Главный козырь

Аргус Филч, с лицом цвета запёкшейся крови, сжимал в костлявой руке дымящуюся хлопушку-дудку. Рядом стоял побитый магический канделябр — дело рук Драко Малфоя, который в пылу погони за Поттером задел его плечом. — Вредитель! Порча имущества! — сипел Филч, тыча пальцем в канделябр, — Всю неделю будешь чистить котлы!  Пятнадцатилетний Драко выпрямился во весь рост. Он отряхнул рукав мантии с таким видом, будто его осквернили, а бледное лицо исказила маска холодного высокомерия. — Филч, — голос его был тихим и обжигающе-острым, — Ты осмелился назвать меня вредителем? Смотритель заколебался, почувствовав ледяной ветер надвигающейся угрозы. Драко сделал шаг вперёд, его глаза сузились до щелочек. — Ты знаешь, кто мой отец? — он произнёс это с придыханием, вкладывая в слова всю мощь многовекового рода, — Член Попечительского совета. Человек, который одним письмом может сделать так, что ты будешь подметать улицы Хогсмида без метлы. На коленях. Филч побледнел. Его злость лопнула, как мыльный пузырь, оставив лишь привычный страх. Он пробормотал что-то невнятное и, сутулясь больше обычного, попятился прочь. Драко повернулся и гордо удалился, смакуя победу. Да, он может потерял Поттера в длинных коридорах, зато в этой маленькой войне статусов он был непобедим. ***  Уютный книжный магазинчик пах старыми фолиантами и маковыми булочками. Драко Малфой, тридцать лет от роду, в безупречном кашемировом свитере, стоял у прилавка, и его лицо выражало ледяное, безмолвное презрение. Молодой продавец, похожий на испуганного дикобраза, пытался ему что-то объяснить. — Сожалею, сэр, но это первое издание «Укрощения тролля» Топаз Тутс зарезервировано для другого клиента. Правила есть правила. Драко медленно поднял взгляд от книги, которую уже мысленно считал своей. Его губы тронула едва заметная, высокомерная улыбка. Дежавю было настолько сильным, что у него закружилась голова. Он наклонился к продавцу. — Правила, — тихо повторил он, словно это было ругательство, — Милый мой мальчик. Вы сейчас стоите на пути между мной и моим законным желанием. И вы делаете это, прячась за свои жалкие ”правила”, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — Вы вообще знаете, кто мой муж? Продавец-полукровка, которого звали Элвин, нервно заморгал. — Э-э... нет? — Мой муж, — Драко произнёс это с благоговейным придыханием, — это Гарри Поттер. И он, — голос понизился до сговорчивого шёпота, — обожает, когда я доволен. А эта книга, видите ли, заставит меня быть таким. Вы действительно хотите лишить Героя Британии этой маленькой радости? Вы хотите, чтобы он лично пришёл сюда и спросил, почему у его супруга отняли столь ничтожное удовольствие? В этот самый момент из-за стеллажа с книгами по зельеварению появился сам упомянутый ”Герой Британии”. В руках он нёс стопку книг, не для себя, в основном. Даже будучи состоявшимся взрослым, сидение по собственной воле за книжками приравнивалось к пытке.  — Драко, всё в порядке? Я уже всё оплатил... — Гарри начал, но его взгляд переключился с бледного, как полотно, продавца на сияющее самодовольством лицо мужа. Внутри у него всё упало. О, нет. Снова? В голове у Гарри пронеслись воспоминания: цветочный магазин, где Драко пригрозил пожаловаться министру на ”умышленное увядание пионов”, маггловская парикмахерская, где он требовал уволить мастера, ”оскорбившего своей бездарностью эстетический вкус его мужа”. Это был его личный, очень абсурдный ритуал.  — Он пытается отнять у меня эту книгу, Гарри! — заявил Драко, с трагизмом указывая на фолиант, — Говорит, что она для кого-то зарезервирована! Гарри вздохнул. Он вздохнул так глубоко, как только мог. — Драко, мы договорились. Никаких угроз продавцам. Никакого злоупотребления моим именем. Особенно из-за какой-то книги о троллях. — Но это не какая-то книга, а первое издание! — возразил Драко, скрестив руки на груди, — И я вёл себя абсолютно цивилизованно. Я просто... проинформировал молодого человека о возможных последствиях моего разочарования. Гарри посмотрел на Элвина. — Он уже добрался до части ”Знаете ли вы, кто мой муж?” — устало спросил он. Тот лишь кивнул, не в силах вымолвить слова. — Хорошо, — Гарри потёр переносицу. Он повернулся к Драко, пытаясь придать своему лицу строгое выражение, — Мы уходим. Без книги. Драко фыркнул, но позволил Гарри взять себя за локоть и повести к выходу. На пороге он обернулся и бросил на Элвина последний, полный торжества взгляд, словно говоря: ”Победа все равно за мной”. Когда дверь закрылась, Гарри отвёл руку. — Серьёзно, Драко? Снова? ”Знаете ли вы, кто мой муж”? Это уже даже не смешно, это клинически! Драко лишь улыбнулся той самой улыбкой, которая, по его словам, делала Гарри счастливым. — А что? Работает. И, если честно, звучит это куда солиднее, чем ”Знаете ли вы, кто мой отец?”. Я просто повышаю свой статус. Гарри хотел возмутиться. Хотел прочесть лекцию о злоупотреблении доверием и манипуляциях, но он видел тот самый огонёк в серых глазах Драко — тот самый вызов, ту самую надменную ухмылку, что сводила его с ума ещё в Хогвартсе. И он чувствовал, как по его губам расползается улыбка. — Чёрт тебя побери, Малфой, — проворчал он, снова беря его под руку, — Ты неисправим. — В этом и есть моё очарование, Поттер, — отозвался Драко, самодовольно пристраиваясь сбоку, — В этом и есть моё очарование. И, хотя Гарри и приходилось изображать лёгкое возмущение, в глубине души ему это нравилось. Потому что эта заносчивость, эти вечные спектакли — всё это было частью Драко. Частью человека, которого он любил. И наблюдать, как его муж с тем же самым высокомерием сменил фамильный щит на супружеский, было до невозможного иронично и до смешного мило. А спустя пару дней та самая книга, ”Укрощение тролля”, лежала на их кухонном столе, аккуратно завернутая в крафтовую бумагу с логотипом магазина. К ней было приложено письмо, где администрация книжного, в самых почтительных выражениях, рассыпалась в извинениях за ”досадное недоразумение” и выражала надежду, что ”мистер Малфой-Поттер не сочтёт за труд принять этот скромный дар в знак наших глубочайших извинений”. Гарри, держа в руках письмо, только покачал головой и вздохнул. Методы Драко были, безусловно, сомнительны, неприемлемы и откровенно манипулятивны. Но они всегда — чертовски — работали. И, ловя на себе сияющий, полный самодовольства взгляд мужа, Гарри понял, что ни за что не променяет эти его дурацкие, надменные выходки ни на что другое. В конце концов, быть разменной монетой в устах Драко Малфоя было на удивление… почетно.  *** Солнечный луч, пойманный в ловушку витражного стекла кабинета, склонился над стопками документов, которые Гарри безуспешно пытался систематизировать. Тишину взорвал голос Драко — не холодный и острый, как то бывало обычно, а горячий и ужасно возмущенный. — Нет, вы слушайте! Это не просто неудобство, это вопиющая некомпетентность!.. Да!.. Нет, ваши извинения меня не интересуют! Гарри отложил перо, наблюдая, как его муж мечется перед книжными стеллажами, в ярости теребя дорогой шёлк своего домашнего халата. Белоснежная ткань развевалась за ним, как знамя. — ...Вы вообще знаете, кто мой муж?! — выпалил наконец Драко, и его голос, обычно такой контролируемый, сорвался на самый высокий регистр отчаяния и ярости. Фраза прозвучала, как всегда, властно и уверенно, будто все тузы этого мира у Малфоя. И, как всегда, Гарри почувствовал привычную волну умиления, смешанную с лёгким стыдом. Но сегодня к этому коктейлю добавилось нечто иное. Острое, тёплое, настойчивое покалывание где-то внизу живота. Это его возбуждало. Он наблюдал, как Драко, с трудом справляясь с кнопками на маггловском аппарате (его пальцы дрожали от ярости), наконец, швырнул телефон на кожаное кресло. — Никакого уважения! Абсолютно никакого! — прошипел он, обращаясь к комнате в целом, проводя рукой по идеально уложенным волосам, делая их слегка растрёпанными, — Я им весь их жалкий сервис... Гарри не сказал ни слова. Он просто подошёл ближе, его взгляд был тёмным и обжигающе-пристальным. Он медленно, почти небрежно провёл указательным пальцем от основания горла Драко вниз, по центру груди, чувствуя, как тот замирает под его прикосновением. — Ты сегодня был очень грозен, — прошептал Гарри, его голос стал низким и вкрадчивым, как шёпот в тёмной комнате. Его пальцы нашли пояс халата и развязали его одним ловким движением. Шёлк бесшумно соскользнул на пол, оставляя Малфоя в одном белье, — Слышал, как ты размахивал моим именем. Это звучало... впечатляюще. — С каких пор тебе это нравится, Поттер?  Он обошёл Драко, заходя сзади, но не прикасаясь, лишь чувствуя исходящее от него тепло. Его руки мягко легли на бёдра Драко, большие пальцы впились в напряжённые мышцы, заставляя того непроизвольно выгнуться. — Мне нравится, — продолжил Гарри, губами почти касаясь его уха, — когда ты пользуешься мной. Когда ты вкладываешь в моё имя такую страсть. Малфой изумленно выгибает свою идеальную бровь, в то время как Поттер одной рукой скользнул вперёд, по животу, чувствуя, как пресс напрягается под его ладонью. Другой он взял его за запястье и мягко заложил за спину. — Обопрись о стол, — прошептал Гарри, и в его голосе была не приказная грубость, а тёмная, манящая уверенность, от которой перехватывало дыхание, — Я хочу показать тебе, как высоко я ценю такую... преданность. Драко, покорённый этим гипнотическим тоном, позволил себя вести. Он наклонился, упираясь свободной рукой в столешницу. — Мне нравится, что твое высокомерие держится на том, что ты мой.  Он прижал Драко к краю дубового стола, холодная полировка контрастировала с горячей кожей. Пахло старым деревом, чернилами и их общим дорогим одеколоном. — Знаешь, что самое смешное? — Гарри губами коснулся его плеча, оставляя влажный след, — Ты рычишь на всех, как разъярённая пантера, а стоит мне тебя раздеть... Его рука скользнула между ног Драко, обхватывая уже полувозбуждённую плоть. Пальцы двигались точно — знали каждую реакцию этого тела после нескольких лет брака. — ...и ты сразу становишься паинькой, — закончил Гарри, чувствуя, как под его ладонью всё напрягается окончательно. Драко резко выдохнул, его пальцы вцепились в край стола. — Поттер... — Не Поттер, — поправил Гарри, доставая из верхнего ящика стола знакомый синий флакон, — Муж. Тот самый, чьим именем ты только что размахивал. Малфой хочет очень искренне отвесить этой лохматой бестолочи подзатыльник, но получается лишь только сдаться под натиском и тихо простонать.  Он вошёл внезапно. Драко издал сдавленный звук, спину выгнуло дугой. Стол качнулся, с него упала серебряная подставка для перьев. Гарри не стал ждать, сразу начал двигаться — ровно, глубоко, без лишних ухищрений. Его ладони лежали на бёдрах Драко, большие пальцы впивались в ямочки у основания позвоночника. Малфой что-то пробормотал, но слова потонули в сдавленном стоне, когда Гарри сменил ритм — стал глубже, настойчивее, попадая точно в ту точку, что заставляла ноги Драко подкашиваться. Он знал каждую уязвимость этого тела — где кожа на внутренней стороне бедра особенно чувствительна, какое прикосновение к шее заставит содрогнуться, как легкое движение тазом вызовет тот самый прерывистый вздох, который Гарри слышал бессчётное количество раз за годы совместной жизни. Через несколько минут дыхание Драко сменилось прерывистыми хрипами. Его ногти, всегда безупречно ухоженные, впились в лак столешницы, оставляя на нём тонкие еле заметные следы. — Всё... Ладно... Довольно... — выдохнул он, голос срывался, тело напряглось, пытаясь вобрать в себя слишком многое и сразу. — Врёшь, — Гарри коротко усмехнулся прямо на ухо, ускорился, одной рукой плотно прижимая его за талию, не давая уйти ни на сантиметр.  Оргазм накрыл Драко волной — беззвучный крик замер в сжатом горле, всё тело затрепетало в немом спазме, пальцы разжались, скользнув по гладкой поверхности стола. Гарри почувствовал это знакомое сжатие, учащённый ритм сердца под своей ладонью, и с глухим стоном позволил себе последовать за ним, сделав ещё несколько резких, глубоких толчков, пока собственное удовольствие не выжгло всё внутри. Только тогда он обмяк, грузно опустившись на его спину, чувствуя под собой учащённое, неровное дыхание. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. Пахло сексом, потом и чернилами — Драко всё-таки опрокинул что-то на столе. Драко отошел первым, медленно выпрямляясь и проводя рукой по растрёпанным волосам. — Мой халат испорчен, — буркнул он, поднимая с пола смятый шёлк. — Купишь новый, — Гарри протянул ему салфетки, — На те деньги, что сэкономил со скандалов.  — Это вопрос принципа, Поттер, — Драко потянулся на кошачий манер. Его спина была покрыта тонкой испариной, а на бёдрах проступали красные отметины от пальцев Гарри, — Кто-то должен поддерживать стандарты. — Стандарты твоего высокомерия?  — Заткнись, придурок.  Гарри наблюдал, как Драко неторопливо поднимает с пола свой халат — движение изящное, несмотря на слегка дрожащие пальцы. — Знаешь, о чём я сейчас подумал? — Гарри прислонился к столу, чувствуя, как довольная улыбка расползается по его лицу. Драко, уже завязывая пояс, изогнул бровь. — Если это ещё одна шутка про мой раздутый эгоизм... — Нет, — Гарри подошёл у тумбе и, перебрав пару бумаг в ящике, достал потрёпанную фотографию. На ней был запечатлен пятнадцатилетний Драко у разбитого канделябра в Хогвартсе, ухмыляющийся и едко хохочущий, — случайная колдография, сделанная Криви, — Помнишь этого мальчишку? Драко нахмурился. — Зачем ты хранишь этот ужасный снимок? — Потому что, наблюдая за тобой, я понял кое-что, — Гарри положил фотографию на стол рядом с подаренным экземпляром «Укрощения тролля», — Тот заносчивый пацан с этой фотографии... и мой муж, грозящий продавцу своим супругом-героем – это один и тот же человек. Драко скривился. — Конечно один и тот же, тупица. И что с того? — А то, — Гарри мягко повернул его к зеркалу у книжного шкафа, — что ты всегда использовал самый мощный козырь, который у тебя был. Раньше это было имя отца. Теперь — моё. Но суть не в имени. Суть в том, что ты всегда остаёшься собой. В отражении стояли два взрослых мужчины — слегка помятые, уставшие, но связанные чем-то большим, чем просто брак. — Ты все тот же дерзкий, надменный, невыносимый Малфой, — прошептал Гарри, обнимая его сзади и встречая его взгляд в зеркале, — И знаешь что? Я бы не хотел, чтобы ты был другим. Драко молчал несколько секунд, изучая их отражение. — Я думал, что уже достаточно наслушался дурацких комплиментов от тебя за всю нашу совместную жизнь, но этот… Этот самый дурацкий комплимент, который я когда-либо слышал, Поттер. — Но правдивый, — Гарри повернул его к себе, — Ты всегда будешь запугивать всех моим именем, требовать первоклассного сервиса, устраивать скандалы из-за сущих мелочей. И когда ты это делаешь... — он провёл пальцем по его щеке, — ...я вижу того самого противного мальчишку, на котором всегда задерживалось мое внимание.  — Фу, Поттер, с годами тебя прорвало на сантименты? Не уверен, что смогу выдержать это в следующий раз без предупреждений.  — Ты не выносим.  — Кто бы говорил.