24/7

Дождь начался внезапно, из тех, что льют, как будто небо решило выплакаться за весь октябрь сразу. Джисон стоял под навесом у остановки, без зонта, с капюшоном, который не спасал вообще. — Ты серьёзно? — знакомый голос прозвучал рядом. Минхо стоял в своём сером пальто, с аккуратно сложенным зонтoм в руке и чуть раздражённым взглядом. — Я… думал, не будет дождя, — виновато пожал плечами Джисон. — Ты и прогноз погоды — вещи несовместимые, — вздохнул Минхо, раскрывая зонт. — Пошли. Он пододвинулся, и Джисон, чуть растерявшись, шагнул ближе. Зонт был маленький, и им пришлось идти почти вплотную. Плечо Минхо тёрлось о его плечо, тёплое дыхание касалось щеки, и Джисон никак не мог решить, куда смотреть, на дорогу или на линию губ рядом. — Ты мог просто не делиться, — пробормотал он, чтобы хоть что-то сказать. — Мог, — ответил Минхо. — Но потом ты бы заболел. — Заботишься обо мне, да? — Нет, просто не хочу, чтобы кто-то ныл мне на репетиции. Джисон усмехнулся. — Конечно, конечно. Они шли медленно, под редкими вспышками света от машин. В какой-то момент Минхо чуть наклонил зонт, прикрывая его целиком, и сам оказался под дождём. — Эй! — возмутился Джисон. — Ты весь промокнешь! Минхо пожал плечами. — Ты же без капюшона. Молчание. Только звук дождя и их шагов. Джисон тихо улыбнулся. — Если я заболею, ты ведь меня заставишь пить лекарства? — Ещё и кашу варить буду, — сухо сказал Минхо. — Из чистого раздражения. — Тогда, может, я всё-таки простужусь? Минхо взглянул на него, и уголок его губ дрогнул. — Не смей. Они дошли до перекрёстка, дождь стал тише. И вдруг Джисон заметил, зонт всё это время наклонён в его сторону. Ни одна капля не касалась его волос. Квартира Минхо встретила их мягким светом и запахом ванили, кто бы мог подумать, что этот человек, вечно ворчащий на Джисона, захочет держать дома ароматические свечи с таким нежным запахом. Джисон чихнул, и Минхо моментально нахмурился. — Вот, знал же, — пробормотал он. — Снимай куртку. Иди в душ, пока не простыл. — Командир, вы слишком заботливы, — усмехнулся Джисон, но всё же послушался. Когда он вернулся, волосы ещё влажные, а свитер чуть велик, явно минховский, а на столике уже стояли две кружки с какао. Сверху были взбитые сливки и маленький маршмеллоу в форме сердечек. — О… ты это сам? — Не горжусь, — ответил Минхо, будто оправдываясь. — Просто было какао. И сливки. И... ладно, просто пей. Джисон уселся рядом на диван, включил аниме, и комната наполнилась звуками титров. Они молчали. Минхо пил маленькими глотками, глаза чуть усталые, но спокойные. Джисон смотрел не на экран, а на его профиль. Тёплый свет лампы делал Минхо ещё мягче, чем обычно. — Эй, — тихо сказал он. — Спасибо за зонт. И какао. И вообще. За то, что ты у меня есть. Минхо отвёл взгляд. — Я просто не люблю, когда ты страдаешь. Это раздражает. — Ага. Особенно, когда я мокрый и милый, да? Минхо повернулся, собираясь что-то съязвить, но Джисон уже улыбался, так близко, что дыхание коснулось его губ. И в следующую секунду всё словно остановилось. Никаких титров аниме, никаких громких слов. Просто тихий, тёплый поцелуй, короткий, чуть растерянный, но совершенно настоящий. Минхо моргнул, опустил взгляд в кружку. — У тебя маршмеллоу на губе, — буркнул он, чтобы скрыть смущение. Джисон хихикнул и лизнул губу. — Теперь нет. Они снова повернулись к экрану. И если кто-то бы заглянул в комнату, то подумал бы, что это просто два друга, смотрящих аниме в дождливый вечер. Но между ними уже было что-то другое. Что-то мягкое, как взбитые сливки в какао. Любовь, что как тёплый чай, проникает под кожу на груди и греет сердце. Как любимая форма имени, взявшаяся из уст такого же любимого. Как навязчивая зависимость от книг Агаты Кристи. Как желание поцеловать всё его тело. Как просто, без лишних слов, пить какао, смотреть аниме и думать о том, что рядом находится весь твой мир. Вся твоя вселенная. Твоя любовь. Твоя нежность. Твоя зависимость. Твоя мягкая игрушка. Твой магнит. Твоя музыка, которую ты слушаешь двадцать четыре на семь, и она навсегда твоя любимая. Твоё всё.