Новые условности жизни

Головная боль пробивает темноту потустороннего мира, заставляя Пьюра буквально восстать из мёртвых. Звуки чужих голосов доносятся над ухом, словно шурупы, которые медленно вкручивают в виски, заставляя морщится. Принимать воздух совсем не хочется и лишь громкое «Дыши!» заставляет запускать природный механизм по новой. Печенье правды недовольно стонет, поднимая белые ресницы. Свет тут же неприятно бьёт в глаза, заставляя опустить их обратно. — Эй, ты меня слышишь?! — слышится восторженно от какого-то юноши, если судить по звучанию тембра. Ванилла ели как поднимает правое веко и замечает над собой размытый фиолетовый силуэт. Пьюр же медленно открывает второй глаз, моргает пару раз и теперь уже чётко перед собой видит Блэк Сапфира. — Кэнди Эпл! — девичья голова появляется в проходе комнаты с немым вопросом. Коллега сразу же озвучивает ей причину, по которой та была побеспокоина, —Позови Мастера! Пьюр Ванилла очнулся! Сам же отшельник шипит, хватаясь за голову. — Ведьмы, вы можете быть потише? — слышится недовольно от лежащего на кровати. Пьюр приподнимается на локтях, оглядывая помещение. Это была его комнате в шпиле, что своим видом так напоминала родные ванильные покои. Такие же шкафы, такое же кресло с кроватью и такой же стол. Единственное, что выдавало чужеродность помещение это засохшие белые лилии в вазе и плюшевая игрушка в виде хозяина этого места. После взгляд переходит и на саму постель. Он лежал укрытым одеялом по самую грудь, но на руках ничего не было. Печенье поднимает ткань и находит лишь полное отсутствие одежды. — Почему я голый? — Ванилла отпускает одеяло и то снова оказывается у него на груди. — Ну возможно потому, что кто-то решил проверить свои возможности к полёту и мы тебя буквально по частям собирали, — язвит в привычной манере Блэк Сапфир, откидываясь на спинку кресла, что стояло у кровати. Звучит он скорее усталым, чем раздражённым. Пьюр ведь и не знает сколько он тут его караулил, — С помехой в виде ткани это не особо удобно делать, знаешь ли. Древний выдыхает и укладывается назад на кровать, прикрывая глаза, в попытке отключится от всего этого шума. Не сколько звуковая, сколько зрительная информация перегружала мозг. Он то ведь слепой и обычно на глаза полагался в последнюю очередь. Лишь при заполнении документов и написании писем в руки укладывался старый добрый посох, что через свой глаз передавал отражённый от поверхности свет. Стоп. Что-то не сходится. У Ванилла сейчас очевидно нет верного глазастого помощника. Так с какой стати он видит не расплывшуюся пелену из разных цветов, а вполне чёткую картину? Пьюр вскакивает на кровати, принимая сидячее положение и в замешательстве открывая глаза. Не веря он глядит на свои руки и не понимает, каким образом он может сосчитать все пальцы на них. Чётко видны все небольшие шрамы от всевозможных порезов о бумаги, ножи при готовке и ещё ведьмы пойми от чего. Парень крутит ладони, разглядывая смуглую кожу под не совсем уверенный взгляд от приспешника лжи, который не совсем понимает, что творит безумный гость. — Добрейшее обманчивое утро! — слышится со стороны дверного проёма. В нём стоит уже знакомая синяя фигура, что довольно улыбается во все свои тридцать два клыка. Часы над дверью показывает два часа. Ночи или дня не понятно, но что ясно даже тортовому псу — это никакое не утро. Собственно меньшего от Зверя Обмана ожидать и не приходилось. Шедоу Милк довольно отпускает своих приспешников, и Блэк Сапфир сразу же оживляется от этого указа. Только сейчас Пьюр замечает синяки под его глазами. Совсем измотался ведь. Парень поклоняется своему мастеру, а после спешно покидает уже ненавистные покои. Когда наконец связанные душой остаются наедине в комнате, Зверь довольно присаживается на край кровати возле только очнувшегося. — Ты спишь дольше медведей, — первое, что выдаёт Шедоу Милк после короткой тишины, — может тебя стоило назвать Соней, а не Нилли, что думаешь? — Что произошло? — спрашивает целитель, полностью игнорируя слова хозяина шпиля. — Сразу к сути, да? — слышится противный смешок, который у Пьюра лишь дрожь вызывает. Словно кто-то гвоздём по стеклу ведёт. — Не вижу смысла в пустой болтовне, — отрезает бывшее печенье правды, что у собеседника напротив вызывает взгляд полный обожания. — Что ж, тут и рассказывать нечего. Легче показать, — по щелчку пальцев перед смуглым лицом появляет зеркало около метра в высоту. Когтистые пальцы убирают блондинистую копну волос с шеи и гетерохромные глаза лицезреют синюю гематому и след от укуса будто бы змеи или летучей мыши. На смуглом лице читается немой вопрос, на который печенье обмана тут же спешит дать ответ, — Ты теперь у нас не совсем обычно печенье, если ты понимаешь о чём я. На лице Пьюр Ваниллы всё ещё висит непонимание и ошибка 404, так что Шедоу Милк закатывает глаза и выдаёт просто объяснение: — Ты теперь вампир. Древний пару раз хлопает глазами, а после поворачивает голову на Зверя в растерянности. — Ты такой милый, когда ничегошеньки не понимаешь, — Мастер Обмана отпускает блондинистые пряди и тянет то минимальное количество жира на смуглом лице, что можно назвать щеками, — я тебе это уже говорил? — Какого хуя? — Вскрикивает Пьюр Ванилла. — Воу-воу полегче с лексиконом, что случилось? — изображает недоумение шут, будто бы совсем и не вкурсе от чего такая реакция у печенья напротив. — Для каких таких целей ты превратил меня в… это? — К твоему сведению, если ты вдруг не знал, — начинает Шедоу Милк, — Кэнди Эпл и Блэк Сапфир тоже являются этим и живут же как-то. А ты тут истерику мне на ровном месте разводишь. — Это не отвечает на мой вопрос, — Древний не понимает, что Зверь ему рассказывает, а главное для чего. Его не интересует, как с этим жить — ну по крайней мере на данный момент, — его интересует, что за планы у Мастера Обмана такие и какого теста в них вписывают Пьюра. — Что ж, мой милый Нилли, — когтистые ладоши хлопают друг об друга, зеркало пропадает, рассыпаясь на тысячи тёмных частичек, что пропадают по итогу в тени, — к сожалению или к счастью это был наш единственный выход. Твоё тело больше не могло поддерживать жизнедеятельность, так что пришлось прибегнуть к тёмной магии ну или же мастерству Блэк Сапфира. Древний молчит в ответ. Он не понимает. Пазл просто не складывается в голове. — Что вообще произошло? Почему у меня так сильно болит голова? — Ты совсем ничего не помнишь что ли? — Наклоняет голову Зверь удивлённо. — Нет. — раздражённо отвечает целитель. Этот разговор потихоньку сводит его с ума, — Разве это не очевидно? — Ишь какой! Повежливее со старшими! — Шедоу Милк строит нарочито оскорблённое выражение лица, — сам с верхушки Шпиля сиганул, а теперь ещё и других обвиняет. С какой стати Древний решил бы сократить свой срок? Ванилла не понимает от слова совсем. Он не мог позволить себе умереть. Ни когда его друзья были в опасности. Пьюр был много кем, но точно не предателем. — Не думай об этом, босоножка ты наша. Ещё успеешь поразмышлять о прошлом, — говорит Милк, трепя светлую макушку, — тебе сейчас восстановиться нужно. «С таким соседством ещё умудрится с ума не сойти сначала», — думается целителю, но мысли свои в слух озвучить не осмеливается. Лишние споры это лишняя головная боль. А голова и так уже у него болит. Зверь же выглядит погребённым в свои раздумья, словно обдумывает чего важного. Пьюру, если честно, от этого только лучше. Чем больше Шедоу думает, тем меньше он говорит. А чем меньше он говорит, тем лучше. Только вот только заводит шута поток идей этот совсем в русло неверное. По крайней мере такие выводы выходит сделать у новоиспечённого вампира, когда Зверь из тёмного, словно ночное небо, портала достаёт нож. Не успевает целитель и вопрос задать, как Мастер Обмана рукав поднимает да легкий надрез у вены оставляет. — Что ты делаешь? — спрашивает обескуражено Ванилла, совершенно не понимая смысл всех этих действий и самоистязаний. — Разве ты не голодный? — Милк вскидывает бровь, — для меня это будет оскорблением, если ты не поешь. — Но для каких мотивов ты руку покалечил? — голос у целителя шокированый. Гетерохромные глаза наблюдают, как тонкая струйка джема скатывается по голубой коже и капает на белую ткань простыней. — Так как ты ещё совсем не окреп для охоты, я, сам Мастер Обмана, позволю тебе отведать себя! — Пожалуй отка- Не успевает бывшее печенье правды договорить, как его рот грубо затыкает чужая рука. Он ещё пытается что-то протестно промычать и отстранится, только упирается спиной только в чужую грудь. — Ешь, пока дают, — шут откровенно игнорирует чужие жалкие протесты, что слегка раздражает Пьюра и одновременно с этим напоминает ему, в каком он положении здесь, — Это первый и единственный раз, когда я тебя кормлю, понятно? На язык попадает алая жидкость и Ванилле со стыдом и отчаянием приходится признать, что она на вкус достаточно сладкая. Тут же все сопротивления исчезают, а на их смену приходить смирение. Теперь он лишь ждёт, пока джэм наполнит рот, чтобы проглотить необходимую пищу. Через несколько секунд Милк даже начинает чувствовать ели заметные посасывания. Скорее автоматические, поскольку они сразу же прекращались, но всё равно зверя это забавляло. Когда у печенье обмана уже начинает кружится голова, он понимает, что больше джэма терять он позволить не может. Отрывая руку от чужого рта, он не чувствует никакого сопротивления или недовольства. Наоборот, рука отходит достаточно легко. Шедоу осторожно заглядывает в чужое лицо, чтобы понять в чём дело, и замечает, что чужие ресницы снова закрыты. Учитывая, что многих печений клонит в сон после еды, не удивительно, что вампир, измученый переходом, так легко окунулся в царство сновидений. Зверь осторожно опускает своего нового подопечного назад на постель, заглядывает в умиротворённое лицо и не видит в нём ни капли эмоций. Ни положительных, ни негативных. Лишь бесконечная усталость. Грудь ровно поднимается и опускается. Милк, завороженный подобным зрелищем, позволяет себе присесть в кресло и понаблюдать немного за этой картиной. Всё таки непонятно, выпадет ли ему ещё подобный шанс.