина любовница купила у торговца из Фонтейна много лет назад, чтобы побаловать безделушкой на дух не переносящего её пасынка. С тех пор он стоял у входа, делая заунывную атмосферу ещё заунывнее. Когда Скар подошёл к клиенту, тот уже успел протянуть ладонь, щупая узел на верёвке и пропуская его между пальцами. — Всё для вас, дорогой клиент! — Скарамучча встал на носочки, чтобы дотянуться до понравившейся юноше петли. Он с неудовольствием заметил, что посетитель выше его почти на полголовы, оттого легко дотягивается до высоко висящих товаров. Позже стоит озаботиться этим и перевесить их чуточку пониже… Хотя, возможно, это лишь приведёт к тому, что отчаявшиеся посетители решат вешаться прямо в его магазине, на что Скарамучче смотреть не хотелось ещё больше, чем на пустые взгляды и серые лица. Поняв, что до верёвки он не дотянется, Скар неловко кашлянул, указав пальцем в нужном направлении: — Прекрасный вариант для быстрой и эффективной смерти! Чудеснейшая текстура обнимет вашу шею так мягко, что вы даже не почувствуете момента, когда дыхание покинет ваше тело! За доплату можем подобрать для вас верёвку из определённых материалов, например, наиболее экологичную. Таким образом, своей смертью вы даже сможете помочь природе! «И какой идиот придумал этот маркетинговый ход?» — пронеслось в голове у Скара, пока он усиленно старался держать на лице вежливую улыбку. Конечно же, этим идиотом был он сам, подсмотревший в других магазинах, как консультанты предлагают несговорчивым клиентам всё больше и больше товаров за большую цену. Скарамучче в этом плане было проще, и бизнес процветал, даже если клиенты захаживали к нему в магазин нечасто — зато все, как один, были сговорчивы и растрачивали деньги, в которых не было смысла на том свете. Поэтому и сбыть товар было проще, и клиенты оставались довольны. Или нет… Они ведь никогда больше не возвращались. — Природе… — задумчиво повторил юноша, продолжая смотреть на петлю, как заворожённый. До чего жуткое зрелище… — Да! Вы наверняка любите… То есть, любили природу? — Ещё одно тупое, но, как назло, самое искреннее правило — говорить о клиентах в прошедшем времени, а при выходе их из магазина произносить лишь «прощайте!», но никак не «до свидания!». — Выглядите как человек, который любил природу. Наверняка вам захочется чем-нибудь украсить место своей смерти. Могу предложить вашему вниманию цветок кровоцвета! Он украсит выбранный вами уголок покоя своим восхитительным жутко-красным сиянием! Если вы приобретёте модель виселицы, которую я предложил вам только что, то я сделаю скидку на второй товар! Купите почти даром! Юноша долго не отвечал — настолько долго, что у Скарамуччи свело спазмами уголки рта, и он, не выдержав затянутого молчания, выдохнул и вернулся к своему привычному безразличию. — Если вас не устраивает товар или способ, мы можем подобрать что-нибудь другое. Но учтите, для меня время — деньги, да и для вас растягивать своё существование не имеет никакого смысла, верно? Жизнь полна страданий, так поторопитесь решить эту проблему скорей! В ответ — очередная затяжная пауза. Терпение Скарамуччи иссякало. Он в принципе не любил клиентов, с которыми приходилось подолгу возиться: некоторые не могли выбрать способ избавиться от жизни, другие начинали задумываться о том, что им есть что терять, третьи же пытались покончить с собой прямо в магазине… Что доставляло его владельцу немалую головную боль. Некоторый запас дружелюбия он исчерпывал на тех, кто быстро приходил и уходил, твёрдо зная, что ему надо и в каком количестве; иные же люди высасывали из него всю душу. Скар зарекался, что больше никогда не будет всматриваться в клиентов, тратить на них времени более положенного и притворяться, что он добрый. Будь он добрым, он бы не открыл этот магазин. Будь жизнь прекрасной, у него бы не было ни одного клиента. Но они были. Правда, не со всеми из них продажи шли хорошо. — Скажите, а давно вы продаёте все эти вещи? Скар вздрогнул, поняв, что он ушёл в себя из-за раздражения, пока ждал ответа от клиента. Наверняка погрузился в свои мысли надолго, раз этому амёбообразному покупателю хватило времени, чтобы хоть что-то произнести. — Давно. — буркнул владелец магазина в ответ, сложив руки на груди. Бейджик с именем и должностью царапнул руку, заставив его сморщиться, но играть в хорошего продавца он был больше не намерен. — Так вы будете брать или хотите подобрать что-то другое? — Я… — юноша туманным взглядом окинул худощавую фигуру Скара, остановившись на его лице. Из-за того, что их взгляды пересеклись, Скарамучча на мгновение почувствовал себя неуютно. — Пожалуй, возьму. Вы правы, незачем тянуть время. — И цветок брать будете? — Его тоже. — Упаковку подарочную или обычную? — Обычную… — Уверены? Подарочная чуть-чуть подороже, но и глаз побольше радует. Надо себя побаловать перед смертью, не находите? — Да… Конечно. Тогда подарочную. — Обожаю сговорчивых клиентов! — честно признался Скарамучча, чувствуя, что баланс его дружелюбия снова восстановлен. Он нашёл в себе силы на слабую победную ухмылку, отправившись на поиски табурета, чтобы снять петлю с потолка и передать покупателю. Забираясь на него, решил убить двух зайцев одним махом: — Кстати, уважаемый клиент, если вам нужен табурет, не стесняйтесь спросить. Подберём и табурет к вашей верёвочке, чтобы всё смотрелось, как единый комплект. — Спасибо, у меня дома есть стул. — послышалось в ответ, пока Скарамучча, вставая на цыпочки, тянулся к крючку на потолке. — Но стул — это как-то несолидно… Подумайте сами, табуретка куда красивее и интереснее выглядит. А если она по цвету ещё и к верёвке подходит, так вообще замечательно! О-о-ой! В этот момент одна ножка у табуретки подогнулась из-за того, что Скар встал на самый краешек, и тот почти упал… Если бы его не удержали за талию руки посетителя, вернув в устойчивое положение. Опешивший от произошедшего, Скарамучча захлопал глазами, растерянно посмотрев на чужие ладони. Высота падения, конечно, не такая страшная, но всё-таки клиент спас его от позорного падения… И к тому же, нельзя терять возможность прорекламировать свою продукцию в такой подходящий момент! — Вот, пожалуйста, вы сами видите! Наши табуреты спроектированы с учётом распределения веса и переворачиваются куда лучше, чем какой-нибудь «стул»! — Скар, поскорее спустился с табурета с верёвкой в руках. Было бы очень неприятно отбить перед клиентом копчик, грохнуться прямо на него или ещё того хуже — случайно попасть в петлю… нет, всё-таки в будущем нужно перевесить их пониже. Он хочет продавать товары самоубийцам, а не стать ненароком одним из них. — Неужели ваши табуреты настолько… «особенные», как вы говорите? — в мягком тихом голосе покупателя прорезалась нотка веселья. Что-то заподозрил? По его ранее безжизненным глазам, сощурившимся сейчас от ленивой улыбки, нельзя было ничего понять. — Может быть, дело вовсе не в стульях, а в их продавце? — Ты издева… То есть, вы серьёзно? — Скара захлестнула неловкость. Чёрт побери, конечно он соврал, что табуреты из магазина такие удобно неустойчивые, но… Он готов потерять равновесие, а не самообладание. — Может… Я немного приукрасил. Но это не значит, что наши табуреты — плохой товар. Настоятельно советую приобрести один. — Хорошо, но только потому, что ты меня развеселил. — усмехнулся юноша в ответ, указав на табурет, с которого только что спешился продавец. — Я возьму вот этот. Он уже… продемонстрировал свои способности. -Э-э-э… — Скар на секунду затормозил, понимая, что покупатель попросту глумится над ним. В шутку или нет, но он намерен купить табурет, а упускать такую выгоду не хочется. Значит, надо стиснуть зубы и перетерпеть… Чтобы после его ухода немного выпустить пар. — Ладно, этот так этот. Скарамучча упаковал все купленные юношей предметы, сложил их в сумку с логотипом своего магазина (надо же как-то продвигать бренд) и протянул довольному покупателю, приняв из его рук горсть монет. Беглым взглядом осмотрев их, Скар пришёл к выводу, что ему дали лишнего. Что же… можно считать это доплатой за моральный ущерб. Он уже собрался раскрыть рот для привычного «прощайте», как вдруг юноша опередил его, спросив: — А у вас бывали случаи… Ну… Когда кто-то из клиентов приходил снова? — Что за глупый вопрос! — Скарамучча встряхнул головой. — Нет, конечно! Наши товары надёжно обеспечивают ваш вечный покой! — Понятно. — на лице клиента промелькнуло неясное выражение. — И вы никогда не видели одного и того же человека дважды? — Никогда. — И даже… Не спрашивали их имён? — А в этом есть смысл? — уточнил Скарамучча в ответ, чувствуя, как скука и лимит дружелюбия вновь подходят к своим границам. Он опёрся рукой о щёку, ожидая ответа. — Пожалуй, и правда нет. — недолго помолчав, усмехнулся юноша. — Но, эм… Знаешь… Так получилось, что если я умру, то никто даже не вспомнит, под каким именем меня хоронить. Поэтому я хочу, чтобы обо мне помнил хоть… Хоть кто-то. — О. — Скарамучча на секунду почувствовал жалость — лишь на секунду, прежде чем снова ощутить глубочайшее безразличие. — Могу за доплату сообщить в похоронный дом ваше имя, если желаете. — За доплату? — юноша не выглядел удивлённым, даже наоборот, снисходительно рассмеялся. — Что же, хотя бы так… Меня зовут Каэдэхара Кадзуха. Он протянул ещё несколько монет Скарамучче, глядя на его бейджик. — Будь добр, Скара, запомни моё имя.

***

Каждый следующий день не отличался от предыдущего. В Инадзуме было пасмурно, хотя грозы гремели где-то далеко от столицы. Солнце не появлялось так давно, что даже те жители, которые каждый день выходили в море ловить рыбу, постепенно начали терять загар, а вместе с ним и оптимизм. Скар не чувствовал оптимизма уже давно, если вообще не со своего рождения. И не то, чтобы это его беспокоило. Сейчас многие жили в таком же состоянии. У кого-то, правда, не хватало моральных сил, и в итоге они становились его разовыми посетителями. По правде говоря, Скар был этому только рад: он не выдержал бы работы в обычном магазине, где клиенты могут быть постоянными. А значит, вместе с ними были бы постоянными и придирки, и споры, и прочая торговая белиберда, которую он в своей работе старательно избегал. Он в целом не любил ни работу, ни людей, ни концепцию продавца и покупателя. Откровенно говоря, он так устал от всего в своей жизни, что сам бы повесился, да боялся, что мать этому только обрадуется. Поэтому назло ей оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть кислые лица, старательно пряча точно такое же собственное. В один из дней измученный скукой Скарамучча достал книгу из-под прилавка. Посетителей в этот день не наблюдалось, и он спокойно мог посидеть в своём уголке у кассы, поглощая строчку за строчкой с отсутствием интереса. Когда у входа прозвенел знакомый колокольчик, Скар машинально начал произносить приветствие, медленно подняв глаза в сторону посетителя: — Добро пожаловать в магази… — и прервался на полуслове, опешив от ощущения, что лицо посетителя показалось ему знакомым. — Привет. — знакомый мягкий голос, красная прядь в белых волосах и бледное лицо. Кажется, этот клиент уже бывал здесь, но… Но как… — …Я могу вам чем-то помочь? — Скарамучча попытался спрятать свою растерянность, поднимаясь из-за прилавка. Теперь он вспомнил — пару дней назад этот юноша покупал у него виселицу, табуретку и кровоцвет, а ещё попросил передать в похоронный дом его имя… Но как же его звали? — Так… Формально. — посетитель улыбнулся, и в краешках его глаз появились морщинки. Сегодня он выглядел определённо лучше, чем в свой первый приход сюда, вот только для Скара это не повод радоваться. — Но если тебе так привычнее, то… да, мне не помешала бы помощь. — Что же… — Скар почувствовал, как его охватывает лёгкое недоумение. — У меня ещё не было случаев, чтобы клиенты возвращались. — Кто-то же должен быть первым, правда? — юноша усмехнулся, подойдя ближе и с интересом осматривая поблёскивающие на стене лезвия. — У меня случился небольшой форс-мажор. — Неужели? — Скарамучча не смог замаскировать промелькнувшего в голосе саркастического тона, когда сощурил глаза, наблюдая за медленными перемещениями посетителя. Понятно. Пацан струхнул и в последний момент передумал вешаться. — Табуретка не перевернулась? — Верёвка оборвалась. — пожал плечами тот в ответ. Потом добавил. — Я думал, твои товары более надёжны. — Мои товары эффективны и очень качественны. Просто то, как они себя поведут в руках клиента — уже другой вопрос. — То есть, верёвка оборвалась не потому, что она истлела, а потому, что я передумал, ты это хочешь сказать? Скарамучча раздражённо оглянулся по сторонам, замечая, что ни в магазине, ни у входа в него больше никого не наблюдается. Придя к такому выводу, он поднялся с насиженного места и быстрыми шагами подошёл к юноше. — Слушай, я ведь предупреждал, что верёвка экологичная. Пока ты собираешься вешаться, она уже десять раз успеет истлеть! Если ты два дня тянул, то виноват не продавец, продавший тебе именно тот товар, который обещал, а… — он запнулся, на секунду осознав, что без преувеличения повысил голос на человека, хотя это было непрофессионально. В следующую секунду Скар взял себя в руки и договорил более спокойным тоном. — Я всего лишь пытаюсь сказать, что самоубийство требует решительности, вот и всё. В конце концов, я продаю лишь средства для совершения суицида, а то, случится он или нет, будет зависеть уже от покупателя. — Ага, конечно. — юноша, кажется, не воспринял это всерьёз, сложив руки на груди с выражением на лице, демонстрирующем полное превосходство. — Ещё скажи, что помнишь, как меня зовут, и даже передал данные об этом похоронному дому. Ты же честный продавец, правда? — Правда. — Скарамучча сглотнул, почувствовав, что на этот случай выдумать отговорку не получится. Он и правда напрочь забыл и имя, и фамилию этого человека, хотя хорошо помнил его образ в целом. Нет, всё-таки подавленным и молчаливым он ему больше нравился. — Я могу проверить книгу заказов, уверен, запись осталась там. Я бы передал её куда нужно, если бы твоё бездыханное тело обнаружили и притащили на подготовку к похоронам. Держать имена всех мертвецов в своей голове — дело утомительное. — Ладно, поверю. — как-то на удивление легко кивнул юноша ему в ответ, пока Скар, достав из-под прилавка записную книгу, старательно искал среди записей его имя. — Но кстати, это не отменяет вопроса, почему ты пришёл снова… — Скарамучча, не оглядываясь на посетителя, выцепил взглядом из строчек в блокноте нужное имя и ухмыльнулся. — …Каэдэхара Кадзуха. Если бы ты хотел повеситься, то повесился бы даже не оставшемся куске верёвки, разве нет? — Возможно, но мне вдруг пришла в голову иная идея. — Кадзуха загадочно оглядел всё, выставленное на продажу, а затем вернул взгляд на прежнее место — туда, где маячило недовольное лицо Скара. — Я подумал, что повеситься — слишком скучное решение. — Вот как? — Скар почувствовал, как на лицо сама собой просится улыбка. — Неужели? Кадзуха не ответил, вдумчиво разглядывая полки с огнестрельным оружием. — О, заинтересовался более эффектным и громким способом? — Скар заметил возросший интерес посетителя к этому виду товара. Он дотянулся до крючка, сняв с него пистолет с самым дорогим ценником, и, щёлкнув предохранителем, поднёс дулом к виску. — В таком случае могу посоветовать эту модель. Быстрая, надежная, удобно помещается в руке и легкая, как пёрышко. Пробьёт черепушку одним выстрелом! Вторая пуля не понадобится. — Он же не заряжен? — с опаской уточнил Кадзуха, глядя на то, как дуло опасно поглаживает чужой висок. Скар ухмыльнулся, расслабленно нажав на курок. Послышался щелчок, который на мгновение закрывшему глаза Скаре показался единственным звуком в округе. Он бы внушил себе, что это был выстрел в голову… Если бы патроны были в пистолете. Скарамучча отодвинул оружие от виска, выдохнув. — Не заряжен. Я же не дурак, чтобы такие вещи оставлять без присмотра рядом с клиентами, торопящимися на тот свет. Так… Что скажешь? Такую модель сейчас нигде не найти, привезена прямиком из Фонтейна! Возможно, ещё несколько месяцев — и подобного рода оружие найти будет невозможно даже у меня в лавке. Кадзуха протянул руку, молчаливо прося передать ему оружие. Скар пожал плечами, передав его. После чего клиент, задумчиво разглядев корпус, точно так же щёлкнул предохранителем и поднёс его к голове, закрывая глаза. Щелчок, долгое молчание… Умиротворение с грустью отразились на бледном лице, а затем уголки губ его дрогнули, едва улыбаясь: — Да, это определённо надёжнее верёвки. Я возьму. — Вот и славно. — Скарамучча был несказанно рад, что так скоро сбыл ещё один товар этому чудаковатому посетителю. Он забрал оружие из рук Кадзухи и отправился к прилавку, чтобы его упаковать. — Надеюсь, в этот раз твоим планам не помешает «экологичность» проданного товара. — Ты так сильно хочешь, чтобы твой клиент умер? — странная интонация прозвучала так, словно… Кадзуха был расстроен. Скарамучча на секунду перестал шуршать бумагой, задумавшись. В самом деле, он хочет, чтобы его клиенты умирали, или он просто хочет заработать побольше денег на их желании умереть? Какой-то… слишком сложный вопрос. Ему не нравится думать об этом. — …Это моя работа — продавать подобное. — решил расплывчато ответить Скарамучча, закрывая коробку с фонтейнским механизмом и обвязывая её лентой. — Поэтому я хочу, чтобы мой товар был надежен, как фонтейнские часы. И смерть клиента означает высшую надежность товара. Скарамучча развернулся, вручая Кадзухе коробку с дежурной холодной улыбкой. — Давай лучше вернёмся к вопросу оплаты. — Вот, — Кадзуха незамедлительно достал из кармашка на груди горсть крупных монет и не глядя бросил на стол. Увидев их, Скарамучча аж вздрогнул от радости. Да тут же в три раза больше той цены, которую он хотел запросить! Какой прекрасный, замечательный клиент! Вот бы… — До свидания. — попрощался Кадзуха, забрав коробку из рук онемевшего от радости Скарамуччи. — Д-до сви… — начал было продавец, но понял, что фраза не соответствует его регламенту. — То есть, прощай. — немного подумал, добавив. — Те. Прощайте. …Вот бы он пришёл ещё. Скарамучча с недоумением осознал, что смотрит, как закрывается дверь за его спиной и звенит колокольчик, прощаясь. Хороший клиент, богатый. С ним можно было бы заработать невероятное количество денег… Утереть нос матери, расширить магазин, покорить всю Инадзуму этим царством безнадёжности! Скарамучча вздохнул. Ладно, порадовался и хватит. На этот раз клиент наверняка не вернётся. Почему-то мысль об этом его слегка огорчила.

***

— Добро пожаловать… — Скарамучча поднял глаза на входную дверь и внезапно сам для себя обрадовался, увидев знакомую белую чёлку с красной прядью. — …Кадзуха. — Привет. — Кадзуха медленно прошёл вглубь магазина, к прилавку, стекло на котором Скар старательно протирал тряпочкой так, чтобы оно блестело под светом витринных ламп. С появлением знакомого клиента в третий раз у Скара на душе полегчало и стало как-то необычайно радостно. Он, приверженец разума, а не чувств, решил, что это попросту из-за собственного меркантильного желания нажиться на чужих деньгах, коих у Каэдэхары было явно много. Облокотившись на стекло и положив голову на ладонь, Скарамучча с ухмылкой приподнял бровь. — Что же на этот раз помешало тебе свести счёты с жизнью? — Хотел выстрелить себе в лоб, но промахнулся. — ответил посетитель. От его чёрного юмора у Скара в животе забурлил смех, который тот старательно давил в себе, но тупая улыбка всё равно выползла наружу вместе с саркастическим комментарием: — Какой же ты меткий! — Ага, настолько, что даже новый способ умереть себе заприметил. — фраза была сказана таким тоном, что в этот раз Скарамучча не разобрал, в шутку тот или всерьёз; но раз уж разговор зашёл ближе к делу, следовало приступить к обязанностям продавца и обработать клиента ещё разочек. — Если без шуток, то по пути домой я увидел, как негодяи-кайраги напали на молодую женщину с ребёнком и пытались отнять у неё еду. Я не мог оставить её в беде и выстрелил в обидчиков. — Оу. — Скарамучча не ожидал такого поворота событий. Это было удивительно благородным поступком для того, кто решил разорвать все связи с этим миром и должен был сосредоточиться лишь на себе. — Значит, единственную пулю, которую я дал, ты потратил, чтобы защитить человека? Это, конечно, похвально, но патроны для пистолета у меня закончились сегодня утром. Новую партию достать получится ещё не скоро. — Не страшно, я пришёл не за пулями. — Кадзуха усмехнулся, посмотрев на Скарамуччу, который всё ещё кокетливо полулежал на стекле и рассматривал клиента с головы до ног. — А за советом. — Я советы за бесплатно не раздаю. — закатил глаза Скар, почему-то радуясь. Да что такое? Он не считал себя особенно жадным торгашом, но почему-то так радовался разговору с богатым клиентом, что даже сам удивился своему задору. Глупое лицо никак не хотело принимать привычно-равнодушный вид. — Даже если они относятся к твоей рабочей деятельности? — сощурился Кадзуха, подойдя поближе. Под светом лампы его кожа казалась ещё бледнее, чем в полутьме магазина. Скар подумал, что неспроста запомнил этого посетителя ещё во время его первого прихода сюда. Его внешность была… иной. Не как у большинства инадзумцев. Он словно не от мира сего. И… стало привычно разговаривать с ним вот так, обмениваясь шуточками и колкостями. Настолько привычно, что Скара рискнул бы сказать кое-что совершенно для себя неожиданное, чего не мог бы сказать ни про какого другого клиента. Он старательно перебрал в голове синонимы к навязчиво клеящемуся слову, и в конце концов ответил. — Поскольку ты у меня первый постоянный клиент, — подчеркнув предпоследнее слово, Скар приподнял брови и отряхнул тряпку в своих руках, чтобы забросить её сушиться в шкафчик. — Я сделаю исключение и дам совет бесплатно. — Какая большая честь… Спасибо. — Да за что. Так что за вопрос, Кадзуха? — Вообще, я хотел спросить, какие ещё оригинальные способы самоубийства ты знаешь, но теперь, раз вопрос бесплатный… — Кадзуха неловко потёр шею, взглянув на продавца. — Мне стало интересно, почему ты продаёшь все эти вещи? — Потому что их покупают. — Сказал первое, что пришло в голову, Скарамучча. По взгляду Кадзухи, блуждающему по лицу Скара, стало понятно, что он заметил неискренность. — Что? Тебя ответ не устроил? — Не то чтобы, просто ты… — Кадзуха осёкся, подбирая слова. Коснулся изгибом пальца коралловых губ, опустив светлые ресницы в задумчивости, а Скар почувствовал, как у него впервые за всю его жизнь перехватило дыхание. — …точнее, твой выбор вещей для продажи довольно специфичен, и я подумал… — Архонты, не выдумывай ерунды. — Скарамучча почему-то занервничал, чувствуя, к какому вопросу пытается подобраться Кадзуха. Он резко выпрямился, задвинув ящик, и недовольно сложил руки на груди. — Если кто-то продаёт фрукты, это не значит, что он хочет их выращивать. Если кто-то продаёт кукол, это не значит, что он любит детей. Если я продаю такие «специфические» товары, это не значит, что я… Он стиснул зубы и отвёл взгляд. Кадзуха резко показался неприятным из-за таких личных вопросов. — Извини, я не хотел задеть тебя. — посетитель словно понял, что перегнул палку, а может просто заметил, как Скарамучча нервничает, пытаясь ответить на вопрос, который никто из них так и не произнёс вслух. Повисло молчание. Лишь граммофон у входа жалобно заскрипел, выдавая мелодию со скрипкой. — Ладно, проехали. — неохотно поведя плечом, Скара выполз из-за витрины и шагнул в сторону стены, на которой висело холодное оружие. Затем обернулся, поманив Кадзуху за собой. — Давай вернёмся к вопросу о том, какие способы покончить с собой я ещё могу предложить столь благородной личности, как ты. — Заколоть себя ножом в сердце? — поинтересовался Кадзуха, разглядывая подвешенные на стену ножи, сабли и пики. — Лучше. — Скарамучча опять встал на цыпочки, чтобы дотянуться кончиками пальцев до висящей на самом верху катаны. Ему не хватало буквально пары миллиметров роста, чтобы сделать это; он уже приготовился проклинать свой рост и понуро обернуться, чтобы попросить Кадзуху добраться до верхней полки, как вдруг почувствовал, что знакомые крепкие руки обхватили его, приподнимая над полом, а собственные ноги заболтались в воздухе, потеряв опору. Не теряя времени, несколько опешивший Скар ухватился за чехол катаны, снимая её с крючка, и с облегчением почувствовал, как Кадзуха опускает его обратно. Это было… Неловко. Он не просил Кадзуху приподнимать его, но это уже второй раз, когда Каэдэхара трогает Скарамуччу из благих побуждений, и если в первый раз Скара не обратил на это внимание, то сейчас… Он вдруг осознал, какие у Каэдэхары руки. Руки с крепкой и мягкой хваткой, как у настоящего самурая. — Всё в порядке? — голос Кадзухи прорвался в голову, дав понять: Скара опять завис. Он моргнул пару раз, кашлянув себе в кулак, и отозвался: — Да, конечно, просто задумался слегка. Спасибо, что помог достать катану. Так вот, о чём я… — Скар, пытаясь отвлечься от собственного минутного оцепенения, вынул из ножен блестящее оружие, показывая его покупателю. — Ты благородной души человек, раз спас женщину с ребёнком от бандитов. Так поступают настоящие герои, вроде самураев. Поэтому я предлагаю тебе очень нетривиальный и впечатляющий способ: сэппуку. — Вспарывание живота, да? — Кадзуха с интересом взглянул на катану в руках Скарамуччи. Тот достал её полностью, едва удерживая в руках из-за тяжести. Провёл ею по воздуху, сделав пару шагов, словно в танце, и спрятал в ножны, убедившись, что овладел вниманием покупателя. — Эта смерть для достойных и храбрых. Не самая быстрая и безболезненная, но зато представь, какая впечатляющая! Могу для антуража предложить шёлковое кимоно, чтобы придать твоему образу ещё больше героизма и трагичности! — Скарамучча снисходительно улыбнулся и с лёгким подколом добавил, поглаживая ножны. — К тому же, катана — не пистолет с одной пулей. Если по пути домой увидишь, как на очередную бедную женщину с ребёнком нападут кайраги, ты порешаешь их на раз-два! — Какой же ты… продуманный. — губы Кадзухи растянулись в улыбке. — Хорошего продавца сразу видно. Он выявит все проблемы и сразу же найдёт оптимальное решение. — О-о, ты мне льстишь! — Скарамучча хихикнул, указав рукой на кассу. — Пройдём, оплатим твою покупку. Кимоно возьмёшь? — Я возьму всё, что предложишь, ты же знаешь. — голос Кадзухи был полон тёплого смирения. Вопреки колющей его тревоге, Скара наигранно задорно ответил: — С тобой приятно иметь дело.

***

День проходил за днём плавно и незаметно, но Скарамучча чувствовал, что его жизнь изменилась с тех пор, как в ней появился Кадзуха. Раньше Скарамучча поднимался по утрам, потому что нужно было работать, приводить в порядок дом и свой бизнес. Теперь же он просыпался с мыслью о том, что сегодня опять придёт Кадзуха и расскажет очередную смешную причину того, почему ему пришлось отложить совершение самоубийства. — Почему ты не совершил сэппуку? — Катана была очень красивая… Я не удержался и повесил её на стену. Пусть украшает дом, пока её лезвие ещё не отяжелело и не попортилось от крови. Кстати, твой кровоцвет начал множиться в горшке, так что теперь я любуюсь его видом, когда завтракаю. — Как мило… Значит, тебе нужен новый способ самоубийства? — Совершенно верно. Поэтому я пришёл за очередным советом. — Могу предложить твоему вниманию способ самосожжения… По утрам Скарамучча приводил себя в порядок. До появления Кадзухи в его жизни он ограничивался простым мытьём под душем, расчёсыванием волос и использованием одеколона. После того, как Кадзуха объявился, Скарамучча стал тратить гораздо больше времени на утренний марафет: чаще мыл голову, стал пользоваться кремами для смягчения кожи, и даже купил себе подводку для глаз — красную, как прядка в волосах Кадзухи. На полочке перед зеркалом постепенно выросло количество косметики, а когда за стеклом магазина у входа маячила знакомая светлая макушка, первым делом Скарамучча доставал карманное зеркальце и проверял, не потекла ли подводка, потому что не хотел выглядеть в глазах любимого клиента посмешищем. Любимого? Нет-нет, он хотел сказать, постоянного. Привычного, и оттого такого ожидаемого. — Ого, Кадзуха, от тебя даже пеплом не пахнет. Что же тебя остановило? — У соседей закончился керосин в лампах, а их дети боятся темноты. Поэтому я отдал им всё, купленное здесь. Решил, что умру как-нибудь иначе. — Хорошо, добрая душа, тогда давай поищем что-нибудь вроде камня для утопленников… Периодически Скарамучча вспоминал его руки. В его жизни не так много людей касались его: мама да её подруга (которая до того агрессивно щупала щёки своего названного сына, что после этого оставались синяки). Больше никто и никогда, ни при каких обстоятельствах не трогал Скарамуччу ни за руки, ни за талию, ни за лицо. Но когда Кадзуха находился рядом, Скарамуччу всё время посещала шальная мысль, что нужно выбрать товар с верхних полок, чтобы Кадзуха не мог проигнорировать тянущегося наверх продавца и подхватил его снова. Скара не говорил этого напрямую, не просил — он просто ставил себя в уязвимое положение и ждал, когда руки Кадзухи бросятся ему на помощь. И тот всегда помогал, удерживая лёгкое низкорослое тело в своих надёжных руках. — Камень всплыл вместе с тобой? — Ха-ха, очень смешно! Вовсе нет. Когда я собирался отправиться на мост, чтобы спрыгнуть оттуда в реку, меня остановила стража. Мост перекрыли для какого-то мероприятия, поэтому мне с камнем пришлось вернуться. Я устал тащить его и бросил в саду. А он так хорошо встал в песке между клёнов, что я почувствовал умиротворение… Этот камень был прекрасен в своей непоколебимости. Пусть украшает сад. — Какая тонкая у тебя натура… Прямо эстет. — Конечно. Я обожаю всё, что прекрасно. — впервые глаза Кадзухи сверкнули чем-то живым. — …Прямо как человек, который мне всё это продаёт. У Скара ёкнуло сердце. Он, чёрт побери, получил комплимент, первый в своей жизни комплимент! Да ещё и от человека, чьё присутствие заставляло Скарамуччу воспрянуть духом и ожидать следующей встречи с нетерпением. Он прикрыл лицо рукой, чувствуя, что его перекосила глупая гордая улыбка. — Смотри, а то вдруг ты от красоты вещей умирать передумаешь. Давай-ка подберём тебе ещё что-нибудь… Например, лезвия. Каждый день Кадзуха приходил снова и снова, делясь своими забавными историями о том, как обстоятельства мешали ему покончить с собой. Скарамучча смеялся и улыбался, чувствуя необычайную радость от ожидания следующей встречи. Даже денежная прибыль, росшая в геометрической прогрессии, не радовала его так сильно, как лицо Каэдэхары или их ненароком столкнувшиеся взгляды. Каэдэхара был красивым, и чем чаще Скара его видел, тем чаще чувствовал бабочки в животе и дрожь в пальцах. Он подкалывал Кадзуху, а сам чувствовал себя так, будто флиртует с ним на каком-то мрачном, только одним им понятном языке. Он, словно щенок, караулил у дверей, не находя себе места, но как только Кадзуха появлялся в зоне видимости, сразу брался за какое-нибудь супер-важное дело по наведению порядка: протирал товары, менял ценники, раскладывал что-нибудь по полочкам… Чтобы сделать вид, что он не ждал каждого его прихода, а был занят с утра до вечера разнообразными делами. — Ты будешь смеяться, я знаю. — Ну-ну, я жду очередной забавной истории. — Я набрал воду в ванную, захватил с собой лезвия, а потом… Уснул. — Прямо в воде? — Да! Я плохо спал сегодня ночью, много думал о… кое-чём. — он загадочно запнулся. — Вот и уснул, пока принимал ванну. А когда проснулся, то подумал, что так умирать — слишком драматично и долго. Лучше уж выбрать что-то быстрое и безболезненное… Понимаешь? — Я понял, тогда пройдём к полке с сильнодействующими пищевыми ядами. Играть роль удавалось всё хуже с каждым днём, но Скарамучча успешно держал маску, воспринимая это как игру в кошки-мышки. Заворачивая бутылку с ядом для Кадзухи, он думал о том, какие ещё способы покончить с жизнью можно предложить Кадзухе в его следующий приход сюда. С мысли его сбил тихий и неуверенный голос Каэдэхары: — Кстати, я хотел спросить… Ты свободен сегодня вечером? Скарамучча так и застыл, выпустив из рук ленточку, которую планировал красиво повязать поверх упаковки. Этот вопрос ведь явно не был задан просто так, да? — О, у меня по вечерам много дел, — как можно небрежнее постарался сказать он, взяв себя в руки, чтобы закончить начатое. — Магазин закрыть, прибраться, потом пересчитать выручку… И к тому же, — он обернулся, смерив Кадзуху взглядом. — Разве ты не собирался сегодня вечером умереть, приняв яд? — Ах… — Кадзуха неловко и как будто печально улыбнулся. — Точно. Я просто… Неважно, забудь. Просто никак не могу отделаться от привычки строить планы на будущее, которого уже не будет. Скарамучча не подал виду, но по его спине пробежал холодок от этих слов. Кадзуха смутился? Испугался? Что он почувствовал? Это всё ещё игра? — В таком случае, желаю тебе успешного завершения всех дел, Кадзуха Каэдэхара. — закончив с бантом, Скарамучча торжественно протянул коробку Кадзухе и улыбнулся. — До свидания. Кадзуха… выглядел расстроенным. Он взял коробку и прижал её к груди, улыбаясь, но лицо его больше походило на маску, приклеенную сверху на бледную кожу. — Прощай. — ответил он, бросив последний взгляд на Скарамуччу, развернулся и вышел, оставив на столе привычно большую горсть монет, на которые Скарамучча даже не взглянул. Синими глазами от вперился в чужую спину, ощущая внутреннее беспокойство. Что-то не так, очевидно, неуловимо «не так», как обычно. По идее, Скара должен поинтересоваться, всё ли в порядке с Кадзухой, но это вышло бы за пределы регламента по общению с клиентами. Он никогда не расспрашивал Кадзуху о том, как и где тот живёт: тот рассказывал что-то из своей жизни сам и иногда задавал вопросы, на которые продавец отвечал чисто из вежливости, но не из желания вести диалог. Догонять Кадзуху и в лоб спрашивать, что случилось, Скарамучча не хотел — он не горел желанием показывать свою слабость или беспокойство. Его же в Кадзухе интересуют только деньги, так с чего ему задавать вопросы о его самочувствии? Действительно. К тому же он наверняка придёт завтра, и тогда Скарамучча, привычно подкалывая, разузнает у него, что случилось. Но он не пришёл завтра. И послезавтра тоже. И два дня спустя тоже не пришёл. Скарамучча не знал, что это за чувство поселилось в нём с тех пор, как Кадзуха появился в его жизни и в какой-то момент так безвозвратно исчез. Он же… не мог выпить яд, правда? Он не хотел умирать. Он не мог умереть. Не должен был умереть, потому что, чёрт (Скарамучча почти забыл, как дышать при мысли об этом осознании), он уже не мог без него. Он привык к тому, что Кадзуха приходит каждый день и рассказывает дурацкие истории, что он шутит о смерти, что он делает вид, будто собирается умереть, но никогда не доводит дело до конца. Он привык к Кадзухе, как привыкают ко всему хорошему, он не мог представить свою жизнь иначе, кроме как с ним. Без него исчез смысл просыпаться по утрам и торопиться на открытие магазина. Без него исчез смысл вести бизнес, продавать людям товары, ждать чего-то светлого с красной прядкой в дверях. Скарамучча перебирал в голове все варианты того, почему ему так плохо без Кадзухи. Его нет всего четыре дня, но… Он сказал «прощай» вместо «до свидания» в последний раз. Неужели он правда?.. В горле повис комок. Скарамучча попытался его проглотить, но не смог. Он не понимал, что висит на душе, почему ему так плохо, если он видел такое сотни раз — клиенты приходили и не возвращались. Никогда. Но Кадзуха был первым, кто вернулся, кто возвращался много раз, и Скарамучча при каждом звоне колокольчика на двери с надеждой поднимал лицо, с замиранием сердца надеясь, что это был Кадзуха. Но это был кто угодно, кроме него; унылые лица, поток которых он уже перестал разбирать. Лица, полные тоски и скорби. Лица, размытые дождём. Кажется, в тот день, когда Кадзуха купил яд, они виделись действительно в последний раз. Скарамучча сглотнул, глядя на пальцы, заусенцы на которых он изгрыз от стресса за последние дни. Пятый день отсутствия Кадзухи Каэдэхары. За окном — дождь, который идёт вторые сутки. Унылая музыка из граммофона знакомо звучит по всему магазину, едва колышется колокольчик у дверей от сквозняка. Всё как прежде, как было до прихода Кадзухи, и даже Скарамучча не изменился, но он почувствовал себя так, как будто из него вырвали сердце. Или, как минимум, оторвали огромный кусок, и теперь эта брешь в груди болела и ныла, а в голове гудели похоронные колокола. Кадзуха ведь предлагал ему встретиться в тот вечер. Не будь Скарамучча таким правильным и гордым, он бы пошёл с ним на свидание и, возможно, у Кадзухи появилась бы причина жить дальше. Скарамучча бы всё отдал за то, чтобы стать его причиной жить, но теперь, кажется, в его запоздалом желании не было смысла. Он думал, что Кадзуха в курсе их игры. Но тот был совершенно серьёзен, и, возможно, приняв отказ, ощутил себя никому не нужным. Скара понимал, каково это — быть одному, оказаться никем не понятым, без поддержки и надежды. Он сам пережил это и мог бы сделать так, чтобы Кадзуха никогда не почувствовал то же самое. Он правда хотел бы. Потому что Кадзуха такой светлый ангел с тихим смехом, что кажется нереальным думать о том, почему и как тяжело он страдал. Его глаза были очень добрыми, без крупицы зла. Иногда хитрость или азарт мелькали в них — пустых алых радужках, в которые, понял Скарамучча, он смотрел постоянно, когда Кадзуха был рядом. Его волосы были похожи на мягкие облака, которые плывут по небу, когда нет дождя. Его руки были крепкими, но мягкими и нежными. Кадзуха был таким… особенным. Был. Скарамучча очень хотел узнать, как поживает тот дурацкий кровоцвет, на который Кадзуха любовался по утрам; хотел услышать, как красиво висит на стене катана и лежит в саду непоколебимый камень; хотел бы услышать очередную дурацкую историю о неудаче, и если бы всё это рассказал ему Кадзуха, он был бы до безумия рад этим глупым, совершенно не интересующим его вещам. Он бы всё отдал за то, чтобы снова услышать его тихий, уставший голос, пробирающий до самого нутра. Он бы ради него переступил через себя и попытался выдавить признание, которого опасался больше всего на свете. Скарамучча так боялся снова остаться разбитым, что не заметил, как клюнул на приманку и привязался к человеку, к которому не стоило даже на пушечный выстрел приближаться. Потому что это Кадзуха, который хотел умереть. И которому Скарамучча буквально дал зелёный свет, предоставив для этого все необходимые вещи. Он… убил своего клиента? Нет. Он не мог убить Кадзуху. Не мог же? Он не хотел. Пожалуйста. Оннемогумеретьоннемогумеретьоннемогумереть Седьмой день отсутствия Кадзухи в жизни вылился в истерику. Скарамучча сидел за прилавком, чувствуя, как расплывается в его глазах лицо очередного унылого клиента, которому он продал яд. На секунду ему показалось, что он продаёт яд Кадзухе. Рука дрогнула, пузырёк выпал и разбился, растекаясь по полу ядовито-зелёной жижей. Скарамучча посмотрел на свои руки — они дрожали, как у столетнего старика. Он больше не может так. — Извините, магазин закрывается сегодня чуть пораньше. — словно на автомате, произнёс Скарамучча, слыша сквозь подступающую пелену слёз возмущения клиента. — Приношу свои искренние сожаления. Мне нужно навести порядок. Клиент возмущался недолго и вскоре покинул место происшествия, а Скарамучча даже не разобрал, мужчина это был или женщина — всё перед глазами расплылось от слёз. Он едва добрался до двери, поменяв табличку «Открыто» на «Закрыто», и побрёл к прилавку, минуя ядовитую лужицу. По пути взгляд цеплялся за вещи, которые в жизни Скарамуччи ранее не играли особой роли, хотя и являлись объектом ведения его бизнеса: виселицы, пистолеты, катаны… яды. Весь чёртов магазин напоминал ему о чудовищной, непоправимой ошибке, которую он совершил, когда продал Кадзухе яд. Добравшись до прилавка, Скарамучча обессиленно рухнул на стул и заревел, как не ревел никогда в жизни. Последний раз он плакал в раннем детстве, когда едва родился; мать так долго не подходила и не реагировала на его крики, что со временем Скарамучча перестал плакать по пустякам, а затем и вообще. И он бы держал свой рекорд по безэмоциональности ещё очень долго, если бы в его жизни не случился Кадзуха, точнее, его отсутствие. Кадзуха, которого он любил. Он любил его! Это был его любимый клиент, его любимый человек, его самый-самый любимый Кадзуха Каэдэхара, без которого весь мир превратился в огромное расплывчатое месиво. Скарамучча больше не хотел продавать такие страшные вещи. Он не хотел больше выручки. Он бы отдал все деньги мира, если бы это вернуло ему Кадзуху, но… Всё, что осталось — слёзы, пропитавшие насквозь прилавок и лицо. Рыдания переходили в хрип, крики, всхлипы, начинались снова. Он не плакал так долго, что накопившаяся за всю жизнь боль выплеснулась наружу одновременно, словно подтверждая бессмысленность всего, что он делал, и напоминая, к чему это привело. Скара уткнулся носом в столешницу, чувствуя, что почти задыхается от кома в горле и отчаяния, охватившего его. Он сжался в маленький комочек, подтянув к себе колени, но этого было всё равно мало. Он не мог найти себе места от чувства вины и стыда, которые заполнили его голову. Он не мог найти себе места от сожаления. Он просто не мог больше. На особо звонкой ноте граммофона прозвенел дверной колокольчик; кто-то зашёл в магазин, потому что Скарамучча на эмоциях забыл запереть дверь на ключ. Торопливые шаги приблизились к прилавку, и кто-то, обойдя его, прижался к Скарамучче, похолодевшему от накрывшей его ранее паники. Нос уткнулся в знакомую выглаженную чистую рубашку, отчего-то пахнущую солёным морем. Скара почувствовал, как новый поток слёз вытекает из его глаз, когда над головой раздался тихий обеспокоенный голос: — Скарамучча? Что случилось, почему ты так ревёшь?.. Словно маленький ребёнок, Скарамучча ухватился за одежду Кадзухи, прижимаясь носом к пуговицам. Он вцепился в него так, что невозможно было при всём желании его отнять. — Кадзуха… — дрожащим голосом едва произнёс Скара, чувствуя, как тает на губах знакомое имя, такое тёплое и любимое. Он чувствовал, как рот сам собой растягивается в улыбке, пока с ресниц капает вода. — Кадзуха, ты живой… — Скара… — в голосе Каэдэхары послышалось сожаление. Скарамучча поднял голову, всматриваясь едва видящими сквозь слёзы глазами в лицо посетителя. Это правда был он: лицо не от мира сего, коралловые губы, светлые волосы с красной прядью; по сравнению с ним, таким красивым и аккуратным, Скара в этот момент наверняка выглядел непрезентабельно со своим покрасневшим от рыданий носом и потёкшей подводкой. Но почему-то это беспокоило Скарамуччу меньше всего. Главное — Кадзуха здесь. Он живой. Он вернулся. — Я тебя люблю. — прежде, чем Каэдэхара успел даже раскрыть рот, чтобы что-то сказать, Скарамучча выпалил признание на одном дыхании. Он больше не мог терпеть. Он больше не мог прятать чувства там, где никто не увидит. Он хотел, чтобы Кадзуха знал, что он любим и что за него волнуются так, что готовы реветь, будто ребёнок. Зрачки Каэдэхары расширились от шока, и он промямлил в ответ что-то невнятное, глядя на то, как Скарамучча дрожащими губами давит улыбку и вытирает слезы рукавом своей униформы, абсолютно счастливый. — Скара… — Кадзуха, я тебя люблю! — повторил Скарамучча, как заворожённый, чувствуя, что ему хочется расплакаться от облегчения и рассмеяться одновременно. Слова, которые он не смог бы сказать раньше без запинки, теперь вылетели из него с невероятной лёгкостью, словно он репетировал перед тем, как их произнести. По правде говоря, он и правда репетировал эти слова — у себя во снах, куда приходил Каэдэхара даже после того, как «исчез». Поэтому сейчас Скарамучча был до безумия счастлив, что наконец-то может произнести их по-настоящему. Впрочем, к радости скоро прибавилась злость, и улыбка скривилась, изрекая слова, полные обиды. — Придурок. Я думал ты умер! Ты где болтался всю неделю вообще? Скара толкнул Кадзуху в грудь, но тут же испуганно ухватился за него, притягивая обратно — вдруг тот обидится и уйдёт снова? Кадзуха молчал какое-то время, неловко улыбаясь. — Это… Вкратце и не описать, знаешь ли. Прости, я не хотел напугать тебя. — наконец ответил он, неуверенно опустив ладонь на голову Скара, чтобы погладить его и взъерошить синие волосы. — В тот день, когда я купил яд, я… Подумал, что пора его выпить. Не буду скрывать, эта мысль пришла из-за нашего разговора. — Ты идиот. — Скарамучча поджал губы, опустив взгляд под ноги. Вздохнул. — И я тоже. — Мне правда жаль, что я заставил тебя волноваться… — Кадзуха продолжал гладить Скара по голове, словно бездомного котёнка, который замер, наконец-то утешившись тем, что нашёл свой «дом». Он привалился к нему щекой, прикрывая глаза и просто наслаждаясь моментом, в котором все тревоги покинули это зловещее место. А Кадзуха… Продолжал обнимать его и утешать, проговаривая всё произошедшее с ним за эти дни. — Послушай, это ведь не всё. Я шёл домой, когда столкнулся с одной женщиной. Она задела меня плечом, и я выронил бутылку с ядом… В общем, эта женщина — Юмэмидзуки Мидзуки, — оказалась сотрудником психологической помощи, которая возвращалась с работы. Она дала мне свои контакты, и всю эту неделю я ходил к ней на терапию. Я думаю, что счастлив тому, как всё сложилось. Моя очередная неудача обернулась главной удачей в моей судьбе. — Кадзуха улыбнулся, подхватив заплаканное лицо Скарамуччи обеими ладонями и подняв его, чтобы заглянуть в дрожащие от слёз зрачки и стереть соленые дорожки с его лица. — Наверное, жизнь всё-таки не такая уж плохая штука, если в ней есть кто-то, кого я люблю. Глупый граммофон у порога сменил пластинку, очередной тривиальный трек заполнил возникшую тишину. Скарамучча смотрел в алые глаза и не мог наглядеться. Он дотронулся до мягких ладоней на своих щеках, притираясь к ним ещё ближе, чтобы ощутить, что Кадзуха действительно здесь, а не снится ему в очередном отчаянном сне. Он правда был здесь. Действительно живой и по-настоящему признавшийся в своих чувствах. — Я больше не хочу продавать вещи для самоубийств. — Честно признался Скара. Кадзуха с облегчением выдохнул, когда юноша виновато опустил голову. — Я хочу продавать что-нибудь… нормальное. Может быть, цветы или булочки. Не так прибыльно, как вещи для самоубийств, конечно, но… Когда меня вообще волновала прибыль? — он усмехнулся. — То есть, мои «лишние» чаевые были тебе не нужны? — лёгкая ироничность проскользнула в словах Кадзухи, и Скарамучча рассмеялся, осознав, что комок в горле окончательно исчез, а дышать стало так легко-легко. — Эй, я не говорил, что мне не нужны деньги! Но если что, то… Не думай, что я влюбился в тебя из-за денег. — Глупенький… Ты бы не ревел так сильно, если бы это было связано с деньгами. — Ага. — Я люблю тебя. — И я тебя. Опять неловкая пауза, но в этот раз… Какая-то другая неловкость. Не напряжённая, а предвкушающая. Кадзуха всё ещё держал чужое лицо в своих руках, а Скара боялся расчувствоваться вновь, взглянув на чужое, сияющее солнечным лучиком, лицо. — Посмотри на меня, Скара. Ты же пять минут назад так смело мне в любви признался, что случилось сейчас? — Я успел успокоиться и теперь думаю, что выгляжу глупо со всеми этими розовыми соплями и… вообще. Не смотри, я сейчас не красивый. — Скарамучча попытался закрыться рукавом, но Кадзуха приблизился к его лицу так, что теперь невозможно было не столкнуться с ним глазами. — Не говори так. Ты самый-самый красивый человек, которого я знаю. — У Скарамуччи перехватило дыхание, когда коралловые губы Кадзухи, которыми он всегда втайне любовался, слегка коснулись его собственных, а потом несколько раз мягко уткнулись во влажную щёку. Он широко распахнул глаза, глотая резко потеплевший между ними воздух маленькими порциями. Этот день определённо доведёт его до инфаркта. Уже доводит. Он ни разу в жизни не испытывал таких эмоциональных качелей, как сейчас, когда Кадзуха, устав нагибаться за поцелуем, подхватил Скарамуччу и пересадил его прямиком на столешницу, за которой тот обычно рассчитывался с клиентами. Они обняли друг друга, просто наслаждаясь касаниями тёплых рук и мягких поцелуев, от которых внутри что-то необъяснимо грелось. Тем же вечером Скара подошёл к табличке на двери с подписью «Закрыто» и перманентным маркером дописал «навсегда!», пририсовав рядом счастливую рожицу. Завтра у него начнётся новая жизнь. Он воочию увидит дом Кадзухи, они обязательно сходят на свидание, и на терапию к этой Мидзуки Скара неохотно и с опаской, но всё же заглянет… Но для начала он отмоет то ядовитое пятно на полу. И ещё раз признается Кадзухе в любви, потому что теперь у них есть бесконечно много времени, которое можно потратить на подобные прекрасные вещи.