Истончая границу

      Улицы Нового Орлеана заполнили зомби, призраки и всякая нечисть - закатное солнце золотило крылья фей, путалось в волосах под шляпами ведьм и скользило по вампирским плащам, будто пытаясь задержаться еще немного перед окончательным исчезновением за чертой. Канун Дня всех святых выдался неожиданно тёплым в этом году и людей в костюмах было много и вне туристических улиц.       Возле тату-салона “Дьявол на перекрестке” стояли два священника, маньяк Джейсон Вурхиз из “Пятницы, 13-е”, полуразложившийся труп и мило вели беседу между собой.       – Ну и где они? - скучающим голосом протянул Генри, почесывая разлагающуюся щеку.       – Прошло две минуты от назначенного времени, прояви терпение, - ответил в третий раз Даниэль, стряхивая пепел сигареты и передавая ее Айвори.       – Вы намеренно оба вырядились священниками? - с ухмылкой спросил Мэтт, подняв маску на макушку. - Ваши невинные образы с сигаретами только раззадоривают девушек вокруг.       Действительно, проходящие миловидные создания то и дело бросали отнюдь не платонические взгляды то на Даниэля, то на Айвори, к чему оба были абсолютно равнодушны.       – Случайно вышло, - невозмутимо сказал Даниэль, поглядывая на Айвори. Тот не изменился в лице и кивнул. - Ты же знаешь - Генри мне голову откусит, если я посмотрю на кого-то, кроме его сестры.       – Да ладно тебе, - по нервному смешку Генри все поняли, что так бы и было.       С тех пор, как Даниэль и Изабель сблизились, Генри глаз не спускал с ухажера сестры, хотя внешне старался не показывать свое беспокойство. Не то, чтобы у него были поводы не доверять Даниэлю, но и ослаблять бдительность Генри не мог. Вспоминая бывшего Иззи, Генри хотел убедиться, что сестра не выбрала очередного придурка.       – Кому откусят голову?       Голос Изабель привлёк внимание мужчин - они с Линдой застали их врасплох, судя по застывшим выражениям лиц.       Изабель в черном гипюровом платье в викторианском стиле, с высокой причёской и волнистыми прядями у лица, острыми клыками и бордовой помадой выглядела настоящим созданием ночи. Бледная кожа подчеркивала холодную красоту девушки.       – Уже никому, - тихо произнес Даниэль, глядя в глаза Изабель и приобнимая за талию. - Я свою и так потерял.       – Как банально, Дан, - сказала Изабель, со смущенной улыбкой отводя взгляд и невесомо касаясь губами его щеки.       Мэтт и Генри закатили глаза, бормоча: “Телячьи нежности” и “Фууу, сопли”.       Линда в открытом красном платье, не скрывавшем ни единого изгиба, подошла к застывшему Айвори, и обнимая, сказала на ухо:       – Твоё остолбенение радует лучше всяких слов.       То, что он прошептал ей в ответ на французском, сделало ее щеки пунцовыми, в цвет помады на губах.       – Прекрати смущать дьявола, Айвори, - со всей серьезностью произнес Генри и вместе с Мэттом захихикали.       – Вы уже успели что-то принять? - удивлённо уставилась на них Изабель.       – А как иначе? - Генри казался не менее удивленным. – До бара ещё куча времени, а веселья хочется сейчас. Я думал поохотиться на сладости.       Изабель закатила глаза, а остальные сдерживали улыбки.       – Я вот рассчитывал, что с этими развратниками нам перепадет бутылочка приличного бурбона, но теперь вряд ли, - Мэтт многозначительно обвел взглядом парочки.       – Ты слышал? - обратился Даниэль к Айвори. - На нас хотели нажиться.       – Как не по-христиански, - отозвался тот, затягиваясь сигаретой.       Решив немного прогуляться, компания двинулась вниз по улице. Людей заметно прибавилось из-за приближающегося парада во Французском квартале - ежегодно костюмированное шествие парализовывало сразу несколько улиц. Никто в компании не жаждал присутствовать на шоу, отчего было решено отправиться на такси в бар Вивьен Эш “Пепел к пеплу”.       Пробираясь мимо ряженых, они успели вскользь обсудить последние новости: Линда поделилась успехами в обучении колдовству, которое практиковала с Изабель, а та в свою очередь рассказала о поставке интересных экспонатов в своем антикварном магазине. Айвори поведал о паре небанальных проектов, а Даниэль отмахнулся, ссылаясь на скуку и однообразие сделок.       В тот момент они заметили, что Мэтт и Генри исчезли. Они нашлись противоположной стороне улицы и терлись около компании симпатичных девушек. Судя по улыбкам и заинтересованным женским взглядам, парням светило явно больше, чем конфеты. Словно почувствовав взгляды на затылках, Мэтт и Генри заторопились обратно, попутно собирая телефоны девушек.       – А вы времени зря не теряете, - заметил Даниэль, когда оба подошли к ним.       – Конечно, - хмыкнул Мэтт. - Вы к полуночи отправитесь по своим кроваткам, а мы - по чужим. В смысле продолжим наше общение в другой компании.       Такси привезли компанию к “Пеплу к пеплу” - небольшое здание располагалось у реки, скрытое раскидистыми деревьями. Оказалось, что Вивьен отсутствовала, но по просьбе Даниэля оставила свободное место для компании за перегородкой, чуть в стороне от основного помещения. Пока остальные осматривались, Даниэль сделал заказ бармену.       – Все в порядке? - спросил он у Айвори, когда тот рассматривал неоновый крест на стене.       – Ты знаешь, я не любитель клубов и прочих шумных мест, - улыбнулся Айвори, - но на удивление, здесь комфортно. Мне нравится оформление.       – Передам Вивьен, - улыбаясь, Даниэль перевел взгляд на стену за барной стойкой.       Прямо тут висело ружье рядом с табличкой “Будь милым или проваливай”, на полках стояли черепа, всюду горели свечи, создавая вкупе с приглушенной музыкой уютную атмосферу.       Рассевшись за столиком, Мэтт и Генри решили начать сразу со сложного уровня - с бурбона. Остальные остановились на текиле. Изабель беспокойно наблюдала за его частыми глотками и постоянно настаивала, чтобы он налегал на еду. Генри лишь отмахивался, допивая свой стакан, однако картошку фри все же закидывать в рот чаще.       Несмотря на обилие посетителей, гул за перегородкой не напрягал и не мешал. Алкоголь расслаблял, обжигая внутренности, и снимая ограничения. Разговоры лились легко и непринужденно, пока на столе не появилась пустая бутылка из-под пива.       – Ты что удумал?       – Разбавим вечер воспоминаниями, которые будет стыдно вспомнить, - ухмылялся Мэтт, глядя на Даниэля и обводя всех взглядом, - сыграем в правду или действие.       – Ну нет, - заявила Изабель, - я в этом участвовать не хочу.       – Да ладно тебе, - сказал Мэтт. - Не беспокойся, никакого трешака вроде курения анусом задавать не буду.       Все десять пар глаз уставились на него.       – Святоши чертовы, - пробормотал Мэтт под нос.       – Давайте попробуем, - сказала Линда, и глядя на Мэтта, добавила, - только без жести.       Он первым раскручивал бутылку и действительно дал Даниэлю простое задание с выпивкой. Изабель рассказывала постыдный детский проступок, а Генри - историю съеденного призрака.       Когда бутылка указала вновь на Мэтта, Айвори улыбнулся:       – Древнегреческий оратор Демосфен тренировал голос и дикцию у моря, набивая рот камешками. Прочти стихотворение выразительно, с этим во рту вместо камней.       Он придвинул тарелку с сырными шариками ближе Мэтту под всеобщее сдерживаемое хихиканье.       – Линда, отдай свои дьявольские рога ему, - пробурчал Мэтт, подхватывая пару шариков. - Они ему сегодня больше подходят.       Он решил декламировать Шекспира - и к концу отрывка из Отелло сразил присутствующих наповал. В буквальном смысле - Генри так сильно смеялся, что сполз под стол. Всеобщая истерика ещё продолжалась, пока Мэтт хмуро глядел исподлобья. Взгляд его обещал грозное возмездие за причиненные страдания.       Горлышко бутылки все никак не поворачивалось на Айвори, зато когда оказалось напротив Линды, Мэтт со зловещей улыбкой обратился к ней:       – Смути нашего священника, - глядя на застывший на ее лице вопрос, он продолжил: - Поцелуй его так, чтобы у него под сутаной задымилось. Исключая французский вариант.       – Чужими руками несёшь возмездие, мне нравится, - хихикнул Генри.       Линда закатила глаза, а после вплотную придвинулась к Айвори - они не были пьяны настолько, чтобы на утро не вспомнить об этом щекотливом моменте. Однако отступать было некуда и Айвори почти незаметно кивнул ей.       Она приблизилась к его губам и замерла в опасной близости. Выдержав паузу, Линда медленно, слегка касаясь губами кожи, двинулась вдоль подбородка к уху. Пальцы Айвори легли ей на бедро, сминая украшение из цепочек, выглядывающих из разреза платья. Он натянулся как струна от напряжения, сдерживая наслаждение, что возникало от действий Линды. Желая видеть ее лицо, Айвори повернулся к ней, но она схватила его за подбородок и отвела лицо в сторону. Линда залюбовалась чернильной змеей на шее, что вилась среди бутонов магнолии - пульсирующая вена придавала ей еще большую живость. Неторопливо она провела языком от основания шеи до уха, а после запечатлела поцелуй рядом со змеей красной помадой. Когда они посмотрели друг на друга, в их затуманенных глазах было обещание.       – Я говорил, чтобы ты подпалила сутану, а не бар, - помахал рукой перед их лицами Мэтт.       Оцепенение спало, и оба смущенно отвели взгляды в сторону.       Остаток вечера прошел более спокойно. Ближе к полуночи Мэтт и Генри уже договорились о встрече с новыми знакомыми и начали подгонять остальных. Впрочем, никто не возражал. Выразив удовольствие от вечера и желание встречаться чаще, они распрощались и разошлись в разных направлениях.       Линда наблюдала за мелькающими зданиями за окном такси, что везло их к дому Айвори. Людей стало гораздо меньше, в основном по улицам разгуливали подростки, не желавшие отпускать дух праздника.       – Тебе понравилась встреча?       Линда повернулась, встретившись взглядом с Айвори:       – Очень.       Положив голову ему на плечо, она продолжила:       – Было замечательно. Все было настолько тепло и комфортно, что я не могу перестать улыбаться. Мэтт и Генри так дополняют друг друга, будто они братья. А Дан с Изабель… Я рада за них. Даже немного завидую Даниэлю - такую восхитительную женщину отхватил.       Айвори хрипло рассмеялся:       – Мне стоит беспокоиться?       – Ни в коем случае.       Спустя некоторое время Линда произнесла:       – Я тут думала и…Ну… В общем, не хочешь переехать ко мне?       Она почувствовала как он замер, и застыла сама в ожидании. Когда его пальцы коснулись подбородка, призывая смотреть на него, она не дышала. В его глазах, что напоминали ночное болото, было невозможно что-либо рассмотреть.       Он тихо спросил:       – Ты уверена?       Звук его голоса позволил выдохнуть и протолкнуть немного воздуха в легкие. Линда издала нервный смешок:       – На самом деле, я составила целый список плюсов, чтобы ты согласился.       – Поведай мне.       – Ну прежде всего, у тебя отпадает аренда, - она опустила глаза и стала наблюдать за игрой света и тени на розарии на груди Айвори, - к тому, от меня ближе к твоей работе. А еще…       Линда зажмурилась, когда его губы коснулись мочки уха.       – А еще?       – Разрешу курить, - хрипло отозвалась она, - на балконе.       – Мммм…       Его рука скользнула в разрез платья, перебирая серебряные цепочки, от чего по ее телу понеслись мурашки.       – Я люблю готовить, - продолжала Линда, млея от губ, ласкающих шею.       – Пошла тяжелая артиллерия.       Улыбаясь, Линда коснулась щеки и взглянула в его глаза. Ответная улыбка заставила ее сердце замереть на мгновение, а после с оглушительным грохотом понестись с удвоенной частотой.       – Заведем кошку? - спросил он.       – Может, серпентарий?       Нежность, с которой его губы припали к ней, кажется, была ответом на вопрос. Неторопливость поцелуя заставляла ее трепетать, будто у них было все время мира, чтобы наслаждаться друг другом. Оторвавшись друг от друга, они заулыбались, глядя на размазанную на лицах помаду.       Едва захлопнув дверь квартиры, Линда притянула Айвори и прижалась всем телом. Желание, что томилось целый вечер, вспыхнуло с огромной силой, сжигая все внутри. Ладонь Линды легла на его пах, поглаживая, отчего оба тяжело задышали. Однако когда пальцы потянули ткань сутаны, Айвори отвел руку за ее голову.       – Путь под сутану только через ванную, - прошептал он на французском ей на ухо, чем сильнее распалил.       – Зануда, - улыбалась она, увлекаемая им в квартиру.       В ожидании Линда исходила комнату вдоль и поперёк. Несколько раз садилась на кровать, но от волнения не могла усидеть на месте.       Всматриваясь в темноту за окном, рассекаемую клинками света от фонарей, Линда поняла, что боится - это были первые отношения, в которых она шла на такой серьезный шаг. Впрочем, она не сомневалась, что и у Айвори тоже. А если ничего не выйдет? Линда не хотела, чтобы быт разрушил то, что у них было.       Услышав позади шаги, она вынырнула из омута мыслей и направилась к Айвори.       Как только дверь закрылась, Линда прижалась к нему и нетерпеливо впилась в его губы. Ей хотелось, чтобы поцелуй спалил дотла все сомнения и страхи, оставил лишь суть. И когда Айвори стал напирать в ответ, поглаживая и сжимая ее бедра, покусывая и посасывая язык и губы, она совершенно потеряла голову и больше не могла ни о чем думать. Лишь бы раствориться в этих ощущениях, тонуть в всепоглащающем блаженстве.       Его член так сладостно терся о низ живота, что Линда не выдержала и прервала поцелуй. Тяжело дыша, она сняла розарий с его шеи и опустилась на колени. Дрожащими пальцами расстегивая пуговицы сутаны, Линда смотрела в глаза Айвори и наслаждалась его ласкающим взглядом.       Она распахнула ткань, и, не разрывая зрительного контакта, произнесла:       – Прости меня, святой отец, ибо я грешна.       Он протянул руку и коснулся большим пальцем ее губ - в этот миг она была похожа на настоящую дьяволицу - такая манящая и обворожительная в своей порочной страсти.       – Богохуль….ница….       Последние звуки Айвори голоса потонули в острой вспышке наслаждения, едва его плоть оказалась в горячем и влажном рту Линды. Его ладони легли ей на затылок, направляя и задавая темп. Каждое ее движение опаляло и сжигало изнутри, превращая тело в комок оголенных нервов. Казалось, его стоны воззвали Линду ускориться и от такого напора Айвори еле удержался, осторожно отводя ее голову в сторону. Он усмехнулся - ее лицо выражало недовольство и возмущение из-за прерванного процесса.       Оказавшись на кровати, Айвори задрал платье и навис над Линдой.       – Как предусмотрительно, что ты без белья, - целуя шею, пробормотал он.       Его пальцы ласкали ее между ног.       – Ты тоже… вовремя…. избавился… от брюк, - Линда хватала воздух ртом от бесстыдных движений.       Совершенно вымотанные, они лежали на спине, сплетя пальцы, и пытались собрать себя по кусочкам.       – Ты сомневаешься.       – Мм?- покачиваясь на волнах блаженства, Линда не смогла произнести что-то более членораздельное.       – В переезде. Ты не уверена…. - Айвори посерьезнел. - И боишься.       Она посмотрела на него:       – Я боюсь, что быт съест нас. Испортит или вовсе разрушит то, что у нас есть.       Помедлив, она продолжила:       – Я никогда ни с кем не жила. Для меня это важный и значимый шаг.       – Для меня тоже, - нахмурился он. - Я понимаю, со мной может быть сложно…       – Даже не начинай, - прервала его Линда. - Просто это действительно очень серьезное решение, которое изменит полностью мою и твою жизнь.       – Тогда зачем?       Линда придвинулась к Айвори и осторожно отвела белую прядь от лица.       – Ты слишком сильно привязал меня к себе, - увидев его взлетевшие брови, она улыбнулась. - Хочу просыпаться с тобой каждое утро в одной постели, наслаждаться обнимашками, совместными завтраками и ужинами. Хочу чаще слышать твой голос, смотреть в самые прекрасные на свете глаза, хочу…. быть рядом.       Сердце Айвори трепетало в груди от ее слов - их желания совпадали. С мягкой улыбкой он приблизился к лицу Линды и посмотрел в глаза - они хранили внутри надежду и невыразимое теплое чувство, давать определение которому он опасался.       Коснувшись ее губ своими, Айвори тихо произнес на французском:       – Попробуем.