Чужие черты на знакомом лице

Он стоит перед богом. Богом, что теперь восседает на золотом троне. Во дворце Небесного Владыки всё слишком. Слишком светло. Слишком много бело-золотого. Слишком много небожителей. А Хуа Чен здесь чужой. Урод среди божественных ликов. Бледный, с длинными острыми ушами. Одного глаза нет, другой чёрный, как бездонная пропасть. Слишком мёртвый и слишком живой одновременно. — Уходи, Хуа Чен. Тебе не место на Небесах. — голос Сяньлэ холоден как лёд и тверд как камень. Собственное имя из чужих уст неприятно режет слух. Хуа Чен не падает перед Се Лянем на колени. Не умоляет позволить остаться подле своего божества. Мёртвое сердце кричит, не желая расставаться с образом доброго божества, что осыпается мелким крошевом стекла. Хуа Чен уходит. Ему нет места на Небесах. Нет места в сердце божества, что не умеет любить. Хуа Чен бросает кубики и шагает в портал. *** Он оказывается... Нет, не в Доме Блаженства, и даже не в Призрачном Городе. Он стоит на окраине леса. Когда-то леса. Сейчас это огромное, раскинувшееся на множество ли пепелище. Некоторые обугленные стволы деревьев ещё догорают зелёным пламенем. Хуа Чен мягко ступает по обожженной земле. В центре он видит лежащего на земле юношу. Он лежит среди пепла, зелёные одежды перепачканы. Длинные тёмные волосы, обычно собранные в косу, разметались по земле. Часть прядей упала на глаза. Косметика рамазана по лицу демона. Ци Жун лежит неподвижно. Стеклянный взгляд устремлен в небо. Хуа Чен не спрашивает, что произошло. Он знает. Знает, что Гуцзы погиб. Знает, что его похитили одни уроды из Призрачного Города и разобрали мальчишку на органы. Он лично изрезал этих тварей призрачными бабочками. Изрезал, напоив демоническую землю кровью, а души истерзал так, что им уже не дано переродиться. Но это никак не уменьшит боль родителя, что потерял своего ребёнка. Хуа Чен ложится рядом. Плевать, что пепел измарает одежды. Уже абсолютно плевать. Он чувствует, как его ладони касается что-то холодное. Поднимает руку на уровень глаз и видит небольшой кулон с малахитом. — Развей его.. — раздаётся хриплый сорваный голос. — Что? — Хуа Чен не может поверить. — Развей мой прах. — Ци Жун усмехается, как и всегда. Вот только во взгляде плещется горечь. — Ты же восемь сотен лет мечтал об этом. — Ци Жун... — РАЗВЕЙ ЕГО! РАЗБЕЙ ЭТОТ БЛЯДСКИЙ КУЛОН! СДЕЛАЙ ТАК, ЧТОБЫ ОТ МЕНЯ НИ ОСКОЛКА ДУШИ НЕ ОСТАЛОСЬ! — лазурный демон хватает его за грудки, притягивает к себе, кричит в лицо. Хуа Чен даёт ему пощёчину. Это отрезвляет демона. Он садится на землю. Из зелёных глаз текут слёзы, слишком горячие для мёртвого тела. — Мне ведь больше существовать не зачем, понимаешь? — юноша обнимает свои колени. Хуа Чен молча опускает кулон в карман. Сам протягивает Ци Жуну кольцо, подвешанное на цепочку. Лазурный демон удивлённо смотрит на него. — Тогда ты забери мою жизнь. Это будет честный обмен. — взгляд непревзойденного серьёзен. Ци Жун берёт кольцо, прячет его в одеждах. Они молча расходятся. Каждый сохранит чужой прах. *** Они встречаются снова, спустя двести лет, когда просыпается гора Тунлу. Ци Жуна тянет туда, Хуа Чен приходит из любопытства. Он стоит у входа в Медную Печь, ветер со снегом треплет чёрные волосы. Из печи выходит юноша в зелёном ханьфу. Волосы, обычно собранные в косу, снова растрепаны, одежды измазаны кровью, по краям рукавов подпалины. Ци Жун падает в снег от усталости и отключается. Глаза открывать тяжело, сил не больше, чем у новорождённого котёнка. Голова, кажется, сейчас расколется. Ци Жун открывает глаза и тут же зажмуривает снова. По сетчатке бьёт ярко красным. Привыкнув к обстановке, он снова приоткрывает глаза и оглядывается. Он находится в Доме Блаженств. Рядом сидит его-когда-то-враг и передаёт ему духовную энергию. Видя непонимающий взгляд Ци Жуна, демон произносит: — Поздравляю, Фонарик, теперь ты непревзойденный. Ци Жун долго вглядывается в лицо демона, пытаясь понять, что тот ему сказал. Он... Непревзойденный? Видимо вопрос отразился на лице, так что Собиратель Цветов кивнул. Ци Жун резко понимает, что на нём не привычные зелёные одежды, а нижний белый халат. Волосы влажные и не слипшиеся от крови. Получается, Хуа Чен, либо кто-то из его слуг отмыли и переодели его? Но зачем? Зачем красный демон помогает ему? — Идём за мной. — Хуа Чен направился к выходу из спальни. Ци Жун, встав и удерживаясь на слабых ногах, направился за ним. Они шли по длинным коридорам Дома Блаженств. Обстановка пестрила всеми оттенками красного. Но на стенах не было ни одного портрета Его Высочества Наследного Принца Сяньлэ, что не мало удивило Ци Жуна. Он давно не видел брата, лишь знал о том, что тот стал верховным божеством и Небеса теперь покидает крайне редко. Лицемерная сволочь, Царственный Брат, так и не соизволил в один из своих редких визитов на землю навестить младшего. Собственно, сейчас его это не особо волновало. Между тем, они приходят в столовую. Хуа Чен отдаёт слугам приказ и те тут же исчезают в тускло освещенном проёме. Через несколько минут возвращаются с разными блюдами. Накрывают на стол и оставляют хозяина с гостем наедине. Бедствия едят молча. Эта тишина угнетает, в ней словно висит вопрос, который никто не решается задать. "А что дальше?" Что их ждёт? Что их держит? После сытного ужина, который хорошо помог восстановить силы, они запираются в кабинете у Хуа Чена. Долго молчат. Ци Жун глядит на Хуа Чена. Хуа Чен смотрит в потолок. Спустя несколько минут тишины зелёный демон произносит: — Почему ты помог мне? Хуа Чен продолжает молчать. Действительно, почему? Ведь они враги. Всегда ими были. С тех самых пор, как ещё живой князь Сяоцзин приказал избить мальчишку в бинтах, что сорвал шествие в праздник поклонения богам. Тогда это казалось чем-то важным, но сейчас. Боги лицемерны, они не придут спасти тебя, когда тебе это действительно нужно. Боги будут лишь снисходительно улыбаться. — Сам не знаю.. Наверное.. просто почувствовал, что так будет правильно.. — Вот как.. И вновь тишина. — А.. Где Се Лянь? На этом вопросе кулаки Хуа Чена сжались до побелевших костяшек. Неловкое молчание стало почти осязаемым. — Не знаю.. На Небесах наверное.. Я уже около двух веков его не видел.. Ци Жун хотел спросить ещё, но не решился. Обстановка была.. странной.. Было слишком непривычно видеть Хуа Чена таким. Молчаливым, растерянным.. Всё казалось неправильным.. Они же враги. Ненавидят друг друга. Ненавидят ли? Осталось ли хоть что-то от этой ненависти? Ещё каких-то двести лет назад они готовы были перегрызть друг другу глотки. А сейчас всё казалось таким мелким и незначительным. Потеряв тех, кого любили больше жизни и смерти, кто они теперь? Миру? Друг другу? Самим себе? Демонам счастливый финал не предусмотрен. Предусмотрен ли им вообще какой-то финал? Или они будут вынуждены влачить своё существование всю оставшуюся вечность? Рука Ци Жуна непроизвольно потянулась к висящему на шее кольцу с прахом. Оно было спрятано подальше от чужих глаз между слоями ханьфу. Плотная зачарованная верёвочка не могла порваться в отличие от серебряной цепочки, на которой висела изначально. Подняв глаза на Собирателя цветов, демон замечает, что в тоненькой косичке, спускающейся от виска к ключице, на месте, где долгие столетия их знакомства красовалась алая бусина, теперь поблёскивал выбивающийся из образа малахитовый камень.