The Circus

За пределами цирка бродило множество "безликих". Жуткие твари то и дело кружили возле шатра. Один подошёл к мягкой стене, словно пытаясь зайти. Другой уходил от этого места всё дальше, насколько мог. Третий то и дело приближался ко входу в цирк и вскоре панически отстранялся. Вновь и вновь повторяя это действие раз за разом..

...

Глаза медленно распахнулись. Взору тут же открылся шатёр осточертевшего цирка. Пол его "мастерской" холодный, заставляет ёжиться и вставать, удобств здесь нет.

Сколько он уже тут?

Как попал в это место?

Сколько ещё сможет прожить здесь?

Мигель не помнит и не знает.

Это место будто сжирает его воспоминания, сводит с ума, ожидая, когда он наконец мучительно умрёт спустя годы существования. Он ведёт дневник уже какое-то время, но в нём не написаны ответы на все его вопросы. Попросту не всегда есть возможность документировать всё, что происходит вокруг. Нет либо свободных листов, либо чернил. Не кровью же писать, в конце концов. Мужчина листает страницы своего творения. Некоторые свежие, а некоторые уже пожелтевшие от времени, которые по ощущениям могут развалиться от одного неаккуратного прикосновения. Текст не везде чёткий, а где-то даже перечёркнутый. Кукловод не знает, при каких обстоятельствах он мог сделать такое, не помнит просто. Он вообще мало что помнит о себе, кроме имени. Но в любом случае от дневника есть польза, ведь это хоть какой-то, пусть не самый надёжный способ сохранить воспоминания о прошлом. Мигель морщится, потирает виски, глубоко выдыхает. В последнее время находиться здесь становится всё невыносимее. Будто что-то давит на рассудок, пытаясь сломать и уничтожить. Мужчина не хочет так умирать, сходя с ума и теряя человечность из-за этого проклятого места.

Он уже давно хочет обрести свободу, но вот только как это сделать?

Такие мысли не дают покоя, так же как и цирк. От раздумий кукольника отвлекает незваный гость. Кауфман вторгается в его мастерскую, в его личное пространство, нервно теребит длинные волосы, тарабаня что-то на непонятном языке. Мигель морщится, но прежде чем успевает что-то сказать, его прерывает ещё один человек, уже не такой уж и незваный. Лилит — Девочка, а если точнее, то шарнирная кукла в виде ребёнка возрастом где-то девяти-десяти лет, с повязкой на глазах и в лёгком платье в стиле ампир заходит следом, хотя, скорее, её ведёт за руку одна из кукол. - Месье Кауфман сообщает, что появился новый Одержимый. Нельзя не увидеть его. - медленно произносит ребёнок, не глядя ни на кого, стараясь подражать речи и языку кукольника, чтобы сделать перевод для него как можно более понятным. Кукловод вскидывает бровь, глядя то на незванного гостя, то на Лилит. - В самом деле? Это, признаться, нечто новое. - Задумчиво протянул Мигель. - Имеет смысл рассмотреть его поближе. Кауфман не понимал, о чём говорил собеседник и девочка. Они говорили на французском, да и не на самом современном для немца. Кукольник поправил хлопковую рубашку, понимая, что подобное пропускать нельзя, и вместе с другими пошёл встречать нового Одержимого, не каждый день ведь такое событие случается, заодно узнает, кто же им стал на этот раз. Манеж — «сердце» цирка, где теперь было непривычно много народу. Существа разных мастей: от обычных людей до тех, кто уже почти полностью утратил привычный облик. Это место никого не щадит, поэтому не все могут сохранить свой рассудок или же человеческую внешность. Клоуны, иллюзионисты, акробаты, прочие артисты и простые люди — любой из них мог выглядеть либо нормально, либо наоборот. Кто-то из присутствующих додумался занять зрительские места в некоторых секторах, свысока наблюдая за происходящим на арене. Такое скопление народа здесь в обычное время редко когда можно было увидеть, но сейчас был важный на то повод, хотя это не отменяло раздражения кукольника. Мигель пробирался через разношёрстную толпу, держа Лилит на руках, дабы её никто не задавил и не сломал в такой-то толкучке, желая увидеть, кто же на этот раз стал "директором". "Директором", конечно, громко сказано, многие называли таких одержимыми из-за того, что каждый раз, когда в цирке появлялся кто-то через чур сильный, то вскоре тот становился бездумной марионеткой для поддержания порядка здесь. У одержимого больше не было ни своего мнения, ни характера.

Одержимый -потому что полностью утратил себя и теперь его телом и способностями будто кто-то управлял.

Такой человек выполнял не только роль директора, но и конферансье и прочих профессий. В центре арены стоял... Шоу — один из иллюзионистов, хотя теперь, скорее, уже бывший. Белые волосы, заплетённые в хвост, такая же белая кожа, идеально выглаженная фиолетовая рубашка с чёрными брюками и таким же галстуком, а также уже пустые красного цвета глаза и безэмоциональная улыбка — так выглядел новый директор этого места. Взгляд кукольника после такого открытия невольно упёрся в Фокусника. Высокий мужчина с длинными чёрными волосами и чёрным провалом вместо лица где была видна лишь пара глаз, одетый как и полагается для его профессии, ну и имени. Тот стоял как можно ближе к Одержимому. Говорят, он и Шоу раньше были чем-то типа друзей, хотя, возможно, для Фокусника тот был лишь временным развлечением в этом вместе, кем-то, кто мог развеять многолетнюю скуку, но это не отменяет их близкого общения. В таком случае кукловод в каком-то плане понимал существо, да и кто он такой, чтобы судить того, кто уже, вероятно, давно не является человеком. Фокусник, который до этого выглядел совершенно скучающим, резко перевёл взгляд на пялившегося на него Мигеля, что было немым и единственным предупреждением о том, чтобы он прекратил это делать. Намёк был прекрасно понятен, ведь многим известен такой триггер у артиста. По середине манежа, словно застыв, стоял Шоу, на его лице натянутая улыбка, руки сложены за спиной. Оглядев собравшихся, директор резко хлопнул перед собой. Волна грома пролетела по помещению. Звук привлёк внимание всех присутствующих, в частности кукольника, заставляя того отвлечься от раздражённого Фокусника. - Я рад видеть всех присутствующих! — Громко проговорил Одержимый и вернул прежнюю уверенную позу. В цирке было много существ, говорящих на разных языках, но при этом каждый из них понимал речь Шоу и кукловод в том числе. Интересная способность этого места -переводить речь Одержимого. - Думаю, всем уже известно, что теперь роль директора занята мной, но всё же сочту правильным ещё раз сказать об этом. — С наигранными эмоциями говорил мужчина, пусть его не слушала даже половина собравшихся. Мигель вздохнул, поняв, что ничего интересного здесь больше не будет, но он ошибся. Когда тишина окутала всё помещение, кто-то с верхнего ряда, вытянув руку вверх, спросил: — А куда делся прошлый директор? — Наблюдатель-то? — уточнил Шоу и, переведя взгляд на источник звука, склонил голову набок. Фокусник невольно напрягся после сказанного. И это неудивительно, по цирку давно ходят слухи, что именно прошлый одержимый довёл артиста до потери рассудка и человечной внешности. Но слухи на то и слухи, что неизвестно, действительно ли так это было. Всего лишь одна из теорий, одна из множества теорий. - Наблюдатель... Скажем так... Он стал непригодным. - Спустя пару мгновений раздумий, уклончиво ответил Одержимый. - В любом случае, вам нужно было лишь познакомиться со мной, я не говорил, что буду отвечать на все ваши вопросы. Мигель услышал, как Фокусник фыркнул на это. Переведя взгляд на него, кукловод увидел, как тот закатил глаза и скрестил руки, выглядя совершенно незаинтересованным. Всем своим видом он показывал что не скучал по бывшему товарищу. - Ничуть не изменился... - Пробормотал артист, что заставило Мигеля знатно удивиться, ну и вскоре отвести свой взгляд, дабы лишний раз не доводить существо до излишней агрессии. Он и так-то не слишком славился приятным характером, скорее наоборот. - А теперь все расходимся, - скомандовал Одержимый, уходя куда-то в глубь цирка. Кукольник не слишком понял, почему Фокусник решил, что Шоу не изменился, ведь характер бывшего иллюзиониста, как и его личность, полностью исчезли, оставив лишь призрачный намёк на прошлую жизнь. - Не пора ли нам уйти, Мигель?- спросила Лилит, смотря вслед уходящему Шоу, а после переводя взгляд на мужчину, который уже сконцентрировал внимание на девочке. Мигель кивнул, всё ещё держа её на руках. - Да, ты права. - Спокойной проговорил тот, одной рукой поправляя волосы юной собеседницы, после чего неторопливо направился обратно в свою мастерскую. Произошедшее не было, конечно, чем-то через чур занимательным, но всё же было интересно увидеть, что следующим одержимым стал Шоу. Хотя это было ожидаемо, одержимыми становятся лишь самые сильные в этом месте, а иллюзионист по ощущениям этого и добивался. И реакция фокусника... В какой-то степени это тоже было любопытно. В голове у кукловода пронеслась мысль о том, что такое обязательно надо записать в дневник.