«До тебя»

      Дверь хлопнула так, что я вздрогнула. Я даже не сразу поняла, что это он. Паша. Он должен был вернуться завтра. Но стоял прямо в прихожей — уставший, мрачный, с чемоданом и этим взглядом, от которого хотелось либо оправдаться, либо спрятаться. — Привет, — сказала я тихо.       Он прошёл мимо, не ответив. Поставил чемодан, бросил ключи на полку, потом повернулся к окну. Букет роз всё ещё стоял там — яркий, свежий, будто дразнил. — Красиво, — сказал он ровно. — Прямо как в кино.       Я поняла: началось. — Паша, давай не будем… — Не будем что? — перебил он. — Делать вид, что я не вижу этот цирк? — Это просто цветы, — выдохнула я. — Просто? — усмехнулся он. — Сто одна роза — «просто»? — Я не знала, от кого они, честно.       Он подошёл ближе. — А теперь знаешь?       Я промолчала. Молчание — худший ответ, но единственный, который смогла дать. — Лиза, — сказал он медленно, — я не идиот. Ты изменилась, ты перестала мне писать, по глазам я вижу, что мне ты не особо рада, возможно ждала кого-то другого, и если его… — Паша, хватит, — я повысила голос. — Нет, послушай! — Паша попытался перекричать меня, — Я, может, и не романтик, не умею делать эти сюрпризы и переписки песнями меня не прикалывают. Но я был рядом, когда у тебя ничего не было. Когда ты ночами сидела за клиентками и плакала от усталости. А теперь — какой-то бывший с розами, и ты даже не пытаешься объяснить. — Я не знаю, что тебе объяснять! — сорвалась я, — Что не ты виноват. Что я просто запуталась. Что… может, где-то там, в глубине, у меня ещё остались к нему какие-то чертовы чувства.       Он посмотрел на меня так, будто я ударила его. — Понял, — сказал тихо.       Потом взял куртку и направился к двери. — Куда ты? — Проветриться. Чтобы не сказать лишнего.       Дверь захлопнулась. А я осталась одна. С этим запахом роз и эхом его голоса в голове. Села на пол, уткнулась лицом в колени и впервые за долгое время заплакала — не от обиды, не от жалости, а от страха. Потому что впервые я не знала, кого хочу рядом: того, кто был рядом, когда не было ничего, или того, кто спустя годы вспомнил обо мне.       Ночь выдалась длинной. Телефон молчал, как и квартира. Паши не было — ни звонка, ни сообщения. Только я, полбутылки вина и эти алые розы, которые теперь казались слишком громкими для комнаты.       Я смотрела на них и думала, что, наверное, быть любимой — это не про букеты. Это когда человек остаётся, даже когда тебе есть, за что его выгнать. Но ведь и уйти, если чувства умерли, — тоже честно.       А что делать, если они не умерли?       Телефон дрогнул. Номер тот самый, что я так боялась увидеть. Дима: — «Я знаю, что, может быть, уже поздно. Но я всё это время думал о тебе. Я не искал прощения — я просто хотел, чтобы ты знала: я всё ещё люблю тебя», — не успела даже вздохнуть, как прилетело второе, — «Я дурак, что тогда ушёл. Думал, ты слишком светлая для меня, что рядом со мной ты просто потухнешь. А вышло наоборот — без тебя я сам стал тенью».       Экран размывался от слёз, хотя я не хотела плакать. Я ведь так долго училась не реагировать. Так долго строила из себя ту, у которой всё хорошо. Пальцы сами набрали: — «Ты хоть понимаешь, что это снова всё всколыхнуло?»       Ответ пришёл почти сразу: — «Понимаю. Но я не мог молчать, когда снова увидел тебя проходя мимо твоей студии. Я не знал, стоит ли писать, но потом подумал — хуже уже не будет».       Хуже? Да мне казалось, что хуже было тогда, когда он молча исчез. А сейчас… сейчас просто больно, но по-другому.       Я набрала Олегу. Он ответил с сонным голосом: — Лиз, ты чего не спишь? — Он написал. — Дима? — Да. И… я не знаю, что с этим делать.       Пауза. Слышу, как он выдыхает. — Слушай, я не буду говорить тебе «беги» или «вернись». Но если хоть капля чувств к нему осталась — не отталкивай сразу. Не факт, что вы будете вместе, но, может, стоит хотя бы поговорить. Закрыть это всё по-взрослому, а не бегством. — А если снова заболит? — Тогда, значит, всё ещё живое. А игнор здесь не поможет.       Я молчала, слушая, как он дышит в трубке. В голове смешались все чувства: вина перед Пашей, злость на себя, и этот тупой, дикий страх — а вдруг Дима опять исчезнет.       И тут в дверь позвонили. Сначала тихо, потом настойчивей. Я подошла, выглянула в глазок — никого. Только на коврике — уже небольшой букет роз, но теперь с маленькой карточкой: «Просто дай шанс объяснить».