Мой вампир.

Ночь над городом опустилась, как театральный занавес — плотный, бархатный, пропитанный ароматом дыма и праздника. По улицам текли толпы монстров: вампиры с пластиковыми клыками, ведьмы в сетчатых чулках, оборотни в меховых капюшонах, скелеты в пиджаках. Кто‑то смеялся, кто‑то уже напивался прямо на капоте припаркованной машины. Всё вокруг вибрировало в предвкушении: Хэллоуин обещал быть безумным для них. Нил стоял у края тротуара, вытянувшись в полный рост. На нём были узкие джинсы, порванная рубашка, жилетка и новый ковбойский плащ с пыльной отстрочкой, который он купил со старинным эффектом. На голове — тёмная шляпа с широкими полями. В его глазах было то, чего он сам в себе не принимал: лёгкий вызов и уверенность, азарт. Вокруг царил хаос, но Нил словно застыл в отдельной вселенной — в своём маленьком мире между решимостью и страхом. Он провёл рукой по краю шляпы, чуть опустив её, чтобы скрыть взгляд. В воздухе витал запах карамели и жжёного сахара — где‑то рядом работала передвижная лавка со сладостями. Из‑за угла донёсся взрыв хохота, и толпа вампиров в блестящих плащах пронеслась мимо, увлекая за собой вихрь разноцветных конфетти. Нил глубоко вдохнул, пытаясь уловить суть этого вечера — то неуловимое, что заставляло сердца биться чаще в ночь Хэллоуина. Нил стоял, вдыхая пряный воздух Хэллоуина, и в все чаще голове его крутилась одна и та же мысль: *сегодня это изменится*. Толпа бурлила вокруг, но он словно видел её сквозь туман — яркие маски, сверкающие костюмы, смех, переходящий в визг. Где‑то там, среди этого карнавала, был тот, кого он искал. Его вампир. Его Эндрю. Каждый шаг по захламлённому конфетти асфальту отдавался в висках глухим стуком. Нил то и дело проводил рукой по краю шляпы, будто проверяя — на месте ли она, будто она была не просто частью костюма, а щитом, скрывающим его истинные намерения. В узких джинсах и потрёпанной жилетке он выглядел как призрак старого Запада, забредший в современный хаос. Плащи шелестели за спиной, ловя порывы ночного ветра, пропитанного карамелью и дымом. Он знал: Эндрю где‑то рядом. Чувствовал это — не разумом, а всем телом. Как лёгкий электрический разряд под кожей, как зуд в кончиках пальцев. Это было больше, чем охота. Это было… это. Из‑за угла вынырнула группа ведьм, их метлы стучали по асфальту в такт музыке, доносившейся из ближайшей кофейни. Они пронеслись мимо, обдав Нила волной аромата жжёного сахара и корицы. Он едва заметил их — взгляд цеплялся за тёмную фигуру, за силуэт, скрывающийся в тени. «Он здесь», — подумал Нил, сжимая кулаки. Сердце билось чаще, но не от страха — от предвкушения. Он долго готовился к этой ночи. Изучал привычки, следил, выжидал. И теперь, когда Хэллоуин распахнул свои двери в мир безумия, пришло время действовать. Нил свернул в узкий переулок, где музыка звучала приглушённо, а свет фонарей казался более жёлтым, почти болезненным. Здесь было тише, но от этого — ещё милее и тревожнее. Он остановился, вслушиваясь в шорохи ночи. Где‑то вдали раздался смех, затем звон стекла. И вдруг — едва уловимый шорох за спиной. Он резко обернулся. В тени, прислонившись к стене, стоял Эндрю. Его фигура растворялась в полумраке, но глаза — холодные, пронзительные — сверкали, словно два осколка. На нём не было костюма,хотя ему он не нужен для образа вампира, только чёрная водолазка и узкие брюки, но в этой простоте читалась та самая угроза, которую Нил так жаждал почувствовать. — Искал меня? — голос Эндрю прозвучал тихо, почти ласково, смешно, но в нём таилась сталь. Нил не ответил. Он сделал шаг вперёд, и плащ за его спиной взметнулся, словно крылья. В глазах загорелся недобрый огонь. Сегодня он найдёт своего вампира. Сегодня он съест его сердце.