Ошибка в отчёте

      Я сидел в своём кожаном кресле, поправляя узел тёмно-синего шёлкового галстука. Мой графитовый костюм-тройка был безупречно скроен, подчёркивал атлетическое телосложение — широкие плечи, узкую талию, накачанные руки. Белая рубашка была идеально выглажена, манжеты застёгнуты серебряными запонками, чёрные туфли начищены до зеркального блеска. Коротко стриженные тёмные волосы, жёсткая щетина на подбородке, тёмно-карие глаза — выглядел как положено финансовому директору крупной компании. Напротив сидел Алексей, мой заместитель и давний приятель — высокий, атлетичный мужчина лет тридцати пяти, со светло-русыми волосами, зачёсанными назад, пронзительными серыми глазами и квадратной челюстью. Его угольно-чёрный костюм был дорогим, бордовый шёлковый галстук идеально дополнял образ, белоснежная рубашка обтягивала широкую грудь, а чёрные лоферы блестели. Мы всегда выглядели респектабельно, но сегодня наш идеальный внешний вид будет контрастировать с тем, что мы собираемся сделать.       Алексей швырнул на стол толстую папку с квартальным отчётом, страницы разлетелись:       — Смотри на это дерьмо. Катя опять профукала всё. Расхождение на полмиллиона, данные не сходятся. Аудит через неделю, а она накосячила по полной.       Я пролистал документы, челюсть сжалась от злости. Катя, наша бухгалтер — блондинка с ангельским лицом и телом, которое сводило с ума каждого мужчину в офисе. Ей было лет двадцать пять, длинные светлые волосы с лёгкими волнами падали до середины спины, огромные голубые глаза с длинными ресницами, пухлые розовые губы, аккуратный носик. Но главное — её тело: полная грудь, которую невозможно было скрыть даже под строгой одеждой, тонкая талия, широкие округлые бёдра и попка, от которой хотелось выть. Она всегда ходила в строгих костюмах, но я часто замечал, как под блузками угадывались очертания кружевного белья. Возможно, она специально носила красивое бельё, чтобы чувствовать себя сексуальной, ловить на себе взгляды мужчин, зная, что под строгой одеждой скрывается соблазнительный секрет. Но её постоянные ошибки в работе ставили под угрозу всю компанию. Пора преподать ей урок.       — Вызываем её после работы. Сегодня она получит по заслугам, — сказал я, откладывая папку.       Алексей усмехнулся, понимающе кивнул. В семь вечера, когда офис опустел, я отправил Кате сообщение: «Срочно в мой кабинет. Сейчас.» Она пришла минут через десять — на лице страх, в глазах тревога. Белая блузка с короткими рукавами облегала её грудь, чёрная юбка-карандаш до колен подчёркивала округлость бёдер, туфли на шпильке стучали по паркету. Я заметил, как ткань блузки слегка просвечивает, обрисовывая контуры синего кружевного лифчика. Она остановилась перед столом, нервно теребя пальцы.       — Закрой дверь, — приказал я, вставая и снимая пиджак.       Она послушно закрыла, обернулась. Алексей уже стоял позади неё и запер задвижку. Лицо побледнело, губы задрожали. Я аккуратно повесил пиджак на спинку кресла, расстегнул пуговицы на манжетах и засучил рукава до локтей, обнажая мускулистые предплечья. Алексей сделал то же, его золотые запонки блеснули.       — Ты знаешь, зачем ты здесь, Катя? — начал я, медленно подходя.       — Из-за... отчёта? Я всё исправлю, босс, обещаю! — голос дрожал.       — Слишком поздно. За ошибки наказывают сразу.       — Раздевайся, — добавил Алексей, скрестив руки.       — Что? Нет! Я не буду! — она попыталась отступить, но я перехватил её за запястье, сжал крепко. Моя рука была большой, пальцы легко обхватили её тонкое запястье.       — У тебя нет выбора. Либо раздеваешься и получаешь наказание, либо вылетаешь без рекомендаций.       Слёзы навернулись на глазах, но она медленно начала расстёгивать пуговицы. Пальцы тряслись, она всхлипывала. Одна пуговица, вторая, третья... Блузка распахнулась, и я увидел лифчик — голубого, почти небесного оттенка, кружевной, с изящными чашечками в форме сердца. Тонкие бретельки с надписью «Golden Dream» облегали её плечи, а посередине был крохотный атласный бантик. Кружево было мелким, полупрозрачным, сквозь него проступали очертания её сосков. Лифчик едва сдерживал её большие, полные груди — они выпирали из чашечек, создавая глубокую соблазнительную ложбинку. Соски уже твёрдые, проступали сквозь кружево как маленькие бугорки.       «Боже, она носит такое бельё на работу... Какая развратница,» — подумал я, чувствуя, как член напрягся в брюках.       Катя сбросила блузку, руки потянулись прикрыть грудь, но Алексей грубо отвёл их:       — Не прикрывайся.       — Юбку. Снимай, — скомандовал я.       Она стянула юбку, и передо мной предстали трусики из того же комплекта — синие, кружевные, с надписью «Golden Dream» на резинке. Ажурная кайма создавала волнистый узор, ткань в центре тонкая, почти прозрачная, сквозь неё просматривалась аккуратная полоска светлых лобковых волос. Трусики облегали её пухлую попку, слегка врезаясь между ягодиц.       Она стояла в белье и туфлях, её кожа была идеально гладкой, молочно-белой, без единого изъяна. Я провёл пальцем по её плечу — кожа была тёплой, нежной, мягкой как шёлк. Она вздрогнула от прикосновения.       «Какая красотка... И сейчас мы её накажем,» — подумал я, а в голове уже рисовались картины того, что мы с ней сделаем.       А в голове Кати пронеслась мысль: «Боже, они правда хотят меня... Я всегда фантазировала о чём-то таком, но никогда не думала, что это случится... Они такие мужественные, сильные... А я всегда мечтала о грубом сексе, особенно... в попку. Но не так! Не насильно! Хотя... Боже, почему я вообще об этом думаю?!»       Я шагнул вперёд, провёл пальцем по краю чашечки её лифчика, слегка касаясь кожи груди:       — Красивое бельё для бухгалтерши. Носишь его, чтобы ловить взгляды мужиков? Чтобы они представляли, что под твоей строгой одеждой?       Она покраснела, отвела глаза. Значит, попал в точку.       — Жаль, что сегодня оно будет уничтожено, — добавил я.       — Пожалуйста, не надо... — она попыталась отстраниться, но Алексей схватил её за плечи и толкнул к столу.       Я схватил её за длинные волосы, грубо потянул, заставляя нагнуться. Она попыталась упереться руками, но я надавил ей на спину между лопаток, прижимая грудью к холодной деревянной поверхности. Её попка в синих кружевных трусиках торчала вверх, ягодицы округлые, мягкие. Алексей шлёпнул по правой ягодице — звук хлёсткий. Она взвизгнула, дёрнулась.       — Это только начало, Катя.       Он подцепил резинку трусиков, медленно потянул вниз. Кружево цеплялось за кожу, оставляя розовые полоски. Он стягивал плавно, обнажая сначала верхнюю часть ягодиц — белую, нежную кожу, потом складку между попкой и бёдрами. Трусики скользнули ниже, открывая её киску — пухлую, розовую, губки сжаты, а выше — её анус, маленькое розовое кольцо, плотно сжатое. Трусики застряли на бёдрах, и Алексей дёрнул резче — шов порвался, ткань разошлась, трусики повисли на одной ноге.       — Нет! Не рвите! — закричала она, но я зажал ей рот ладонью.       — Заткнись.       Я расстегнул ремень, ширинку. Достал свой член — не особо длинный, сантиметров пятнадцать, но толстый, жирный, ствол с венами, головка набухшая. Алексей сделал то же — его член похож, короткий, но толстый как банка.       — Катя, сегодня ты будешь наказана только в попку, — объявил я, проводя головкой между её ягодиц. — И это будет больно.       В голове Кати пронеслась паника: «Боже, нет! Не в попу! Я никогда там... Это будет невыносимо больно! Но... почему меня это возбуждает? Я всегда мечтала об этом, когда смотрела порно, представляла, как меня трахают в задницу... Но не так! Не насильно! Хотя... их члены такие толстые... Боже, они разорвут меня...»       Я схватил её за бёдра обеими руками — пальцы впились в мягкую, тёплую плоть, оставляя красные следы. Я чувствовал, как её кожа прогибается под моими руками, как она дрожит. Заставил нагнуться ниже, прижимая грудью к столу. Лифчик впился в кожу, бантик сплющился, бретельки натянулись. Она уперлась ладонями в стол, пыталась оттолкнуться, царапала полированную поверхность ногтями.       — Нет! Пожалуйста, не в попу! Я никогда там... это будет слишком больно!       Я плюнул на свой член, размазал слюну по стволу, добавил ещё. Приставил головку к её анусу — такому маленькому, розовому, сжатому. Начал давить медленно, и почувствовал сопротивление. Она дёрнулась, попыталась отползти:       — Больно! Остановитесь!       — Терпи, сука, — прорычал я, толкаясь сильнее.       Моя большая рука легла на её поясницу, придавливая, не давая уйти. Другой рукой я крепко держал её за бедро, пальцы глубоко впились в плоть. Кольцо сопротивлялось, но я давил упорно, и вдруг головка проскользнула внутрь. Она взвыла, выгнула спину, но я держал крепко.       В голове Кати: «БОЛЬНО! Боже, как больно! Такое чувство, что меня разрывают изнутри! Жжёт, горит... Но почему... почему моя киска стала мокрой? Почему мне это... нравится?! Нет, не нравится! Больно! Но... унизительно-возбуждающе...»       Я вогнал член глубже, сантиметр за сантиметром, растягивая её попку. Стенки горячие, невероятно тугие, сжимали мой ствол. Я шлёпнул по левой ягодице — кожа под ладонью была мягкой, упругой, покраснела мгновенно. Красный отпечаток моей руки остался на белой коже.       — А-а-ах! — она рыдала, но я не останавливался.       Я начал двигаться — медленно, вытаскивая почти полностью, потом толкаясь обратно. С каждым толчком глубже, пока мои яйца не прижались к её влажной киске. Её тело дрожало, груди колыхались в лифчике. Я ускорился, долбил жёстче, моя рука на пояснице придавливала её к столу, другая держала за бедро так крепко, что обязательно останутся синяки. Шлепал по ягодицам после каждого толчка — кожа краснела всё сильнее, следы моих рук покрывали её попку.       Алексей обошёл спереди, встал перед её лицом. Расстегнул ширинку, вытащил толстый член, схватил её за волосы, задирая голову:       — Открой рот.       — Нет! — она замотала головой, но он сжал её щёки, заставляя разжать зубы.       Толкнул член в рот, растягивая губы. Его ствол заполнил рот, головка ударилась в горло, она захлёбывалась. Я продолжал долбить её задницу, а Алексей трахал лицо, держа за волосы. Она стонала, слюни текли по подбородку. Лифчик сполз — чашечки свисали, кружево помялось, бантик развязался.       В голове Кати: «Не могу дышать... Член в горле... А в попе так больно, но киска течёт... Боже, что со мной? Я фантазировала об этом, но не думала, что будет так больно и так... возбуждающе...»       Я вытащил член из её попки — анус зиял розовой дыркой, не мог сразу сжаться, стенки пульсировали. Алексей выдернул член изо рта, она закашлялась, жадно глотая воздух.       Я схватил её за талию — мои большие руки почти полностью обхватывали её тонкую талию — стащил со стола и бросил на пол. Она упала на колени, попыталась встать, но я толкнул её в спину, ладонь легла между лопаток, заставляя встать на четвереньки.       — Встань раком, как шлюха.       Она встала в позу, руки уперла в пол, попка поднята, колени расставлены. Алексей встал перед ней на колени, лицом к лицу, я остался сзади. Я снова приставил мокрый член к анусу, толкнулся одним резким движением, вогнав до основания за раз. Она застонала громко, выгнулась, но я схватил её за талию обеими руками, начал долбить жёстко. Её попка шлепала об мои бёдра, ремень болтался, пряжка звякала.       Алексей схватил её за затылок, притянул к члену:       — Соси.       Она взяла в рот, и он толкнулся. Мы трахали её одновременно — я в задницу, он в рот, она качалась между нами. Её груди свободно болтались — большие, тяжёлые, с розовыми сосками. Лифчик зацепился за локоть. Я любовался, как её сиськи качаются — они были идеальной формы, округлые, упругие, с лёгким провисанием от веса. Соски твёрдые, тёмно-розовые, набухшие, ореолы широкие. Кожа на груди тонкая, почти прозрачная, с просвечивающими голубыми венами. Каждый мой толчок заставлял груди раскачиваться сильнее, они ударялись друг о друга, подпрыгивали, соски чертили дуги в воздухе.       Я разжал её ягодицы пальцами, раздвинул, разглядывая, как мой толстый член растягивает её дырочку. Анальное кольцо обхватывало ствол, кожа вокруг побелела от натяжения. С каждым толчком член исчезал внутри, потом появлялся, блестящий.       — Смотри, как она глотает, — усмехнулся Алексей.       Она давилась, но он не отпускал. Я шлёпнул по правой ягодице, потом по левой — кожа под моей ладонью была горячей, мягкой, покрылась красными следами. Ускорился, долбя с силой, но остановился — рано кончать.       В голове Кати: «Боже, они трахают меня с двух сторон... Член в горле, член в попе... Так больно, но я... я кончаю от этого! Моя киска течёт рекой, я чувствую, как соки стекают по бёдрам... Я грязная шлюха... И мне это нравится...»       Я вытащил член, перевернул её на правый бок, правую ногу прижал к груди. Алексей лёг рядом слева, лицом к ней. Его жилет расстёгнут, рубашка расстёгнута на пару пуговиц. Я приставил член к анусу сбоку, толкнулся — вошёл легче. Начал трахать, держа за ногу, а Алексей целовал её грубо, кусал губы.       Но больше всего я сосредоточился на её груди. Её сиськи лежали на боку, одна поверх другой, мягкие, полные, соски твёрдые. Я протянул руку, схватил левую грудь, сжал крепко. Плоть была невероятно мягкой, тёплой, упругой, сосок уткнулся в ладонь. Грудь была тяжёлой, полной, кожа нежная. Я сжимал сильнее, мял грудь, оттягивал, отпускал — она возвращалась с покачиванием. Алексей схватил правую грудь, начал мять, щипать сосок между пальцами. Её соски были чувствительными, набухшими, тёмно-вишнёвого цвета.       — Тебе нравится, когда мнут твои сиськи?       — Нет... Больно... — рыдала она, но киска текла.       Я ускорился, долбя попку, одновременно выкручивая сосок. Алексей сжал грудь двумя руками, приподнял, отпустил — она тряхнулась. Мы мяли её груди, шлёпали по ним — кожа краснела под нашими руками, соски опухали. Я сжал её грудь так сильно, что оставил следы пальцев на нежной коже, царапал ногтями, оставляя розовые полосы по бокам груди.       В голове Кати: «Они мнут мои груди так грубо... Больно, но соски такие чувствительные... Каждое прикосновение отдаётся в киске... Я не хочу, чтобы они останавливались... Боже, я грязная шлюха...»       Я вытащил член, кивнул Алексею. Он перевернул её на левый бок, встал сзади на колени, вогнал член в задницу одним толчком. Она взвизгнула, уперлась руками в пол, царапая паркет. Его галстук болтался, рубашка растрепалась. Он трахал жёстко, сжимая грудь левой рукой, правой держа за талию.       Я лёг на пол на спину, брюки спущены до колен, рубашка расстёгнута на три пуговицы. Алексей поднял её, подтащил ко мне. Я взял за бёдра — мои большие руки обхватили её, пальцы впились в мягкую плоть — усадил на себя. Её киска оказалась над моим животом, попка нависла над членом. Я приставил головку к анусу снизу, потянул за бёдра вниз. Она начала насаживаться, мой член растягивал дырочку снизу вверх. Она стонала, упёрлась руками в мою грудь через рубашку, царапала ткань, но Алексей держал за плечи, заставляя опускаться.       — Слишком глубоко! Не могу!       Она опустилась полностью, мой член вошёл до основания, яйца прижались к ягодицам. Её груди нависли над моим лицом — большие, полные, с твёрдыми розовыми сосками, кожа тонкая, с голубыми венами. Я приподнял голову, поймал правый сосок ртом, начал сосать, покусывать. Она вздрогнула. Я сосал сосок, обводил языком по ореолу, прикусывал нежную кожу. Потом переключился на левый, делал то же. Её груди солоноватые от пота, кожа горячая, соски твёрдые как камешки.       — Теперь я, — объявил Алексей, встав на колени позади между моих ног.       Он приставил член к анусу, где уже сидел мой. Она поняла, глаза расширились:       — Нет! Не влезет! Разорвёте!       — Терпи, — рявкнул он, и начал давить.       Его головка упёрлась в кольцо рядом с моим стволом. Я чувствовал давление, как он пробивается. Кольцо сопротивлялось, кожа натянулась, побелела. Она визжала, царапала мне грудь через рубашку, оставляя следы на ткани, но Алексей толкался упорно. Вдруг я почувствовал, как попка поддалась — кольцо растянулось, и его головка проскользнула внутрь рядом с моей.       Два толстых члена в одной дырке, растягивая до невозможного. Я ощущал его горячий ствол рядом, разделённые тонкой стенкой. Она завыла, слёзы текли.       — Как тесно! — простонал Алексей, толкаясь глубже.       Он вошёл полностью, и мы замерли. Её попка растянута до предела — два члена толщиной с банку, анальное кольцо белое от натяжения, кожа вокруг красная. Её груди висели над моим лицом, я снова поймал сосок ртом, сосал, одновременно сжимая правую грудь рукой, мял, оттягивал.       В голове Кати: «ДВА ЧЛЕНА! Боже, они разрывают меня! Так больно, что хочется кричать! Но почему... почему я чувствую, как оргазм приближается?! Я кончу от того, что меня трахают в попку ДВА толстых члена! Я грязная, извращённая шлюха... И я хочу ещё...»       Мы начали двигаться — я толкался снизу, он сверху. Сначала по очереди, потом синхронно — оба вгоняли одновременно, вытаскивали. Наши члены тёрлись друг о друга внутри, стенки массировали оба ствола. Она стонала, рыдала, кричала, но киска текла, соки стекали мне на живот.       — Тебе нравится два члена в попке?       — Больно! Слишком... А-а-ах! — но я почувствовал, как попка сжалась, и усмехнулся.       Я сжал обе груди руками, мял, сдавливал, сближал соски. Алексей тоже схватил за груди сверху, и мы мяли её сиськи, пока трахали. Груди мягкие, податливые, кожа покраснела, соски торчали между пальцами.       Мы ускорились, толкались синхронно — оба вгоняли одновременно. Её попка растягивалась в ритм, кольцо пульсировало. Невероятно тесно, горячо.       Трахали минут пять, два члена в дырке, попка растянута, груди мятые и красные. Я почувствовал оргазм, мышцы сжались.       — Кончу в попку, — прохрипел я.       Алексей кивнул, ускорился, я толкнулся последний раз, вогнав до упора. Оргазм накрыл — я застонал, замер, сперма хлынула в задницу, горячая, густая.       Я остался внутри, изливаясь, наслаждаясь. Её попка сжималась, выдаивая член. Наконец расслабился, вытащил — из зияющей дырки начала вытекать сперма, белая, густая.       Алексей поднял её, притащил к стене, развернул лицом к стене, заставил упереться руками. Её попка торчала, из ануса вытекала сперма. Он приставил член к анусу, заполненному спермой, толкнулся, вгоняя ствол. Она взвизгнула, уткнулась лбом в стену, царапала обои. Он долбил стоя, держа за бедро. Член хлюпал в сперме, растягивая попку. Сперма вытекала, стекала по бедру, капала на пол.       Я подошёл, член твёрдый, мокрый. Алексей отстранился, я занял место. Приставил член к анусу, вогнал — внутри скользко от спермы, горячо. Начал трахать, потом сменился с Алексеем. Мы чередовались — он, я, снова он. Её попка зияла, сперма смешивалась с соками, текла по ногам.       Она стонала обессиленно, тело обмякло. Груди болтались, красные, соски опухшие. Наконец Алексей ускорился, толкнулся быстро, глубоко, и я понял — он близко. Вытащил член, схватил за волосы, заставил повернуться, встать на колени:       — На колени! Открывай рот!       Я подошёл, встал рядом. Мы стояли, держа члены, дрочили, целясь в лицо.       Она стояла на коленях, лицо в слезах и размазанном макияже, тушь потекла чёрными полосами, помада размазана. Груди тяжело вздымались, красные от рук, соски твёрдые. Алексей кончил первым — лицо исказилось, он застонал, сперма брызнула на лицо мощной струёй. Попала на правую щёку, нос, губы, подбородок. Он направил член к рту:       — Открой!       Она послушно открыла, он вогнал член, продолжая кончать. Горячая густая сперма заполнила рот, она захлёбывалась, но он держал за затылок. Сперма переполнила, начала вытекать по уголкам.       — Глотай!       Она проглотила с трудом, закашлялась, но проглотила. Он вытащил член, последние капли упали на язык. Я дрочил быстрее, чувствуя оргазм. Ещё несколько движений — и кончил, направляя струи на лицо. Попало на левую щёку, в глаз — она зажмурилась, — на лоб, в волосы. Я сунул член в рот, вытолкнул последние капли на язык, она проглотила.       Мы отстранились, любуясь. Она сидела на коленях, лицо залито спермой — белые потёки стекали по щекам, подбородку, капали на груди. Сперма в волосах, на веках, губы блестели. Алексей начал застёгивать ширинку, поправил галстук, пригладил волосы. Я сделал то же, застегнул брюки, поправил рубашку, надел пиджак, застегнул манжеты.       — Теперь ботинки, — сказал я, подставляя начищенный чёрный оксфорд к её лицу, покрытому спермой.       Она посмотрела снизу вверх, в глазах смесь унижения, страха и... покорности. Медленно наклонилась, высунула язык, начала облизывать мой ботинок.       В голове Кати: «Боже, что я делаю... Я облизываю его ботинки... Вижу своё отражение в блестящей коже — лицо, залитое спермой, размазанный макияж... Я выгляжу как грязная шлюха... И я этого заслуживаю... Вкус — горьковатая кожа, пыль, смешанная с солёным вкусом спермы, которая капает с моего лица на ботинок, и я слизываю её обратно... Запах дорогой кожи, его парфюма, его мужского запаха... Это так унизительно... Но почему меня это возбуждает?! Я полностью сломлена... Я принадлежу им...»       Язык скользил по блестящей коже, по носку, по шнуркам, потом по подошве. Она слизывала пыль, грязь, глотала всё. Сперма капала с лица на ботинок, она слизывала и её, возвращая в рот, снова глотала. Вкус был отвратительным — кожа, грязь, сперма, но она продолжала, послушно выполняя приказ.       Алексей подставил свой лоферы, она переключилась. Облизывала так же тщательно. Сперма с её лица капала на его обувь, она слизывала, чувствуя, как солёный вкус смешивается с горечью кожи и пыли. Мы стояли над ней, глядя сверху вниз, как она унижается. Это было символом полного подчинения.       — Хорошая шлюха, — усмехнулся Алексей, убирая ногу.       Мы швырнули ей одежду — блузку, юбку. Бельё валялось в клочьях: лифчик порван, бретелька оторвана, бантик потерян, кружево измято; трусики порваны, кружево намокло, резинка бесполезна. Она попыталась собрать, но поняла, что надеть нечего. Оделась без белья — под блузкой груди болтались, соски торчали сквозь ткань, красные и опухшие. Под юбкой ничего, из попки вытекала сперма, стекая по бёдрам.       — Исправь отчёт к утру, Катя, — сказал я, застегнув манжет и поправив запонку. — Иначе повторим. И в следующий раз будет жёстче.       Она кивнула молча, едва держась на ногах. Попыталась идти, но прихрамывала — попка болела. Она открыла дверь, вышла оглянувшись.       В голове Кати, пока она шла по коридору: «Боже, что они со мной сделали... Попка горит, как будто меня разорвали... Грудь вся красная, болит... Сперма всё ещё вытекает, стекает по ногам... Я иду без белья по офису... Если кто-то увидит... Но... почему я чувствую... удовлетворение? Это было больно, унизительно, но... я всегда мечтала об этом. Грубый секс, анал, доминирование... И теперь я это испытала... Может... может, мне стоит сделать ещё одну ошибку в следующем отчёте? Чтобы они снова... наказали меня? Боже, я грязная извращённая шлюха... Но мне это нравится...»       Мы остались в кабинете, поправляя костюмы. Алексей поднял клочок синего кружева — часть трусиков с надписью «Golden Dream».       — Сувенир, — усмехнулся он, сунув в карман.       Я поднял бантик от лифчика, сунул в карман пиджака. На полу остались куски белья, пятна спермы, влажные следы.       — Неплохая работа, — сказал Алексей, наливая виски.       — Это только начало, — ответил я, принимая бокал. — Думаю, она вернётся. За новым наказанием. Может, специально сделает ещё одну ошибку.       Мы чокнулись, выпили. Её попка навсегда запомнит нас — растянутая двумя толстыми членами, заполненная спермой, униженная. А её мысли о том, чтобы вернуться, подтверждали — она наша. Работа определённо стала интереснее.