Блум

— Кья-а-а!       Вопль был настолько пронзительным, неестественно высоким и… мультяшным, что у Блум непроизвольно дернулось левое веко. Она стиснула зубы так, что скрипнула эмаль, и крепко зажмурилась, словно это простое действие могло нащупать кнопку «Выкл» на пульте от этой абсурдной реальности. В ушах звенело не только от ультразвукового крика, но и от статического треска магии, похожего на гудение неисправной трансформаторной будки.       Она надеялась, что никогда не станет свидетелем подобной сцены вживую. Но судьба, очевидно, обладала извращенным чувством юмора и дипломом сценариста дешевых ситкомов. Жестокая сука.       На мгновение девушка растерянно моргнула, когда мимо, обдав потоком спертого воздуха, запахом тухлого мяса и резким ароматом озона, пронеслось нечто. Сероватый монстр, напоминавший уродливую горгулью, сбежавшую из бюджетного хоррора, клацнул зубами в опасной близости от ее носа. Но не успел он сделать и шага, как его прошило насквозь ослепительным раскаленным лучом.       Тварь даже не успела взвыть. Секунда, и плоть распалась, осыпавшись на траву мириадами золотистых искр, которые тут же истаяли в воздухе. Чистая, стерильная смерть без крови и внутренностей.       «Солнечная вспышка? Или Двойное затмение? Черт, как же там это называлось в каноне?» — машинально отметила она, провожая взглядом гаснущие огоньки.       Битва, впрочем, и не думала затихать. Впереди, метрах в двадцати, мелькали яркие вспышки: белая, ядовито-зеленая, фиолетово-желтая. Доносились пафосные выкрики названий заклинаний (кто вообще кричит название удара перед тем, как ударить?), грохот энергетических разрядов и утробное рычание огра, который, казалось, был сделан из чистого тестостерона и плохой графики.       Полный комплект спецэффектов. Только бюджет, похоже, был неограничен, а режиссер явно переборщил с контрастностью.       Рыжеволосая только хмыкнула, чувствуя, как абсурд происходящего начинает вызывать нервный смешок. Она демонстративно скрестила руки на груди и прислонилась плечом к шершавому, грубому стволу сосны. Кора больно впилась в кожу через тонкую ткань футболки, и это отрезвляло. Хоть что-то здесь было настоящим. Она приняла позу скучающего критика на премьере провальной пьесы. Был ли это научный интерес? Возможно. Хотя, скорее, патологоанатомический — наблюдение за вскрытием собственного здравого смысла.       Эта сцена была ей знакома. До боли в висках. До фантомного привкуса дешевой газировки на языке.       В памяти всплывали яркие, перенасыщенные кадры. Сейчас, глядя на то, как девчонка в блестящем мини-костюмчике кислотно-оранжевого цвета (серьезно, кто сражается на каблуках?) запускает в очередного монстра сгустком плазмы, Блум осознавала: этот эпизод, возможно, был единственным, который знал каждый, включая ее.       Вика никогда не была ярой поклонницей «Винкс». Нет, первые три сезона этого мультсериала она честно смотрела с интересом. В детстве, когда мир был проще, а деревья выше, этот мультсериал стал настоящим феноменом. Она помнила тот запах осени во дворе, липкий скотч на пальцах, когда они с подружками часами мастерили кривые «крылья» из картона и старых тюлевых занавесок. Помнила, как они изображали «магию», размахивая бенгальскими огнями, пока не влетело от родителей за прожженную куртку.       Из-за своих тогда еще натуральных медно-рыжих волос Вика неизменно становилась Блум. Без вариантов. Тогда, в одиннадцать, это чертовски льстило. Быть главной, огненной, избранной… Сердце замирало от сладкого предвкушения чуда.       Но сейчас…       Она посмотрела на свои руки; чужие, слишком тонкие, с идеальным маникюром, которого у нее отродясь не было. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, ворочалось что-то горячее, древнее и пугающе живое.       «Черт возьми, Дракон, ты в своем уме?! Я выросла из этой чепухи!» — мысленно взвыла она, обращаясь к совести этой огнедышащей рептилии, которая была виновницей ее бедственного положения, — «У меня работа, отчеты и больной кот! Я хотела быть Блум лет так пятнадцать назад, ты, чешуйчатый идиот! Ты опоздал! Катастрофически, непростительно опоздал!»       Вика искренне недоумевала, по каким именно критериям эта космическая ящерица проводила кастинг на роль своего «аватара». Но, по ее скромному, но весьма авторитетному мнению, это решение было не просто ошибочным. Оно было провальным. Эпически, катастрофически провальным, на уровне тех ситуаций, когда путаешь педали газа и тормоза.       Конечно, волшебный мир: феи в блестках, магия, полеты и спасение миров — все это звучит чертовски заманчиво. Для одиннадцатилетней девочки с косичками и верой в зубную фею. А она — взрослая, циничная тетка, которой на днях стукнет двадцать шесть. Женщина, которая буквально вчера, со слезами счастья и дрожащими руками, закрыла последний платеж по ипотеке за паршивую студию в спальном районе, где стены были картонными, а соседи — алкоголиками.       Ее единственное, самое сокровенное желание прямо сейчас заключалось не в героических свершениях. О нет. Она мечтала заказать огромную «Пепперони» с двойным сыром и бортиками, нашпигованными сосисками, откупорить бутылку холодного полусухого и завалиться спать. Спать до полудня субботы, уткнувшись лицом в ортопедическую подушку. Жить спокойно. Скучно. Нормально. Без принцесс, монстров, древних проклятий и необходимости спасать Вселенную в мини-юбке.       Вся эта межгалактическая «Санта-Барбара» с мертвой сестрой-призраком, ледяной глыбой где-то на задворках космоса, трагически потерянными венценосными родителями и тремя истеричными ведьмами еще в мультфильме вызывала у нее легкую тошноту своей надуманной драмой. А теперь ей предлагали в этом участвовать? Лично? Без дублеров и страховки?       «Нет уж, увольте. Ищите другую дуру», — мрачно подумала она.       К тому же Дракон, похоже, сам еще не до конца определился, что ему конкретно нужно от нее. Инструкции были туманными, как утро в Лондоне.       Голубоглазая вздохнула, устало поднимая взгляд к небесам. Там, в отражении абсурда происходящего на земле, творилась какая-то магическая кутерьма.       В ответ на ее скепсис из самой глубины груди, откуда-то из-под ребер, раздался отчетливый, вибрирующий ментальный фырк. Звук был таким тяжелым, словно сдвинулись тектонические плиты.       И тут же по телу, сбивая дыхание, прошла волна. Это был не озноб страха. Наоборот. Это был густой, текучий, обжигающий жар. Словно вместо крови по венам пустили расплавленное золото или жидкую магму.       Вика судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы. Ее пальцы непроизвольно согнулись, ногти с силой впились в грубую кору дерева, кроша сухой мох. Магия — чужеродная, хищная, невыносимо древняя и подавляюще сильная — пронеслась по нервным окончаниям, как оголенный провод под напряжением. Колени подогнулись, а волосы на затылке встали дыбом, реагируя на статический заряд. Дракон напомнил о себе.       «Поняла, поняла, ты тут главный, босс хренов», — подумала она, морщась от привкуса пепла на языке и пытаясь унять дрожь в руках. Жар медленно отступал, оседая тяжелым комом в солнечном сплетении, — «Все равно отстой. Имей в виду, в моем рейтинге ты где-то между налоговой инспекцией и будильником на шесть утра».       Блум — теперь, к сожалению, Блум — с плохо скрываемым раздражением перевела взгляд обратно на поляну. Стелла все еще возилась с остатками монстров, размахивая своим скипетром, как дирижерской палочкой. Сероватых уродцев осталось совсем немного, и это явно начало доходить до их предводителя.       Тупоголовый огр, чья рожа просила кирпича, терял терпение. Он перетаптывался с ноги на ногу, сминая траву огромными ботинками, и издавал глухое, утробное рычание, похожее на работу сломанного двигателя.       К счастью для нее, никто из участников этого балагана — ни запыхавшаяся блондинка, ни воняющий огр — не ощутил того резкого, чудовищного колебания силы, которое только что чуть не выжгло Вику изнутри.       Девушка, решив, что с нее довольно этого цирка с конями, уже собиралась ретироваться от греха подальше, когда ее внимание приковала до странности нелепая сцена. Вика притормозила, увидев, как наследная принцесса Солярии, обладательница мощнейшей магии света, начала размахивать своим драгоценным скипетром, словно дворовой мальчишка — найденной в кустах сучковатой палкой.       Из стороны в сторону. С глухим, совершенно не магическим стуком металла о хитин. Без единой искры.       Вика застыла на месте, не в силах пошевелиться. Ее рот сам собой приоткрылся от чистого, незамутненного изумления. В этот момент она плевать хотела на конспирацию и то, что кто-то может заметить ее рыжую макушку за деревом. Зрелище было завораживающим в своей убогости. Это выглядело абсурдно. Жалко. И до смешного некомпетентно.       «Стелла, твою мать, ты же гребаная фея!» — мысль пронеслась в голове, как пушечное ядро, заставляя ногти до боли впиться в ладони, — «У тебя в руках концентратор солнечной энергии! Поднимись в воздух, идиотка! Используй массовую атаку! Сожги их к чертям собачьим!»       Но реальность разочаровывала. Блум наблюдала, как Стелла, которая еще минуту назад пафосно позировала и давала хоть какой-то отпор, начала стремительно терять инициативу. Ее движения, лишенные магической подпитки, стали рваными, хаотичными и паническими. Светловолосая фея была на грани истерики. Она отчаянно махала своей «палкой», пытаясь чисто физически отбить атаки когтей и клыков, которые подбирались все ближе.       Глянцевый образ трещал по швам. На идеальном кислотно-оранжевом спандексе костюма появились первые грязные полосы и прорехи. Принцесса превращалась в побитую школьницу.       Наблюдая за этим избиением младенца, девушка испытывала странный, ядовитый коктейль эмоций: брезгливое презрение смешивалось с холодным, почти научным любопытством. Рыжая с нездоровым нетерпением, которого сама от себя не ожидала, ждала развязки. Ждала, когда же кто-то из монстров догадается сделать очевидное: отобрать эту бесполезную железку.       И вот, словно услышав ее мысли, злобные твари перешли в наступление. Улучив момент, когда фея в очередной раз неловко замахнулась, открывая корпус, они скопом налетели на нее. Раздался короткий, сдавленный вскрик, в котором уже не было ни капли героического пафоса, только страх. Они с легкостью повалили ее на землю, вминая хрупкое тело в грязь, придавив лапами руки и ноги, лишая малейшей возможности сопротивляться.       Скипетр, описав в воздухе дугу, со звонким, тяжелым металлическим стуком выпал из ослабевшей руки Стеллы. Он откатился на пару метров, сиротливо блеснув в луче солнечного света.       Скованная зловонными телами, принцесса могла лишь беспомощно, широко распахнутыми от ужаса глазами наблюдать, как один из мелких уродцев с жадным блеском в бусинах-глазах подбежал к артефакту. Он схватил его и восторженно взвизгнул, отбегая в сторону. — А… ну вот и все, — тихо протянула голубоглазая девушка, слегка наклонив голову к плечу, словно ставя диагноз.       Огр не заставил себя ждать. Он тяжело подбежал к мелкому прислужнику и, словно в замедленной съемке, брезгливо вырвал у него скипетр огромной лапищей. Победный рык огласил парк. Огр поднял трофей над головой, наслаждаясь триумфом.       В это время фея все еще отчаянно извивалась в грязи. Ее роскошные светлые волосы спутались и смешались с землей и прелыми листьями, а на лице застыла маска отчаяния. Все усилия были тщетны. Финита ля комедия. — Вот ведь дилемма… — прошептала Вика, но голос ее звучал сухо, без тени сочувствия.       Она погрузилась в свои мысли, пока перед ней разворачивалась драма. Если бы Вика только вчера провалилась в этот мир, еще не успев очерстветь, она бы, наверное, не раздумывая, бросилась на помощь. С криком «Кия!», с горящим взором, спасая ту, что по канону должна стать ее лучшей подругой. Она бы попыталась соответствовать сюжету. Быть хорошей. Хотя бы поначалу.       Однако… У нее было достаточно времени, чтобы все обдумать.       К сожалению для Стеллы, Блум уже давно приняла решение. Этот мир — не ее. Эти «друзья» — картонные фигурки. А эта сила, бурлящая в крови, — проклятие, навязанный долг, а не дар. Она никому ничего не должна. Особенно блондинке, которая не умеет драться. — Послушай меня внимательно, ящерица, — ее шепот был едва слышным, но полным концентрированного яда, обращенным к невидимому собеседнику внутри грудной клетки, — Я знаю, что ты слышишь меня. Ты все чувствуешь. Так вот, знай: ты совершил серьезную, фатальную ошибку! Не нужно было тащить меня сюда.       Рыжеволосая резко, по-военному развернулась на пятках, поворачиваясь к сцене спиной. Легкий ветерок тут же забрался под тонкую одежду, но она даже не поежилась. Игнорируя инстинкты, вопящие о том, что нельзя оставлять человека в беде, Вика решительным шагом направилась к выходу из парка.       За спиной девушки оставалась поверженная, беззащитная фея, окруженная темными, дергаными силуэтами монстров. Твари сужали кольцо, клацая челюстями в предвкушении финального рывка. Дракон внутри подозрительно, тяжело молчал, но эта тишина не вызывала у Вики страха. Только глухую, ледяную ярость, сковывающую сердце броней.       Она не была глупым подростком с синдромом героя, чтобы добровольно становиться живой мишенью для всех клыкастых обитателей этого измерения. Девушка прекрасно осознавала: ее уход — это приговор для блондинки. Это решение повлечет за собой лавину последствий, эффект бабочки размером с бомбардировщик. Но она верила, что взрывная волна накроет ее не сразу.       А к тому времени… Зная ключевые точки этой Вселенной, она еще успеет выстроить оборону. И плевать ей было на спасение Магикса. Пусть горит синим пламенем.       Ей был абсолютно, физически отвратителен этот «вафельный мир», где все местные обитатели — это инфантильные неженки со сладкой ватой вместо мозгов и блестками вместо инстинкта самосохранения. Одной этой сцены на поляне было достаточно. Наблюдать, как «великая» принцесса Солярии, имея в арсенале дюжину возможностей испепелить этих тварей до состояния угольков, вместо этого страдала ерундой, неуклюже отмахиваясь скипетром и визжа, было… поучительно.       Это жалкое, позорное зрелище лишь убедило Вику: выбор она сделала единственный правильный. Естественный отбор в действии. — Это ты впихнул меня в тело Блум! — прошипела она сквозь стиснутые зубы, обращаясь к притихшему Дракону, чье присутствие ощущалось как горячий камень в желудке.       В этот самый момент позади раздался пронзительный, полный животного ужаса вопль Стеллы. Он взлетел на высокую ноту, резанул по ушам, а затем резко, страшно оборвался влажным, булькающим хрипом. И наступила тишина. — А я не она, чтобы быть девочкой на побегушках! — закончила мысль Вика, даже не вздрогнув, — Я не собираюсь следовать этому тупому, суицидальному сценарию.       Она не замедлила шаг. Не обернулась. Вика лишь брезгливо повела плечом, словно отгоняя назойливую осеннюю муху, а не эхо предсмертного крика той, что по канону должна была стать сестрой по оружию и соседкой по комнате. Ни капли вины. Лишь холодное, почти трезвое облегчение от того, что проблема решилась сама собой. Нет феи — нет путешествия в Алфею. Все просто.       Блум спокойно подошла к своему велосипеду, небрежно брошенному у входа в парк, где гравийная дорожка переходила в асфальт. В плетеной корзинке, сжавшись в комок меха и дрожа всем телом, сидел Кико. Голубой кролик испуганно прижимал длинные уши к спине, глядя на хозяйку огромными, влажными от ужаса глазами. — Все в порядке, малыш, — ее голос мгновенно, пугающе резко смягчился до неузнаваемости. Из него исчезла сталь, осталась только ласка. Она осторожно погладила зверька по бархатной голове, успокаивая дрожь, — Тише, тише. Мы едем домой. К морковке и тишине.       Блум легко вскочила на велосипед, с силой оттолкнулась от земли и быстро набрала скорость, оставляя парк, запах озона и крови позади.       Шины шуршали по асфальту. Она ритмично крутила педали, и эти размеренные механические движения помогали ей упорядочить хаос в голове. Ветер бил в лицо, выдувая остатки адреналина. И в этот момент, среди обрывков мыслей о Драконе, никчемных феях и окончательно поломанном сюжете, внезапно вспыхнула одна блестящая, острая и чрезвычайно ядовитая идея.       Та самая мысль, что упорно ускользала все это время.       Блум не просто не будет следовать сценарию. Она его уничтожит. Перепишет под себя. Вика знает, как подпортить планы всем сразу: и этому внутреннему Огню, и грядущим Древним Ведьмам, и, возможно, самой логике этого мира. Ей нужен щит. Ей нужен кто-то другой, на кого можно перевести стрелки.       «Кстати…» — на ее губах медленно растянулась хищная, предвкушающая ухмылка, совершенно не вяжущаяся с миловидным лицом Блум.       Ветер трепал ее огненно-рыжие волосы, раздувая их, как пламя, а мысль обретала четкую и восхитительную форму.       «Кажется, в четвертом сезоне эти идиотки из Винкс с высунутыми языками искали последнюю фею на Земле, не так ли? Ту, что должна вернуть магию на эту планету…»       «Что ж», — усмехнулась она, резко закладывая вираж и поворачивая на свою улицу, — «Этим летом у меня будет много дел. Я найду ее первой».       «Как же ее звали? Рохи, Ронда… Ролли… Дочь королевы Морганы…» — она на мгновение прищурилась, яростно копаясь в архивах своей памяти, перебирая забытые серии, — «Рокси. Точно… Рокси».