Убить Джека

Старый ирландский миф рассказывал о выпивохе Джеке, которому удалось обвести вокруг пальца самого дьявола своей хитростью. Один раз он выторговал себе свободную от проблем жизнь, обманом заставив дьявола залезть на дерево, после чего начертил на нем распятие. Второй раз он носил дьявола в кармане рядом с серебряной монетой, пока тот не согласился не претендовать на душу Джека и гарантировать ему полную неприкосновенность. После смерти Бог не позволил обманщику и выпивохе попасть в рай. И в ад его душа отправиться не могла. Последний уступок, на который пошел оскорбленный Джеком дьявол — тлеющий уголек адского огня, чтобы освещать им темный путь, в вечном поиске места, где душа Джека могла упокоиться с миром. Джек вырезал из тыквы, что была вместе с ним, страшное лицо и положил внутрь тлеющий уголь, начав поиски. Но не существовало места для проклятой и никому не нужной души. Вскоре его тело сгнило, и только адский огонь не позволял ему распасться на части, удерживая внутри душу. Некогда молодое лицо сменила тыква, что Джек устал нести в руках. Но миф был правдив только наполовину. Джек нашел смысл своего существования. Да и «выпивохой» Джек никогда не был, как гласила легенда. Он был палачом.

***

Желтовато-оранжевые листья еще осыпались с полуголых деревьев, а поднявшийся ветер тащил их вдоль дорог, на газоны аккуратных домиков, украшенных скелетами, надгробиями, кричащими куклами ведьм и подсвеченными тряпичными приведениями. Одинокие вороны бесшумно летали в сумеречном небе, над дорогами и улицами, и их редкое перекаркивание заглушалось музыкой и веселой людской болтовней. Огоньки в тыквах на порогах домов весело колыхались, плясали с забредавшим в вырезанные рты и глаза осенним ветром. Страшные, смешные и зловещие лица, с острозубыми улыбками и многообещающими гримасами на оранжевом овоще наблюдали за всеми, кто приходил на порог и стучал в дверь, чтобы произнести заветное «сладость или гадость». Некоторые дома уже были щедро украшены лентами туалетной бумаги, а одна из обитательниц уже спорила по телефону с полицией. Дети тыкв не боялись, они умели вырезать главный атрибут Хэллоуина самостоятельно, а вот тени, что незаметно преследовали веселых ребят, с недовольным, едва слышным шипением отскакивали в стороны, стоило забыться и приблизиться к рукодельным оберегам слишком близко. Тыквенные фонарики делали свое дело, и людям не обязательно знать подробности. Спальный район небольшого городка шумел детьми и взрослыми в пестрых, разнообразных костюмах. Но насколько бы ярко они не выглядели, среди мельтешивой толпы родителей и их чад, особенно выделялся высокий мужчина в сером в костюме-тройке, под пиджаком которого виднелся зеленый в тонкую полоску жилет и бордовый галстук. Руки облачены в черные перчатки, и при неспешной ходьбе мужчина упирался на зонтик-трость, хотя ноги его были абсолютно здоровы, если так можно выразиться. — Вау! — восторгались дети и взрослые, когда он попадался им на пути в ночи Хэллоуина. Они восхищенно смотрели на его внешний вид, иногда просили сфотографироваться вместе, наивно полагая, что тыква с вырезанным злым лицом и мистически ярким огнем внутри вместо головы — всего лишь часть декорации весьма недешевого костюма, в который был облачен Джек. Обычно Джек соглашался. Его забавляла расположенность людей, она была куда интереснее, чем звериный страх каких-то пару веков назад, когда его появление на улицах вызывал настоящий ужас. Он кивал, опускался на одно колено, или поднимал ребенка на руки, после чего нагибался в изысканном, легком поклоне, одну руку опустив на грудь, а вторую заведя за спину. Иногда он приподнимал за хвостик вырезанный кругляшок тыквы, словно шляпу, забавляя своих зрителей. Но сейчас Джек был немного занят. Он шел по следам теней, которые радостно ползли в сторону одинокого, украшенного туалетной бумагой дома в самом конце улицы. На пороге не наблюдалось ни одной тыквы, и мелкие темные духи уже облюбовали его. Они копошились в темных углах и под дверью, выжидая время, чтобы в полночь, набравшись сил, протиснуться внутрь и напитаться человеческой энергии. Но при виде Джека, тьма забурлила и зашипела, поспешно отползая в стороны. Джек внимательно осмотрел дом, в котором жил одинокий мужчина средних лет, уже изрядно выпивший и храпевший в спальне на втором этаже. Стать жертвой мелких духов не так страшно, но Джек чувствовал на доме метку существа пострашнее. Как только часы пробьют двенадцать, и человеческий мир сольется с миром нечисти, все жертвы, на которые темные существа положили глаз, окажутся в опасности. И без оберега им несдобровать. Джек обошел дом, освещая себе путь собственным светом, разгорая адский огонь в своей голове сильнее. Оглянулся вокруг, удостоверяясь, нет ли никого поблизости, присел на корточки и, стянув перчатки, оголив тлеющие, оранжевые, словно раскаленные угли, руки, приложил ладони к земле, выжигая вокруг них жухлую траву. В тот же момент вокруг дома, одна за другой, начали прорастать тыквы. Сперва маленькие, они раздувались все больше, и как только останавливались на нужном размере, начали трескаться. Руки Джека вспыхнули огнем, посылая его под землей, опаляя тыквы изнутри, и как по волшебству трещины начали крошиться и расширяться, приобретая формы причудливых лиц, озаренных маленьким огоньком изнутри. Кивнув своей работе, Джек поднялся, натянул перчатки и педантично отряхнул кусочки земли и травы с брюк. Это был сто пятьдесят четвертый дом на сегодняшнюю ночь, на который ему указали вороны. Дома без защиты, без оберегов Джека, где обычно жили старенькие или скептично настроенные люди. Теперь он вполне мог зайти в бар и пропустить стаканчик виски у старого оборотня-трактирщика. Но не успел Джек сделать и пары шагов в сторону оживленной улицы, как его привлекло обеспокоенное карканье. Он медленно повернул тыкву в сторону леса, встречаясь взглядом с одиноким, зовущим его вороном. Его глубокие, хриплые и взволнованные крики холодили огонь Джека, который напрягался все больше от каждого услышанного слова. Ворон вспорхнул и ринулся прочь, показывая путь, а Джек последовал за ним. Он шел, с каждый шагом все быстрее, приближаясь к лесу, пока не перешел на бег, оставляя во тьме позади себя быстро гаснущие всполохи оранжевого огня. Рядом раздался привычный шелест сотен крыльев, темных, как сама ночь. Родные птицы налетели со всех сторон, поравнявшись со все набирающем скорость Джеком. Вороны каркали в нетерпении, и когда Джек подпрыгнул, они прильнули к нему, закрутившись вихрем, чтобы затем раствориться в непроглядной темноте.

***

Вороны объявились в маленьком городке, кружась небольшим ураганом. Как только лакированные ботинки Джека коснулись земли, вороны, как по команде, разлетелись в разные стороны, и только один остался, кружась над своим хозяином. Джек отряхнул пиджак от пары налипших перьев и вытащил круглые часы на цепочке из нагрудного кармана, сверяя время. До полуночи оставалось сорок минут. Он махнул ворону рукой и последовал за ним, вновь выходя на оживленные Хэллоуинской ночью улицы. Новые наряды, новые костюмы, незапоминающиеся веселые, разукрашенные лица разных возрастов. Кто-то плакал, что достал мало конфет, кто-то смеялся, стараясь спародировать ведьминское хихиканье, и все же чувствовалась наслаивающаяся темнота, что медленно расползалась по улицам. Дом встретил его темнотой и мрачностью. Вокруг него воцарилась гнетущая тишина, словно купол, куда не могли проникнуть никакие звуки извне. Будто отпугнутые атмосферой, дети обходили его стороной, уводя за собой малочувствительных взрослых, которые указывали на сияющий украшениями дом пальцами, предлагая своим детям постучать. Только вот за дверью их бы ждали вовсе не конфетки.  Джек мысленно похвалил их чуткость. На пороге дома, от которого тянулся мрак преисподней, были тыквы. Красиво вырезанные, пара больших и пять маленьких. Только вот свечи в них затушены. И только темный песок, чуть припорошивший толстые края вырезов рта и глаз, что мог видеть только Джек, ясно давал понять, что огонь погас не от человеческого дыхания. Его затушили темные создания. Кто и как — Джек не знал. Но собирался выяснить. Приведший его ворон уселся Джеку на плечо, нахохлившись. Прежде чем подняться к двери по широким ступеням, Джек немного пригладил пальцами холку ворона, успокаивая. Вороны Джека, как верные ему души, столетиями пролетали над городами на Хэллоуин. Проверяли каждую улицу, высматривали тыквы на порогах домов, чтобы удостовериться, что везде есть обереги Джека, и люди не пренебрегают защитой своей жизни. Вороны благодарные создания. А Джек всю свою жизнь насыщал их желудки трупами, оставленными после себя. Ступени заскрипели под ногами Джека, обозначая его присутствие. Птица крепче вцепилась в пиджак когтями. Потусторонний мрак, исходивший от дома словно замер и напрягся, стараясь скрыть тянущийся за ним запах землистой мглы человеческой смерти. Дверь заперта, но для Джека это не являлось проблемой. Он освободил одну руку от перчатки и приложил ее к замку, прикрывая спиной светящуюся раскалившуюся ладонь. Металл под его пальцами плавился от адского жара, замок стекал, разъедая шипящую древесину, и вскоре дверь поддалась ему, открывшись вовнутрь. Но стоило Джеку сделать шаг в оскверненное место, как тьма сильным потоком бросилась прямо на него, не атакуя, но чуть не сбивая с ног темным ветром. Джек быстро воткнул стержень зонта в треснувший ламинат и пригнул колени, удерживаясь на ногах. Еще секунда, и дом опустел от незваного гостя, так и не назвавшегося, и только следы миазм, налипшие на стены и мебель дома, сохраняли сгустившуюся над строением зловещую атмосферу. Миазмы и женское тело, иссушенное и скукоженное, оставленное тьмой посреди гостиной. Джек распрямился, ворон, так и не слетевший с его плеча, раздраженно каркнул, отряхиваясь. Джек прошел вперед, прямо к серому, костлявому из-за выпитой жизни и крови телу. Распахнутый в ужасе рот, темные глазницы, глаза из которых забрали, поседевшие волосы, к которым Джек прикоснулся в первую очередь, едва ощутимо поглаживая. С тех пор, как Джек стал защитой людей от тьмы в канун Дня всех святых, не случалось ни одного нападения на дома с оберегами. Темные существа проникали в мир и использовали людей, как сосуды, чтобы удовлетворять свои кровавые аппетиты. Они создавали маньяков и убийц, извращенных свободой в человеческих рамках. Но если они смогут тушить огонь тыкв, совсем скоро от человечества ничего не останется. Годы шли, голод демонов и одичавших монстров рос, и судя по трупу женщины перед ним, ее поглощал не одно существо, и не поочередно. На нее напали скопом, забирая все одновременно. Ее печали и радости, ее страх и боль, ее слезы и мечты, ее душу, кровь и молодость. Даже ее органы и женское естество, в ней ничего не осталось кроме костей и кожи. Ворон закряхтел, Джек кивнул. Он провел рукой по полу, где еще переползали миазмы различных сущностей, собирая их кончиками пальцев. Столько существ, но кто пришел первым? Вампир, мумия, демон или ведьма? Джек потряс руки, чтобы последние, ластившиеся к перчаткам черные миазмы рассеялись, темным песком осыпавшись на пол.

***

В баре, где в Хэллоуинскую ночь собирались самые мирные существа, что в обычные дни прятались в своих укромных обиталищах, раскиданных по миру, стояла непривычная, немного гнетущая атмосфера. Как только Джек переступил порог, на секунду повисла напряженная тишина. Не сложно догадаться, чем она вызвана. Самые разные глаза смотрели на него с любопытством и злорадным интересом. Темные твари всегда с удовольствием хвалились своей охотой, и этот раз не стал исключением. Но знакомых миазм поблизости он не ощутил. Ни от столика ведьм, что зыркали в него глазами, ни от наслаждающихся бокалами крови вампиров, что явно насмехались над Джеком-защитником-людей. Но он чувствовал их след. Он знал, что сюда заглянула своровавшая женские органы ведьма, и насытившейся свежей кровью вампир тоже. — Ты не должен быть здесь, — тихо прорычал оборотень, как только Джек уселся за высокий барный стул. Гарри никогда раньше не приветствовал его подобным образом, но Джек успел заметить исходивший от него запах крови. Вполне свежие раны скрывались за плотной рубашкой, а встопорщенная на волчьей морде шерсть едва прикрывала кровоподтеки. Он еще не излечился. Но его изувечили в виде человека, а не оборотня. Кто-то был уверен, что он все расскажет. И заранее предупредил, что ценой болтовни будет чужая жизнь. — А ты, оказывается, тоже стареешь, Джек-фонарь, — раздался рядом скрипучий голос. Джек повернул тыкву к подсевшей к нему пухлой, остроносой ведьмой. Ее кожа зеленого оттенка блестела в скудном свете бара. Джек накренил тыкву. — Ты ведь ищешь, кто задул свечи? — усмехнулась она, — хотела предложить тебе сделку. Я тебе пару имен, ты мне пару свободных от своих овощей домов. Гарри низко зарычал, отчего ведьма тревожно дернулась, бросив на оборотня испуганный взгляд. Только вот Джек не шелохнулся. Он знал, что ведьма врет. Она знала, какая женщина пришла по органы убитого человека, но понятия не имела, кто задул свечи и открыл доступ темным существам в ранее защищенный дом. Гарри знал гораздо больше. И Джек не опасался за его жизнь. Сняв перчатки, он прижал к деревянной барной стойке тлеющие руки, и они вспыхнули ослепительно ярким огнем. Хаос последовал незамедлительно. Подошедшая к нему ведьма заверещала и бросилась прочь, все повскакивали на ноги, не ожидая атак от обычного мирного и безмолвного Джека-фонаря. Никто даже подумать не мог, что у него когда-то могло закончиться терпение, да и его разросшиеся способности тоже оставались в тени, пока Джек лично не решил их продемонстрировать. Адского огня боялись все. Он выжигал ведьминские глаза и разъедал вампирскую кожу, как солнце. Он испепелял духов и высушивал держащие призраков эмоции. Получив уголек от самого дьявола, Джек обманул его в третий раз, сумев подчинить себе пламя, расплавив в нем все свое естество. Джек никогда не защищал «своих». Он жалел воронов, потому что не являлся одним из них. Он жалел людей, потому что больше не был человеком. И он безжалостен к тем, кто находился с ним в одной цепочке питания. Гарри, рычащий и проклинающий своего постоянного клиента, бросился к задней двери, но быстро распространившиеся языки пламени отрезали ему путь, взяв в узкое кольцо, подпаливая шерсть и вынуждая задыхаться от жара и нехватки воздуха. Раньше Гарри называл его «старина Джек». Скалился ему клыкастой мордой, даже похлопывал по плечу. Вел один разговор на двоих, не требуя ответов на вопросы. Теперь он затравленно скулил, хватая сухой, опаленной пастью воздух. Его мощное, покрывшееся жестким мехом человеческое тело вертелось в кругу из огня в опустевшем баре, который уже никогда не станет прежним. Бутылки с кровью, старым виски и вином лопались от исходившего жара, пламя жадно лизало древесину полок, но Джек еще не позволял ему поглощать. — Перестань! Убери его! Он был прав, ты такой же подлый, каким был при жизни! Услышав эти слова, Джек отнял руки от столешницы, и огонь исчез, будто его никогда не существовало. Оборотень свалился на пол, еще хранивший жар огня, и судорожно вдыхал воздух. От него разило палеными волосами и псиной. Пока Гарри старался отдышаться, Джек неспешно натягивал перчатки. Он услышал необходимый ему ответ, и не собирался задерживаться в баре Гарри. И только тихий, гортанный голос ему в след, заставил Джека на секунду остановиться. — Он использует чистые души. Сливает их с огнем, как у тебя, и пытается создать существо, способное разрушать твои обереги. И я… помогал ему. Только одно создание способно было создать такого же монстра, как Джек-фонарь. Дьявол, которого он обманул еще при жизни. Ни он, ни тьма, ни темные твари не способны затушить свет неприкосновенной души. Поэтому дьявол использовал обходные пути. — Ее звали Ада. Старушка Ада. Маленькая, сморщенная и безумная. У тебя почти не осталось времени, Джек. Поспеши.

***

Удачный эксперимент дьявола вороны Джека обнаружили мертвой в самой дремучей части леса. Гарри был прав. Совсем маленькая старушка, обгоревшая от собственного огня, с которым ей не удалось справиться самостоятельно. Джек долго смотрел на нее. На удивленно распахнутые глаза и окруживший тело песок тьмы, в который постепенно осыпалось ее тело, чтобы быть развеянным ветром. Прежде чем Джек нашел в себе силы существовать дальше и заменить свое тело пламенем, прошли десятилетия скитаний по темноте, с единственным источником света в виде тыквы, что в итоге он надел вместо сгнившей головы. Дьявол поторопился с Адой. Но как только он поймет свою ошибку, он начнет заново. Возможно, перед новой встречей с очередным экспериментом пройдут столетия. Но Джек знал, что это еще не конец.