Цепи и Шёлк.

Домой мы возвращаемся в абсолютной тишине, и только моё рваное дыхание разрезает воздух. Паника охватывает меня с головой от мысли, что Массимо мог узнать о нашем с Дереком разговоре. Учитывая то, что весь персонал, работающий в ресторане, фактически работает на него, так что какой-нибудь официантке не составило бы труда донести Массимо о том, что его игрушка посмела открыть рот. Эта мысль унижает. - Массимо, мы... - Молчать. - прерывает мужчина своим низким властным голосом, заставляющим подчиняться с первой секунды. - я не хочу ничего сейчас слышать. Ты будешь наказана. - За что?! - восклицаю я. Всё внутри сковывает от мысли о предстоящем развитии вчера. - Ты, блядь, смеешь спрашивать? - Массимо резко хватает меня за шею, притягивая ближе. С моих губ срывается тихий хриплый скулёж. - я предупреждал тебя о том, что ты не имеешь права разговаривать с кем-либо, кроме меня? Предупреждал? - он сильнее стискивает моё горло, останавливая приток нового воздуха, а я, словно рыба, пытаюсь ухватить хотя бы немного кислорода. Массимо резко отпускает меня, от чего я тут же падаю назад, ударяясь от дверь машины. Больше я не пыталась заговорить с ним до самого приезда. Мой самый главный страх - боль, поэтому я пытаюсь сделать всё, чтобы не получить её, но пока получается плохо. Слова Дерека до сих пор крутятся в моей голове, не давая покоя. Массимо хватает меня за руку, грубо вытаскивая из машины. Я лишь тихонько хнычу, пока мы входим в дом, но мы не поднимаемся наверх, мы не идём в спальню - мы идём в подвал. Я начинаю дёргаться и скулить. - Массимо! Не надо, давай поговорим! - мой голос звучит жалобно и напуганно, но моему боссу наплевать. Его взгляд, казалось бы, не выражает никаких эмоций, кроме холодной жестокости. - Не дёргается, сука. - Массимо резко хватает меня за волосы, вырывая вскрик из моего горла. Он насильно вталкивает меня в уже знакомую мне комнату с фиолетовой подсветкой и разными установками. Его рука тянет мои волосы вниз, заставляя меня опуститься на колени. Страх. Самая сильная эмоция, которую я сейчас испытываю - это страх. Смотря влажными глазами на своего обладателя, я не могу представить, на что он способен и что собирается сделать со мной. Тело дрожит, а руки и ноги будто сковывает изнутри, от чего я не могу пошевелиться. - Ты же знаешь, для чего я это делаю, да? - из его груди вырывается глубокое рычание. - ты, блядь, не можешь разговаривать ни с кем, потому что никто не имеет права, уделять тебе своё грёбаное больное внимание, кроме меня. Ты хочешь оказаться на привязи? Без еды? Хочешь, чтобы тебя ебали во все щели каждую секунду или, может быть, пускали по кругу? Ты этого хочешь? - он сильнее сжимает хватку на моих волосах. - Нет! - всхлипываю я, пока по моим щекам стекают солёные слёзы. - Я и так, блядь, лучше всех остальных, накупил тебе всякой этой хуйни, был грёбаным джентельменом, а ты даже банальных правил соблюдать не можешь. И как мне быть с тобой, если не прививать тебе умение слушаться через боль? - Прости, я... - Молчать. - он дергает мои волосы, и я снова вскрикиваю. - Если бы я каждый раз просил тебя вежливо, ты бы стала меня слушать? Я отвечу за тебя - нет. Малышка Эвелин, тебе уже не шестнадцать, и ты должна осозновать в каком мире находишься. Я не повторяю два раза - на второй раз следуют последствия. Из моего горла вырываются громкие рыдания, всё слёзы, которые я не выплакала когда-то, вырываются наружу вместе с моей болью. Так сложно, приспособиться к тому, что твоя жизнь больше никогда не будет прежней, сложно принять ту мораль, которую принимать не хочешь, сложно не верить тому, кому ты хочешь верить! Всё это слишком сложно. Я думала, что могу спрятать все свои чувства за каменной стеной и каждый раз отнекиваться фразой, - "мне всё равно, моя гордость не задета!", когда на самом деле, моя гордость трещит по швам вместе с моим устоявшимся примитивным мировозрением. В приюте нам никогда бы не рассказали о том, что в мире есть опасность быть изнасилованной, нам не рассказали бы о том, что маленьких девочек похищают в рабство, не рассказали бы и о том, как не поддаться манипуляции и оставаться сильной. Только в этот момент я ощущаю себя настолько неподготовленной, сломленной и жалкой. Я падаю на пол, и в мои уши будто напихали ваты. Я ничего не слышу, ничего не вижу, но очень хорошо чувствую боль. Она внутри, и она съедает меня заживо. Массимо хватает мои руки, прикрепляя их к одной из установок по разные стороны таким образом, что я остаюсь стоять на ногах, а моё тело находится в Г-образном положении, а грудь висит над небольшой доской. Я стою раком. - Ты должна понять всё это за наш небольшой сеанс и даже скажешь мне спасибо, когда очнёшься. - с этими словами он поднимает подол моего платья и спускает трусики. Из-за плача у меня не остается сил на физическое сопротивление, и я просто стою, ожидая свою учесть. Массимо берёт в руки небольшой хлыст, замахивается и с силой резко опускает на мои ягодицы. Я взвизгиваю, паника охватывает меня, когда я пытаюсь дернуться, но моё тело остаётся полностью неподвижным и подвластным Массимо. - Не надо! - кричу я, но он лишь сильнее ударяет по моей уже красной коже. - Ты должна усвоить урок, Эвелин. Терпи. - удары продолжаются, а жжение на коже становится невыносимым и приглушает все мои мысли и ментальную боль. Минуты тянутся, как вечность, пока я извиваюсь и громко скулю, захлёбываясь собственными слезами. Воздух разрезают звуки ударов плети о кожу, и мне кажется, что мои ягодицы превратились в сплошное кровавое месиво. В целом так оно и есть. Массимо отцепляет мои руки, и я обессиленного падаю в его объятия. - О чём ты думаешь сейчас, Эвелин? - тихо спрашивает он своим бархатным голосом, заправляя прядь моих волос за ухо. Но я молчу. В моей голове абсолютная пустота. - так и должно быть. Сейчас ты свободна от своих тупых загонов и навязанных обществом правил и морали. Теперь у тебя есть только одна мораль и одна вера - моя. С этими словами Массимо подхватывает меня на руки и несёт куда-то, мне даже всё равно, куда он несёт меня. Всё, что я чувствую - это белый шум, и тупую ноющую пульсацию в ягодицах. Я прикрываю глаза, позволяя дъяволу делать со мной всё, что угодно. Вероятно, сейчас меня запрут без еды в какой-то каморке, свяжут или снова изобъют... Но вместо этого я открываю глаза в свой спальне. Массимо аккуратно кладёт меня на мягкую постель, поворачивая на живот. Я чувствую резкое жжение и вскрикиваю. - Терпи, потом легче будет. Это обычная мазь. - он смазывает пальцы белой тянущейся консистенцией, затем снова прикладывает к раздражённой, измученной ударами коже. Мой взгляд направлен в пустоту, в окно. Тут нет леса, как в окрестностях того ресторана, а так хотелось бы... хотелось бы гулять среди сосен и наслаждаться запахом смолы и шишек. Гулять и думать о чём-то своём, что-бы никто не трогал меня. Но реальность иная. Массимо снимает с меня платье, подол которого испачкан каплями моей крови. Он отбрасывает ткань в сторону, сикдывает с себя одежду и забирается в кровать со мной, положив мою голову себе на плечо. Я ощущаю тепло и жар, но не чувствую ничего внутри, как раньше - нет трепета, бабочек, нет ничего. Он нежно поглаживает меня по голове, заставляя моё тело всё больше расслабляться. - Ты можешь мне верить, Эвелин. Ты должна мне верить. - его голос звучит где-то вдалеке, пока моё сознание медленно проваливается в сон. *** На следующее утро я открываю глаза, ощущая пустоту. Рядом никого нет. Может, это просто был сон? Я сажусь на кровати и тут же сгибаюсь в исходное положение - кожа на ягодицах ужасно ноет от соприкосновения с тканью. Похоже, это был не сон. Мой взгляд прикован к окну. Солнце больше не заливает мою комнату - пришёл сезон дождей. Не удивительно, ведь скоро август, солнце не может светить вечно, как бы мне этого ни хотелось. В моей голове вместо привычных мне навязчивых мыслей и идей сплошная пустота. Не могу сказать точно, что я чувствую по этому поводу, ведь я почти ничего не чувствую. В обломках воспоминаний всплывают образы Дерека и его слов. Его салфетка с номером телефона. Интересно, где она? Я поднимаю с пола окровавленное платье, верчу в разные стороны и трясу, дожидаясь, пока салфетка выпадет, но вместо неё передо мной выпадает маленькая записка. "Если бы ты позвонила ему, то последствия были бы ещё ужаснее, Эвелин. Даже не вздумай нарушать правила в следующий раз и помни о вчерашней ночи и о том, чему она тебя научила. Когда прочитаешь эту записку, отправляйся в мою комнату - прямо по коридору и направо. Позавтракаем вместе." Мое сердце будто падает вниз - это первое ощущение за сегодня, которое я способна чувствовать. Дерек об этом предупреждал меня? О том, что Массимо будет издеваться надо мной? Но по логике самого же Дерека, - "получила наказание - заслужила". И как мне теперь думать обо всем этом? Я не считаю, что если я и сделала что-то не так, то заслуживаю такого наказания. Тяжело вздыхаю, натягиваю на себя розовую пижаму, чищу зубы и с убитым видом направляюсь на встречу со вчерашним мучителем. Я стучу в дверь, и Массимо открывает в ту же секунду. Его взгляд проходится по моему телу, довольно оценивая. - Входи, завтрак уже принесли. - приглашает он. Я молча вхожу в комнату, присаживаясь на стул возле панорамного окна, рядом с которым стоял столик, а напротив сидел Массимо. Дождь барабанит по крыше, а частые капли размывают вид за окном. Снова тяжело вздыхаю. - О чём ты думаешь, малышка? - Малышка? - удивляюсь я, хмуря брови. Почему он вдруг решил стать таким сладким? - Почему бы и не назвать тебя так. Как ты себя чувствуешь? Ещё болит? - он кивает головой, указывая на нижнюю часть моего тела. - Как заботливо... - я фыркаю с сарказмом. - Я не хотел причинять тебе боль, но не могу поступать иначе, если ты нарушаешь правила. - Ты мог поговорить со мной! - я повышаю голос, от чего его глаза тут же темнеют. - Не разговаривай так со мной и послушай. - его голос звучит строго и тихо, заставляя меня подчиниться. Я замолкаю. - ты слишком долго жила в установках внешнего мира, - "человек не заслуживает насилия, человек заслуживает второй шанс, нужно разговаривать с людьми, чтобы они поняли..." и прочий бред. Но ты должна усвоить, что ты находишься в другом мире и правила, работающие в старом, здесь не работают. Здесь свои законы, свои понятия и своя мораль. Раз уж ты оказалась здесь, то должна усвоить это. - Меня похитили, а потом ты купил меня. Меня никто не спрашивал, хочу ли я очутиться в другом мире и принять его веру или нет. Это не справедливо. - огрызаюсь я. - Это вынужденая мера, Эвелин. Не смей винить меня в твоём спасении. - его взгляд становится ещё более тёмным, будто предвещая что-то плохое. - Спасении? Жить в заточении и рабстве это спасение? - Я, чёрт возьми, спас тебя! - Массимо ударяет по столу, от чего я замираю. Он впервые повысил на меня голос. Моё тело дрожит от страха, а глаза тут же намокают. - твою мать... Мой "спаситель" встаёт с места и тянет меня за руку. Я иду за ним, пока из моих глаз текут слёзы, заливая щёки. Массимо что-то ищёт в комоде, и краем глаза я замечаю те самые документы, котоыре увидела в прошлый раз, но он лишь отодвигает их в сторону и роется дальше. Массимо вытаскивает стопку бумаг и пару секунд роется в ней, прежде чем кинуть один листок мне в руки. Я читаю документ и замираю. "Эвелин Пейдж, проживающая в приюте под названием "Лотос" по адресу - 123 Richmond Avenue, Staten Island, NY 10314. Она нужна мне до завтра, цену обговорим при встрече. Гарет Готти" Мои руки дрожат, и я не понимаю, что всё это значит. То есть, меня собирался выкупить тот старый извращенец?! Поэтому он так смотрел на меня, сверлил своим грязным взглядом и открыто завидовал Массимо, выражая свою неприязнь. Господи... - Этот извращённый улюдок собирался заказать тебя 22 декабря два с половиной года назад. Я не мог отдать очередного ребёнка на растерзания этой твари, поэтому мне ничего не оставалось, как прийти за тобой лично и сдать в бордель. - Э.. это был ты?! В ту ночь! - из моих глаз льются слёзы, а тело трясёт. Снова. - Да. Я, блядь, спас тебя. Если бы не я, ты бы сейчас жрала бы его член на завтрак, обед и ужин, ублажая его и удовлетворяя его ебанутые потребности. - от слов Массимо моё тело начинает трясти ещё сильнее, и я падаю в его объятия. - тише... Сейчас ты со мной, и я не такой зверь, ты должна это усвоить. То, что я наказал тебя - это самый минимум боли, который мог бы дать тебе любой другой из тех ублюдков, получив тебя. Массимо подхватывает меня на руки и садится за стол, с осторожностью поглаживая всё моё сотресающееся от рыданий тело. Я просто не могу поверить, что всё изначально было предрешено, и я не смогла бы избежать своей участи. Если бы меня купил Гарет, то я заняла бы место Джоселин. Но почему Массимо не спас и её? - Почему... почему ты спас меня? Разве тебе было не всё равно? Ты не спас Джоселин и множество других девочек... а Пенелопа и Долорес? Их тоже ты забрал? - всхлипываю я, вытирая лицо рукавами. - Нет, девочек забрал не я. Со мной были люди из других семей, и я вообще не должен был там появляться, ведь я босс. Но я забрал тебя, надев маску, чтобы никто ничего не понял. Да, именно тебя блять, и я не буду объяснять почему, ясно? - рычит Массимо, но меня это не устрашает. В мгновение мне становится так уютно и тепло, пока он гладит меня, словно самое дорогое сокровище. Я, будто кошка растекаюсь в его руках, согреваясь теплом его тела. - Спасибо... - шепчу я. - Давай, нам нужно поесть и кое-куда съездить. - усмехается Массимо моей благодарности, но мне всё равно, слышал он меня или нет, воспринял в серьёз мои слова или нет. Я просто благодарна. *** После плотного завтрака сэндвичами с красной рыбой и матчей, Массимо даёт мне время на сборы, но в этот раз он не следит за тем, как я одеваюсь, давая мне личное пространство, вероятно, чтобы переварить всё то, что я услышала. И я благодарна ему и за это. Я делаю лёгкий макияж и надеваю самые обычные джинсы и белый вязаный свитер. Смотрю в зеркало на своё припухшее от слёз лицо и улыбаюсь. Может мне и вправду стоит принять все правила игры, раз больше ничего мне не осталось? Что я смогу сделать? В любом случае, я не смогу предотвратить всех смертей невинных людей, не смогу предотвратить издевательство над всеми девушками в мире, но это не значит, что я буду равнодушна к ним. Если мне выпадет шанс помочь кому-то из них, как например Джоселин, то я обязательно воспользуюсь им, но впредь, я больше не буду думать и страдать над тем, чего не могу исправить. Наверное таков этот жестокий мир... Я выхожу из комнаты, и Массимо встречает меня улыбкой, обхватывая меня за талию и шепча на ухо: - Отличный выбор... - он целует меня в лоб, заставляя моё лицо залиться краской. *** - Ты так и не сказал, куда мы едем... - задумчиво бормочу я, смотря в окно. Дождь так и продолжает лить, но теперь от этой картины мне не грустно - она успокаивает меня. Честно говоря, раньше, когда я жила в приюте, я не очень любила дождливую погоду, так как она вызывала у меня прилив грусти и беспричинной апатии, но сейчас, почему-то я посмотрела на дождь другими глазами. То ли наш разговор с Массимо так повлиял на меня, пробудив во мне былой позитив, то ли я просто поменялась внутри, после вчерашней ночи. В любом случае, не могу сказать, что недовольна этими изменениями. - Это сюрприз, малышка Эвелин. - улыбается Массимо самой тёплой улыбкой. Мне даже непривычно. - Ты так и будешь назвать меня этим прозвищем? - усмехаюсь я. - Просто прими тот факт, что ты малышка. Ты недавно только стала совершеннолетней. - Ну, а тебе сколько лет? - щурюсь я. - Двадцать семь. - отвечает Массимо. Я раскрываю глаза. - Я думала, тебе около двадцати двух. Не выглядишь на свой возраст. - подмечаю я. - Всё потому, что я слишком шикарный. - подмигивает он, вызывая у меня смех. Я давно не смеялась искренне. Лимузин останавливается возле большого белого здания, вывеска которого гласит - "Beauté". Я внимательно осматриваю современный экстерьер и заглядываю в окна. В одном из них я вижу, как хрупкая чернокожая девушка с пышными кудрявыми волосами крутится вокруг клиентки, сидящей в кресле, и что-то делает с её лицом. Она вейзажист? Живот скручивает от предвкушения. Мы поднимаемся на лифте на пятый этаж здания. Идя по коридору, я выглядываю в окно, смотря на огромное количество несущихся куда-то людей. Центр Нью-Йорка такой оживлённый, как в моих воспоминаниях! Я была здесь всего дважды, когда сбегала из приюта вместе с Долорес и Пенелопой, но так и не смогла полностью насладиться картиной, так как времени у нас было мало. Зато теперь, центр передо мной, как на ладони. Мы сидим в коридоре около двадцати минут, от чего я изрядно устаю. - Зачем мы тут? Это салон красоты? Ты хочешь что-то поменять в моей внешности? - озабоченно спрашива я, от чего Массимо лишь заливается низким басистым смехом. - Нет. Это всего лишь шаг к твоей мечте. - Моей мечте? Массимо больше ничего не отвечает, но буквально через минуту двери салона отворяются, и та самая кудрявая энергичная девушка выходит к нам, натягивая самую дружелюбную улыбку. - Мистер Луккезе и его спутница! - радостно восклицает она с французским акцентом. - рада видеть вас! - я робко улыбаюсь девушке, приглашающей нас внутрь. - Что это значит?... - тихо шепчу я Массимо. - Я уже сказал тебе. Ты ведь хотела стать вейзажисткой? - он ухмыляется, а я замираю. Нет. Не может быть. Моему взору открывается огромный роскошный салон, цены которого наверняка выше космоса. Я замечаю большое количество клиентов, среди которых даже узнаю одну популярную блогершу и закрываю рот руками от восторга. - Меня зовут Моника Лагард, я являюсь основательницей и владелецей сетей салонов красоты "Beauté". Мистер Луккезе передал мне, что его спутница имеет большой талант и амбиции для исполнении своей мечты, поэтому я бы хотела лично познакомиться с тобой и узнать, хотела ли бы ты учиться у меня? - представляется темнокожая француженка, заставляя моё сердце трепетать от восторга. Я перевожу счастливый взгляд на Массимо, который смотрит на меня в ответ, как бы говоря, - "давай". - Да, я была бы счастлива. - я пытаюсь сдержанно улыбнуться, но эмоции берут верх, выдавая мой безграничный восторг. - Тогда давай посмотрим, что ты умеешь. - предлагает Моника. Пока моя новая наставница вытирает кисти и готовит рабочее место к моему испытанию, я снова поворачиваюсь к Массимо говоря одними лишь губами: - Спасибо. В ответ Массимо кивает, а его улыбка греет моё сердце. __________________________________________