Бабка-матершинница

Кое-как открыв глаза после семи будильников, Таня села на край с кровати, да так и охнула — спину прострелило.  — Ёпта… — пробормотала она, потирая поясницу. — Да что ж такое-то? Спала что ли криво? Ну да… Чай, не восемнадцать. Тане было тридцать пять. Она шутила, что это тот возраст, когда утро начинается не с кофе, а с хруста в коленях. Вздохнула, сунула ноги в тапки-зайцы и поплелась на кухню: кофе всё же стоял в списке жизненных приоритетов. Насыпая в турку молотый кофе, половину, разумеется, просыпала на пол.  Она наклонилась за веником, совершенно позабыв о спине, и боль резко разлилась по пояснице.  — Да что ж такое, — простонала она, — Почему с самого утра происходит какая-то ху… Хулиганка, ты что подкрадываешься? — на пороге стояла Лерка, так что, пришлось срочно выкручиваться. — Мааааам… — дочь спрятала руки за спину и смотрела на мать с такой очаровательной улыбкой, которая могла бы обмануть любого. Но только не Таню — она знала её, как облупленную. — Что надо? — со вздохом спросила она, потирая спину. — А можно я сегодня к Даше на ночёвку пойду? «Что, дома не спится что ли? Неужели днём не нагулялись? Нечего по гостям шастать!» — Таня чуть было не высказала всё это вслух. Но не высказала. В конце-концов, её в десять лет никогда не отпускали в детстве к подружкам, и она страшно завидовала тем, кто спокойно ходил друг к другу в гости. Но никаких причин отказывать Лерке не было: родителей Даши она знала, а завтра всё равно воскресенье. — И что вы там делать будете? — Ну… отпразднуем Хеллоуин, — сказала Лера. — Посмотрим ужастики, испечём печенье в виде ведьминых пальцев, костюмы придумаем, пофоткаемся! — Ясно… Бляяя…..ииииииииин! — Воскликнула Таня, услышав характерный звук сбегающего из турки кофе. — Лер, блин, ну не могла прийти после того, как я хотя бы кофе выпью и в себя приду, а? А то видишь, что происходит… — Ну а вдруг ты тогда бы меня не отпустила! — у маленькой плутовки было до ужаса хитрое выражение лица. — Садись завтракать. Бутерброд будешь?  Лера кивнула и уселась за стол. Таня открыла холодильник, достала кусок сыра и с брезгливым вздохом отправила его в ведро. Обычный «Российский» успел превратиться в благородный дор-блю. — Ёбаный в роооот! — протянула она, на эту секунду совершенно позабыв, что за столом сидит дочь.  — А колбаса есть? — невозмутимо спросила Лера, болтая ногой.  — На, сама режь, — Таня сунула ей хлеб, доску и колбасу. Она наклонилась за ножом, но выпрямилась слишком резко, и комната вдруг поплыла. Перед глазами заплясали тёмные пятна, пол ушёл из-под ног. Она успела положить нож на стол и плюхнулась на табуретку, обхватив голову руками — Маааам? — откуда-то издалека послышался встревоженный голос Леры.   — Всё нормально, — пробормотала Таня, — Эх, старость не радость… Щас, кофейку выпью…  Кофе и правда подействовал как напиток жизни. В голове, наконец, прояснилось, правда, спина всё ещё болела.  — А вы там вдвоём будете? — Не-а, — ответила Лера, с аппетитом жуя бутерброд. — Ещё Ева придёт, Серафим, Добрыня… Таня замерла с чашкой в руке. Её мозг, только что приведённый в рабочее состояние кофе, столкнулся с непосильной задачей. Она так и не поняла, чему конкретно возмущаться: тому, что на ночёвку собираются мальчики, или тому, что у современных детей подобные имена. Лера, видимо, считав выражение лица, поспешно заверила:  — Мам, не волнуйся, мальчики вечером уйдут! Мы фильм только посмотрим, потом их родители заберут. — Что это за родители, которые дают детям такие имена, — не удержалась Таня.  — А? — Хорошо, говорю, что заберут. А вы потом чем заниматься будете? Вы же на ночёвку собираетесь явно не спать! — Почему? — Лерка сделала наигранно-невинные глаза, но тут же поняла, что её раскусили.  — Небось Пиковою даму вызывать будете? Или Бабку-матершинницу?  — Кого? — Вы не в курсе? Эх, молодёжь, — Таня закатила глаза. — Ну это вроде злых духов. — А как их вызывать? — Леркины глаза загорелись.  — Ну… — Таня сделала глоток кофе и задумалась. — Есть разные способы. Мы просто выключали свет, ставили перед зеркалом свечу и три раза говорили «Бабка-матершинница, приди». — И что? Она приходила? — Ага, — усмехнулась Таня, — Ну… Или нам так казалось. В темноте при свечах любая тень кажется призраком.

***

Таня плюхнулась на кровать, когда дверь за Лерой закрылась. Матрац жалобно заскрипел под её весом. — Охо-хо-шеньки… — выдохнула она, глядя в потолок. — Надо что ли обед на завтра приготовить… Ещё отчёты на понедельник… Она хотела полежать всего пятнадцать минут, но открыла глаза, когда часы показывали уже без пяти минут полночь. — Пиздец, — усмехнулась Таня, и, забыв о больной спине, рывком поднялась, что оказалось роковой ошибкой. Тогда она медленно, сантиметр за сантиметром, повернулась на другой бок, чтобы осторожно встать с кровати. Но ноги так и не коснулись пола: в тот самый миг, когда она попыталась нащупать тапочки, комнату накрыла абсолютная, густая темнота. — Мигрень что-ли? — мелькнуло в голову. Но тьма казалась живой: она шевелилась, пульсировала и окутывала тело со всех сторон. Кровать исчезла, и Таня повисла в какой-то густой невесомости.  В какой-то момент перед глазами стали проступать образы. Сначала сквозь тёмный туман она разглядела какое-то светлое пятно. Затем поняла, что это — свеча. Оглядевшись, Таня увидела вокруг собственного лица какую-то овальную медную раму. Дрожащее пламя свечи освещало два лица, и присмотревшись, она вдруг поняла, что видит силуэты собственной дочери и её подруги. Она протянула руку, но пальцы упёрлись в холодное стекло.  — М… мама? — с трудом выдавила ошарашенная Лера.