Розы

Жить с Дюком под одной крышей оказалось ещё более невыносимо, чем Мелисса могла подумать. И дело было далеко не в разрушительных ссорах, ночных криках или сломанных вещах ― напротив, всего этого не было. Создавалось ощущение, что весь особняк окутал молчаливый, но бушующий шторм с озлобленно завывающими грозами: напряжённая тишина, нарушить которую было непосильно тяжело, несмотря на содрогающуюся душеньку. И сердце Мелиссы перестало радовать тепло радости ― его словно окружил северный мороз и ещё долго не собирался отпускать бедняжку. Весь день (вернее выразиться, всю ночь) Дюк проводил в своём кабинете, выполняя, по сложившемуся мнению Мелиссы, нескончаемую работу; девушка видела его облик в своих воспоминаниях чаще, чем в действительности, поэтому она охотнее доверяла своей голове. Сказать, что Мелисса была разочарована — это ничего не сказать: даже её подростковые мечтания начинались с вампиров. Виною этому, конечно же, стали прочитанные ею романтические и порой страстные истории, в которых образ бессмертного порождения лунного света всегда строился на грации, обаятельности и одержимости своей возлюбленной. Вампир из книжек ― хитрый обольститель и собственник, что, подобно кровожадному пауку, заманивает свою жертву, чистую бабочку, в паутину-ловушку. Эта идея не могла не задевать чуткие струны молодой души, что втайне грезила вкусить запретный плод грешных фантазий и воплощений. Как бы наивно и глупо это ни звучало, всё-таки было в этой мысли нечто привлекательное и пленительное. Однако пускай Дюк и обладал внушительным особняком, манерами и устрашающим очарованием, главное желание Мелиссы он не исполнил. Каждый раз, сталкиваясь с ней в коридоре, суровый вампир удостаивал её разве что взглядом, который казался темнее ночи, невзирая на явный алый блеск в его глазах. И Мелисса беспрестанно думала, что ни у кого другого, даже у самого разъярённого оборотня, не видела похожего взора. Она гадала, что же за ним прячется: ненависть, презрение, укор? Но, к сожалению, она никогда не знала наверняка… Потому Мелисса коротала своё время, прогуливаясь в саду. Среди всех произрастающих и благоухающих цветов её волновал лишь куст роз. Куст, чьи розы уже давно упокоились: некогда насыщенные бутоны побледнели и выцвели, а шипы точно ослабли и уже не кололи. Её тонкие пальчики то и дело нежно проводили по высохшим лепесткам роз, будто бы безмолвно скорбя по их былой красоте. В глазах Мелиссы эти завядшие, мёртвые розы невольно стали символом их тишины, хотя возникла она с самого начала и хоронить было нечего. И только слеза, ненароком упавшая в сердцевину цветка, питала увядающую жизнь… * * * Касание его губ к её словно стало толчком к Большому взрыву, что во мгновение ока растопил её обросшее льдом сердце, а его обжигающее тепло спустилось ниже и поселилось в её животе. До этого момента Мелисса и не подумывала о том, чтобы поднять голову и вперить взгляд своих младых невинных глаз в него, ведь всякий раз она видела одно и то же, но сейчас девушка напрочь позабыла о своих предрассудках и без лишних размышлений встретилась изумлённым взором с ним. Но она не сумела разглядеть привычной строгости и суровости в налитых кровью озёрах Дюка: в них проявились удивительная мягкость и нечто похожее на первые огоньки любви. После этого поцелуя мир вокруг неё точно наконец приобрёл краски. Мелиссу окутал необычайный жар; особенно ярко пылали её щёки, которые не смогла остудить даже его безупречно белая холодная ладонь. Её душа точно запела от восторга, дыхание взволновалось. Мелисса ощутила одновременно и прилив сил, который заставлял её хотеть гораздо большего, и головокружительную слабость, от которой у неё подкашивались ноги. Невзирая на вампирский мороз тела, в объятиях Дюка Мелисса тут же сгорала от притягательного желания и чувствовала, будто вот-вот неизбежно превратится в сплошную лужу. Она не была в силах оторваться от его взгляда, что некогда вселял страх, а теперь манил своей нежностью, словно мотылька к пламени. Мелисса смогла только еле слышно, зачарованно пробормотать: ― Хочу ещё… Дюку не пришлось повторять дважды. Он решил снова подарить Мелиссе так быстро полюбившиеся удовольствие и, наклонившись к её невысокой фигурке, заключил её маленькие губки в поцелуй. Вампир не мог не испытать мужского наслаждения, когда он уловил своим превосходным слухом её удовлетворённый, всё ещё застенчивый стон. На миг Мелисса ощутила себя той самой бабочкой, намертво приклеившейся к ловушке паука. Но её обольститель оказался таким знатоком своего дела, что она потеряла самообладание и оказалась в его плену не только телом, но и сердцем. ― Жестокий ты любовник, ― вздохнула Мелисса, пока покрывала его обнажённую шею мелкими поцелуями, а он относил её на руках в сторону его покоев, ― сначала мучаешь своим неприступным холодом, а затем обжигаешь жаром собственной страсти… ― Но в любом из этих случаев ты остаёшься верной, ― умело парировал Дюк, неглубоко вонзая свои белоснежные клыки в её плечо и крадя ещё один стон, в котором смешались боль и блаженство. В своих словах он был непреклонно прав: Мелисса не теряла луча надежды до последнего, словно преданная весенняя птичка, которая прилетала каждое утро в одно и то же время и стучалась в окошко, веря, что однажды оно обязательно откроется. Мелиссе думалось, что холодный нрав Дюка распространяется и на его же постель, но каково было её удивление, когда он осторожно уложил тело девушки на кровать и со всей партнёрской нежностью принялся избавлять Мелиссу от ненужной одежды. Дюк точно настаивал всю свою любовь только лишь для того, чтобы сберечь её для такого интимного момента. Его движения проворного языка и длинных пальцев были настойчивыми, но отнюдь не грубыми. Казалось, что Мелисса могла достичь пика своего удовольствия и встретить звёзды уже на этом этапе, но Дюк лишь начинал. Он играл и ласкал огонь внизу её живота бережно, даже если девушка была нетерпелива и откровенно задыхалась от незабываемого трепета. Она уже не беспокоилась о слугах, которые с немалой вероятностью слышали свидетельства их близости: Мелисса растворилась в страстных объятиях своего возлюбленного и не спешила освобождаться от них. * * * Другим вечером выйдя на очередную прогулку в сад, Мелисса растерянно огляделась в поиске излюбленного куста покойных роз. Однако на том самом месте, где и располагался их памятник, она обнаружила совсем молодой и неокрепший кустик, где начали проявляться крошечные, полные жизни розочки. Она не могла скрыть своей улыбки, полноценно вверив в новое начало их любви. Мелисса была так рада, что не испугалась промелькнувшей тени летучей мыши, что, приземлившись на землю рядом с девушкой, обернулась Дюком. Вампир некоторое время безмолвно поглядел на цветущие, так манящие к себе его возлюбленную розы, а затем нежно приобнял её. Отныне в особняке студёный мороз иссяк ― заместо него пришло долгожданное тепло, некогда зловещая тишина стала благоговейной, и Мелисса осознала: Дюк наконец исполнил её желание.