Wekman

Город Сёнбон не рад своим жителям. Он, подобно любой столице, источает неприятельственные флюиды для всех, кто осмелился остаться в нем. Многоуровневые бетонные переходы, сплетения высоковольтных проводов на столбах, выплевывающих черные шнуры как неожиданную кровь из носа, железные поезда сквозь здания – не повезло соседям. Про этот город мало сказать, что ты находишься в каменных джунглях. От растительности уже давно ничего не осталось, корпорации поставили производство зелени на конвейер, теперь даже кислород стал дорогим удовольствием. Минхо тянет Сынмина за руку, протягивая по заржавевшей маслянистой трубе, пачкая одежду обоих. Ким снова бурчит, что работать в таких условиях невозможно – у него так порошка ни на что не хватит. – Так не надо в белом везде ходить, – парирует Минхо, осматривая разводы на бежевых штанах Сынмина полубоком, балансируя на трубе даже без рук – те в карманах синей зипки. – Во-первых, это не белый. Во-вторых, это мой стиль, - Сынмин оглядывает пропасть под ногами, в которой и асфальта уже не видно. Дом настолько большой, что парня всерьез интересует, как он не проломил их часть земного шара, – И в третьих! Не обязательно мараться, чтобы получить деньги. Это ты потащил меня в какую-то муть и не предупредил. – А, так это теперь я виноват! – Ли ловко перескакивает на соседнее скопище маленьких труб, которые начинают подозрительно шипеть под его протертыми кроссовками. Совсем не то для поздней осени, но выбирать не приходится. – Ой, завались, – Сынмин опасно покачивается на круглой трубе, раскидывая руки в разные стороны для равновесия. Минхо хмыкает и поправляет темную кепку. Они некоторое время карабкаются до другой части дома, периодически перескакивают с одной трубы на другую, добираясь до лесенки из внешних кондиционеров, шатаются по ней и лезут прямо в окно квартиры 81. Чан сидит за старенькими экранами, от которых закладывает уши из-за фонового жужжания, а на новоприбывших бросает легкий взгляд, прежде чем продолжить спаивать провода. Чипы завезли, и как же он мог отказаться от новинки. Где-то за Сынмином свистит бурлящая вода, конденсат капает прямо на его голову, и он с отвращением шагает ближе к Минхо, оглядывая его спокойный профиль. – И в чем, собственно, дело? – спрашивает Минхо, когда Чан наконец отрывается от своего важного дела, чтобы найти детали в старой мятой тумбе. – Да, собственно, и ни в чем, – он выпускает смешок, – Только мой дорогой товарищ ушел на встречу три дня назад, а обратно не приполз. С вас, собственно, найти бы, и свободны. Минхо закатывает глаза на каждом «собственно», желая поскорее отделаться от передразнивания, пока Ким за спиной активно сгибается от смеха, тыкая друга в спину. – А нам что? – Вознаграждение. – Точнее. – Смотря каким, собственно, вы его вернете: живым – 50 тысяч су, мертвым – вечное признание и поклон лично от меня, – он наконец находит нужную запчасть, запирает шкафчик на ключ и возвращается к ковырянию экрана. – Ясно, – Минхо злобно хмурится на его высказывания, – Есть вообще гарантии, что он жив? Мы хоть кого ищем? Куда шел? – О первом точно не скажу, но ищете вы Феликса Ёнбока Ли, 24 года, блондин. По камерам в последний раз двигался около северно-восточного района, переправы 413, по пути к Солнечному Сплетению, предположительно поднимался наверх. – И все? – И все. – Больше ничего сказать не хочешь? – Сынмин заметил, как Минхо зло сжимает руки в карманах, явно сдерживаясь. Его раздражает расплывчатость темы, в которую его впутывают, не давая буквально никаких гарантий, что все их усилия окупятся. Если бы он был один, то еще ладно, можно, собственно, смириться. Искать пропавших не его конек – экстрасенсы будут более достоверны. Он надеялся на менее обширное дело, но на вечерок прошвырнуться не выйдет. Снова все не по плану. Еще и с ним. – Я вам основные данные переслал. Собственно, удачи, – и он натянул на себя сварочные очки, подключая к старой пожелтевшей переноске паяльник, оглушая всех искрящимися звуками. Минхо вытолкал Сынмина обратно в окно, вынуждая топтаться по просевшей железной плите, пока сам выпутывался из кучи проводов Чана, дернув парочку из них – на прощание. Пусть потом сам думает, что не работает. – Окно так и оставишь? – Пусть сам с этим ебется, умник ёбаный, – Ли снова закатил глаза, подключая пластину за ухом, – Врубил? Сынмин активно закивал, слушая блютузное подключение на английско-китайско-вьетнамском. – Ну, давай узнаем, что же это за Феликс Ёнбок Ли.

***

– Ну и морда протокольская. – Да уж, хотя если бы так не корчился, был бы милым, – Сынмин хватается за руку Минхо, когда перепрыгивает на соседнюю трубу, чуть не сшибая их в пропасть. – Чё, бля? Не согласен, и так, и так урод. Еще и искать его, – Ли хмурится от потери равновесия, когда эта светлая фурия снова и снова хватает его за все части тела, лишь бы не шлепнуться. – Да ла-адно тебе, – тянет за ним Сынмин, – Ревнуешь что ли? Ли закатывает глаза и оставляет эту реплику без комментариев, подбираясь к качающемуся конвейеру доставки – бесплатная переправа для зацеперов – хватаешься за крюки почты и катишься по железному проводу прямо к пункту назначения. Главное сильные руки. В своих-то Минхо уверен, а вот шатающийся младший доверия не внушает. – Если соберешься падать – кричи, – и Минхо цепляется за выдвигающийся крюк, скидывая какой-то товар, на ощупь похожий на тонкие провода и присоски. Ким следует за ним, держась обеими руками за основание железки, от которой теперь зависит их жизнь – этажей пятьдесят прямо под ними маячат туманностью. Давление в голове слегка усиливается от напряжения, пока они медленно раскачиваются и слушают отчет Чана. Умеет он сказать все и ничего одновременно. Феликс Ёнбок Ли, с каким-то гнездом на голове, мелькает перед их глазами, прерываясь помехами из-за дальней связи – Сынмин слишком сильно трясет шнур, сбивая подключение. Рядом бегут буквы досье, озвучиваемые механическим женским голосом с неправильным ударением. Минхо не интересует повторяющаяся информация – Чан итак наиронизировал на пару седых волос. Что его реально интересует и может значительно повлиять на скорость решения проблемы – цель. Зачем Ли Ёнбок три дня назад пошел в северо-восточный район, через переправу 413, печально известную разрушенным наглухо центром здания, пробитым из-за теракта четвертого января трехтысячного, при этом идя в эпицентр города – Солнечное Сплетение? Господи, да он сумасшедший. Там не то что возможность обрушения высокая (не им жаловаться, собственно, их район тоже не самый сохранный), там из техники безопасности все железными прутьями обставили, сэкономив на ремонте, и теперь в здании торчит сварочная паутина. Конечно, это короткий путь, но не настолько же рисковать? Минхо просто надеется, что они найдут его запутавшимся в этих железках, и они съебутся оттуда куда подальше. – Минхо! Ирино! – ор разрезает воздух, а в спину прилетает удар коленками. Точно. Еще Сынмин. Хотел помочь другу подзаработать, а влип в странную историю. Не хочется его опасности подвергать. – Да сейчас-сейчас, повиси еще немного, – Минхо выпрыгивает на ближайшую трубу, цепляясь за нее всем телом, как большой кот, вскарабкиваясь вверх, до изгиба. Он ждет, когда младший окажется прямо под ним, сжимает бедра вокруг хлюпающего железа и тянется к Сынмину – свисает вниз и хватает за его запястья, снимая с веревки. Компрометирующее у них положение – их отделяет от падения с высоты лишь напряженные лодыжки Минхо на железной трубе, которая извергает паровые выдохи. Минхо начинает аккуратно раскачивать Кима, закидывая его на ближайшую платформу. – Это было страшно, Ирино! Я больше никогда в жизни с тобой никуда не пойду! – Сынмин злостно трет запястья, пока ждет спускающегося Ли. – Что, настолько страшно, что даже кличку решил использовать? Какой ты такой злой, – Минхо бросает смешок в его сторону, оглядывая внешний вид собеседника. Даже с грязными штанами, растрепанными от ветра и грязными от влаги волосами, он выглядит так светло. Все-таки ему идет белый. Хмурое лицо выглядит мягким и нежным, он куксится и Минхо нервно выдыхает – его слабость. Не может терпеть, когда Ким чем-то недоволен. Хочется дать ему все, даже если ничего уже не осталось. – Минхо, ты чего так смотришь? – Сынмин оглядывает его, выдыхая остаточный страх из легких. – И вы познаете, что такое любовь... – томный голос прорезает тишину момента, раздаваясь в головах обоих парней. – Что это? Откуда голос? Блять, Сынмин, ты что, снова его смотришь?! – Минхо закатывает глаза, пытаясь побыстрее отключить блютуз-подключение. В итоге он пару раз промахивается и злится еще сильнее. – Да ну нравится он мне, что я поделаю, – Сынмин многострадальчески выдыхает, потирая область за ухом, – И во-первых, это не то, о чем ты думаешь, а во-вторых, это никак не связано с той сектой. – Да-да, и Чонин ушел три месяца назад, помотав нервы Чану своими бреднями после прослушивания его стримов, просто для профилактики, в путешествие ему, собственно, захотелось! Ты хоть новости почитай о Хуинджогеби, для приличия. – Ты сам знаешь, что все новости врут, – Сынмин обиженно сбавляет громкость за ухом, начиная обижаться по-настоящему. Когда ты обычный офисный работяга, отсиживающий по десять часов за компьютером, перепроверяя таблицы и документы, трудно оставаться в своем уме. И Ким нашел его на стримах ХХ. Появился смысл возвращаться домой - насладиться общением, послушать новые наставления, понять, как жить вообще. Однажды Сынмин даже осмелился отправить донат – на который копил три месяца, потому что расходы итак впритык – и спросил, что делать, если иногда пропадает дыхание? И ХХ уделил ему время! Он томно улыбнулся, раздумывая над ответом, выдохнул в микрофон и сказал, что это связано с высокой духовной материей, подключением к сетевому пространству – так могут только особенные, высокочувствительные люди, прямо как Ким. Сынмин слушал ответ со всем вниманием, наклоняясь ближе к экрану, разглядывая спокойное красивое лицо, родинку под глазом, растрепанные волосы. Прервал его Минхо, только вернувшийся с очередной подработки – видимо, в тот день помотало – он был весь потный, грязный, а еще определенно злющий, потому что сразу наорал на Сынмина и за подключенные колонки, которые играли на всю квартиру, а потом и за сам стрим, уходя в ванную и оставив печального Кима перед выключенным экраном. Спустя пару минут из-под шума воды донеслось приглушенное: – И задыхаешься ты из-за воздуха отравленного, тебе кислорода не хватает.

***

– Хотя бы при мне этот бред не слушай, не хочу справляться с психозами, как у Чонина, – полубезразлично произносит Ли. Сынмин хмурится, но соглашается – с Минхо спорить еще хуже, чем с Чаном. Второй хотя бы просто высмеет, а Минхо еще наорет, и с общего матраса на пол вытолкнет – не хочет спать с «предателем». – Куда мы дальше идем? – Сейчас по вентиляциям полазим, мы чуть с маршрута сбились. Потом на поезде к переправе. Там по трубам уже до железок, опросим местных, видел ли его кто. Надеюсь, что он просто где-то прям там на прутьях и висит. Собственно, живой. Сынмин уже устал: ползти за Минхо по узким дыхательным путям дома, проваливаясь в заячьи норы и смотря на обстановку в проложенных рядом квартирах, – ссору семейной пары, переодевающуюся после школы первоклашку, спящих котов в пустой постели – через редкие прутья вентиляции можно узнать много чего нового. Рассматривать, как живут такие же люди было увлекательно, но падать прямо на Минхо с высоты двух метров, чтобы потом выслушивать мат последнего было мягко говоря так себе. Потому что «глазами, блять, смотри, куда ползешь». К моменту, как они добираются к метро, проложенному сквозь все районы города в несколько колец, Сынмин уже устало плетется к терминалам, оплачивая проезд. В вагоне их трясет, искусственный интеллект еще не научили калибровать устойчивость всего поезда, поэтому они едут на чистой инерции и чувстве самонесохранения. – Поспи, если устал, - Минхо бьется головой о стекло позади, прикладываясь к красному тегу, оставленному непослушными подростками. – Не устал, Минхо, - он наваливается на плечо Минхо, смотря в их отражение в стекле напротив. Шум колес и потряхивание делает свое дело – Сынмин полностью прикрывает глаза, отдавая сохранность своего сна в сильные руки рядом. Он просыпается от легкого потряхивания за плечо – скрип колес оповещает о приближении к станции – лицо Минхо прямо перед ним, шепчет что-то неразборчивое, но Сынмин догадывается, что уже нужно выходить, трет пару раз глаза, промаргивается, и встает рядом с поручнем, к которому притянуло Ли. Полупустой вагон потряхивает в последний раз и они вываливаются на станцию, видя перед собой огромное светлое здание, проткнутое железными балками. – Ну, погнали.

***

После некоторых уговоров, они все же решили разделиться: несмотря на активное несогласие Минхо и «не хватало мне, чтобы еще и ты потерялся», Сынмин сумел убедить его в своей благонадежности, и уже поднимался по бетонным лестницам в сторону индийских магазинчиков. На улицах пахло специями, забивая легкие. Яркие красные огни освещали путь, в промежутке между подъездами, которые выглядели скорее как дыры в здании, совсем не было солнца – искусственные источники были раскиданы по всем углам, из-за чего черные провода часто мешались под ногами. Даже в светлой одежде Сынмин не выделяется – почти никакой цвет, кроме красного, неразличим. Ким прислоняется к ближайшему прилавку, опрашивая милую полную даму, не видела ли она похожего человека. Прищурив глаза, женщина молча качает головой и продолжает вымешивать тесто прямо на пыльном полу, в котором была дыра с углями. Обойдя еще несколько мест, получая отрицание на любой свой вопрос, Ким отчетливо ощущает свое бессилие. Без Минхо как-то не так. Ничего не получается. Он всегда это чувствовал – свой первый тест Ким завалил, потому что лучший друг в тот день заболел и не пришел. В какой-то момент это стало подозрительно странным – без Минхо под боком, монотонно решающим тест на свою тройку, Сынмин не мог сделать ни одно задание. Как будто просто его нахождение рядом помогало. И теперь, спуская ноги в дыру, нашпигованную железом, на их оговоренном месте встречи, он не мог отделаться от ощущения, что он подводит. Снова не может ничего сделать в одиночку. Никто ему не подскажет – только если... Он вновь включает наушник, переходя на стрим, идущий бесконечным потоком. Сынмин никогда не видел, чтобы ХХ спал. Он объяснял это тем, что он уже давно подключился к вечной сети, и пытается найти в ней таких же высокочувствительных и особенных людей. Спокойный голос отвечает на какой-то вопрос, а Сынмин засматривается на родинку под глазом, мечтая хоть раз увидеть ее вживую, и если честно, очень хотелось бы и прикоснуться. Лицо напротив выглядит таким утонченным, почти аристократичным, что некоторые задаются вопросом - а не эксперимент ли это? Новая религия от правительства, создавшая идеал человека для управления массами. Или высший класс решил вновь поиздеваться над смертными, уговаривая их на беспощадные авантюры. Сынмин не верит ни в первое, ни во второе. Он уже ни во что не верит, кроме него. Он отвлекается от реальности, погружаясь в мигающую помехами комнату перед собой – в этой части города с самого теракта не было стабильной связи, и камеры так и не установили, – пока его не выдергивают из своих мыслей. – Сынмо! Слезай оттуда! – голос рядом разрезает пространство, его дергают за плечи, оттягивая подальше от края. – Эй! Я в порядке! – он вырывается из рук Минхо, судорожно выключая звук за ухом. Минхо выпускает его из хватки, только когда убеждается, что Ким сидит достаточно далеко от железных прутов. Трогает все его конечности, убеждаясь в их сохранности, и с выдохом отползает чуть в сторону. – Никогда больше не подходи туда, или умрешь еще до несчастного случая, от моих собственных рук, – Минхо все еще нервно оглядывает лицо Кима, убеждаясь в сохранности, поэтому его угроза звучит совсем не зло и даже не предупреждающе – только чистый страх в голосе. – Ирино, успокойся, я в порядке! – Сынмин сам подползает ближе, наваливается на Минхо, склоняя его тело к земле, и прижимает всеми конечностями, заземляя, – Я здесь, с тобой! Он смотрит на суженные зрачки перед собой, чувствует на щеке нервные выдохи. Касания Сынмина наконец успокаивают Минхо, и он откидывает голову на бетонные развалины, смеряя парня перед собой взглядом из-под полуприкрытых век. – Я вам случайно не мешаю? – смешок раздается рядом, и Сынмин удивленно поднимает взгляд, медленно слезая с тела под собой. – Нет, – Минхо поднимается с жесткого бетона и отряхивается от пыли, даже не смотря на вмешавшегося в их идиллию человека. – А вы кто? - Ким склоняет голову набок, нежно моргая глазами в удивлении. Парень перед ним выглядит слегка странным – черные волосы спадают прямо на глаза, черно-красная рубашка в клетку практически не скрывает фигуры – просвечивает красным светом насквозь. Тонкая талия удивительно сочетается с широкими плечами, а три расстегнутые пуговицы обнажают медовую кожу с татуировкой на правой части груди. Компас? Интересно, что она значит. В целом он выглядит растрепанным, как будто его только что выдернули из драки или постели – Ким не знает, как описать точнее. Последняя мысль проскакивает у него в мозгу приятными картинками, заставляя покраснеть и отвести взгляд. – Джисон, детка, – он облокачивается на балку рядом с собой, ухмыляясь, – Но ты можешь звать меня как угодно. – Не смей так разговаривать с ним, – Минхо загораживает собой Кима, пряча его от похабных взглядов. Джисон закатывает глаза на это высказывание и улыбается на строгое лицо напротив – а этого парня весело выводить из себя. – Мы идем или нет? – Джисон пересек бетонный пол, подходя к разрушенному краю дома. – Веди. – Кто это? – Сынмин все так же неловко топчется за спиной Ли, ощущая неловкость от непонимания ситуации, – Твой друг? На это выражение Минхо морщится, хмуро смотря за свою спину: – Он видел Феликса ровно три дня назад, и покажет нам, куда он шел. – Ничего себе! Так это же отлично! – Сынмин наваливается на Минхо сзади, хихикая ему на ухо. Оказывается, когда Ли под боком – все действительно ощущается легче и спокойнее. Как будто они вместе смогут все. Даже если всю работу выполняет Минхо, уши которого сейчас неловко алеют. – Погнали, любовнички, – Джисон схватился за одну из не внушающих доверия Минхо балку, и протянул руку Сынмину, – Детки вперед. – Что за отвратительное прозвище, – Минхо хотел ударить свидетеля по руке, чтобы тот перестал лезть к Киму, но не успел понять, в какой момент тот уже спрыгивал с края бездны прямо в бетонные остатки квартир, держась всего одной рукой за пошатывающуюся железку, с его Ким Сынмином, прижимающимся сбоку. Джисон крепко сжал талию, поддерживая праня на своем бедре, при этом держась за шаткую конструкцию всего одной рукой. Сынмин громко вздохнул от резкого перепада давления и воздуха, влетающего прямо в его локоны с разных сторон. – А это точно безопасно? – Сынмин неловко щурится от быстрых порывов ветра, и жмется ближе к горячему телу рядом. – Ты висишь на лучшем джампере этого района, детка, – он подмигивает парню рядом, для достоверности сжимая его талию сильнее, – Со мной всегда безопасно, – он произносит это совсем близко к уху, пуская по коже Сынмина предательские мурашки. Минхо зло спускается сверху, держась всеми конечностями за этот ебаный прут, который, по ощущениям, сейчас совсем пополам переломится, и пытается еще и поглядывать на парочку снизу. Надо обязательно выжить на этом аттракционе самому, чтобы в случае хоть единой царапинки на Сынмине убить виновника таких путешествий. В подтверждение своих мыслей Минхо слышит звонкий крик Сынмина снизу, и оглядывается, видя, как Джисон в воздухе прыгает на соседнюю балку, держа оба тела над разбитым полом чьей-то квартиры. Три метра отделяют их от земли, и Джисон что-то шепчет радостному Сынмину на ухо. Минхо пытается добраться до них как можно быстрее, но прутья не его сильная часть. Он привык бегать по трубам, перепрыгивать ступени, ползать по железным вентеляциям, спускаться в шахтах лифтов и передвигаться по кондиционерам. Но не шататься как испуганный кот на декоративном дереве. Поэтому Минхо с трудом долазит до нужной ему балки, и тянется к соседней, после чего спрыгивает на пружинистую кровать. – Чего так долго, мы тут с твоей деткой уже успели практически на свидание сходить, – Джисон нахально прижимает к себе ойкающего Кима, и в упор смотрит на багровеющего Минхо, который уверенно встает прямо перед ним на растрескавшийся пол. – Минхо, ничего такого не было! – Сынмин тут же подлетает к другу, заглядывая ему в глаза, – Во-первых, он просто так шутит! Во-вторых, ты помнишь, что у нас дело, не нервничай так… Он пытается нервно отсмеяться, когда трогает напряженные кулаки Минхо, который держит себя в узде только из-за щебечущего младшего рядом. – Вам лучше отойти от того места, где вы стоите, – Джисон беспечно сует руки в карманы, разворачиваясь к ним спиной и заходит в ближайшую дверь, за которой находится лестница, – Если, конечно, не хотите сегодня умереть, а тебе бы я этого точно не пожелал, детка. – Ебало завали, – Минхо дергается в его сторону, но слышит громкий шум под ногами, и покидающую его ноги опору. Они с Сынмином допрыгивают до двери в два шага, бегом несясь за уходящим Джисоном. – В следующий раз не трогай лишних прутьев, тут на них все держится, если ты еще не понял, – впервые за их встречу Хан становится серьезным, поглядывая на своих спутников. – Надеюсь, что следующего раза, собственно, и не будет, – он с трудом переводит дыхание, идя по темному коридору. Шум шагов – единственное, что позволяет им ориентироваться в кромешной темноте. Обрушившаяся штукатурка, камни и стекло трескаются под подошвой, а Сынмин доверительно жмется к руке Минхо сзади, прислушиваясь ко всем звукам. – Тут что ли музыка играет? - Сынмин ощущает под своими ступнями равномерное дрожание прямой бочки, и заинтересованно смотрит на появляющиеся вдалеке сияющие огоньки. – Конечно, детка, в клубах всегда играет громкая музыка, – его лица не видно, но Сынмин ощущает насмешку в голосе. Почему-то такое внимание со стороны этого парня заставляет Кима прижиматься ближе к Минхо, чтобы перевести дыхание. Слишком смущает. Сначала они проходят охранника, которому Хан весело шепчет что-то близко к уху, после чего их пропускают за железную дверь, а потом оказываются и – в туалете? Белое помещение забито тэгами и граффити по всему периметру, из одного из кранов льется желтая жидкость нескончаемым потоком, вытекая на кафельный пол, а звуки из кабинки заставляют поморщиться прижатых друг к другу Минхо и Сынмина. Они следуют через этот портал в ад, выходя за Джисоном прямо в темное, покрытое неоном и дымом помещение. Хан легко подходит к краю бара, ему тут же подносят пару шотов, и он приглашает своих спутников сесть рядом. – И ты привел нас в клуб, чтобы набухаться тут? – Минхо с отвращением смотрит пару маленьких стаканчиков и отсаживает Сынмина подальше от этого сумасшедшего. – Да, тебе назло, – Хан залпом выпивает первый шот, крутя головой из стороны в сторону, после чего – вытаскивает изо рта небольшую бумажку. Он проделывает то же самое со вторым содержимым, доставая из-под языка какой-то чип. – Детка, пойдем потанцуем, – он тихо говорит Минхо довериться ему в последний раз, быстро затягивая Сынмина в толпу. Минхо ошарашенно смотрит им вслед, наблюдая издалека. – Слушай меня внимательно, Сынмин, и ничего не пропусти, расскажешь потом все своему любовничку, – Хан прижимается вплотную к телу перед собой, – За нами следят, ваша задача – выйти в туалет, вдвоем, – он ведет в танце, заставляя парня соблазнительно прогибаться и двигать бедрами, – Запритесь там в кабинке, и ждите, пока они выйдут за ту дверь, куда мы входили, – он опаляет ухо Сынмина своим горячим шепотом, и проводит рукой по его затылку, – Как только услышите, что дверь закрылась – сразу же сюда, я буду ждать вас вон у того выхода, – Джисон разворачивает его спиной к себе, проводит по его тазобедренным косточкам, поднимается выше, под рубашку, и фиксирует руки на талии, заставляя увидеть единственный запасной выход, находящийся рядом с барной стойкой, – Все понял? – Да, – он тихо выдыхает ему на ухо, плавясь от жарких касаний. Умеет Джисон касаться, где нужно. – Тогда иди, детка, не подведи меня, – он шлепает его по бедру, направляя к Минхо, пока сам пробирается в сторону запасного выхода, следя за парочкой издалека. После столь крупного обрушения балок – прямо у главной лестницы, не удивительно, что за ними уплелись дежурные. Он бы и сам так сделал, если бы был сейчас на дежурстве. Но он не был, поэтому приходится выкручиваться. Битва за безопасные пути и дополнительные проходы шла неумолимая. Сразу после теракта банды заняли основные места переправы, ставя за проход плату, либо разворачивая прямо к железным путям. Верхушкам так и не стало понятно, по какой причине в течение нескольких лет смертность на объекте была настолько сильной, несмотря на достроенные безопасные лифты и лестницы. Если бы хоть кто-то попытался озаботиться причиной такого события, то случайно вышел бы и на много других причин неблагополучия. Но кого вообще интересует смертность северо-восточного района. Как и любого другого, исключая Солнечное Сплетение. Хотя пропускной пункт туда чем-то напоминает местные группировки – без платы и необходимого внешнего вида не пройдешь. Непричастные к основным группировкам перебежчики объединились в БанДэ – создавших свою систему перемещения в зоне разрушенных квартир, проверяющих все устойчивые пути и следящих за сохранностью безопасных железных прутов. Пара человек в дежурство перепроверяли наличие привычных путей, помогали упавшим людям и думали над новыми способами перемещения. Конечно, разрушение основного хода привлекло их внимание, и они не посмотрят, что это лучший из их коалиции Хан Джисон, тем более в компании иностранцев, как называли не своих в этом районе. Что-то он слишком сильно подставился своим желанием подзаработать и ведясь на милую мордашку. Которая уже уводит своего парня – или нет? Джисон так и не понял по тому, как активно Сынмин жался к его касаниям, но при этом каждый раз вовремя сбегал к своему компаньону, – в сторону туалетов. Запомнил-таки. Запыхавшийся Сынмин бешено тянет за собой Минхо, сразу же как подходит к нему, даже не пытаясь ничего объяснить. К счастью, Ли вопросов не задает, даже когда тот затаскивает его в одну кабинку, закрывая их на хлипкий замок, и жарко дышит Минхо прямо в шею. Танец распалил его тело, и теперь ему просто физически необходимо прижиматься к чему-то теплому. Минхо лишь поднимает на него вопросительный взгляд, но слышит звуки за тонкой стенкой кабинки. Два человека явно оглядывают туалет, обходя его по периметру, и начинают хлопать дверьми, проверяя наличие людей в них. Глаза Сынмина округляются, понимая, кого они ищут и он не придумывает ничего лучше, кроме как: – Мх, Минхо, еще, – он совершенно по-блядски стонет, прижимаясь Минхо еще ближе и прикрывает глаза. Они создают эффект возни, пока не слышат маты за стеной. – Блять, я не хочу это слушать, пошли отсюда, все равно на Джисона все скинем, – шаги стремительно направляются к железной двери, которая вскоре с характерным звуком захлопывается. Полностью покрасневший Сынмин слушает шум еще пару секунд, после чего быстро открывает замок и, на секунду взглянув на такого же красного Минхо, отводит взгляд и выбегает из кабинки, направляясь к условленному месту. Джисон оглядывает растрепанных парней перед собой, их сцепленные руки и то, как Минхо нервно поправляет ширинку. Сопоставляет их опущенные взгляды и со смехом зовет «любовничков» за собой. За запасным выходом удивительно тихо, отличное шумоподавление, так что путь к лифтам наполнен напряжением. В холле звучит скрип шестеренок, звук шнуров и проводов и шатание кабин. Они втроем заходят в первый приехавший лифт, Джисон прожимает тридцать второй этаж, и они медленно спускаются, ощущая потряхивания. – Детка, тебе стоило бы сказать мне, что вы встречаетесь, – он подмигивает Сынмину, спускаясь по стенке лифта, прикрывая глаза. Надо бы придумать, как решить проблему с БанДэ. – Что? С кем? – Сынмин недоуменно наклонил голову, вглядываясь в тело перед собой. Джисон на это выразительным взглядом смотрит сначала на Сынмина, потом намеренно ведет взглядом к их с Минхо сцепленным рукам, возвращая вопросительный взгляд на ойкнувшего Кима, резко отпустившего ладонь. – Ты не так все понял! – Сынмин алеет, поправляя свою одежду, чтобы занять чем-то руки, – Во-первых, он мой лучший друг, мы не можем встречаться. На это Джисон поднимает скептический взгляд на Кима, потом переводит его на Минхо, и прыскает со смеху. – Ты в полной френдзоне, любовничек, – и он совсем укатывается на пол, начиная смеяться во весь голос. Сынмин удивленно смотрит в лицо Минхо, который явно пытается спрятаться от его любопытного взгляда, поджимая плечи, и пряча глаза за кепкой и длинными волосами. – Ирино? – Потом поговорим, – он смущенно шепчет, после чего пинает тело на полу в ногу, – Я тебя прикончу, Хан Джисон. – На правду не обижаются, – он все же поднимается с пола, вытягиваясь, и хоть и с вызовом смотрит прямо на Минхо, обращается к Сынмину, – Так если ты свободен, то я могу пригласить тебя на свидание, детка? – Джисон следит за реакцией Ли, который явно выходит из себя, хотя пока и молчит. – А... Эм... Вообще-то мне уже кое-кто нравится... Прости, Джисон, – Сынмин неловко потирает шею, отстраняясь к другому углу кабины. Их диалог прерывает тихий мелодичный голос, оповещающий о нужном этаже, и они вываливаются в квартирные пролеты. Джисон ведет их в дальнюю квартирку, с полувыбитой и поцарапанной железной дверью, отпирает ее тремя ключами и штрих-картой, после чего они втроем входят в полупустую серую студию. – Чувствуйте себя как дома, можно не разуваться и желательно ничего не сломать, – щебечет Джисон практически без остановок, пока моет руки в ванной, не включая свет, а потом заходит в основную комнату, закрывая наглухо темные шторы. Парни недоуменно смотрят на весь этот спектакль, и Минхо выдыхает сквозь зубы. Он ведет за собой Сынмина, пока Джисон что-то активно делает со стеной – пытается то ли что-то нащупать, то ли проломить. – Есть, – щелчок разносится по комнате, и на стене появляется голограмма рабочего стола. Джисон просит подойти Сынмина, заносит руку в задний карман его светлых штанов и достает оттуда чип, вставляя его в появившийся разъем на стене, а потом активно открывает какие-то файлы, тыкая в стену. Минхо за их спиной садится на кухонную столешницу, пока Сынмин вытягивает руку Хана из своего заднего кармана, удивленно смотря на экран. – Клянусь, Хан Джисон, то, что ты не получил еще в клубе, не значит, что я не сделаю этого сейчас, – глухо звучит Минхо позади. – Я тебе еще живым нужен, – Хан наконец открывает какое-то видео, снятое, видимо, самим Джисоном. Камера закреплена где-то на ремне, потому что трясется при каждом шаге. Зато Минхо спрыгивает со столешницы, быстро придвигаясь к экрану, приглядываясь к картинке. – Вот ваш Феликс, – Джисон удовлетворенно тыкает на светлую макушку, за которой следует камера. Расплывчатые пиксели складываются в силуэт, а на отдельном кадре и правда видно светлую макушку, россыпь веснушек и один механически двигающийся, залитый черным глаз. – Куда он идет? – Сынмин внимательно приглядывается к экрану. – Ну, если прямо сейчас хотите узнать, – он проматывает запись на последние три минуты, где видно, как силуэт, оглядываясь, открывает какую-то железную дверь, после чего как будто падает в яму. Видео резко дергается, очевидно, что Джисон пытается добежать, чтобы схватить закрывающуюся дверь, но она захлопывается прямо перед камерой с звонким стуком, эхо которого звучит даже после окончания видео. Джисон выжидающе смотрит на парней, к его сожалению, никак не комментирующих это видео. – Дальше что? – Минхо хмурится, изучая кнопку пуска прямо перед собой. – Я пытался открыть дверь, она как будто бы наглухо заварена, ни отмычки, ни грубая сила не помогла, – Джисон серьезно отвечает, улавливая тон повествования, – с тех пор туда не подошел ни один человек, я наставил туда камер, просто пусто. Без понятия, что с ним случилось. Туда вообще никто из района не ходит, это самое разрушенное место во всем здании, даже я бы туда не сунулся, не будь у меня дежурства в этот день. – Что за дежурство? – Сынмин удивленно смотрит на Джисона, что прислоняется к стене, прикрывая глаза. – Не важно, мы остаемся здесь, выводи камеры на дверь, – Минхо складывает руки на груди на груди, опираясь бедром на кухонную столешницу. – Только не говори мне, – Джисон сводит брови, изображая истинное страдание. – Да, мы живем у тебя, пока не увидим на камерах любое движение рядом с этой дверью.

***

– У тебя совсем ничего в холодильнике нет? – Сынмин хнычет, прислоняясь к белой дверце, пока его лицо освещается блеклым сиянием. – Мне еще и за еду вашу платить? – Джисон возмущенно взрывается, раскидывая по матрасу, стоящему прямо на полу, свои конечности, – Напомните, почему я вас все еще не выгнал? – Потому что тебе за его поимку живым дают, собственно, двадцать процентов от всей суммы, – Минхо закатывает глаза, прислоняясь спиной к шаткому стулу. Он единственный, кто неотрывно следит за дверью на экране, практически не моргая. – Сколько? – Сынмин резко разворачивается, захлопывая дверцу холодильника в подтверждение своих слов. Комната в ответ испытующе молчит, поэтому Сынмин идет к матрасу, и плюхается прямо на Джисона, выбивая из него страдающий стон. – Детка, ты не пушинка, – Джисон пытается столкнуть Сынмина с себя, напрягая руки. – Во-первых, – он переворачивается на спину, заставляя Джисона дернутся от упирающегося в его живот локтя, – В тебе целых 10 000 су, – он устраивается поудобнее, глядя на Минхо издалека, – А во-вторых, мог бы и подвинуться. – Так бы и сказал, язва, – впервые за весь день Джисон раздраженно спихивает с себя тело, двигаясь к другому краю матраса, освобождая свое место для Кима, удобно устроившегося на большей части подушек и слабенького голубого пледа. За пару часов наблюдения за камерами Сынмин успел: во-первых, сладко выспаться, зажимая Джисона в качестве живой длинной подушки, отчего тот сначала пытался вырываться, а потом смирился со своей участью и заснул еще крепче под сладкое дыхание над ухом и тепло под боком; во-вторых, после пробуждения он изучил квартиру на наличие хоть чего-нибудь интересного, чем можно будет заняться в ближайшие непонятно сколько часов (две настольные игры, закончившиеся ручки, пара блокнотов с неизвестным содержимым); в-третьих, сбегал в ближайшую забегаловку на три этажа ниже, в которую можно было зайти прямо изнутри подъезда, захватив оттуда дешевые закуски и несколько наборов лапши быстрого приготовления (к счастью, зелень тут выдавалась бесплатно, так что можно было не бежать в специализированные магазины). Итак, спустя всего три часа Сынмин уже заваривал поздний ужин им с Минхо, которому по привычке закинул побольше зелени, а также взбалтывал сладкие коктейли. Минхо за все это время практически не сдвинулся с места, не сводя взгляда с экрана, только иногда отвечал на вопросы Кима, после чего вновь уходил в себя. Ли начал чаще моргать, а его поза сквозила напряжением от статичного движения, но он старался не показывать своей усталости. Сынмин подал ему еду, пока сам сел на ближайшую столешницу, наблюдая за темной тихой комнатой. – А мне? – тихий голос с матраса раздается в тишине комнаты, пока Джисон сонно поднимается из-под своего пледа, проводя рукой по разбросанным волосам. – Мне еще и за твою еду платить? – скалится Ким перед тем, как засунуть новую порцию лапши в рот. – Ну прости меня, детка, – Джисон потягивается, подходя к столу, на котором сидит Сынмин, допивает воду, стояющую рядом с раковиной, и поворачивает голову прямо на Кима, умоляюще сводя глаза, – Что хочешь сделаю, только дай немножко. – Ну так иди и купи себе сам, – Сынмин тыкает палочками прямо ему в лоб, отстраняя от себя подальше. Джисон на это резко хватает его руку, подносит ее к лапше и быстро забрасывает порцию к себе в рот, удовлетворенно убегая в свою теплую крепость. – Эй! Хан Джисон! – Он всегда такой вредный или это я ему чем-то насолил? – игнорируя Кима, он задает вопрос Минхо, со счастливой улыбкой дожевывая еду. – Ты просто еблан, – Минхо подает свой пустой контейнер из-под лапши Сынмину, который без слов подхватывает его и выкидывает в мусорное ведро, – Как других бесить, так ты первый, а как тебя затронули, так сразу «язва» и «насолил». На себя посмотри. Минхо впервые за вечер отводит взгляд от экрана, пристально смотря на примолкнувшего Джисона, а потом возвращает свой взгляд обратно, впервые за все время меняя позу на более расслабленную. Джисон на это отворачивается, подключая музыку за ухом. В квартире снова становится тихо. Примерно через полчаса Сынмин с Минхо меняются: Ким включает себе на фоне стрим и садиться на стул, а Ли напряженно падает рядом с Джисоном, почти сразу же засыпая. К третьему часу ночи Сынмин начинает клевать носом, и Хан добровольно вызывается его сменить, впервые называя по имени, и молча следит за экраном, пока укладывающийся Ким наблюдает за ним из темноты.

***

Ким бредет по темному коридору, переступает сплетения проводов и переносок. Вокруг нагнетающая мгла, из приоткрытых дверей светится неоновый зеленый свет, но его тянет именно к последней – оттуда идет приятное тепло, и Сынмин отчетливо понимает, что ему надо в конец коридора. Он осторожно приоткрывает дверь и видит перед собой огромный аквариум, в котором, подобно сирене, плещется ХХ. Он зовет его своим звучным голосом, и Сынмин подходит к стеклу, прикладывая свою ладонь к прозрачном стеклу. ХХ в ответ прижимается к его руке щекой, и Ким аккуратно гладит стекло большим пальцем, явно ощущая тепло. Сирена перед ним отталкивается от стенки аквариума и начинает радостно плескаться. Сынмин заворожено смотрит на танец, слушает томное пение и желает запрыгнуть внутрь, чтобы соединиться с существом за стеклом. Как по щелчку Ким оглядывается, и находит большую железную лестницу, ведущую к самому верху аквариума. Он карабкается по ней, пока заинтересованная сирена следит за его движениями, радостно хлопая хвостом. Сынмин без раздумий ныряет в воду, пытается подплыть к существу, что радостно уворачивается – играет в догонялки. Ким все пытается поймать ХХ, но он удачно уворачивается в последний момент. Из Сынмина выходят последние остатки воздуха, он пытается быстро добраться до верха аквариума, но чувствует неприятную боль в лодыжке, за которую его тянут ко дну. Он тревожно оглядывается и видит, как ХХ радостно улыбается окровавленной пастью, которая сжимает его ногу. Вокруг него плавает рассеянное красное облако, и он начинает нервно карабкаться вверх. Легкие жжет, ногу так и не отпускают, продолжая жевать сухожилия, и Сынмин пытается закричать и позвать на помощь – но его голос пропал, вода полностью поглощает все мольбы. Он мечется ещё пару минут, прежде чем потерять сознание, и проснуться в жарких объятиях Джисона.

***

Ранним утром Минхо сменяет Джисона, который уже натурально вырубается от наблюдения в течение шести ночных часов за несменяющимся изображением камеры. Хан наваливается на его место, борясь со спящим Сынмином за плед. Спустя два часа Ким просыпается уже в очень теплых объятиях Хана, обнимающего его обеими руками и дополнительно фиксирующего их положение ногой. Он пытается выкарабкаться из теплого кокона, с трудом выбирается из мертвой хватки и бежит за завтраком. За тихими диалогами проходит все утро, поэтому ближе к обеду Джисон сладко потягивается и хвастается тем, как он хорошо выспался. Он наконец берет на себя роль хозяина квартиры, и бегает за обеденной пиццей, которую на пороге из его рук радостно вынимает Ким, который ставит коробку на центр расстеленного на полу пледа, и несет найденную в прошлый вечер игру. Минхо спускается со стула и садится на плед, однако смотрит все также – на экран. – Итак! – Сынмин радостно барабанит по коленям, – Джисон, расскажи о своем самом неловком воспоминании из детства! – Ким откладывает карточку в отдельную стопку, и подхватывает пиццу из коробки. – О нет, – Хан морщится на вопрос, – Когда-то я дружил с мальчиком... Ну, не важно, и мы как-то решили придумать себе кодовые имена, чтобы мы говорили, но никто не мог догадаться. Так вот, - он смущенно улыбается, откусывая пиццу, – У меня было «Компас», а его – «Дракон». В итоге мы настолько часто называли так друг друга, что однажды на... – он начинает хихикать, повышая интонацию, – однажды на экзамене я написал свою кличку вместо имени! И мне пришлось печатать новые бланки. Ой, как меня потом все возненавидели: и проверяющие, и учителя, и родители. А нам было скорее смешно, – он остаточно посмеивается, пока берет новую карточку. – Окей, Минхо! Сколько раз ты нарушал свое обещание? – Один раз. – Ли замолкает, продолжая жевать пиццу, явно надеясь проехать этот вопрос. – И? Что за обещание? – Джисон заинтересованно разворачивается к нему. – Оно связано с... – он медленно переводит внимание сначала на Джисона, которому тонко намекает на Сынмина глазами, после чего вновь поднимает взгляд на экран. – Тогда точно расскажи! Эй, я своей историей полностью поделился, – Хан активно возмущается, подпрыгивая от заинтересованности. – Я обещал себе не влюбляться, – грубо выдыхает Минхо, – Потому что это мешает работе, и я не тот человек, который создан для отношений. Слишком много риска в моей жизни. Джисон неловко смотрит на него, после чего переводит взгляд на спокойно жующего Кима. – А ты что скажешь? – О чем? – Сынмин непонимающе поворачивает на него голову. – Детка, подумай головой, – Джисон закатывает глаза на вопрос Кима, – О словах Минхо. – А, ну это его позиция, – он дожевывает корочку, – Он мне уже это говорил, а я не собираюсь с ним спорить. Джисон еще более недоуменно смотрит на этих двоих, в итоге морщась. Им реально нужно поговорить по душам. – Ладно, очередь Минхо, ты кому вопрос задать хочешь? – спрашивает Сынмин. – Собственно, тебе! – Та-ак, - Сынмин заинтересованно вытаскивает карточку, после чего тут же краснеет, – Ой, а можно другой вопрос? – Нет! Что там! Что там! – Джисон заглядывает в его карточку, а потом зачитывает вслух, – Твои самые эрогенные зоны? Ха-ха, да это же и я знаю! – Эй, в смысле? – Сынмин краснеет еще сильнее, толкая Джисона в плечо. – Талия и уши у тебя, – он подмигивает, облокачиваясь на матрас за собой. – Никогда больше ничего не говори, Хан Джисон! – Сынмин тянется к карточкам. – А в клубе ты так сильно не возмущался, детка, – он ухмыляется, смотря на нервничающего парня перед собой, – Что же сейчас произошло? Сынмин придвигается к нему, бьет по губам пару раз. А после этого спрашивает у Минхо, какие у него есть скрытые таланты. – Ну, конечно же, кроме того, что ты амбидекстр и можешь есть очень острую еду. – Он амбидекстр? – Джисон удивленно смотрит сначала на Кима, потом на Ли. – Да! Представляешь? – Сынмин радостно сообщает это Хану, который медленно меняет взгляд с удивленного на ухмыляющийся, после чего пару раз играет бровями. Сынмин тут же вспыхивает, а потом снова закрывает ладонью все лицо Джисона, борясь за свой здравый рассудок. – Ну, могу сальто сделать, считается за талант? – он устало выдыхает под возню под боком, – Сынмин, ты итак про меня все знаешь. – Ну и что? Джисон же не знает, – Ким наконец отстает от лица Джисона, двигаясь обратно, на свое место, – Кому вопрос задаешь? – Джисону. – Так, посмотрим... Что вы думаете об измене в любви? Если бы это случилось с вами, вы бы простили это? Первые пару минут Джисон молчит в задумчивости, после чего приподнимается, обнимает себя одной рукой и тупо смотрит в крошки на пледе. – Я... – он неудобно выдыхает, – Начнем с того, что я бы никогда так не поступил, - он сглатывает ком в горле, делая паузу, – Спустя много времени, я бы простил... Простил его, конечно, но... – он почему-то отводит взгляд в сторону экрана, прячась за локтем, – Но... Для меня главное знать, почему это произошло, понимаете? Типа я сделал что-то не так? Что мне надо было сделать, чтобы не допустить этого? – Джисон? Ты в порядке? – Сынмин нервно заглядывает в его глаза, и с тревогой смотрит на слезы в них. – Все хорошо-хорошо, – он отмахивается от прикосновений, промаргиваясь, – Извините... – Да ладно, - Сынмин успокатвающе держит его за руку, – Не переживай. – Да, да... Давай следующий вопрос тебе, – Джисон тянется одной рукой к карточке, сжимая руку Сынмина сильнее, – Кто твоя знаменитость? – О! Я обожаю слушать стримы ХХ! – Сынмин счастливо улыбается, вспоминая красивое лицо на экране, – Он очень мне помогает, и… – Ты что? – Джисон выдергивает свою руку, серьезно хмурясь, – Ты в секте? – Не говори при мне о Хуинджогеби, Сынмин, мы договаривались, – Минхо хмурится еще сильнее Джисона, скрещивая руки на груди. – Да ладно вам! Это же просто стримы! – Ким пятится назад, нервно оглядывая серьезные лица напротив. – Нет! – одновременно говорят Джисон и Минхо, закрывая тему. – Ладно-ладно, не кипятитесь так, – Сынмин поднимает ладони вверх, а потом тянется за новой карточкой, – Минхо, ты когда-нибудь лгал своим родителям? И почему? – Помнишь, как мы поднимались на крышу нашего дома, забирались туда полчаса на лестнице, а потом ели сырные чипсы? Сынмин активно кивает, вспоминая адреналин от пропасти под ногами, трясущихся рук на лестнице и кружащуюся голову. – Так вот, я в этот момент был у бабушки, – Минхо улыбается и расслабляет позу. – Да ладно! - Сынмин хихикает, доставая следующую карточку, – Кому? – Джисону. – Фу, я не хочу этого знать, – Сынмин морщится, – Твое любимое место на теле для поцелуев? – Ну, если меня – то в лоб, если кого-то – то... В шею, – на удивление целомудренно и серьезно отвечает Хан, видимо, не отойдя от предыдущих воспоминаний. Он хватает следующую карточку, задавая вопрос. – Минхо... О! Что вы думаете о том, чтобы влюбиться в своего лучшего друга? Актуально, правда? – Джисон ухмыляется, поглядывая на Ли. – Я тебе сколько раз говорил завалить ебало, Хан Джисон? – Да я уже и не считаю, – беспечно хмыкает парень напротив, откладывая карточку. – А стоило бы начать. – Это не я вообще, это все игра. Отвечай давай. – Ты и сам все знаешь, зачем отвечать. – По правилам так! Давай, – Джисон в предвкушении выпрямляется, поглядывая на Сынмина. – Я больше не хочу играть, – Минхо собирается встать с пледа, чтобы вернуться на свою точку обзора. Все-таки пиццу уже доели, а сама идея игры его и до этого не привлекала. – Да ладно, все мы уже поняли, что ты Сынмина любишь, просто признай это! – Джисон хихикает, беспечно придвигаясь ближе, после чего резко падает назад, пряча лицо. – Минхо! Не надо! – вскрик Сынмина уходит в пустоту, пока Ли замахивается снова и снова, прибивая Джисона к полу. Тот пытается уклониться и чем-то ответить, пару раз попадает Минхо по лицу, но сбросить с себя так и не выходит: зажали между стальных бедер, ни шанса на выход. Все звуки в голове Минхо сливаются в громкий звон, он перестает различать голоса, пока бессознательно наносит удары по предплечьям, прячущим лицо. Он ощущает Сынмина где-то очень отдаленно, и это пугает. Ему нужно остановиться, но фраза как будто снова и снова проигрывается в его голове как в старом МР3-плеере. – Ирино! Камера! – Сынмин наваливается на Минхо сзади, фиксирует его положение, захватывая руки в цепкий замок, и легким дыханием выводит его из вакуума, создавшегося в его голове. – Что? – Ли активно выдыхает из груди остаточную агрессию, фиксируя взгляд на кровавом лице напротив. – На камере человек! – Что?! – он тут же подрывается, мельком взглянув на экран, хватает Хана за руку, поднимая того из лежачего положения. У Джисона неконтролируемым потоком стекает кровь из носа, капая на пол, он безуспешно пытается ее удержать, а вертикальное положение только ухудшило его состояние – теперь еще и звон в голове усиливается. А Минхо больно бьет. – Веди, быстро! – Минхо еще раз дергает Хана, на что тот агрессивно приоткрывает один глаз и выдергивает свою руку из хватки. Он ведет их к окну, открывает его картой, и с трудом цепляет плотную веревку на крюк с внешней стороны здания. – Минхо, возьми Сынмина на спину, будем в самый низ спускаться. Упадете – разобьетесь. Но это самый быстрый путь, – он цепляется за веревку, зажимает ее между ног и начинает скользить вниз, поглядывая на людей сверху. Окно закрывается автоматически после того, как последний человек покинул одинокую студию, и они аккуратно стекают вниз, прямо через разломы и множественные квартиры. У Сынмина слегка кружится голова, он ощущает высоту всем своим телом, поэтому прижимается к Минхо сильнее, боясь поглядывать вниз, на Джисона, оставляющего красные разводы по всей длине веревки. После спуска они переходят на бег, перепрыгивают через ступеньки, обходят путь балконами, и всего спустя пять минут оказываются на том месте, где прошла темная тень на экране. Звуки шагов недалеко, под обвалившимся полом, и Джисон без задней мысли подходит к краю, цепляется за него и прыгает с высоты трех метров, подлетая к закрывающейся железной двери. Он слышит звуки бега по лестнице, пока чувствует, как немеют пальцы на руке и медленно опускается по стене. Крови многовато вытекло, и глаз начинает заплывать. Плохо. – Ты успел? – Минхо подлетает к нему, дергая за железную ручку и открывая путь в темноту. – Джисон, ты в порядке? – Сынмин присаживается рядом, пытается стереть кровь с лица, но оставляет еще больше разводов. – Как-нибудь справлюсь, – он вновь поднимает злобный взгляд на Минхо и выдыхает, – Как дело закончим – отвечу. – Договорились, – Минхо цокает, укмыляясь, и смотрит в бездну, – Ну что, прыгаем? – Выходит, что да. Сынмин смотрит на их небольшую перепалку, а потом зачарованно вглядывается в темноту. Он чувствует теплую энергию, которая притягивает его внутрь. Его тело мягко наполняется энергией, а в голове начинают гудеть электропровода. Он слышит мягкий голос ХХ, зовущий его к себе. «Иди ко мне, и ты успокоишься». «Я знаю, что тебе надо». «Со мной ты избавишься от всех проблем». Сынмин легко отталкивает Джисона со своего пути, тянясь в темноту, а потом его рука соскальзывает – и он уже летит в кроличьей норе, покрываясь мурашками от перепада температур. Энергия переполняет его, и в глазах начинают мелькать схемы, гул в голове все усиливается, а холодный воздух странно отрезвляет, и он чувствует страх вперемешку с возбуждением. Ким не знает, сколько летел там, но приземляется он на большой короб с постиранным постельным бельем. Белые простыни облепляют его конечности, и он нежится в них, пока в голове проигрывается сладкий голос. Минхо летит прямо на него, прижимая к мокрому белью, а потом их вдвойне прибивает тело Джисона, который стонет от сильного удара о железную трубу вентиляции, из которой они втроем и выпали. Они медленно расползаются, спускаются на пол и оглядываются. Джисон вытирает лицо белой тканью, оставляет кровавые разводы и пытается схаркнуть кровь. Минхо смотрит на мигающий значок выхода впереди и оглядывает белые стиральные машины, половина из которых в хаотичном порядке крутит одинаковое постельное белье. Сынмин отдаленно ощущает зов, и тянется к ручке двери, выходя в длинный темный коридор. – Отель что ли? – Минхо осторожно следует за уверенным Сынмином. – Тут не может быть отелей, у нас в районе их вообще нет, невыгодно, – Джисон оглядывается по сторонам, дергает за закрытые ручки дверей и начинает нервничать. Что это вообще за место? Это явно не их район, тогда куда они попали? Сынмин все также молча шагает в конец коридора, не пугаясь темноты, сворачивает на освещенную теплым светом лестницу, спускается на пролёт и жмет кнопку лифта. – Ты тут уже был, Сынмин? Куда ты идешь? – Минхо озабоченно добегает к нему и хватает за руку, – Держись рядом. – Нет, но я знаю, куда нам надо, – он недоуменно переводит взгляд от створок лифта на лицо Минхо и прикрывает от усталости глаза, – Я что-то слышу, Ирино... – Что? – Ли оглядывает голову Кима на наличие повреждений, проводит по его волосам, ерошит их, а потом снова укладывает, вглядывается в зрачки, просит назвать количество пальцев, которые он показывает, но это все как будто еще больше усыпляет парня напротив, и Сынмин просто прижимается к Минхо, потом совсем наваливается на него и пыхтит в его шею, дрожа от эмоций внутри. Он чувствует, как тепло циркулирует внутри него, а прикосновения Минхо приятно отрезвляют и дают смесь приятных ощущений на грани реальности. Лифт наконец приезжает, и они втроем заваливаются в него. Они не знают этаж, потому что Сынмин отказывается отрываться от объятий Минхо, утыкаясь ему в шею еще сильнее. Они решают заехать на все этажи по очереди, поэтому Джисон жмет на все подряд, скатывается по стенке и поглядывает на прижавшихся любовничков напротив. Комментировать их положение больше не хочется, заплывший глаз об этом активно напоминает пульсирующей болью. Они слушают одинаковый звон примерно пять минут подряд, пока катаются по всему зданию. На мозги это не капает только Сынмину, который с каждым этажом как будто еще сильнее расслабляется, и Минхо вынужден держать его на себе, прижимая за талию и одно бедро. Приближаясь к отрицательным этажам, они все начинают ощущать более сильный холод – открывается вентиляционный люк, и свет тускнеет, начиная моргать. Сынмин почти ни на что не обращает внимание, даже на голос Минхо прямо под ухом, он только двигает губами, проводя по коже шеи, что заставляет Ли ежится и краснеть ушами. Ким явно что-то произносит, но ничего разобрать не получается. Ближе к нижним этажам он вдруг резко отшатывается, спотыкается о свою же ногу и больно падает на пол кабины, что издает скрипучий звук. Но он не обращает внимания на боль и начинает метаться по полу лифта, сжимая голову. Джисон озабоченно смотрит из своего угла, но ему тяжело двигаться, поэтому он решает оставить это дело Минхо. Пусть сам со своими проблемами разбирается. – Сынмо! Ты меня слышишь? – Минхо нервно садится рядом с ним, нежно сжимая руки, закрывающие уши. – Он говорит... говорит... – Что говорит? Сынмин, пожалуйста! – Скоро выходить.. Он... – Сынмин больно стонет, и бьется пару раз головой о пол, пока его не фиксирует на месте Минхо во избежание новых травм. У них итак команда не самая сохранная. – Мы скоро уйдем отсюда, потерпи еще немножко, – Минхо начинает качать его, прижимая голову к своему телу, чтобы оградить от лишних шумов, но это совсем не помогает. Сынмин все также тяжело стонет и хватается за все вокруг руками. Наконец они доезжают до подвала, о чем символизирует железный запах, пустое эхо и нарисованная серой краской прямо при выходе из лифта надпись на полу. Они слышат жужжание электропроводов. Их шаги эхом отражаются от стен, пространство действительно величественное, но практически пустое. От лифта идут комки черных проводов, и Минхо берет по ним след – они начинают все сгущаться, переплетаться и ведут все дальше и дальше от запасных выходов. В итоге они втроем заворачивают за ближайший угол: тяжело дышащий Джисон с одним заплывшим глазом, Сынмин, удобно расположившийся на спине Ли с закрытыми глазами, и Минхо, что хоть и выглядит привычно серьезно, но на самом деле мечтает уже побыстрее отсюда смыться. Даже без Феликса. Просто уйти. Тут Сынмину плохо. Они не должны быть в этом месте. Они бредут по длинному коридору, в котором появляется подозрительное скопление черных проводов. Их настолько много, что пройти, не наступив, кажется невозможным. Все провода ведут к последней двери, но выходят из неподписанных дверей по бокам. Джисон по привычке дергает за них, но, на удивление, они все поддаются. Они внимательно рассматривают первую комнату – там стоит пустая ванна с водой, зеленое освещение подсвечивает ее блеск, а на полу валяются присоски, проводки и стекла. Их скрывает белое влажное белье, видимо, из машинок наверху. Рядом стоит телевизор, который, по ощущениям, когда-то показывал пульс. Как будто больничная палата, но вместо кушетки – ванна. Следующие комнаты идентичны этой, и Джисон с Минхо подозрительно переглядываются, начиная нервничать. Что тут вообще происходит? Они смотрят дверь за дверью, пока у них не остаются три последние. Джисон заходит в случайную и немеет. Записка из бара не врала – это Дракон. Его Дракон. Джисон тут же бросается к ванной, срывая с него все датчики. Лежащий в воде резко вздрагивает, широко открывает глаза и начинает глотать воздух, как будто все время до этого он не дышал. – Вот мы и нашли тебя, – голос Минхо сзади отрезвляет, пока Джисон нервно обнимает давнего друга, пачкается водой и начинает тихо всхлипывать, – Ли Ёнбок Феликс. – Дракон, очнись, – он нервно трясет его, заглядывая в реальный глаз, но тот даже не фокусирует внимание, рот лишь совершает порывистые вдохи-выдохи. Минхо в это время заходит в оставшиеся комнаты. В первой он видит того парня с камер – он тоже лежит в ванной, но датчиков на нем явно меньше, чем было на Феликсе. Минхо сдирает их и вытягивает тело из ванной. Тот не двигается самостоятельно, но, благо, дышит и явно осознает присутствие Минхо. Он решает на время его оставить, и зайти в последнюю боковую комнату. В ней особенно холодно, Минхо ёжится и пытается высмотреть человека в ванне. Он подходит все ближе, а когда видит широкие штаны, бусы в волосах и истощенные знакомые черты – быстро кладет Сынмина у ближайшей стены, а сам срочно дергает за все провода и присоски, что видит. – Ян Чонин! Ты меня слышишь? – он нервно дергает за хрупкие плечи, пытаясь дозваться до бессознательного тела. Чонин не отвечает ни на одно слово, зрачками не двигает, его руки висят как у тряпичной куклы. Минхо тащит его в коридор, ближе к свету, но тут замечает. Что-то изменилось. В комнате что-то изменилось. Он думает об этом пять секунд, пока тащит тело к двери, а потом оставляет его прямо так, на холодном кафельном полу и срывается в коридор. Где Сынмин? Минхо забегает в комнату к рыдающему Джисону – не тут. Только не говорите. Минхо оглядывается за спину и видит приоткрытую дверь, в которую ведут все провода. Из комнаты слышится громкое пищание, красный ярко мигает даже в коридор. Минхо подбегает и резко открывает эту дверь. В комнате практически пусто, у стены стоит огромный стол, к которому ведут все примочки, провода и переноски. Минхо не видит и половины – в комнате каждые пару секунд мигает только яркий красный свет, а потом комната погружается в кромешную тьму. Ли слышит негромкое бормотание, явно разозленное, и пытается разглядеть вдалеке силуэт. Он видит Сынмина, там, рядом, и это становится спусковым крючком – он бежит прямо к нему, игнорируя человека рядом, и хватает Кима в объятия, вглядываясь в его глаза. Тот остервенело вдыхает воздух, звук из его легких фонит. У него, видимо, снова приступ. Перегрузка тела. – Вы кто?! – голос рядом громко шипит, и Минхо сначала оглядывается вокруг, а потом – опускает взгляд. – Ты кто, и что тут делаешь? – Вы мне все системы сломали! – он нервно стучит по клавишам, переходя с одного экрана на другой, – Что вы наделали! – Я непонятно выразился? – Минхо злобно дергается в его сторону, на что человек вообще не реагирует, медленно отъезжая. – Что же делать... – На вопросы мои отвечай! – Минхо злобно хватает парня за шею, припечатывая к спинке инвалидной коляски. Красный свет вновь мигает между ними, и Минхо вглядывается в лицо напротив. Где-то он его уже видел. – Я – Хван Хенджин, веду стримы, и вы мне сейчас все отключили! – он нервно пытается вырваться, но его держат стальной хваткой. – Что ты делал с людьми в комнатах? – Минхо начинает сжимать горло напротив, медленно двигая их к стене. – Там долго объяснять. – Я не тороплюсь. – Я тороплюсь, мне надо включить стрим, он не может перепроигрываться вечно, – Хенджин все дергается в сторону стола, но Минхо не меняется ни на секунду. – Переживешь. Что ты сделал с Чонином и Феликсом? – Они мне нужны, чтобы я жил, – инвалид неловко оглядывает лицо напротив и поглядывает на экран. – И? Зачем тебе для этого другие люди? – Ох, – Хенджин нервно выдыхает, явно желая избежать объяснений, – Я должен был умереть три месяца назад от рака. Минхо смотрит на него ошалевшими глазами, и в его голове начинают медленно крутиться шестеренки. Он должен был умереть три месяца назад. Чонин ушел три месяца назад, и он выглядит как труп. Хван Хенджин, который ведет стримы. Стримы... Хван Хёнджин... ХХ! Вот почему его лицо было знакомо. – Я... Задыхаюсь... – Хенджин царапает руку у себя на горле, пытаясь вдохнуть воздух. Минхо слегка ослабляет хватку. – ХХ, я повторяю вопрос, зачем тебе другие люди? – О, так ты догадался, – он сладко улыбается, но потом кривится от собственных же слов, – Их электромагнитная энергия и жизненные силы позволяют мне оставаться в этом состоянии. Мне больше даже не нужно спать или есть. Тут меня никто не трогает, – он склоняет голову в сторону и все же игриво смотрит на человека напротив, – Я один, но в постоянном обществе. Я вечен, но для этого нужен ресурс. Ну, ты понимаешь? Минхо на это кивает и удивительно спокойно отпускает руку. Лишь чтобы со всей силы ударить по красивому лицу напротив. Хенджин складывается напополам, начиная сжимать лицо, как будто не веря в свои физические ощущения. Ли трогает все его тело в поисках проводов, срывает несколько с поясницы, тянет тонкие присоски с запястий, после чего начинает играть невероятно громкая сирена. Хенджин напротив неестественно корчится, его хрящи выкручиваются, а глаза неприятно краснеют. Но Минхо уже на него не смотрит, когда к нему сзади подбегает Сынмин, и перекрикивает сирену. – У нас десять минут! Надо бежать! – Ты очнулся? – Я ничего не помню после двери снаружи. А это кто? – он вглядывается в лицо постаревшего, покрытого волдырями трупа напротив и склоняет голову вбок. – Не важно, бежим, нам еще три тела отсюда вытаскивать, – Минхо уводит Сынмина из сияющей красным комнаты, чтобы оказаться в освещаемом идентично коридоре. Видимо, сирена выключила все адекватные источники света. – Зайди и забери парня оттуда, он должен ходить самостоятельно, – сам же Минхо забегает в соседнюю комнату, удобно садит себе Чонина на спину и зовет Джисона. Тот все также бессознательно трясет Феликса, почти через слово называет его Драконом и уже истерично дергается. Минхо удается докричаться до него только с третьего раза, и он также тянет тело на себя, нагружая спину. Они стараются бежать вчетвером: Минхо, что несет бессознательного Чонина, хлюпающий носом Джисон, что несет Феликса, и Сынмин с парнем с камер под руку – еще не может ходить сам, но все еще вполне адекватный. Они добегают до лифта, но тот не реагирует на нажатия кнопки, так что они решают поискать запасные выходы. Громкий женский голос поверх сирены ужасно кричит и отсчитывает минуты до – непонятно чего, но не хотелось бы тут остаться, когда это что-то произойдет. Джисон находит заваренный выход и возвращается к лифтам, Минхо уже тяжело дышит и ждет отчета Сынмина, который проверяет еще два дальних – у одного из них даже дергается ручка, но открыть не выходит. Они все идут к нему, как наиболее вероятному варианту, и Минхо спускает с себя Чонина, начиная выламывать дверь. Та с трудом поддается, но все же искривляется под силой удара мощных ног. Звук обратного отсчета капает на нервы, и на последних Минхо все же проламывает дверь, они все выбегают, и Ли в последний момент затягивает за собой Чонина, прикрывая доломанную железную дверь. Они оказываются на том самом разрушенном этаже, откуда они все провалились в бездну, и знакомая местность благоприятно действует на компанию. Джисон наконец перестает плакать, лишь нервно подергивается, прижимая к себе тело будто спящего Феликса. Минхо лежит на бетонном полу и пытается перевести дыхание, в его голове все еще звучит сирена, громкий голос и отсчет секунд. Сынмин также тяжело дышит, как и парень рядом, но они явно в более адекватном состоянии, чем остальные. – Как зовут хоть? – Чанбин. Ты? – Сынмин, – они жмут руки, даже не смотря друг на друга и продолжают грузно дышать, поглядывая на остальных в состоянии шока. Спустя десять минут Сынмин наконец отмирает, и тяжело ползет к Минхо. Как будто если он встанет, то совсем навсегда свалится. Сил нет. – Ирино, – он слегка отталкивает тело Чонина, и сам валится на его место, придавливая Минхо еще сильнее к бетонному полу. Тот смотрит на него уставшим взглядом, его хватает только на то, чтобы прижать Кима к себе одной рукой, и мягко улыбается в ответ на любимое прозвище. Ким смотрит на него долгую минуту, пока окончательно не набирается смелости. А потом мягко целует в уголок губ, тут же краснея и прячась в шее Минхо.

Эпилог

***

– И что это было? – они впятером едут в пустом трясущемся вагоне метро. В воздухе витает запах электронной сигареты черничного вкуса, пол освещается редкими яркими фонарями. Ночь втекает в вагон сквозь приоткрытое окно. Они все грязные, мокрые и уставшие, поглядывают в разрисованные окна друг за другом, стараясь переварить ситуацию. Минхо обдумывает, какую информацию дать и как ее вообще преподнести, но решает, что виноват тот, кто спросил, его дело – рассказать правду напрямую. И он рассказывает про секту, предводителем которой является Хван Хенджин, что должен был умереть от рака три месяца назад. О том, как сначала он рассказывал лишь о своем лечении, а когда понял, что медицина не поможет – придумал новый план: высасывать из людей энергию, чтобы оставаться жить. Что с помощью стримов он заманивал зрителей к себе в подвал, и подключал к своей сети. – Я не знаю, чем он морочил головы людей, что они добровольно шли к нему в лапы, – он поглядывает сначала на бессознательные тела, которые он с Джисоном придерживают от падения на пол вагона, а потом на полуспящего на нем Сынмина, который уже прикрыл глаза от усталости, – Но больше он этого сделать никогда не сможет. В вагоне воцаряется молчание, пока Чанбин вновь не выдыхает пар из легких и не спрашивает: – И что дальше? – Мы к Чану, потом решим, – Минхо зевает и прислоняется головой к стеклу, – Ты ходить уже можешь? – Да, мне лучше. – Окей.

***

Они все добираются до Чана в относительной сохранности, заваливаются к нему через окно, сшибая все провода и окончательно прогнув железную пластину кондиционера. Он неодобрительно посматривает на компанию, пережавшую ему все электропитание. – Я, собственно, просил только Феликса привести, – он хмурится, смотря на Минхо, а потом окидывает взглядом всех помятых гостей. Помимо прижавшихся друг к другу Сынмина с Минхо, он замечает Чонина, и тут же бросается к нему, забирает тело у Ли и заносит в свою комнату. – Что с ним? – он выходит из комнаты явно недовольным. Быстрый осмотр не дал результатов – Чонин жив, но ни на что не реагирует. – Долгая история, потом как-нибудь расскажу, – Минхо покачивается на месте, на него все падает конденсат с системы охлаждения, и он просто мечтает забрать оплату и уйти спать на своем мягком матрасе с Сынмином под боком. Чан переводит взгляд вторую прижатую парочку. Присматривается к Феликсу, что также бессознательно висит на незнакомом парне. – Кто это тебя так разукрасил, – Чан скептически оглядывает лицо Джисона, и подходит к ним, чтобы также отнести бессознательного Феликса в ту же комнату. Но Хан одергивает его, отступая на шаг назад, и зло хмурится, явно не желая отдавать друга. Чан присматривается к нему, а потом замечает изображение компаса на груди, – Ты Компас что ли? Джисон удивленно смотрит в ответ, и скромно кивает. – Феликс много о тебе рассказывал, – Чан все же подходит к нему, стягивает тело и несет в комнату, Джисон следует за ним по пятам, как будто боясь снова потерять след, и остается в той же комнате, куда пару минут назад занесли Чонина. Чанбин любопытно осматривает квартирку, пуская кольца дыма, и всматривается в экраны, напичканные по всей территории. Он находит интересный код на стене, пару раз проводит по нему, и перемещает коды из стороны в сторону. – Ты что делаешь? – Чан агрессивно подлетает к нему сзади, хватая за руку. – У тебя в коде ошибка. – Да, где? - резко успокаивается Чан, явно отключаясь от реальности, пытаясь разглядеть схемы. Чанбин рядом тыкает в пробелы в коде и дышит на него черничным дымом, – У тебя нормальные запчати-то есть? Чего так барахлит картинка? – Какие есть запчасти, такие и использую, – он хмурится, поправляя данные, – У нас в районе мало источников поставки. – Могу подогнать, – Чанбин ерошится от холодного воздуха, и направляется к окну, – Еще увидимся, – он выходит через окно, прыгая на ближайшую трубу. Чан пару минут недоуменно стоит перед экраном, пытаясь прикинуть масштаб помех, пока его не отвлекает многозначительный кашель сбоку. – Деньги гони, – Чан дергается и идет к железному ящику, вытаскивая обещанную сумму, Минхо откладывает часть, просит передать ее Джисону, пока сам уже выходит на погнутую железку, вытягивает за собой Сынмина, и они наконец направляются в свою маленькую теплую квартиру. Город Сёнбон все также не рад своим жителям. Он, подобно любой столице, источает неприятельственные флюиды для всех, кто осмелился остаться в нем. Но возможно, что именно в этот вечер Минхо, засыпающий с Сынмином под боком, впервые не хочет сбежать из него.