Кошмары прошлого и ужасы настоящего

«Пересечение 21 Street и Studio Way все еще перекрыто после стычки «Валентиносов» с «Шестой улицей». Обстановка на улицах продолжает ухудшаться, но Ларс Мухаммед так и не дал комментариев по поводу недавней утечки биотоплива. А теперь к другим новостям — Ханако Арасака все еще с…» Джонни на секунду оторвался от настройки гитары, хмыкнул и больше не удостаивал экран вниманием. Ви открыл микроволновку, чтобы разогреть буррито в пакетике, и тихо выругался, когда из блокировочных отверстий стремительно выполз большой жирнючий таракан. Наемник недовольно поджал губы, ударил по нему кулаком и тут же скривился, когда по дисплею растеклась масса из бледной слизи, кусков панциря и плоти, внутренностей и яиц — таракан оказался несущей самкой. Запахло тухлятиной. — Да чтоб вас, — буркнул Ви, вытирая руку об штаны. Джонни, судя по изменившемуся лицу, собирался сказать что-то едкое, но в итоге сам чертыхнулся и тряхнул рукой. На пол возле дивана упал такой же таракан, только больше. Шмякнувшись на спину, он резво перевернулся и скрылся под столиком. — На том дерьме, что сейчас продают, даже тараканы мутировали. У тебя самого там не выросла дополнительная пара рук или ног? Ви, не глядя, показал средний палец. Не то чтобы его сильно волновали тараканы и другие насекомые в микроволновке — это же Найт-Сити, но в последнее время их стало будто бы больше. Не только в таких помойках, как Пасифика или Санто-Доминго, но и в Вестбруке, если судить по недовольным сообщениям от Керри, уставшего вызывать санобработку. Наемник в итоге забил на буррито, который собирался съесть по дороге, подошел и слегка пихнул ногу рокера. — Если тебя так это интересует, можешь сам все осмотреть, — сказал Ви, и пока Джонни скользил по нему весьма ощутимым взглядом, поспешно добавил: — Пошли, Вако долго ждать не будет. Нам еще ебаный затор объезжать. Рокер смену темы не оценил, но все же застегнул кобуру и сунул туда Малориан. — В ее-то возрасте… — Сказал мужик старше нее. — На несколько лет, ага.

***

Возвращались они уставшие и поздно ночью, но в кои-то веки не побитые. Почти. Не считая ссадины на виске рокера и синяка всех оттенков фиолетового на скуле Ви, все прошло даже неплохо. Осталось отчитаться Вакако, а потом с чистой совестью и легким сердцем ехать домой. На подходе к лестнице на второй этаж Ви притормозил. Джонни обернулся на него и вопросительно вскинул бровь, но наемник отмахнулся. Рокер пожал плечами и начал подниматься, пока Ви упорно всматривался в темноту. Он себе-то не мог объяснить, что его напрягло — словно сработала наемническая чуйка. Как если бы он чувствовал направленное в спину дуло пистолета. Ви показалось, что там мелькнул силуэт, всего на секунду, периферийным зрением. Но ни впереди, ни за спиной никого не было. Только темнота, тишина и гудение неоновых ламп. Очертания пустых палаток и киосков выглядели… Жутко. Неправильно. Пусто. Постепенно, на протяжении нескольких недель, такой живой, пропитанный кислотой и ядовитыми парами Найт-Сити пустел, затихал, и тишина эта все отчётливей казалась предвестником приближающегося кошмара. Не только он это чувствовал — Джонни лишь отмахивался, но иногда, совсем редко и еле заметно, бросал нервные взгляды куда-то в небо, на высотки, уходящие под облака, что грузно нависли над городом. Рокер будто водил носом, принюхивался, как дворняга, вздыбливал шерсть, чуя опасность, но не понимал, откуда она исходила. Панам упоминала, как Соул одним утром приказал сменить место, толком не объясняя причины. Бестия все реже появлялась в «Посмертии», а когда приходила, выглядела на свой возраст. Морщин на ее лице становилось все больше, движения, всегда ленивые и плавные, стали дергаными, взгляд отрешенным. Даже такую стальную женщину поразила коррозия под названием тревога. Однажды после диагностики у Вика, когда Ви собирался уже прощаться с Мисти, она цепко схватила его за руку. Он даже не успел удивиться, откуда у такой хрупкой на вид девушки столько силы, как она затараторила, глотая половину звуков. Что-то про тринадцатый старший аркан, конец всего и «Ночь пожрет нас, Ви, она пожрет нас всех». Ви с содроганием вспоминал стеклянные безумные глаза, больше напоминавшие рыбьи, чем глаза живого разумного человека. Где-то он читал, что людей, боящихся темноты, пугает вовсе она сама, а неизвестность. Ощущение, что там, в этом черном ничто, есть кто-то или что-то. Следит, выжидает, примеряется. Сейчас, стоя посреди Чпок-Стрит в полном одиночестве, наемник готов был согласиться. Окружение давило, словно невидимый таймер отсчитывал секунды до взрыва. Непонятный звук в этой ситуации прозвучал невероятно громко. Странный, пробирающийся под кожу, словно стая насекомых проползла прямо по костям. Ви передернул плечами, сбрасывая неприятное ощущение, оглянулся туда, куда ушел Джонни, но тот все еще не появился, так что он вытащил пистолет из кобуры и двинулся вперед, автоматически принимая стойку в полуприседе. Под ботинками шуршали пыль и камешки, поскрипывала самурайка, грохотала кровь в ушах, а пальцы сильнее сжимали оружие. Ви был настолько сосредоточен, что звуки вокруг воспринимались как под несколькими стимуляторами. Мышцы окаменели от напряжения, а ноги будто перестали гнуться. Ви на пробу просканировал окружение, но это ничего не дало. И все же напряжение не отпускало. Звук все приближался по мере того, как наемник продвигался дальше в темноту. Тени от редких ламп растекались по столам и полотнам крыш, деформируясь, заставляя Ви каждый раз цепляться взглядом за очередное подергивание в стороне. Лучше бы там реально кто-то был, чем постоянное ощущение присутствия без прямого подтверждения. Завернув за угол, где звук был громче всего, Ви прищурился, направил вперед дуло пистолета, но палец на спусковой крючок еще не положил. Не хотелось бы случайно пристрелить бомжа или, скажем, кошку. В темноте ничего не разглядеть, и не успел наемник запустить сканер, как большая люминесцентная лампа моргнула с жутким скрипучим дребезжанием. Если бы не годы работы и выдержка, Ви бы очень несолидно вскрикнул: мертвые, обтянутые мутной дымкой глаза смотрели прямо на него, неестественно широко открытый рот застыл в крике ужаса и боли, судя по выражению облезлого лица. Картину завершала вытянутая в проход рука, словно мужчина просил помощи, но никто так и не пришел… Вот только не это напугало Ви, совсем не это. По всему телу ползали толпы тараканов. Копошились в дырах, проедали новые, обгладывали язык, остатки щеки и век. Один особенно настойчивый с мерзким склизким звуком закопался в глазное яблоко, дергая задними лапками, пролезая все дальше вглубь, совершенно игнорируя вытекающую из глазницы жидкость. Ви отшатнулся, чувствуя, как сворачивает желудок, и едва не подпрыгнул от скрежета, внезапного и громкого. Не замечая ничего вокруг, кроме обглоданного трупа, он наступил на банку из-под газировки. Наемник чертыхнулся, и неожиданная паника на мгновение отступила. Он тихо рассмеялся над своей глупостью и трусостью, пока не понял — звук прекратился. Ви посмотрел на землю, границу освещенной дороги и полной темноты, и прислушался. Ничего. Он моргнул. Может, привиделось? Может, стоит взять отп… Десятки тараканов стремительно выползали из тьмы и полным ходом двигались к его ботинкам. Ви дернулся в сторону, пнул по асфальту перед собой и, пока подтелевшие в воздух тушки насекомых еще только падали на дорогу, рванул обратно к лестнице. Сердце отбивало такой ритм, что сам Джоуи Джордисон обзавидовался бы. Горло горело от частых вдохов, темные силуэты размытыми пятнами проносились мимо, но Ви уже было все равно и на тени, и на ощущение чужого присутствия. Главное — добежать. Джонни лениво курил на лестнице, когда к нему буквально вылетел наемник с таким видом, словно за ним гналась вся опездольская арасачья рать. Ви едва успел притормозить, чтобы не врезаться в перила на полной скорости, и вцепился в железную перекладину, не дав себе упасть. Ноги ощущались ватными. — Таракан за хуй цапнул, пока ты отлить ходил, или что? — спросил рокер, выдыхая дым. На то, как вздрогнул пацан при упоминании насекомых, Сильверхенд вопросительно выгнул бровь, но спрашивать не стал. Ви хрипел, пытаясь отдышаться, нервно провел рукой по стриженной башке, покрутил серьгу в ухе, успокаиваясь. — Эй, пацан! — Джонни нахмурился и пихнул его ботинком в плечо, когда на третий окрик реакции не последовало. Ви наконец посмотрел на него, а не в переулок. Во взгляде все еще плескались отголоски страха. — Порядок? Пацан снова взъерошил ежик волос, рвано выдохнул и кивнул. Посмотрев в спокойные черные глаза, он почувствовал себя очень глупо. Кучки тараканов испугался — вот тебе и суровый хейвудский пес. Скорее уж неразумный пугливый щенок. — Да, — сказал он, кивнув, убеждая уже самого себя. — Закончили? — Вообще-то нет. Я прождал минут пятнадцать, позвонил четыре раза, но она недоступна. Там вообще никого не было. Ви еще раз посмотрел на палатки. Могла ли Вако?.. Или, скорее «и Вако»? — Поехали домой, я заебался. Завтра позвоним еще раз. Может, старость свалила, уснула бабка. К тому же, я все еще планирую осмотреть тебя на предмет дополнительных конечностей, — рокер щелчком выкинул сигарету под нервный смешок наемника и зашагал в сторону припаркованного недалеко Порше. Коричневое пятно на обратной стороне воротника самурайки никто из них не заметил.

***

Джонни открыл глаза, чувствуя неприятную щекотку на лодыжке. Он дёрнул ногой, сбрасывая его, и громко зевнул. Он не помнил, когда заснул, но это, в общем-то, неважно — сегодня выходной, можно позволить себе поваляться в кровати с успокаивающим ощущением знакомого тела рядом. Пацан ещё спал, перевернувшись на спину. Сквозь шум в ушах после зевка пробивался мерзкий звук. Непонятный. Скользкий. Джонни мотнул головой и повернулся к наемнику. Тихо, чтобы не разбудить, потянулся к его стриженой макушке, аккуратно провел по волосам сначала пальцами, а потом и всей ладонью в простой ласке. Звук не прекращался, но рокер не спешил брать его во внимание. Все оно было обращено на спящего. Рокер дёрнул губами, но руку не убрал, замечая, как веки пацана зашевелились. Одно приоткрылось, и Сильверхенд собирался что-то сказать, но слова встали поперек горла так резко, что он почти ими подавился. Вместо взгляда родных глаз он увидел коричневого таракана, выползающего на висок пацана. Из чертовой глазницы. Джонни издал звук, который сам не понял: то ли крик, то ли кашель, но такой тихий и спертый, словно застрявший где-то в грудной клетке. Почти вскочив с кровати, рокер в моменте понял, что она закончилась неожиданно быстро, и ударился спиной о пол. Нервно задрыгал ногой, запутавшейся в одеяле, высвобождая ее. Чем больше он тряс проклятое одеяло, тем больше оттуда сыпалось маленьких черных щепок, с глухим стуком падавших на пол. Вот только щепки не шевелились и не шипели, черт возьми! От сильного рывка голова наемника перекатилась на правую щеку, и рокер задушено взвыл от вида бледных костей, ошметков кожи и волос на прожранном черепе. Видя, как в мозгу копошатся тараканы, Джонни едва не блеванул. Кровь залила всю левую половину кровати и уже расползалась на правую. Только отвернувшись от одного мерзкого зрелища, он наткнулся на еще более отвратительное — там, где должен быть обтянутый кожей живот, зияла пустая черная дыра. До рокера всего одну ужасающую секунду доходило, что она не пустая. Кишащая куча шевелилась и извивалась, ходила волнами — целые тучи насекомых заполнили тело наемника, пожирая все, что находилось внутри. Пировали на окровавленных мышцах, всласть поглощая внутренности, блестящие в многоногом хороводе. Кровь текла, не останавливаясь, смывая менее цепких тараканов на простыни, но они упорно ползли обратно, лишь бы урвать побольше плоти. Ногу пронзило вспышкой боли. Рокер зашипел и посмотрел вниз. Зря. Лучше бы не видел, как в прокушенную щиколотку уже протискивается таракан. Под брюхом он отстраненно заметил белесые точки, обтянутые прозрачной пленкой. За маткой вереницей ползли те, что поменьше — детеныши. Недавно вылупившиеся. В теле Ви. Сердце болезненно екнуло, но Сильверхенд не успел зацепиться за эту мысль. Бедро тоже обожгло. Потом голень. Поясницу. Предплечье. Рокер рыкнул, замахал рукой, скидывая с себя мелких ублюдков, но их, казалось, были сотни тысяч. На место трех ползли пятнадцать, на место пятнадцати — сорок. Теплые шершавые тела были повсюду, маленькие колючие лапки скользили по телу, разрывали покров, ломались при попытке прокусить металл. Они заползали внутрь, прогрызая все новые и новые дыры, отрывая ошметки кожи и мышц, словно тысячи маленьких ножей одновременно. Джонни судорожно скорчился, согнулся от невыносимой боли в животе. Каждое движение разрывало изнутри, и он не был уверен, что фигурально. Острое, жгучее ощущение вгоняло мозг в панику и ужас, он не мог сориентироваться, осмыслить, проанализировать. Сознание билось в непрекращающейся агонии. Хотелось бы думать, что от этого так крутило желудок, если бы не щекотное гадкое ощущение, ползающее по стенкам кишечника. Мутило страшно. Сердце бухало где-то в горле. Из пересохшей глотки вырвался уже не хрип, а натуральный крик. Он нарастал по мере того, как тараканы поедали внутренности, добирались до печени, рвали селезенку, тонули в желудочном соке и крови, но с упорством маленьких смертников продвигались дальше. Голова кружилась, комната плыла от пота, градом катящегося по разгоряченной лихорадочным жаром коже, заливающего глаза и рот, который стремительно наполнялся привкусом железа, а в мозгу звучал стрекот, с которым панцири терлись друг о друга. Все громче и громче. В глазах темнело, рот уже не закрывался, позволяя крови свободно вытекать, заливая бороду, шею и грудь, чтобы не захлебнуться, и Джонни понял, что это конец. Никакого очередного наеба корпы, перестрелок и шальной пули. Лишь куча маленьких мерзких тварей и обглоданный труп любимого человека. Это осознание опустошило голову, создало вакуум, где осталась единственная мысль: «Ви». Упорно, на нетвердых ногах, почти поскользнувшись на собственной крови, слыша хруст раздавленных насекомых, рокер сделал два шага и упал на кровать. Сил бороться не было, дышать — тоже. Он только подтянулся чуть выше, привалился лбом ко лбу пацана и зажмурился, когда прожорливый рой занялся спиной, а ухо защекотало. Писк голодной твари впился в барабанную перепонку так же больно, как и зубы. Вскоре ничего не осталось, кроме этого самого писка.

***

Джонни подорвался на матрасе, подавившись криком. Ногу свело судорогой, все тело сотрясала дрожь, пот ручьями катился на грязную простынь. Рокер захлопнул рот, клацнув зубами, и тут же почувствовал, как хрустнуло, а внутри свело от горечи. По языку потекла слизь. Сильверхенд скривился и сплюнул располовиненного таракана на все ту же простынь. Хуже ей уже не станет. Он нетвердыми руками зарылся в волосы и потянул, надеясь, что боль отвлечет от кошмара. Того, что приснился или того, что ждал после, он еще не решил. Телефон пищал, разрывался от сообщений. Джонни, не глядя, протянул руку, почти ожидая наткнуться на чужое теплое тело на пути, и вырубил технику с концами. Кончики пальцев коснулись холодного металла, и рокер подтянул его к себе, завалился обратно. Конечно же, в кровати с ним никого не было. Ни живого, ни мертвого. Лежа на продавленном матрасе, Сильверхенд с тоской и невыносимой болью крутил в пальцах пулю. Ту, которая была предназначена ему. Бестолковый, невыносимо упрямый… Джонни подавил жалкий скулеж. Больше года, а дыра в груди не хотела зарастать. Заполняться. Ни наркотики, ни секс, ни музыка… — Ты знаешь эту пулю лучше, чем собственную гитару, мудила. Это перестало быть нормальным уже спустя месяц. Только это и спасало. — Ебало завали, пацан. Ви сидел на кухонной тумбе, лениво покачивая ногой. Такой же, как всегда: потрёпанная куртка, которую он когда-то давно в наглую присвоил, грязные джинсы, тяжёлые ботинки. Та же озорная кривоватая улыбка. Тихо брякающие на груди жетоны. Джонни сглотнул. Как сейчас помнил, как отдавал их пацану: после концерта, в свете красных софитов. В их же свете кровь на полу казалась черной. — Долго ты будешь мучиться? — Ви наклонил голову, будто действительно интересовался. Джонни был пропитым, обдолбанным по самые десна, сварливым, упёртым, старым рокером… — Древним, — поправил его пацан и снова ухмыльнулся. Но тупым — никогда. Не нужно иметь высшее медицинское, чтобы понять, что происходит. Вопрос в том, собирается ли он что-то с этим делать. — А надо бы, — хмыкнули с кухни. Ви с отрешенным видом выводил круги подушечкой пальца по кружке с недопитым кофе. — Например? — Ты сам знаешь варианты. — Ага. Что один говно, что второй. — То есть, по-твоему, гнить в дешёвом мотеле на краю Калифорнии, прожигать последние деньги гонорара и игнорировать сообщения уже не только Кера, топя себя в вине и сожалениях, — план надёжнее швейцарских часов? — Смэшер заслужил. Я не сожалею об этом. — А я и не о нем. Джонни поднялся на подобии кровати мгновенно и тут же пожалел, когда голова пошла кругом, а перед глазами все застлало туманом. — Потише с резкими движениями, старик, заработаешь себе аневризму. — Нахуя ты пришел? — прохрипел рокер. — Нахуя ты позвал? — Ви прекратил лапать кружку и повернулся к Сильверхенду. — Я не звал. — Ты измучен, — просто сказал телохранитель и пожал плечами. — Думаю, твой мозг решил за тебя. Оказывается, он у тебя всё ещё не настолько проспиртован. Или уже чересчур. Это как посмотреть. Джонни устало растер руками лицо, да так их и оставил, только пробубнил себе в ладони: — Это сегодня, да? День, когда я рехнулся окончательно и бесповоротно? Даже будь Ви рядом, он бы его не услышал. Наверное, хорошо, что его тут нет. — Возможно, — уклончиво ответил тот и осмотрелся. — Кстати. Где Ниблс и Дис? Их ты тоже пропил? — Они у твоей матери, — пробубнил рокер, не подумав. Голова все еще кружилась, а с закрытыми глазами стало хуже. Хотелось блевать. Парень ухмыльнулся, Сильверхенд почему-то твердо был в этом уверен. — Забавно, ведь даже я ее так не называл. Спустя пару минут Ви снова заговорил. В этот раз он звучал устало, и — Джонни сильнее прижал ладони к лицу, — нежно. — Тебе пора решать. — Разве мозг не настроен на сохранение хозяину жизни во что бы то ни стало? — А не похоже? — глаза бывшего телохранителя скользнули по небритому лицу с неизменной теплотой и сочувствием. — Может, сейчас настало время, когда это и есть твое сохранение? Твое спасение. Неужели не хочешь отдохнуть? Отпустить себя? Встретиться со мной? — добавил он чуть тише. Ничего в жизни он не хотел так сильно, как встретиться с Ви. Его Ви. Снова ощутить теплоту его кожи, запах, прижаться к знакомому до последнего шрама телу. Сказать то, что так и не смог. Не успел. Струсил. Откладывал, сучился, козлился, плевался ядом на три метра против ветра, а пацан терпел, стиснув зубы. Терпел и дышал, все равно оставаясь рядом каждый блядский раз. А потом все потеряло смысл. — Потому что мне не нужны были слова. Я и так все видел. — Да? Или это я пытаюсь себя в этом убедить? — Вряд ли тебя устроит ответ. — Так промолчи. — Я бы этого не хотел, — ответил пацан, и Джонни сразу понял, о чем речь. — Правда? — он свирепо посмотрел на Ви. — А чего ты хотел?! — Защитить тебя. — А от вида твоей простреленной башки кто меня защитит?! Мудак. Эгоистичный мудак… — И у кого я этого понабрался? — Ви хмыкнул почти ностальгически и тут же ответил со всей своей непрошибаемой твердостью: — Это была моя работа. — И ты полностью ее просрал! — Джонни мелочно и по-детски обидчиво замахнулся, швырнул подвеску с пулей в сторону кухни. Та с глухим стуком ударилась о шкафчик позади пацана, тумбу под ним и покатилась по полу. Момент злобного удовлетворения, по мнению Джонни, не стоил последовавшего за ним раскаяния и стыда. Рокер, кряхтя, поднялся на четвереньки и завалился в сторону из-за ослабевших рук. Наверное, со стороны выглядело жалко, но какая разница, он и так на самом дне. Потрясающая расплата. — Осторожно, — голос звучал осуждающе, совсем как раньше. Отвратительно, насколько точно эти интонации впились в подкорку пропитого мозга. — Мисти очень старалась. — Она сторчалась и гниет на кладбище, — «как и ты» раскаленным железом обожгло внутренности. Пришлось сглотнуть, хотя рот пересох. — Ей уже без разницы. — Смерть Джеки сильно по ней ударила. Неужели не можешь ее понять? Мог. Больше, чем многие. Рокер с еле слышным стоном, граничащим со скулежом, попытался встать. Надо дойти, доползти. Подобрать единственное по-настоящему ценное, что у него осталось, но тело не слушалось. Тяжесть давила, вдавливала его в проссаный, обблеванный матрас, выжимая все оставшиеся силы. Он досадливо стукнул кулаком, хотя едва смог поднять руку. Даже такую малость он не мог сделать для Ви. Он ничего не мог. — Джонни. — Я… — Я скучаю по тебе. Глаза обожгло и защипало. Рокер рвано вздохнул, но больше ничем не выдал, как жестоко и кроваво его разрывало изнутри. Сколько еще он должен вынести, чтобы это прекратилось? Сколько сил нужно, чтобы вылезти из этого болота? И ради чего? Может, действительно… Хватит? Игнорируя протесты мышц, Сильверхенд не сразу, но поднялся на колени. Многотонная тяжесть сожалений и боли, вины и горя давила его обратно, но впервые за много месяцев у него нашлись силы перебороть это. Лишь для того, чтобы дотянуться до подушки. Впервые он искренне поблагодарил свою старую армейскую привычку. Джонни моргнул, и Ви оказался прямо перед ним, стоя коленями на грязном матрасе, который так и не прогнулся. Телохранитель легко провел ладонью по щеке Сильверхенда, настолько осязаемо, неотличимо от далёкого прошлого, что рокер подался ближе, прильнул к мозолистой руке, наплевав на все. Ви прошёлся выше, по виску, и зарылся в отросшие до лопаток, спутанные ломанные волосы так, словно в мире не было ничего приятнее. Царапнул ногтями кожу головы, и Джонни поплыл. Не пойми откуда взявшаяся выдержка, целый год тянувшая его по дороге жизни, трескалась, рушилась с ужасающей скоростью. Это должно быть тяжело — терять волю к жизни, но, кажется, он давно ее потерял. Где-то там, на окровавленном полу Декаданса. Ви провел свободной рукой по чужому запястью, поднимая его выше. И выше. Второй рукой, что всё ещё была в волосах, притянул рокера ближе, оставив теплый, невесомый поцелуй на виске. С другой стороны царапнуло холодным. Джонни закрыл глаза. Больше не было тяжело. «К другим новостям — Роберт Джон Линдер, ранее известный как участник рок-группы «Samurai», разыскиваемый по статье 1111 раздел 18 уголовного кодекса США, этим вечером был найдет в отеле «Пистис София». По предварительным заключениям криминалистов, подозреваемый скончался от прямого выстрела в голову. Доминирующая версия — самоубийство. Разбирательство продолжается».