Светлая полоса

      Мир рушился на глазах.       Было страшно наблюдать, как горели и обрушались здания, волны накрывали города, а трещины в земле разрастались до многокилометровой длины.       Беспробудная ночь накрыла землю. Она не просто окутывала, а душила и не отпускала. Но со временем к ней привыкли. Верили, что однажды снова взойдёт солнце.       Ветер поднимал с земли чёрный песок, который забивался под одежду, пачкал руки и мешал глубоко дышать. Сердце пропускало удары каждый раз, когда земля дрожала, словно напоминая, что существовать всё сложнее.       Чан верил, что они переживут. Нужно было всего лишь дойти до убежища. Но «всего лишь» тянулось слишком долго.       Минхо не верил. Он видел перед собой только чёрную полосу, которая тянулась слишком долго. Но всё же шёл. Рядом с Чаном. И ради него.       — Я тебя здесь не брошу, — сквозь зубы процедил Чан, заставляя Минхо подняться с холодной земли. Тот держался из последних сил: крупный осколок, отлетевший от фасада ближайшего здания при очередном землетрясении, глубоко ранил ногу.       Ярко-алая кровь струилась по коже, но Чан сорвал рукав рубашки и перетянул рану, превращая ткань в жгут.       — Осталось немного, — Чан пытался подбодрить, успокоить, говорил мягко, будто боялся напугать. Минхо утвердительно кивнул, не желая разрушать его иллюзий.       Их машина давно превратилась в груду металла, и им приходилось двигаться пешком, преодолевая километры сложных, разрушенных дорог. Они давно потеряли счёт времени. Оно перестало иметь какое-либо значение.       — Минхо, мы дойдём, — Чан остановился, повернулся к нему, взял его ладонь в свою и прислонил к щеке. — Настанет светлая полоса.       Он улыбнулся, но устало, хоть и старался этого не показывать. Коротко поцеловал пальцы Минхо, чёрные от пыли и засохшей крови.       Карты говорили о том, что их путь почти окончен. Вот только казалось, что с каждым шагом мир всё больше отторгает человечество — сжигает, уничтожает и пожирает.       Очередной толчок. Здания позади ушли под землю. — Минхо, мы дошли! — воскликнул Чан, поднимаясь на небольшую возвышенность. Впереди расстилалась почти нетронутая земля, а совсем недалеко был виден бункер —их последняя надежда.       Чан обернулся, воодушевленный скорым спокойствием. Однако Минхо позади не стоял.       Он лежал на земле, тяжело дыша. Давняя рана, полученная в самом начале их ночного кошмара, забирала последние силы.       Чан не верил — вернее не хотел верить, что Минхо не поднимается. Он рванул к нему, крепко сжимая плечи. — Минхо, мы почти дошли, слышишь? Дошли! — голос дрожал, трясущиеся руки было всё сложнее контролировать. — Ты дошёл… Я не дойду, — Минхо с трудом открыл глаза. Его губ коснулась лёгкая улыбка, и на мгновение Чан подумал, что Минхо возвращается, несмотря на сказанное. Упертый, уверенный в себе, его Минхо.       — Не смей, мы закончим то, что начали! Вместе! — голос Чана был готов сорваться на крик; ком в горле ощущался всё отчётливее. — Тогда закончим…здесь, — почти неслышно прошептал Минхо. — Смотри. — Лёгким кивком он указал на небо.       Земля вновь содрогнулась. Вдалеке поднялся столб пламени, а ветер принёс с собой пыль, от которой Чан закашлялся. Он взглянул туда, куда указал Минхо.       Тонкая полоска света пробивалась сквозь густые, плотные тучи. Почти неразличимый отголосок надежды.       — Видишь? Я же говорил! Наступит светлая полоса, — сквозь слёзы рассмеялся Чан.       Минхо вновь едва заметно улыбнулся. И больше не пошевелился.       Громкий крик Чана, полный отчаяния, разразился над землёй. Он прижимал к себе тело того, ради кого был готов отдать жизнь. Теперь он хотел остаться здесь навсегда.       Чан достиг цели.       Только без Минхо всё не имело смысла.