Важный урок.

***

Набрать в лёгкие воздуха удавалось с трудом. Каждый вдох сопровождался мерзким, болезненным хрипом, что эхом разносился по камере и каменным коридорам, напоминая, что в темнице ещё кто-то жив. Хотя бы наполовину жив. Крестоносец, чьё имя знали многие. Крестоносец, которого боялись и уважали. Крестоносец, что слепо верил в своего Бога и не смел идти против воли Его, как и против воли тех, кто называл себя служителями Его. … Крестоносец, которого церковь сочла неконтролируемым. В своё оправдание Айвен сказал бы, что именно они довели его до сомнений в праведности своих покровителей, в чистоте самой церкви. Им было мало, что из сотен детей отсеяли добрые две трети — выжившим лёгкой жизни всё равно не суждено было увидеть. Был отдан приказ натренировать их. Приказ был выполнен. Был отдан приказ отправить их на первое испытание, с которого вернулись не все. Айвен пытался спорить, но приказ всё равно был выполнен. А потом — приказ отдать нескольких детей для, как ему объяснили, «улучшения их способностей». … Крестоносец отказался выполнять приказ и был за то покаран. Это был первый раз, когда Айвен усомнился в своих покровителях. Второй — когда ещё совсем юнцов отправили на настоящее поле боя, пока старший крестоносец отбывал наказание за своё непослушание. Он предпочёл бы не видеть, или хотя бы забыть увиденное. Травмированные дети: не только израненные тела, но и сломанные души. Никто не хотел бы, чтобы на войну забрали их собственных детей, да ещё в таком юном возрасте. А увидеть, что стало с ними после, смог бы не каждый. Но Веллеру пришлось смотреть. Он днями наблюдал, как заживали их раны, как они возвращались в привычные, выученные будни. Как они не могли спать и медленно сходили с ума. Как безумие креста, день за днём, всё больше поглощало их. Смотреть на это было невыносимо, как невыносимо становилось брать всё на себя. Но если такова воля Всевышнего — крестоносец не имел права спорить. Не мог, да и не смог бы. Когда его брат вернулся с долгого задания, Айвен позволил себе чуть выдохнуть, хотя бы потому, что за детьми теперь присматривал не только он. Но ноша от этого не стала легче. Он не мог позволить себе втянуть кого-либо из братьев или сестёр в надвигающийся конфликт с покровителями, поэтому каждый раз, встречая немой вопрос Лоргона — что с тобой? — Айвен лишь отводил взгляд. Он не скрывал правду, просто не хотел, чтобы Лоргон или его вера пострадали. Каким бы интересным ни было его мировоззрение. С проблемой он мог разобраться и сам. Так он думал до того момента, как оказался в этом Богом забытом месте, прикованный к стене, балансируя на грани сознания. Он пытался открыть глаза, чтобы рассмотреть камеру как следует, но всё время видел лишь размытые силуэты. Вроде недавно здесь даже кто-то был, но он уже не мог различить, кто именно. Да и забылось это быстро. Крестоносец пробовал шевельнуться, воспользоваться Алфавитом Бога, чтобы освободиться, но всё безуспешно. Руки, прикованные к холодному камню, не слушались, а всё тело ныло и горело настолько, что боль была сравнима с ритуалом посвящения в крестоносцы. И это был тот самый Айвен Веллер, одного упоминания о котором раньше было достаточно, чтобы вызвать страх. Жалкая картина. Мысли о побеге ускользали так же быстро, как приходили: голова раскалывалась, а капающая с потолка вода сбивала ритм мыслей. Каждая новая капля звучала как отсчёт времени, но сколько он здесь пробыл, Айвен не мог бы сказать. Организм напрочь отказывался подчиняться. Когда сознание снова начало ускользать, он лишь успел подумать, что церковь, должно быть, уже придумала правдоподобную причину его исчезновения. Иначе Лоргон не остановится на простых поисках. А если даже капитан не справился со своей задачей и оказался в таком положении, у других крестоносцев будет мало шансов.

***

Следующее, что удалось воспринять — громкий взрыв и грохот падающих камней. В ушах звенело так, что собственных мыслей было не разобрать, как и последующих шагов, однако среди поднявшейся пыли Айвен всё же различил знакомый красно-серый силуэт. Промелькнула мысль, что брат его, похоже, напрочь лишён здравого смысла. А дальше — только обрывки. Тугие цепи наконец ослабли, руки перестали гореть от боли, а холод, к которому он уже успел привыкнуть, сменился лёгким теплом. Лоргон всегда казался холоднее него, но сейчас даже это немного согревало. Однако Веллер не мог сосредоточиться настолько, чтобы понять сказанные ему слова. Как и то, что происходило потом.

***

Очнулся крестоносец позже, не спеша открывать глаза. Солнце мягко грело кожу, вызывая желание просто остаться в этом покое, не шевелиться и продолжить спать. Айвен бы, пожалуй, так и сделал, если бы не внезапно упавшая на лицо тень. Пришлось нахмуриться и устало открыть глаза. Перед ним стоял Лоргон, хмурясь - то ли раздражённый, то ли обеспокоенный. Впрочем, второе он вряд ли стал бы показывать, особенно после всех подколок Айвена в прошлом. Хотя оба прекрасно знали: за этим раздражением скрывалось беспокойство. И оба предпочитали не говорить об этом вслух, одинаково не умея выражать эмоции. Нельзя таких допускать к воспитанию младших братьев и сестёр… — Ну и? — Айвен удивился хриплости собственного голоса. Он и забыл, как недавно ему было сложно вымолвить хотя бы слово. В этот же момент по реакции Лоргона стало ясно, что дела обстояли хуже, чем казалось. — Ты придурок, капитан, — сказал он, и это прозвучало вовсе не как оскорбление. Он сел рядом, позволяя себе взять Веллера за руку. Ожидаемого контраста температур не последовало. Видимо, чтобы вернуть привычное тепло, Лоргону придётся немного подождать. — Я жду приказ, — тихо напомнил он. Айвен не хотел его отдавать, но и знал, что даже если промолчит, упрямец перед ним всё равно поступит по-своему. По своей морали. — Останься, — сказал он. Не приказал, не попросил, просто сказал. Не мсти один. Ещё успеется. — но слова озвучены не были. Его и так поймут. Это не звучало как приказ, но Лоргон не посмел ослушаться, лишь нахмурился сильнее. Он был предательски плох в лекарском деле, а просьба капитана только усилила тревогу за здоровье старшего и злость на тех, кто посмел его тронуть. Хотелось поквитаться с подонками, но лёгкое сжатие его руки вернуло крестоносца к самообладанию. Айвен хотел что-то сказать, но Лоргон опередил его: понял, что его эмоции, которые капитан прекрасно чувствует, могут только навредить. — Как прикажешь, — коротко бросил он, беря себя в руки. Они разберутся со всем позже. Капитану вовсе не нужно было нести всё это в одиночку, когда рядом есть заместитель, готовый сделать за него всё, лишь бы не дать повторить прежнюю ошибку.

***

Чистка прошла успешно.