Двое как крылья

Асбест 1978 Тёплое летнее утро, лучи солнца которого озаряли комнату своим теплом.  Темноволосый парень потянулся на кровати, но просыпаться ещё не хотелось. За всё время каникул у Вадима выработалась привычка по-долгу засиживаться за чтением интересной литературы. Из-за этого утром вставать раньше десяти было пыткой.  Дверь в комнату была закрыта, а за ней слышны тихие голоса. Один был женский - мамин.  Парень задумался, почему мама ещё не ушла на работу, но тут же вспомнил, что сегодня суббота и можно было приходить не к 8 утра.  Второй был детский, ещё совсем писклявый голосок - Глебкин.  Ещё не совсем придя в себя ото сна, Вадик обернулся на кровать брата. Его удивило, что мелкий встал раньше, чем он, хотя, это Глебкина прерогатива вставать чуть ли не в обед.  А дело было в том, что у младшего Самойлова были проблемы со сном. Ночные кошмары и тревожности мучали мальчика чуть ли не каждую ночь и по несколько часов. Из-за этого сон был неспокойный и минимальная выработка мелатонина. Поэтому мелкого поднять утром - целый квест.  Входная дверь резко хлопнула, от чего Вадик вздрогнул. Он откинулся на подушку, переворачиваясь на бок. Мама ушла, а значит можно ещё немного полежать.  Минуты через две дверь в комнату тихонько приоткрылась и за ней показался Глеб. Вадик сделал вид будто ещё спит, крепко зажмуривая глаза. Мелкий полностью зашёл в комнату и остановился напротив его кровати.  Сквозь глазную щёлочку Вадик рассматривал лицо Глеба. Его волосы, чуть выше лба, были влажные «видимо умывался» —пронеслось в голове Вадима. Стоял он так секунд тридцать, а потом… -Ага, я знаю, что ты не спишь! —возгласил кудрявый и резко повалился прямо на, лежащего под одеялом, Вадима.  Вадик охнул от неожиданности и развернулся на спину. Глеб же устроил подбородок на груди брата, смотря на него ярко-голубыми глазёнками, играющие омутом в душе старшего.  -Глебка, ты чего так рано встал? —спросил старший, кладя руки на его плечики, нежно поглаживая.   -Не хочу больше спать, —ответил он, удобнее устраиваясь на груди брата, вслушиваясь в его размеренное дыхание. -Мама собираться начала, а ты спал ещё, я решил встать и её проводить, чтобы тебя не разбудить —продолжил мелкий.  Вадик смотрел на кудрявую макушку и в очередной раз осознал: как сильно любит брата, как сильно он привязан к нему, как хочется повсеместно оберегать это маленькое чудо.  А Глеб уже окончательно расслабился, что дало фору Вадиму резко повалить его на сторону кровати возле стенки и накрыть одеялом.  Мелкий рассмеялся и завошкался. Развернувшись на бок, Вадик сграбастал своё кудрявое чудо в объятия,  целуя в макушку. Младший прижался к тёплому телу, утопая в его любви и нежности.  Вадик уткнулся носом в, пахнущую шампунем, зубной пастой и конфетами, макушку брата, впитывая в себя его чувства.  Несмотря на разницу в возрасте братья были дружны между собой. Вадик везде оберегал и защищал младшего, где надо помогал, а Глеб в благодарность отдавал своим ещё совсем детским доверием и преданностью вроде:  -Вадик, я двойку получил по математике. Не рассказывай, пожалуйста, маме.  Или  -Вадик, а давай мороженное откроем, только ты маме не говори, что это я тебя попросил.  Или  -Вадик, а давай на карьер сходим. Ты же маме не скажешь?  И Вадик никогда не рассказывал ничего из того, о чём просил Глеб. Но только не случай с температурой. Тогда Вадик перепугался, когда взглянул на градусник и увидел, что у брата температура под сорок градусов. Было не до хныканья мелкого, что его опять понапичкуют таблетками и понаставят уколов, был только страх. Страх за брата…. -Глебка, —выдохнул Вадик прямо в лицо брату, -ты такой вкусный, что мне хочется тебя съесть.  Новая волна смеха не заставила себя долго ждать. Глеб заголосил на всю комнату, перебивая звуки ребятни с улицы.  -Вадик, если ты меня съешь, то мы не сможем пойти погулять, а мы пойдём! —отчеканил мальчик , вылезая из объятий и поцелуев брата.  -А чего это? —непонимающе спросил Вадим так, как совсем позабыл о своём вчерашнем обещании.  Глеб удивлённо вскинул брови и уставился на брата с презрением (если это можно так назвать) -Вадик, Вадик, вчера мне сам сказал, что пойдёшь со мной гулять, —грустно выдал мальчик, -а сейчас уже не помнишь.  Глеб расстроенно опустил голову и встал с кровати, перелезая через холм в виде брата.  -Глебка, стой, —поймал он его руку, не давая уйти с комнаты, -извини, малыш, я правда забыл. Не проснулся ещё до конца, —виновато произнёс Вадик, вылезая из под одеяла.  -Ты ел чего-нибудь? —спросил он и, не дожидаясь ответа, выдал: -Давай сейчас я умоюсь, потом мы позавтракаем и пойдём гулять. Хорошо? Глеб сразу воодушевился и радостно закивал кудрявой головой.  Вадик улыбнулся и ринулся в ванную. Глеб так и остался стоять посреди комнаты, разглядывая удаляющуюся спину брата.  Асбест 1988 Только защитивший и закончивший институт, Вадим Самойлов с лёгкостью в груди ехал домой в родной город.  Он заранее предупредил маму, что приедет в пятницу на всё оставшееся лето. Но по непредвиденным обстоятельствам пришлось задержаться в столице области ещё на два дня.  Урвав утренний билет в провинцию, Вадик загрузился в автобус, усаживаясь на дальнее место возле окна.  Домой хотелось безумно. В сердце играли трепетные чувства расставания с родным домом и такой же родной мамочкой, которая звонила чуть ли не каждый день в общежитие на протяжении пяти лет. И Вадим пытался отстаивать свои права: он уже совершеннолетний, студент радиотехнического факультета Уральского Политехнического института, но всё же смирился. «Она же мать и естественно будет переживать о своём чаде» Кстати о чаде. Дома Вадима ждал ещё тот, для которого в сердце была выделена отдельная ячейка, нет, целый большой участок. Правда вечно ноющий участок, кличащийся Глебом.    Для Глеба расставание со страшим братом было ударом. Тогда у парня только начинался подростковый возраст, нуждающийся в поддержке, которую мог организовать только Вадик.  Как бы мать не пыталась понять обширный внутренний мир сына - ничего не выходило. Для неё Глеб был недоступным объектом, показывающий свои больные, открытые и ноющие раны только брату.  Вадик как сейчас помнит их первый разговор по телефону после отъезда. Глеб хоть и пытался говорить ровно и чётко, но ещё детский голос, без намёка на взросление, предательски дёргался. А под конец разговора на той стороне послышался еле слышный всхлип и шмыгание, и такое родное я люблю тебя.  ***** -Вадюш, уже приехал, —возгласила Ирина Владимировна, увидев на пороге запыхавшегося сына.  -Привет, мамуль, —Вадик ставит вещи возле двери  и делает шаг в руки родительницы.  С минуту Вадик нежился в крепких объятиях мамы, пропитываясь воспоминаниями родного дома.  Вымыв руки, Вадик вручил матери дорогой косметический набор. Сам он в этом совсем не разбирается, но девушка-консультант подсказала, что лучше выбрать.   -Ой, Вадюш, не надо было, —запричитала мама, на что Вадик только улыбнулся.  -Ну ты что, мам, я специально тебе выбирал, —юноша вложил в материнские руки подарок, чмокнув её в щёку.  Женщина смущенно покачала головой и обняла сына, шепча, что не нужно было тратится на такие дорогие подарки.  -А Глебка где? —задал волнующий его вопрос Вадим, оглядывая кухню из коридора.  -Спит ещё, —ответила мать. -Всю ночь сидит, то вошкается, то пишет что-то, то ходит туда-сюда, а потом спит до обеда, —Ирина Владимировна вздохнула и продолжила. -Ты знаешь, он ведь все эти два дня от окна не отходил, тебя ждал.  Вадим посмотрел на окно и перевёл взгляд в сторону комнаты брата, представляя сию картину.  -Вадюш, он ведь совсем закрытый стал, нелюдимый чтоли, —тяжёлый вздох. -Я его спрашиваю что, да как - он молчит, почти ничего внятно не объясняет, говорит, что всё нормально, но я то вижу, что не так с ним что-то.  Парень увидел долю беспокойства в глазах мамы и взял её за руку. Жест был больше бытовой, чем успокаивающий.  -Мамуль, ты же его знаешь. Глеб он…своеобразный, со своими бесами в голове, —он ещё раз взглянул в глаза матери. -Я с ним поговорю.  **** Дверь в комнату приоткрылась и Вадим прошёл внутрь. Комната встретила его прежним «порядком» Глеба, который Вадик так и не смог выдрессировать из брата, хотя неоднократно пытался.  Здесь почти ничего не изменилось, не считая плакатов рок групп, висевших на стене над столом  и магнитофона, который сам Вадик отремонтировал, а потом подарил брату на Новый год. В комнате было совсем темно, несмотря на то, что было уже около десяти утра. Толстые тёмные шторы никак не хотели пропускать утреннее солнце, да и сам Глеб никогда не горел желанием, чтобы в комнате было светло. Такая у него натура - мрачная.  Вадик прикрыл дверь и прошёл внутрь. Если бы он не знал, что Глеб сейчас находится здесь, то подумал, что в комнате никого нет. Худенькая фигурка брата лежала припечатанная к холодной стене. Одеяло окончательно съехало на пол, а парень сжался от сквозняка исходившего из неплотно закрытого окна, обхватив себя руками.  Старший осторожно присел на свою кровать, прямо напротив Глеба. Та протяжно скрипнула, и Вадик, закусив губу, перевёл взгляд на брата в надежде, что тот не проснётся. И да. Глеб не проснулся. Только зашевелился на кровати, переворачиваясь на другой бок, обнимая подушку.  Теперь Вадим видел его лицо. Тонкие бледные губки, не создающие контраст на таком же бледном лице, идеально ровный нос и такие же брови.  Какой он милый, когда спит подумалось Вадиму. Он встал и подошёл к кровати, прислушиваясь к неровному дыханию брата. Мама говорила, что мелкого до сих пор мучают бессонница и ночные кошмары подумалось ему.  -Такой уже большой, —прошептал Вадим, обдумывая, что подростковые черты ещё никуда не делись, а массивная шевелюра добавляла умиления худому, совсем не спортивному телу, -и такой красивый.  Желание обнять и зацеловать пересилило желание не разбудить и остаться нераскрытым. Вадик аккуратно прилёг на соседнюю кровать, приобнимая брата за плечи. Губы сами нашли нужные места и стали обходить лицо Глеба нежными горячими поцелуями.  Дыхание Глеба дрогнуло и он зашевелился на кровати, сильнее прижимаясь к брату.  -Вадик, —прошептал он, разлепляя слипшиеся веки. -М?…это сон, да…?  -Нет, Глебушка, не сон, —промурлыкал старший тут же прекращая ласку.  Глеб обиженно буркнул что-то нецелесообразное и вытянулся на кровати, задевая локтем грудь брата.  Вадик перекинул руку через него и прижал к себе нежно проговаривая: -Глебка, уже солнце высоко, а ты всё дрыхнешь, —он убрал мешающие пряди с лица брата, натыкаясь на нежные голубые глазки. -Вааадик, —тянет Глеб, -я тебя так ждал, тааак ждаааал…. -Знаю, Глебка, знаю, —Вадим целует в лоб прямо так, как когда-то в детстве. -Извини, дела возникли, не смог раньше приехать.  Глеб недовольно фыркая, чуть толкает брата в грудь, давая понять, чтобы тот встал. Такой жест Вадим сразу расценивает верно, что не может не развеселить Глеба.  Старший поднимается и идёт к выходу из комнаты, но Глеб его останавливает.  -Стой! -М? Глеб? -Я…. —он хочет что-то сказать, но не может.  Глеб подходит совсем близко. Между их лицами жалкие сантиметры. Вадим непонимающе смотрит на брата в ожидании. Глеб долго смотрит в янтарные глаза напротив, гипнотизируя. Он обхватывает руками затылок брата, который будто заколдованный, продолжает просто смотреть в голубые глаза. Глеб прижимается губами к губам брата, их дыхания сплетаются в едино, а стук обоих сердец на секунду замирает. Мир воцарившийся вокруг них запел, а душа каждого взлетела вверх прямиком ко звёздам. Но Глеб резко пугается, пытается отстраниться, но рука на затылке не даёт. Вадик целует в ответ жадно, трепетно, горячо. Попытка сбежать отпадает. Они так и стоят посреди комнаты вцепившись в друг друга взглядами осознания, что они достигли пика самих себя.  …Москва… Глубокая ночь. Вадим бредёт по ночной столице. Он давно выбрал маршрут и теперь следует ему.  С того самого утра в далёком 1988 прошло уже много лет. С братом он пережил многое: падения, взлёты, любовь, ненависть….да, кстати о ненависти. Так повелось, что теперь оба брата ненавидели друг друга…или нет? Всё это иллюзия сознания?  **** Вадим открывает своим ключом до боли знакомую квартиру, осторожно проходит внутрь, замечая огромные боты, стоящие в углу.  Значит дома пробегает мысль в голове. Он проходит в комнату и застывает. Картина мирно сыпящего Глеба всегда вызвала в нём некоторые чувства. Как бы когда-то не хотелось скинуть брата с лестницы или набить этому же брату морду, чувства и воспоминания из головы не выкинуть, как и родственников. Не даром говорят «Родителей, как и родственников не выбирают» Тусклый ночник возле кровати совсем чуть-чуть освещает комнату. До сих пор боится спать в темноте? Проносится в голове.  Он так давно не видел брата, такого настоящего брата, без этих идиотских масок, напяленных на череп.  Вадик долго смотрит, всматривается в лицо брата, понимая, если Глеб сейчас проснётся, то как по-идиотски будет выглядеть вся эта ситуация. Но отступать было нельзя. Вадим подходит к кровати, поднимает одеяло с края и укрывает им брата. Глеб довольно урчит что-то во сне. Мозолистая ладонь поглаживает взъерошенную глебовскую макушку, и Глеб ластится к руке, выгибая шею. Вадик улыбается. Вот он - настоящий, а не это шапито, которое Глеб неоднократно устраивает при их и так редчайших встречах.    Старший наклоняется совсем низко и целует младшего во вспотевший висок. Глеб сопит, но что-то подозревает. Веки его переодически подрагивают, а лицо хмурится в непонятной гримасе. Вадик обходит кровать с другой стороны, ложится на неё и приобнимает брата, прижимая к себе. Глеб вздрагивает и открывает глаза, но не поворачивается, только кладёт ладони на руки, обхватившие его.  -Я соскучился, —неожиданно цедит Глеб, сжимая пальцы брата.  -Я тоже, —не найдя правильных слов, отвечает старший, —Глеб улыбается, Вадик этого не видит, но чувствует.  -По правде, я действительно скучал по тебе. Без иронии и сарказма, как ты думаешь, —немного раздражённо выдаёт Глеб, разворачиваясь на кареглазого.  -Я знаю, —цедит Вад, пытаясь отвести взгляд от цербера в голубых глазах напротив.  Глеб видит неуверенность в глазах брата, но замечает искру. Ту искру, которая сбивала стоп кран у обоих сразу. Младший блестит глазами и Вадик понимает всё без слов. Слишком долго они любили, слишком долгое и лживое было их расставание. А Глеб специально провоцирует так, как умеет только он: взглядом. И стоп кран правда спускается. Старший резко и страстно цепляется губами в губы брата, заставляя того вздрогнуть от неожиданности, но тут же ответить на поцелуй.  Никто не о чём не думает. В головах обоих сейчас только нестерпимая похоть, без намёка на искушение. Да какое там искушение? Оно никогда не останавливало. Да и наверное оно к лучшему.  Глеб просовывает руки под свитер брата, нагло облапывая его грудь. Вадик совсем тихо стонет куда-то в сторону, перехватывает руки брата, заставляя сесть на кровать. Глеб подчиняется, отдаёт инициативу брату, а тот не медлит. Быстро скидывает с себя ненужные шмотки, проделывая ту же махинацию с одеждой брата, наваливается на него всем телом. Глеба удивляет такой настрой, но он не противится. Рукой тянется к дверце тумбочки, извлекая оттуда тюбик смазки. Вадик улыбается, целует Глеба в висок. Холодные пальцы растягивают узкие мышцы, Глеб блаженно откидывает голову на подушку, приподнимая бёдра. Закончив с подготовкой, Вадик спрашивает: -Готов? Не передумал? -Блять, Вадик, трахни уже меня! Харе мяться, —выпаливает Глеб, стукая брата по бедру.  Улыбка проскакивает на лице старшего и он подставляет головку члена к узкому входу, вводя её наполовину. С непривычки Глеб вскрикивает, тем пугает брата и он вопросительно смотрит на него.  -Больно? Давай тогда не…. -Всё нормально, —шипит Глеб, -давай же!  Следующий толчок был резким, сразу на всю длину. Тело Глеба выгнулось дугой, а из глаз хлынули слёзы не боли - долгой тоски и одиночества. Никто не смог заменить Вадика Глебу. Ровно также, как Глеба Вадику.  -Я так долго хотел, жаждал, этого…ты даже не представляешь, —шептал Глеб, пока брат ускорял темп.  -Я тоже, малыш, каждый день думал о том, как бы «любить» тебя прямо на этой кровати, —Глеб стукнул его коленкой.  -Дурак, я вообще-то серьёзные вещи вещаю, а ты всё про секс, —шутливо высказывает Глеб, уже полностью расслабляясь.   И сколько бы времени не прошло, сколько бы масок не сломалось, сколько бы обидных слов не утекло, истинные чувства навсегда останутся в высоком приоритете сознания на всю долгую и счастливую жизнь.