Ты демон, как и я

🎵 HELMUT — Hunters Ритмичный и раздражающий писк, сверлящий мозг, пробивающийся через темноту, не дающий раствориться в небытии и покончить с миром. Пип, пип, пип. А потом запах, напоминающий болезнь и смерть, — резкий, стерильный, антисептики и химия. Блять, только не говорите, что я в больнице… Стайлз неохотно выплывает из тьмы, на поверхность тащат против воли. Боль по телу, рёбра-тиски, вдох перекручивает внутренности. Голова тяжелее чугуна, веки неподъемные — свинец. Правый глаз открывается, левый — нет, полностью заплыл. Сколько времени я здесь валяюсь? Отец знает, он уже тут был? Что случилось после аварии… кажется, там был кто-то… кто-то меня забрал, значит мне помогли… Обрывки воспоминаний мелькают под веками — дождливая дорога, какое-то животное на асфальте, машину повело, потерял управление, потом дерево, как знак Стоп. И кто-то, помогающий, разбивающий стекло. Блять, ну стекло-то зачем было разбивать, от детки и так походу ничего не осталось. Хочется сглотнуть слюну, но не получается, горло засыпано песком. Медленно обводит взглядом помещение, нужно нажать кнопку вызова медсестры, и… В дальнем углу палаты, в самой тени какой-то силуэт. Это ещё что за хуйня? Прошивает электрическим током узнавания. Хейл. Стоит под стенкой, руки на груди, хмуро смотрит исподлобья, словно заставили здесь стоять под дулом револьвера. Какого хрена ОН тут делает??? Прямо как в кошмаре: мама в больничной палате, и он — в углу, наблюдающий, выжидающий. Ты демон. Как и я. — Э-эй… кккхм… эм… — голос не слушается, попытка сказать — сиплое воронье карканье. Дерек дёргается, очнувшись от мыслей. Делает несколько шагов к постели, двигаясь бесшумно, словно парит над полом, и пугающе плавно. Да он как… большая кошка. От абсурдности мысли хочется засмеяться, но тяжёлый взгляд напротив не позволяет этого сделать. — Ты очнулся, — низкий рокочущий голос. — Как… — Стайлз пытается приподняться, но в рёбрах взрывается боль, падает обратно на подушки. — Ебать, как же больно! — Не двигайся, — Хейл останавливается в паре шагов. — У тебя сломано два ребра и сотрясение мозга, ещё множественные ушибы, рассечения на лице и голове. — Спасибо… за подробный отчёт, — хочется сформулировать тысячу вопросов, крутящихся в голове. — Что ты… как я… в смысле… как всё… Говори внятнее, скажи что-нибудь не такое безнадежное. Покажи, что не совсем идиот. — Я нашёл тебя, — Дерек стоит почти вплотную, нависает как грозовая туча. — Ты был без сознания в разбитой машине. — Но как ты… — морщится, пытаясь повернуть голову сильнее. — Откуда… там… откуда в смысле… Господи… имею в виду откуда ТЫ там взялся? — Просто проезжал мимо. — В ту глушь… обычно никто не ездит… просто так, — голова кружится. — Особенно в такой дождь. — Мне нужно было проехать мимо? Это хочешь сказать? — в тоне опасные нотки, или Стилински просто кажется? — Нет. Нет, я… эм, ну спасибо, правда. Просто как-то… какое-то странное… совпадение. — Я вызвал скорую, дождался приезда. — А потом приехал… сюда. Но зачем? — любопытство сдержать не получается. — Мы даже не знакомы, я ничего… для тебя не значу. Провал, это провал, звучит как обиженная девчонка. Молодец, браво, аплодисменты стоя… Дерек хмурится ещё сильнее, это кажется почти невозможным. И просто молчит, просто смотрит, и от этого по спине бегут мурашки. — Ты, — наконец размыкает губы. — Выглядел так, будто тебя избили до полусмерти ещё до аварии. Стайлз отводит взгляд, наконец удаётся сглотнуть вязкую слюну. — Случайно упал. — Врёшь, — безапелляционно отрезает Дерек. — Это не похоже на травмы от падения, тебя кто-то целенаправленно избил. Стилински не знает, что ответить. — Кто? — Хейл подаётся вперёд, и лицо оказывается в опасной близости, Стайлз может разглядеть каждую щетинку на подбородке. Блять, отступи, дай дышать нормально. — Ничего... то есть, никто. Всё в порядке. — Я. Спросил. Кто? — каждое слово гравировкой по камню. — Слушай, — Стайлз пытается отодвинуться, но некуда, больничная койка не такая широкая. — Это мои проблемы, понимаешь? Мои… дела. Зачем тебе знать, что у меня происходит? Дерек выпрямляется, делая шаг назад. Глубоко вдыхает, стараясь прогнать накатившее раздражение. Знакомы всего ничего, а Стилински только и делает, что вызывает в нём эти слабоконтролируемые приступы агрессии. — Ты прав, — неожиданно соглашается. — Это не моё дело. Какой-то он странный, у него точно нет никаких проблем с головой? Внезапно Стайлз осознаёт, что в палате больше никого нет, из коридора не доносится ни звука, окна зашторены, свет приглушён. — Сколько времени? — спрашивает в надежде на смену темы. — Ты знаешь, где мой отец? — Три часа ночи. Шериф был здесь, но уехал на работу, сказал, что будет к утру, — Дерек отходит обратно на своё место — к стене. — Доктор сказал, опасности нет. Травмы серьёзные, но жизни не угрожает. Закрывает глаза в надежде провалиться под землю. Господи, отец видел его таким избитым и сломанным. Надо придумать алиби получше, чем случайно упал. — Я сказал ему, что нашёл тебя после аварии, — словно читая мысли, произносит Хейл. — Ничего о том, что ты был избит ещё до неё. Вряд ли он, конечно, поверил. Зачем он соврал отцу? Почему прикрыл меня? — Зачем? Дерек неопределенно пожимает плечами. — Подумал, у тебя могут быть причины не говорить правду. И, очевидно, оказался прав. Боже, это ещё страннее. Стилински облизывает сухие губы, на ощупь как вата. На тумбочке стакан с водой, но не дотянуться — так близко, так далеко. Дерек замечает взгляд, молча подходит и берёт стакан. Придерживает голову Стайлза, пока тот делает глоток. Прикосновение сухое и горячее, ещё немного и обожжёт. Вода проскальзывает по горлу живительной влагой. Жадно глотает, часть проливается на подбородок. — Спасибо, — Хейл ставит стакан на место. Дерек молча кивает, возвращаясь на пост. Тишина затягивается, как петля на шее. Скажи что-нибудь, без разницы что, только не молчи. Может, опять спасибо? Нет, это будет тупо, он и так странно смотрит... Мысли набатом в голове. — Ты любишь пончики? — внезапно спрашивает Хейл. Стайлз ошарашено моргает, переводя взгляд с собеседника на капельницу, пытаясь понять точно ли в него не вливают какие-то наркотики. — Эмм… что? Не очень понял вопрос. — Пончики, — повторяет уже с нажимом. Раздражение ощутимо буквально. — Любишь? Это… он серьёзно? Или у меня глюки от лекарств? День становится всё более ебанутым… — Эм, да? — недоумевает от резкой смены темы. — То есть, я имею в виду, кто не любит пончики? Только сумасшедшие… наверное. Ну, или люди на диете. Хотя я не уверен, что их можно считать полноценными людьми, потому что, серьёзно, кто добровольно отказывается от пончиков? Это же… пончики! Или как можно отказаться от пиццы? Но пончики, конечно, лучше! Замолкает, поняв, что тараторит, как всегда, когда нервничает. А Дерек просто стоит, смотрит своим этим нечитаемым взглядом, и невозможно понять, о чём вообще думает. — Ладно, — бросает и, не говоря больше ни слова, выходит из палаты. — Эй! — кричит вдогонку. — Куда ты? Что я сказал не так?
 Ну и какого хрена это было? Откидывается на подушки. Вопросов миллионы, ответов ноль. Почему Хейл оказался рядом с местом аварии, зачем притащился в больницу? Почему не ушёл сразу, что ему вообще нужно? Зачем носится со мной? И причём тут, блять, пончики? Седативные тянут обратно в темноту, и сопротивляться нет сил. Почти проваливается в сон, когда дверь открывается. Дерек держит в руках картонную коробку. Запах сахарной глазури и свежей выпечки сразу перебивает холодные больничные ароматы. Это ещё что за… он что, серьёзно принёс пончики в три часа ночи!? Молча протягивает открытую коробку, внутри которой четыре пышных пончика разных видов и с разными посыпками, но все выглядят восхитительно. — Ты… — не находит слов. — Ладно, я просто спрошу откуда ты их взял? Сейчас же глубокая ночь! — Стилински, мы живём в 21 веке, круглосуточные места просто существуют. Эти с заправки на выезде из города, — слишком много слов для обычно молчаливого Дерека Хейла. — Выбирай. Это… сюрреализм, просто пиздец как странно. Неуверенно тянется к шоколадному. Зависает на секунду, думая, не разыгрывают ли его. — Бери уже, — в голосе слышится нетерпение. Стайлз откусывает, шоколад и тесто взрываются на языке, осознаёт, насколько был голоден. — Божественно, — говорит с набитым ртом, невольно прикрывая глаза от приятных ощущений. — Хочешь? Протягивает коробку Дереку, но тот качает головой. — Не люблю. — О, — Стилински замирает с пончиком в руке. — То есть ты… сумасшедший? Или всё-таки на диете? Блять, я и правда сказал это вслух? Кажется, мир сейчас расколется на несколько частей, ведь уголки губ Хейла чуть приподнимаются, что, видимо, для него эквивалент улыбки. — Молчи и ешь, — говорит, ставя коробку на тумбочку, сам садится на стул у постели. Послушно жуёт, стараясь незаметно разглядеть странного спасителя. Хейл сидит напряжённо, не сводя глаз, становится неловко. — Ты всегда так смотришь на людей? — всё-таки не выдерживает. — Как будто пытаешься просверлить дыру? Или… пытаешься заморозить глазами? Может… убить? Дерек только чуть наклоняет голову вбок. Похож на хищную птицу, которая примеряется к добыче. — Серьёзно, чувак, — Стайлз нервно облизывает губы. — Я ценю заботу и пончики, но ты… немного пугаешь. Эта твоя молчаливость, и хмурость… и это… — машет рукой перед лицом. — Всё вот это. Хейл поджимает губы. — Я тебя пугаю? — Нет! То есть да. То есть, — запинается. — Слушай, мы с тобой едва знакомы. Если быть откровенным, ты выглядишь как серийный убийца, хотя я уверен, что ты им не являешься, ну, по крайней мере, очень хочу надеяться на это, но ты смотришь так, будто хочешь мне горло перегрызть, и при этом спасаешь и приносишь пончики, так что я немного… ээ, как бы это помягче сказать… — В ахуе? — Ну… это не помягче, просто в замешательстве. Нет, в ахуе, конечно, я в ахуе, он проницательный. — Это мой обычный взгляд, — сухо отвечает Дерек. — О, — Стайлз выдыхает. — Ну, тогда окей, приму к сведению. — Ешь, — кивает на пончик, от которого остался один укус. — Тебе нужны силы. Стилински послушно доедает, спорить с Хейлом совсем не хочется. Кажется, что это не закончится ничем хорошим. Уже тянется за следующим, но вдруг пронзает мысль. — Кстати, что с моим джипом? — внутри все замораживается от ужаса. — Он… цел? — Нет. Дерек говорит так спокойно, словно рассказывает о погоде на улице, Стайлз давится. — В смысле нет? — кашляет, и боль в рёбрах расходится по телу. — Что значит нет? Совсем нет? — Левая сторона полностью смята, — перечисляет ровным тоном. — Капот смят, радиатор пробит, двигатель, скорее всего, восстановлению не подлежит. Бампер оторвало, лобовое стекло разбито, рама погнута. С каждым словом Стилински всё больше бледнеет. — Но это же… мой джип, — говорит почти шёпотом. — Моя детка! Я собирал на неё три года, подрабатывал в библиотеке и автомастерской… чинил своими руками. Дерек молчит. — Её уже нет, — голос предательски дрожит. — Джипа больше нет. Чёртов Джексон! Конченый мудак, всё из-за него. — Джексон? — взгляд становится внимательнее. — Кто это? Это он тебя избил? Чёрт, я ведь не собирался говорить. Когда научусь держать язык за зубами? — Нет, я… не совсем, — Стайлз отворачивается. — Забудь, это ничего не значит. Это наши старые дела. Хейл встаёт, отходя к окну, пальцы сжаты в кулаки. Отсюда не видно лица, но тело излучает плохо сдерживаемую ярость. — Я уже говорил, это не твоя проблема, — повторяет Стилински. — Почему тебе не всё равно? И почему я почти уверен, что он прямо сейчас отправится искать Джексона, чтобы придушить? — Мне пора, — наконец произносит Дерек, не поворачиваясь лицом. — Что? — моргает, не понимая такой смены настроения. — Ты уходишь?.. Вот так просто? — Шериф скоро вернётся. — И? Ты что, боишься моего отца? Он тебя не съест. Он даже не знает, кто ты. — Я знаю, кто я, — загадочно отвечает Хейл. — И этого достаточно. И как я должен это понимать? Ты всегда такой театрально-драматичный? — Слушай, — морщится, пока ищет удобное положение. — Я не совсем понимаю, что происходит. Почему ты здесь, зачем помог, и что тебе нужно. Но… спасибо, правда. За всё… это. И за пончики отдельное большое, большуууущее спасибо. Дерек коротко и резко кивает, делая шаги к выходу. — И ещё, — не может удержаться Стайлз. — Не знаю, как ты оказался на той дороге, но… рад, что ты там был. Иначе бы я сейчас говорил с ангелами. Или, скорее, с демонами. Хейл замирает. — Демонов не существует, есть только люди. И монстры, притворяющиеся людьми. Уходит, оставляя Стайлза в полном недоумении. Что за хрень это была? Что за грёбаная хрень? Он ещё и философ? Берёт пончик, задумчиво жуёт, глядя на закрытую дверь. Или он пытался сказать что-то… о себе? ——— Сиэтл. Два с половиной месяца назад. — Я буду отсутствовать какое-то время, — голос звучал напряжённо даже через помехи связи. — Пару недель, может, месяц-полтора, не больше. — И куда ты намылилась на этот раз? — Дерек старался звучать нейтрально. Не обеспокоенно, не заинтересованно, просто рядовой разговор брата с сестрой. — Неважно, — такой привычный ответ. Лора часто уезжала по своим делам, никогда не делясь подробностями. Альфа со своими секретами. — Просто не хочу, чтобы ты волновался, если вдруг не сможешь дозвониться. — Ты всегда так говоришь, — скользнул взглядом по огням вечернего Беллтауна, размытого дождём. — И я никогда не волнуюсь. Громкий смешок на том конце. — Какой же ты врун! Ты всегда волнуешься. — Постарайся быть осторожной. — Всегда, — пауза, а потом серьёзнее: — Дерек, если вдруг что-то случится… — Ничего не случится. — Если. Вдруг. Помни, ты не один. У тебя есть стая, моя стая. Они будут рады позаботиться о тебе. — Почему ты говоришь эти вещи? Что происходит? — Просто хотела сказать, — голос Лоры снова стал лёгким и беззаботным. — Ну, знаешь, сестринская любовь и всё такое. — Несмешно. — Как всегда. У тебя ни капли чувства юмора, что-то вечно в этом мире, — вздох. — Ладно, мне пора. Позвоню, когда будет время. — Лора, — Хейл понизил голос. — Серьёзно. Что происходит? Ты можешь мне рассказать. Даже если ты что-то натворила, я не буду судить. Слишком долгая пауза, только шум дождя за окном. — Ничего страшного. Просто… я, кажется, кое-что нашла. Кое-что важное. Это про… пожар. Мышцы — в камень. Даже спустя девять лет при упоминании внутри всё в обрыв. — Что именно? Скажи мне. — Не по телефону. Когда вернусь, тогда и покажу. И потом решим, что делать дальше. — Лора… — Прости, Дерек, но мне правда пора. Береги себя. И… я люблю тебя, братишка. Тогда ещё не знал, что это последний разговор с сестрой, но уже чувствовал тревогу, свернувшуюся внутри тугой пружиной, готовой выстрелить в любой момент. — Полтора месяца спустя. Хейл старался не беспокоиться, хоть и получалось слабо. Лора часто пропадала, особенно когда была занята делами стаи. Она хорошая альфа, не одиночка, как он, — у неё есть обязанности, о которых он не всегда знал. В обычное время созванивались раз в неделю-две, не чаще, иногда сестра просила не беспокоить и более долгий период, прямо как в этот раз. Порой вовсе не отвечала на звонки — что в этом странного? Иногда телефон был недоступен — обычное дело. Бывало, молчала неделями — он привык. На уровне инстинктов почувствовал неладное. Смутное беспокойство не давало спать, превращаясь в раздражение и в немотивированную агрессию, с которой у него и так были проблемы. Стал чаще проверять телефон, несколько раз звонил и писал в мессенджеры. Никогда бы не стал делать этого в обычное время, потому что знал, как сильно это бесило Лору. Она не любила, когда лезли в дела и жизнь. И… ничего, полный вакуум, тяжёлое молчание. Лора как сквозь землю провалилась. — Два месяца спустя. Беспокойство превратилось в уверенность: что-то ТОЧНО случилось. Дерек позвонил всем членам нью-йоркской стаи, собранной Лорой за годы. Никто из них не видел её уже два месяца. Никто даже не знал, куда уехала. И что важнее — никто не получал вестей. Альфа никогда не оставила бы стаю без указаний на такой срок. Паника, которую долго не подпускал, ударила кувалдой по голове, выбивая всё. Прилетел через всю страну, методично обыскал квартиру. Запах присутствия сестры старый и блеклый — даже не след, обычное эхо. Изучил записи, просмотрел ноутбук, оставленный дома — никаких зацепок, зеро. Кроме одной: папка с пометкой БХ, тщательно спрятанная среди других документов. Внутри — вырезки из газет, старые фотографии, заметки. Всё о пожаре, унесшем их семью. И несколько новых документов, датированных последними месяцами. Бейкон Хиллс — город, который поклялись не видеть больше никогда. Проклятый Бейкон Хиллс, я должен был понять сразу, когда она сказала про пожар. — 🎵Mos Elian — Find Me Сейчас. Дерек вернулся в город через несколько промежуточных пунктов. Первым делом наведался в больницу, где в специальном отделении для пациентов с ожогами находился единственный выживший родственник, кроме них с Лорой, — дядя Питер. Медсестра проводила в палату. Хейл смотрел на неподвижное тело, подключенное к аппаратам — обожжённое лицо, недвижимое и застывшее. Пустой взгляд в потолок. — Давно кто-то к нему приходил? — Пару месяцев назад заезжала девушка. Сказала, что она племянница. Кажется, тёмные волосы, высокая. Лора была здесь. — Долго пробыла у него? — Нет, — медсестра покачала головой. — Минут десять, просто разговаривала с ним и ушла. Кивнул, это было зацепкой. — Случайно не слышали, что она говорила? — Нет, дверь была закрыта. Следующая остановка — останки дома. Вернее, особняка, который когда-то был домом для большой и дружной стаи. Знакомая тропа и опушка, бывал в этих местах тысячи раз — в детстве, в полнолуния, когда стаей выходили на охоту. Бегал наперегонки с Корой, играл в прятки с кузенами. Прямо вот тут, за тем поваленным деревом, когда-то прятался маленький Дерек, пока мама притворялась, что не может найти. А вот там, у ручья, отец учил ловить рыбу голыми руками. А здесь на поляне вся семья устраивала пикники в солнечные дни. Кругом только призраки. Ненавистный запах ударил в ноздри — горелое дерево, плавленый пластик. Даже спустя столько лет ветер всё ещё разносил то самое ощущение вчерашней трагедии. Наконец увидел. Обугленный остов, почерневшие стены, провалившаяся крыша. Девять лет прошло, а он всё ещё стоит — мрачный памятник всему потерянному. Память не щадила, образы вспыхивали под закрытыми веками, словно созвездия. Мамина улыбка за завтраком в то последнее утро. Отец, читающий газету у камина. Кора, выбегающая из дома с рюкзаком, опаздывающая в школу. Смех тётушек на кухне, готовящих обед на всю огромную семью. А потом — крики, густой тёмный дым, треск пламени. И всё это вперемешку с гадким запахом горящей плоти. Дерека начало трясти, когти непроизвольно выпустились, насквозь впиваясь в ладони, кровь каплями на осеннюю листву — неудержимая гравитация. Мама, отец, Питер, Кора, все остальные… все они были здесь, когда вспыхнула первая искра. Всё произошло слишком быстро. Он был в школе, когда получил внезапное ощущение — дикую тревогу. Волчий инстинкт кричал: нужно срочно домой! Но было уже поздно. Да и что бы он мог сделать? К тому времени, как с Лорой добрались до дома, всё было кончено. Языки пламени пожирали крышу, из окон валил чёрный дым. Крики… стихли, помощь больше никому не была нужна. Его удерживали четверо взрослых мужчин, когда пытался ворваться внутрь. Сестра билась в истерике, вырываясь из рук пожарных. Питера вынесли в последний момент — обгоревшего до неузнаваемости, почти мёртвого. А все остальные… Хейл опустился на колени прямо в грязь, прижал кулаки к глазам до разноцветных кругов, сердце разорвалось. Всё это моя вина… моя… только моя… После того дня уехали и никогда не возвращались — слишком больно, слишком стыдно. Особенно для него, зная, что случилось, кто на самом деле стоял за поджогом. Кому он, наивный шестнадцатилетний мальчишка, доверил семейные секреты. Кто использовал любовь, чтобы уничтожить всех, кто был дорог. Сука Кейт. Медленно обошёл то, что осталось от самого дорогого места на земле. Принюхался, пытаясь уловить запах сестры, но ощутил только сырость, гниль, да старый пепел. И совсем глубоко фантомные ароматы прежней жизни. Мамин шампунь с лавандой. Отцовский одеколон. Корицу, которую так любила добавлять в выпечку тётя Марта. Пряный травяной запах сборов, которые готовила бабушка. Доказательства того, что когда-то была жизнь, здесь любили и смеялись. Доказательства, оставшиеся только в голове. Теперь больше… никого нет. Прислонился к обгоревшей колонне, которая когда-то поддерживала крыльцо, закрыв глаза. Позволил на мгновение вспомнить дом таким, каким он был — свет, тепло и жизнь. Лора, как же мне найти тебя? Куда ты подевалась? Тревога вернулась, вытесняя боль старых ран. Сестра была последней связующей нитью с прежней жизнью. Если потеряет и её… — Для начала решил снять комнату в мотеле на окраине города. Купил карту, отметил все места, которые мог посетить человек, ищущий информацию о пожаре — городской архив, библиотека, офис шерифа. Расспрашивал людей — осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Искал малейшие следы присутствия сестры. Но нигде ни единой зацепки. Она будто испарилась, словно никогда не приезжала сюда. Но она ведь была в больнице. В один из дней нашёл заброшенный лофт в промышленной части города. Большое пространство, высокие окна, толстые стены. Идеальное логово. Арендовал под фальшивым именем. Скудная обстановка, но этого было достаточно. Временное убежище, пока ищет. Дерек не хотел задерживаться в этом городе. Вечером сидел на полу, прислонившись спиной к стене, смотря на фотографию, которую всегда носил с собой. Они с Лорой, улыбающиеся, такие счастливые и беззаботные, ещё до того рокового события. До того, как мир рухнул. — Я найду тебя, — прошептал в непроглядную темноту. — Живую или мёртвую, обещаю. Почувствовал, как пусто стало внутри, когда произнёс мёртвую вслух. Словно впервые признался, что это возможно. Исключено, я бы почувствовал, я бы знал. Услышал новости о странном изуродованном теле, найденном в заповеднике. Я должен увидеть это тело. Должен убедиться, что это не она. Не может быть Лора! Но в глубине души чувствовал правду. Интуиция оборотня, связь с сестрой, инстинкты альфы — всё кричало о том, что что-то непоправимо сломалось в мире, даже если это не она. ——— Стайлз проснулся от похлопывания по плечу. Открыл глаз — левый всё ещё не поддавался — увидел усталое лицо отца. Щетина шерифа уже переросла в почти бороду. — Эй, сынок. Как ты? — Бывало и лучше, — поморщился от боли в разбитой губе. — А ты выглядишь как дерьмо. Прости, конечно, за выражение. — Я в порядке. В отличие от тебя, — опустился на стул, где ещё недавно сидел Дерек. — Доктор говорит, сотрясение несерьёзное, но рёбра будут долго заживать. Тебе повезло, что этот парень нашёл тебя так быстро. О, это не просто парень, это Дерек Хейл. — Да, — отвёл взгляд, словно что-то на стене очень сильно увлекало. — Повезло. — Хейл, верно? Знакомая фамилия. — Он… недавно вернулся. Жил здесь раньше. — Стоп, Хейл, — Джон нахмурился что-то вспоминая. — Погоди… Хейлы? Те самые!? Семья, погибшая в пожаре? Стилински кивнул. — Дерек и его сестра выжили, так в газетах писали. Они уехали после… короче, после всего. А теперь он вернулся. Шериф потёр подбородок, задумавшись. — Странное совпадение. — Не понял, в смысле? Почему? Ты что-то знаешь? — вопросы посыпались градом. — Ничего, — покачал головой. — Лучше расскажи, что случилось. Как ты разбил машину? Вот же дерьмо, конечно, ему нужны все подробности. — Дождь, — не смотрел в глаза, пока говорил. — Сильный дождь, дворники не справлялись. На дороге что-то было… животное, кажется. Я вывернул руль, чтобы не сбить, джип занесло и… — Что за животное? — шериф подался вперёд. — Не знаю... но оно было большое. Может, олень. Или пума. Не увидел… было слишком темно. — Очевидцев не было? — Только Хейл. Сказал, что проезжал мимо. Увидел разбитый джип и… помог мне. — А что ты делал на той дороге вообще? Это же глушь, там никто не ездит. Вот именно, что он там делал? — Просто… ехал домой, — ложь слишком легко слетела с языка, несмотря на все моральные угрызения. — Решил срезать путь. Глупо, да. — Твои травмы… — шериф начал осторожно. — Все от аварии? Блять. Конечно, он всё понял, не зря он коп. Стайлз закусил губу. Опять соврать? Но правда означала бы признаться в избиении, отец заставит назвать имена, потом поднимет шум, пойдёт к родителям Джексона и Скотта. И это сделает только хуже, месть и расплата будут ещё страшнее. — Да, все от аварии, — твёрдо произнёс. — Сильно приложился о руль и дверь. Повезло, что был пристёгнут. Джон не поверил, но не стал давить. — Ладно. Но знай, Стайлз, что бы ни случилось, ты можешь рассказать мне. Я всегда на твоей стороне. Ком в горле не давал ответить, поэтому просто кивнул. — Когда меня выпишут? — отчаянно хотелось сменить тему. — Завтра к вечеру, если не будет осложнений, — шериф встал. — Ещё хотят понаблюдать. Потом домой, постельный режим минимум неделю. Неделя дома, а это значит… неделя без школы! Без Джексона и Скотта. Да это же звучит как блядский рай! — А теперь отдыхай, — осторожно коснулся лба сына. — Я заеду вечером, после смены. И, Стайлз… — Да? — Когда увидел тебя на этой больничной койке, я… — голос дрогнул. Не закончил, не нужно было. Стилински всё видел в глазах. — Я люблю тебя, пап, — ответил тихо. — И прости за джип. — К чёрту машину, как-нибудь починим. Ты жив — это всё, что имеет значение. Когда Джон ушёл, закрыл глаза. Образы в голове — разъярённые пчёлы. Пустая коробка из-под пончиков на тумбочке — единственное доказательство, что странная ночная встреча с Хейлом не привиделась в бреду. Какого чёрта тебе нужно от меня, Дерек Хейл? Мысли о загадочном спасителе вытеснили всё остальное. Кусочки паззла не желали соединяться, явно были от разных наборов. Но одно билась в голове, как муха о стекло, — фраза Дерека о монстрах, притворяющихся людьми. Сказал так, словно знает, о чём говорит. И знает слишком хорошо.