Солнце.

      Аарон Миньярд всегда считал, что в жизни нет ничего хорошего. Учеба — хуйня, тренировки — хуйня, экси — хуйня, да и в целом вся жизнь — хуйня. Но было в этой жизни и хорошее — Кевин. Дэй всегда служил Миньярду ходячим солнцем и был рядом во время апатий и выгораний. Но однажды случилось наоборот.       Блондин лежал на кровати, изучая учебник по химии, брюнет вернулся с ночной тренировки, весь вялый, уставший. Но что-то было не так и морально. Парень чувствовал это за милю. Вернувшийся кинул спортивную сумку около двери и сел на край кровати. Парень потянул Аарона за край толстовки, чтобы обратить на себя внимание. Миньярд послушно наклонил голову вбок, чтобы высунуться из-за учебника.       — Отложи уже свою ебучую химию, — раздраженно буркнул Кевин.       Это было не похоже на Дэя. Ой, как не похоже..       — Что-то случилось, Кев? — Поинтересовался Миньярд, нахмурившись. — Ведешь себя не как обычно.       — Мне хуево, — просто констатировал брюнет.       — Заболел? Тошнит? Живот болит? — Начал предполагать блондин, окончательно убирая учебник.       — Да нет. Физически я просто устал после тренировки. Мне морально хуево.       — Почему? Что случилось?       Пусть парень и не был прямо уж оптимистом, но поддержать мог всегда. Причем не только зеленоглазого парня рядом, но и других людей. Просто Аарон всегда выглядел закрытым, всем своим видом указывал на свою холодность, безразличие и вообще хуй он клал на окружающих. Не на всех, конечно, но на многих. По крайней мере — уж точно не на Кевина.       Вместо ответа Дэй плюхнулся рядом с Миньярдом и уткнулся лицом ему в плечо.       — Ощущение, будто меня все ненавидят, считают просто высокомерной сучкой и, цитирую Сета: «принцессой-истеричкой, которая будет закатывать скандал, когда ей что-то не понравится». Чем я насолил людям? Что я сделал такого, что стал мудаком? Даже Нил на ночных тренировках со мной не разговаривает и смотрит таким взглядом, будто я ему всю жизнь испортил.       — Во-первых: я тебя не ненавижу, а это — уже не «все». Во-вторых: меньше слушай Сета, он итак всегда хуйню несет. Но я не оправдываю тебя в том плане, что.. Порой, ты очень требователен к Лисам. Даже слишком. Я понимаю, что ты играешь в экси почти всю жизнь и требуешь от себя не меньше, чем от остальных, но для тебя это нормальный уровень. Для нас же это.. Тяжеловато. Это объективная оценка от меня, как от человека, который попадал под раздачу. Причем не раз. Но не об этом сейчас. Нил.. Он ребенок, Кев. Ему восемнадцать, он не держал клюшку в руках восемь лет, а ты гоняешь его так, будто он — профессиональный спортсмен. Я понимаю, что он был с тобой в Эверморе, но, тем не менее, он буквально забыл, как играть. Да, ты не ослышался — я защищаю Джостена. Будь менее требовательным к другим, и тогда они перестанут так скептично к тебе относиться.       — Мне от этого не легче.       — Прости, солнце, но так оно есть. Ты гоняешь нас, будто мы — профи в мире экси. И если я на это не обижаюсь, потому что знаю тебя, как облупленного и люблю больше жизни, то другие так делать не будут. Они не хотят, чтобы их гоняли или просили делать то, что выше их возможностей.       Брюнет задумался, рассматривая парня, как диковиную зверушку. Если блондин говорил о субъективном мнении со стороны, то парню надо бы прислушаться. Неужели он действительно так перенапрягает Лисов? И, все же, прозвище и фраза о том, что лежащий рядом парень любит его больше жизни, смягчали повествование о том, какой Кевин действительно мудила. Хоть Аарон и не говорил этого вслух, — и Дэй знал, что никогда не скажет, — но после его рассказа Кев реально почувствовал себя мразью. Хотя это и было самым прекрасным в поддержке Миньярда — то, что он не вставал на сторону брюнета сразу, как услышал, что ему хуево, а давал трезвую оценку ситуации со стороны. Почему-то парня это успокаивало. В голове невольно мелькнула мысль, которую Кевин, вообще-то, и озвучил:       — Что ж ты со мной делаешь..       — Поддерживаю, как умею, — пожал плечами блондин, — могу заткнуться, если не хочешь, чтобы я что-то говорил.       — Ни в коем случае. Но, все же, я бы полежал в тишине. Просто просьба.       — Я понял, понял, — усмехнулся парень, — тишина.       Если Аарон считал солнцем Дэя, то Дэй — Аарона. Миньярд, не смотря на свою холодную отстраненность, так любил Кева, что для человека, на первый взгляд любящего только самого себя, выглядел даже странно. Или одержимо. В любом случае, брюнет любил его не меньше.