квантовый двойник

Поскольку будущее всегда непредсказуемо, мы никогда не можем знать наверняка, что же такое судьба приготовила нам на завтра или же на последующие года. В старших классах он мечтал поступить в университет и стать богатым успешным человеком, как и все остальные. Однако поступив туда, куда хотел, он не был счастлив. Мелкие моменты еле уловимой радости наступали, когда он знакомился с кем-то новым, кем-то, кто дарил ему это мимолетное мгновение, отпечатывающееся улыбкой на лице. Одним из таких был темноволосый парень, с которым они сразу подружились. Они словно с первого учебного дня были связаны, потому что у самого Курседа была проблема с пунктуальностью и он имел риск опоздать на первую пару к самому строгому, неизвестному ему тогда, преподавателю, но успел забежать в аудиторию за две минуты до начала. Тот, кто опоздал постучал в дверь и заглянул внутрь. Все толпой посмотрели в сторону пришедшего, как и сам преподаватель, тревожно стянувший очки с носа, готовящий свой поучительный монолог о том, как плохо опаздывать и как критично каждое опоздание будет сказываться на всеобщей успеваемости. Тот парень молча выслушивал громкие заявления, ждал пока его пустят сесть за парту и начать спокойно учиться, только вот ему не позволили. «Чтобы в следующий раз такого не повторялось, требую убраться из кабинета! Это будет вам уроком.» – пролепетал гневно мужчина, указывая на дверь. Безразличное лицо брюнета не изменилось, он так же молча ушел, как и пришел, больше не появляясь. Познакомились они не благодаря учебе в университете, а скорее благодаря общим знакомым оттуда. В те времена были популярны вписки, и именно там парни встретились дважды. Сережа сильно изменился с их последней "встречи", если это можно было так назвать. Он отрастил волосы и они оба походили на братьев с похожими друг на друга причёсками. Парень был отнюдь не разговорчив, но за стаканом егермейстера с колой спустя час он разговорился настолько, что заткнуть уже казалось невозможным. У них нашлось много общих интересов и проблем, касательно переезда в этот, тогда ещё новый для них, город. Встретились они всего два раза, но после той тусовки было пропущено много дней за мелкими переписками и длительными звонками, проведенными за компьютерной игрой. Курсед не стеснялся звать его своим лучшим другом, тогда как акума скептично называл его «знакомый» в обычных ситуациях, в особые дни называл «приятелем», а при хорошем настроении писал о нем «друк», именно в таком виде, с небрежной буквой "к" на конце, дабы показать свою несерьезность. Однако парень всегда знал, что он для него не менее близок, чем тот, кого можно назвать лучшим другом, и если акума в глубине души своей не понимает этого, то он просто идиот, псевдоумник, который выдает себя не за того. Ведь в дни, когда он лежал в больнице с подозрением на очень неприятный диагноз, он писал только ему с ощутимым намеком приехать к нему и навестить. В один момент всё прекратилось. Под "всё" подразумевается всё то, что было раньше. Они не перестали общаться совсем. Просто, как раньше уже не будет и парни оба это осознавали, с горечью вспоминая хорошие дни однажды вечером. Курсед, как и его друг, тоже благополучно забросил учебу в универе и пошел по другому пути. Кто-то говорит о ком-то «Он не ищет сложных путей», но с ним эта фраза работает с точностью да наоборот. Деньги за рекламу "интересных" сайтов тоже деньги и акума не был против изредка помогать ему с этим, получая небольшую долю себе. Они не выходили на связь примерно месяц. Курсед и не знал точного местонахождения своего товарища, хотя и не был особо заинтересован его личной жизнью, когда своя собственная не радует какой-нибудь маломальской любовью. Его в очередной раз пригласили на тусовку, а он и не был против хотя бы этого. Уйти в запой и забыться - единственное, что могло спасти парня от блядской мысли о смерти и чём-то подобном. Квартирка была неплохой на вид, хоть и было темно, можно было разглядеть ее широкие масштабы, высокие потолки и такие же окна, плюсом ко всему шла лестница на второй этаж, где уже было пучком забито людьми. Парень выпил пару бокальчиков красного и отправился в тихое место. В какой-то мелкой комнатушке не было и намека на яркие световые линии, которыми были увешаны остальные, зато была двуспальная кровать, поставленная напротив шкафа-купе с зеркалом. Это место отлично ему подходит, однако у самой стены на кровати лежала девушка. Странно, что дверь не заперта, это как минимум опасно. Курсед, конечно, не из тех парней, которые домогаются до пьяных неосознанных девушек, но в темноте он разглядел некоторые детали, заставившие усомниться в этом. На ней была розовая кофта с Эми Роуз, которую он только недавно выпустил в продажу. Такую он разослал до выпуска только трем людям: себе, акуме и бывшей. О варианте со своим другом он не подумал, подумал только то, что это она и есть - та самая брюнетка, которая умеет хорошо сосать и готовить блинчики по утрам, но и та, которая безжалостно бросила его, ссылаясь на угасшие чувства. Он знает, что она ему изменяла, но пусть это останется за кулисами, раз уж все кончено. Они могли бы переспать и никто бы не обвинил его в насилии, ведь оба как следует пьяны и уже имели прежде близкие связи. Именно с такими оправданиями Курсед подобрался ближе, подползая к скомканному телу, лежащему к нему спиной. Ровно в тот момент, как он коснулся губами чужой мочки уха, он успел уловить аромат мужского шампуня и ровно в этот момент успел отпрянуть подальше от острого локтя, грубо направленного в него. Разозленный юноша развернулся к нему, собираясь, наверное, вмазать ему кулаком, но замер. – Курсед?... Ты чё, блять, здесь делаешь? – ошеломленно спросил Акума, опуская собранную в кулак ладонь. – Тоже самое хотел спросить, – заявил крашенный и усмехнулся. – Пиздец, давно не виделись! – с радостной улыбкой добавил он, крепко,"по-братски" пожимая ему руку. Акума тоже ненадолго сбавил свой пыл, сменив лицо на более приветливое. – Я тут потому, что ёбнул лишнего... Думал, отлежусь и свалю по-быстрому, – ответил на незаданный вопрос Серёжа, подминая за спиной подушку. Он никогда не умел пить. Вроде чувствовал, что нужно заканчивать, а вроде и пил до той степени, пока не станет чувствовать себя несчастнее кота с фотокарточки бабушкиного альбома о прошедшей молодости. – Понимаю, я вообще не хотел быть здесь. Но пришлось, – говорит он так, словно его заставили прийти. Только никто его не заставлял кроме него самого. Да и смысла не было. – Будешь? – сказал он после того, как раскурил электронку, распуская приторный вонючий дым клубками по маленькому пространству. – Не, я бросил, – помотал своей темноволосой головой Акума и устроился поудобнее в кровати, намереваясь снова закрыть глаза, уходя куда-то вглубь своего, мертвого от алкоголя, сознания. – Отлично, – произнес Курсед, смакуя на языке горечь выкуренного. Он думал, как можно продолжить беседу с приятелем, которого давно не видел, и в целом рад видеть сейчас, только в затупленную крашеную голову ничего не приходило. Все путевые мысли исчезали, не успев появиться, а все непутёвые были настолько хреновыми, что даже наркоман поспорит, что он трезвее Курседа в пять раз. – Почему не писал? – неожиданно для себя спросил он, сразу чувствуя внутреннее напряжение, разрастающееся с каждой секундой ответного молчания. Это навевало на ассоциации с диалогом типичной парочки о том, кто и сколько пишет друг другу, от чего становилось не менее плохо. – Не до этого было. С хаты выселили, пришлось искать, где перекантоваться и ещё дохуя проблем накатило... Кароч, ты не хочешь знать, – ответил Акума после недолгого молчания. – А ты? – усмехнулся он, понимая абсурдность их разговора. – Ну, у меня тож не особо заебись дела были. С тёлкой расстался, бабок не было, зато бухал каждый день, – собеседник с сожалением кивнул. Он и забыл, что у того была девушка, поэтому никаких наводящих вопросов задавать не стал, ведь это было бы грубо. – То есть, ладно, она меня бросила. Но, считай, я ее бросил, потому что я знаю, что эта шлюха мне изменяла! – начал Курсед самостоятельно углубляться в суть своей наболевшей проблемы. Серёжа мысленно подумал, как ему сбежать от чужого нытья по бывшей девушке, но отбросил эту мысль, тут же думая, насколько он уёбищный, всё таки, друг. – Вообще, я думал, что встречу её здесь, – закончил парень, затянувшись на паузе. – А... И типо ты подумал, что я - это ...? Блять, – Акума, к сожалению, допёр, по какой причине его друг полез к нему в самом начале их нежданной встречи. Разумеется, дело было не в том, как он рад его видеть, и даже не в том, что он извращенец, и это, наверное, к счастью. Юноша рассмеялся, – Никогда не думал, что я похож на женщину со спины. Тем более на твою бывшую, – сказал он, залившись смехом ещё сильнее. Курсед тоже улыбнулся, не сильно понимая, чего тот смеётся, однако до него доходило, что напряжение спало и теперь можно снова общаться как всегда. – Ты вполне себе сгодишься за девушку. Ну, за страшненькую, – подшутил он, получив слабый толчок в бок. Давненько он не чувствовал этот прилив энергии. Они снова вместе, как в старые добрые времена, как Спанч Боб и Патрик, как Гон и Киллуа, как Мордекай и Ригби и так можно продолжать до бесконечности, суть их нерушимого союза не изменится. За дверью и так громкие колонки стали ещё громче, наполняя дом безвкусной музыкой и заставляя их поморщить лицо. – Как тебе идея завалиться ко мне и продолжить там? – предложил Курсед, повернув голову к нему. Друг безсомненно согласился. Он ещё полчаса назад вызвал такси, так что оно должно было приехать и довезти парней до места назначения, что и произошло за какие-то двадцать минут. У крашенного всегда найдется бутылочка хорошего вина в холодильнике, поэтому ходить по магазинам им не пришлось и они сразу приступили к делу, разливая алкоголь по бокалам. В темной спальне горел лишь монитор, малость освещая комнату мелькающими на экране картинками - начавшейся катки в доте. Телевизор в гостиной разразился их совместно любимой музыкой, создавая более комфортную, хоть и эротичную от части, обстановку. Акума сел играть первым, однако сам был не совсем вменяемым для этого и с трудом жал нужные кнопки, чувствуя себя гениальным виртуозом, саркастично посмеиваясь оттого, что тиммейты просто идиоты, ни капли не помогающие завоевать победу. Курсед сидел на кровати, расположенной вблизи от компьютерного стола и следил за тем как тот играет, отчеканивая гадкие шутейки в его сторону. Он не давал ему сосредоточиться, а после пятнадцати минут и вовсе подошёл вплотную, откидывая чужие руки от клавиатуры и мышки. – Ты еблан, чё ты вообще делаешь? – посмеялся крашенный, немного шатаясь на месте и пытаясь влиться в ход игры, – Смотри как надо, сынуля, – Акума с обидой вздохнул и отвалился на спинку кресла, давая тому место для рук. – Ладно, тогда следующую я буду, заебал, – цокнул парень и встал с места, занимая позицию на краю кровати, а Курсед тем временем уже очутился в привычном кресле, заинтересованно продолжая щёлкать мышкой. Темноволосый взял со стола недопитый бокал с вином, покачивая стеклянный сосуд в руке и смотря на его дно, где мельтешила алкогольная жидкость, похожая на Красное море во время цветения. Он заметил, что Курсед, видимо, забыл зашторить окна, за ними было видно маяки уличных фонарей оранжевого и белого оттенков, а также мелкие мушки, летающие из стороны в сторону. Это был первый снег позднего ноября. В груди сразу разливалось тепло, от осознания, что он находиться в уютном тёплом доме, а не на улице, где явно дует холодный ветер, который обычно колет щеки и нос морозом, заставляя их розоветь. По определенному звуку было ясно, что игра окончена и окончена она была поражением, ярко-красной анимацией высвечивая этот позор на экране. Курсед поднялся с недовольным тяжёлым вздохом, направляясь к окну, на котором завис взгляд Акумы, и все же задернул тёмные зановеси, выуживая друга из таких же тёмных размышлений о жизни. Когда он развернулся к нему от окна, их взгляды пересекнулись. Лицо крашенного изменилось, либо Акуме так показалось из-за сумеречного освещения. Но когда тот подошёл ближе, все сомнения в этом развеялись. Он нацепил на себя придурковатую расслабленную улыбку, не отводя от него глаз. – Эм.. Давно я столько не пил, конечно, – пробормотал Акума, неловко уводя взгляд куда-то в пол, а после вообще отвернул от него голову, в сторону стола, куда поставил опусташенную посуду. – Да и по-моему я вообще никогда столько не бухал... Забавно это, – выдал он такой же неловкий смешок, поворачивая голову обратно на собеседника, который был уже слишком близко и на него приходилось смотреть исподлобья. Ему всегда было стрёмно, когда Курсед так длительно молчал. От него никогда не знаешь чего ожидать. И в эту самую минуту он провел рукой по его щеке, доходя до подбородка и заставля его поднять голову, чтобы не выглядеть так злобно и настороженно, хотя картина не сильно изменилась. Акума вдруг понял, что слишком спокойно относиться к странному поведению друга и со смехом отмахнулся от чужой татуированной руки. – Ты ебанат? – рассмеялся брюнет, бессознательно двигаясь от него чуть назад. Но это было такой же грубой ошибкой, как и его неправильный выбор предметов на первой минуте. Курсед сильно толкнул его в грудь, опрокинув парня на спину и взобрался на кровать, раздвинув перед собой худые ноги. – Бля, что ты делаешь? – ошеломленно спросил он, слишком тихо на свое удивление. Друг стремился лицом к его лицу, но Акума не был готов к такому, выставляя ослабшие руки вперёд. – Ну же, давай попробуем? Неужели ты никогда не думал, каково это? – сказал парень сверху, заинтриговано вздернув бровь. Акума не знал, куда себя деть, руки еле держали пьяную тушу над собой, хотя Курсед не особо пытался сделать что-то против его воли и даже не давил на него, держась руками по обе стороны от его плеч. – Я не знаю... А это не слишком? – смутился он, все ещё пытаясь оттолкнуть его от себя. В теле начала закипать кровь и он сам не понимал, от чего. – Не слишком. Об этом всё равно никто не узнает, – прошептал крашенный, с улыбкой глядя на его реакцию. Немного погодя, брюнет все же смягчился во взгляде и Курсед понял, что это за ответ, прижимаясь губами к чужим губам. Мокрый пьяный поцелуй был на вкус, как медная ржавчина и шипучий лимонад сверху. Это не ужасное сравнение - так оно и есть. Колкие укусы на высохших губных трещинах выразились в мелкие кровавые подтёки, которые и придавали металлического привкуса, а вкус лимонада был от кисло-сладкого, оставшегося на вкусовых рецепторах, вина. В спальне становилось предельно жарко, волосы прилипали к потному лбу и подсознательно хотелось снять с себя часть одежды. Акума почувствовал горячую руку у себя под кофтой и тут же прекратил поцелуй. – Слушай, я не... Я не из "этих", понимаешь? Я не могу.., – возразил он, но на его возражения Курсед засунул под ткань и вторую руку, оглаживая его с живота по самые ребра, выступающие через кожу при дыхании. Подушечками пальцев он почувствовал, как на его коже выступили мурашки и как замерло дыхание, когда руки поднялись выше, это вызвало усмешку. – О, правда? Я ведь тоже не из "этих". Тогда, почему мы лежим здесь вдвоем, и я чувствую у тебя стояк? – с долей возмущения спросил он, спуская правую руку на ширинку черных джинс друга. Акума не мог броситься в атаку и привести аргументы, которые могли бы его защитить, так как чужая рука уже забралась под резинку трусов и, с помощью поглаживания по головке твердого члена, выбила из него хриплый стон безысходности. Он самостоятельно стянул с себя верх, наконец ощущая прохладу на раскалённом теле. Крашенный понял это принятие поражения, такое же принятие он испытал сегодня после проигрыша. Через пару мгновений он рывками стащил с него джинсы и белье, оставляя его совсем голым, после и сам скинул свою футболку куда-то в дальний угол комнаты, возвращаясь к другу с поцелуями. Поцелуи были короткими и горячими, он проходился губами по его шее и груди, больно кусая его за области рядом с ключицами, в то время как Акума дрожащими руками тянулся к его застёжке на штанах, тревожно расправляясь с препятствием ввиде металлической собачки. Они оба дышали так громко, словно в последний раз находятся на суше перед погружением на самое дно без акваланга. В комнате было отчётливо слышно их дыхание и тихое трение кожи о постельное бельё. Курсед провёл языком по среднему и безымянному пальцам и без ясного предупреждения вошёл ими в напряжённое мышечное кольцо. От резкого действия сфинктер сжался ещё крепче, а тело мелко содрогнулось. – Погоди, давай помедленней, – на издыхании сказал парень снизу, хватаясь за простынь. – Да расслабься, всё под контролем, – успокоил его Курсед, медленно двигая пальцами. Почему-то от такой фразы появлялось ещё больше напряжения, чем было, но брюнет постарался подавить в себе остатки рассудка на всё происходящее и окончательно растёкся по кровати мокрым следом от потного тела. Уже спустя пару минут Курсед мог свободно двигать пальцами вперёд-назад, в один момент он несильно надавил одним пальцем на верхнюю мягкую стенку и услышал громкий вскрик от друга, который тут же собирался свести ноги, однако он не дал этому произойти, раздвигая их в исходное положение. Акума и сам не ожидал от себя такой реакции, по ощущениям, внутри всё скрутилось в один тугой узел, отдаваясь приятным жжением снизу. Вытащив пальцы, крашенный спустил штаны на бедра, и после парочки быстрых движений рукой по собственному вставшему члену, он вошёл, скомканно выдыхая через рот. От перевозбуждения он мог бы кончить прямо сейчас, не погрузившись даже наполовину, но смог сдержаться, чувствуя как узкое пространство обволакивает член своим теплом. После первых толчков Акума хотел это все поскорее закончить, закатывая глаза от не особо приятного процесса. Рука с татуировкой, всегда яро напоминавшая о существовании «Токийского гуля», обхватила его орган и продолжила те действия, которые делала в самом начале. Жарко и приятно, как в сауне после бассейна, только лучше. Он тихо простонал, прикрывая краснеющее лицо ладонью и наскоро вытирая капельки пота со лба тыльной стороной. Ему никогда не было так хорошо во время секса, плохое первое впечатление об этом рассеялось и превратилось в нечто похожее на хорошее. Внутренняя гомофобия в далёком трезвом разуме напоминала о том, как он будет жалеть о своем решении, однако это проблемы будущего него, а не настоящего, так что он изливается на свой живот, чувствуя грубые толчки, пока Курсед не кончает вслед за ним, с тяжелой отдышкой опрокидываясь рядом на матрас. Акума прикрыл глаза на секунду, ожидая, что звон в ушах от этого прекратится. Переводя дыхание, он вспомнил про сигареты в джинсах, что лежали неподалёку и достал пачку, выуживая оттуда сигарету, сразу засовывая ее между зубов. – Ты же сказал, что бросил? – смутился крашенный, убиравший налипшие сожжённые волосы со своего лица. – Я ничего не говорил про сигареты, – ответил Акума, выпуская облако дыма изо рта. Он подложил под голову руку и смотрел в потолок, ни о чем не думая. – Так...Ты вроде хотел следующую играть? – сказал Курсед, обратив внимание на включенный монитор с зависшей на паузе доте. – Желаешь продлить лузстрик? – усмехнулся он, сделав новую затяжку. На это Курсед промолчал, застёгивая штаны. Один из них завтра утром точно будет планировать убийство другого, но не исполнит свой план. Скорее всего, они повторят это и не раз. Никто ведь не узнает.