Саадат. Когда ангелы спят | Saadat. When Angels sleep

И пали стражи небесные, сражённые сном.

И настала ночь, какой не знал ни один век.

      Я неотрывно всматривалась в мутный крошечный иллюминатор, за которым тянулась бескрайняя серая мгла. Никогда прежде я не поднималась так высоко: в школе меня и близко не подпускали к метле, мы с высотой не лучшие товарищи. И все же мысль о том, что я лечу в небе на огромной скорости внутри этой железной птицы, безо всякой магии и колдовства, казалась мне поистине волшебной.       До чего же изобретательны простецы!       Временами по стеклу скатывались редкие капли и тут же исчезали в токе воздуха. Я смотрела на них, словно сквозь себя, и думала: отдала бы всё, лишь бы не быть здесь.       — Прошу прощения? — голос молодой бортпроводницы выдернул меня из мыслей. Борт дрожал, и казалось, что вся кабина гудит протяжным звуком, звенящим в ушах. Двигатели, словно стальные звери, ревели так громко, что без крика нельзя было разобрать ни слова. — Вы, должно быть, устали. Могу предложить вам чай или воду? Посадка уже скоро.       — Нет, благодарю вас, — ответила я, перекрикивая гул, и изо всех сил выдавила улыбку. Семь часов на жёстких сиденьях под непрекращающийся грохот двигателей напрочь отбили всякий аппетит. Я мечтала лишь о минутной тишине.       Бортпроводница слабо улыбнулась и прошла к дипломатам, сидевшим впереди. Те заметно удивились, увидев меня на борту, но потом, кажется, решили, что я дочь или родственница одного из послов. Вопросов не последовало, и казалось, они уже совсем забыли о моём существовании. Сквозь гул до меня пробивались обрывки их разговора.       — …давно ясно, что речь идёт не о пушках и снарядах… — басовитый голос прозвучал глухо и устало.       — …энергия такая, что целый город… — конец слов утонул в шуме.       — …уран, плутоний… трудно достать, но ведь у них есть заводы, средства…       Слушать их пререкания не было сил. Голоса то возникали, то тонули в реве моторов. Я устала ловить обрывки, и когда бортпроводница скрылась за ширмой, достала из кармана сложенное письмо и снова уставилась на него. За три дня, что оно было со мной, я, наверное, перечитала его тысячу раз. Каждое слово отпечаталось в памяти так ясно, что каллиграфический почерк брата вставал перед глазами даже тогда, когда я их закрывала.       Дорогая моя сестрёнка, моё светлое солнце, Сана!       Прежде чем ты приступишь к чтению этих строк, позволь мне напомнить: ты для меня — самое драгоценное в жизни. Твоё благополучие и безопасность — дело моей первой заботы, и ради их сохранения мне порой приходится принимать решения, которые могут показаться тебе поспешными или суровыми. Но всё, что я делаю — исключительно ради тебя.       Я знаю, что обещал вернуться домой на Новый год, однако обстоятельства изменились столь внезапно, что отложить их или проигнорировать я не вправе.       Вероятно, ты получишь это письмо на следующей неделе, а значит, у тебя будет несколько дней, чтобы проститься с друзьями и с Колдовстворцем. В среду, 25 октября, за тобой явится мой друг Диас Фарсалов, миротворец, которого ты хорошо знаешь. Он сопроводит тебя до самолёта до Лондона. Собери один чемодан и возьми лишь самое необходимое.       Тебе предстоит окончить свой последний учебный год в британской школе чародейства и волшебства Хогвартс. Знаю, для тебя это известие окажется столь же неожиданным, как гром среди ясного неба, но, поверь, родная, на сегодняшний день это решение — единственно верное.       Ты вправе сердиться на меня, но прошу тебя, не сомневайся в моей любви и преданности. К этому письму я приложил билет на гражданский дипломатический рейс, на котором ты прибудешь в Лондон под видом простеца. Также прилагаю письмо-приглашение от школы-пансиона, будто ты студентка по обмену, чтобы у паспортного контроля не возникло ни малейших подозрений.       В аэропорту Кройдон я встречу тебя и все объясню. Не тревожься за меня, со мной всё в порядке.       Береги себя, Сана.       До скорой встречи в Лондоне.       Твой любящий брат, Сармат       Лондон, 20 октября 1944 года       До сегодняшнего дня я, кажется, испытала весь спектр эмоций, какие только способен вынести человек. Когда я впервые прочитала письмо, это казалось нелепой шуткой. Я даже ждала, что из-за угла выскочит Сармат и, смеясь, признается, что всё это розыгрыш. Но Сармат не появился — и я поняла: это не шутка.       Потом пришла злость. Как он посмел распоряжаться моей жизнью, даже не спросив? Решать за меня всё, будто я пешка на чужой доске? Мне хотелось закричать, разорвать письмо в клочья и отправить их обратно в Лондон. Пусть сам попробует собрать их и объяснить, что он обо мне «заботится».       Талия и Аметист, мои подруги, утешали меня как могли. Говорили, что это шанс: никто из Колдовстворца ещё не бывал в Хогвартсе; что, может быть, мне там понравится; что новые друзья помогут забыть тоску, а они будут писать каждый день. Я пыталась им верить, но сердце упрямо отказывалось.       Брат уехал в Великобританию ещё в начале сентября по приглашению некоего Альбуса Дамблдора и обещал вернуться к Новому году. А теперь — это письмо. С Сарматом случилось нечто недоброе, я чувствовала это всем нутром. И чем ближе я приближалась к Англии, тем сильнее сжималось моё сердце. Ведь брату не были свойственны резкие, необдуманные решения — он всегда держал слово. Но легче от этого не становилось. Всё рушилось разом.       А я сидела здесь, в грохочущем железном чреве самолёта и ощущала только пустоту. Ни злости, ни сил спорить. Одна мысль вновь и вновь нависала надо мной: я — жалкое ничтожество. Даже моя собственная жизнь принадлежала не мне.       И всё же больнее всего было не это. Брат мог ошибиться, обстоятельства могли измениться. Но тот единственный, кому я доверилась открыть сердце, отвернулся, едва узнал о моем переезде.       Самолёт пошёл на посадку. Бортпроводница велела пристегнуть ремни и приготовиться к жёсткому приземлению. Прекрасно. Хоть где-то в этой поездке честность: если удар, то сразу в лоб.       Мы прибывали в военный аэропорт Кройдон. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы сорваться прямо здесь, — мысль о том, что скоро я увижу Сармата. И тогда уж пусть только попробует заговорить о своей «заботе». У меня для него свой список, и он куда длиннее его изящных каллиграфических посланий.       Трамп самолёта заскрипел под ногами, когда я осторожно сошла по металлическим ступеням и впервые ступила на английскую землю под моросящий дождь. Лондонская сырая промозглость липла к коже и пробирала до костей. Но чего ещё ждать от туманного Альбиона в конце октября?..       Нас провели в огромный ангар с железными балками под потолком и желтоватыми лампами, качавшимися от сквозняка. Повсюду сновали военные: одни таскали ящики, другие что-то выкрикивали на резком английском. Запах сырости смешивался с керосином и металлом.       У длинного металлического стола офицер в шинели проводил паспортный контроль. Дипломаты прошли проверку довольно быстро, едва обменявшись формальными репликами.       — Мисс, предъявите паспорт, — строго произнёс офицер, когда подошла моя очередь.       Я вложила в его ладонь документ темно-бордового цвета. Он долго переводил взгляд с паспорта на меня, словно пытаясь убедиться, что фотография и человек перед ним действительно совпадают. Я невольно переступила с ноги на ногу. По спине пробежал легкий холодок: офицер, кажется, не понимал ни слова на кириллице.       — Как вас зовут, мисс?       — Сана. Меня зовут Сана Саадат.       — Мисс Саадат… назовите дату вашего рождения.       Я сжала пальцы. Зачем он спрашивает. если все это указано в документе? Или он думает, что я выдаю себя за другого?       — Двенадцатое марта тысяча девятьсот двадцать седьмого, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       — Значит, вы несовершеннолетняя, — уточнил он после короткой паузы. — Сопровождения у вас нет? Вы прибыли одна?       — Да.       Он прищурился, будто сомневался, и снова взглянул в паспорт, медленно перелистывая страницы. Взгляд его стал настороженным. Время тянулось мучительно медленно; шум ангара и запах керосина будто только усиливались, давя на виски.       — Вас кто-то встретит?       — Да, мой брат, — ответила я, чувствуя, как пересохло во рту.       — Как зовут вашего брата?       — Сармат Саадат.       — Советский Союз, — задумчиво протянул офицер. — С какой целью вы прибыли в Великобританию, мисс Саадат?       Меня насильно отправили в британскую школу чародейства, — хотелось бы ответить, — но вряд ли он это оценит.       — Учёба, — выдавила я наконец, и передала ему письмо-приглашение. — Меня пригласили по обмену в пансион Святого Эдмунда.       Офицер пробежал глаза по тексту, хмыкнул и приподнял бровь.       — Учёба, — повторил он с кривой усмешкой. — В стране идёт война, мисс Саадат. А у вас — учёба. Любопытно.       Во мне вспыхнуло раздражение от его издевательского тона.       — У нас тоже идёт война, офицер. К счастью, образование пока не признали бесполезным, даже если кому-то оно кажется любопытным.       — Вот как. Похвально, что в Союзе учат правильному воспитанию, — усмехнулся он. — Надеюсь, в пансионе вы освоите и дипломатию. Что будете изучать?       Я на секунду замялась. Об этом Сармат ничего не писал. В голове вспыхнули обрывки утреннего разговора дипломатов — уран, плутоний, мощность… Слова, смысл которых я едва понимала, но они звучали достаточно серьезно, что вызвать доверие.       Офицер взглянул на меня, приподняв бровь, ожидая ответа.       — Атомную физику, — произнесла я ровно.       Офицер недоверчиво прищурился, словно спрашивая, не издеваюсь ли я над ним. Я сглотнула.       — Атомную физику? — повторил он, растягивая слова. — Серьезная наука для семнадцатилетней девушки. Или у вас, в Союзе, атомщиков теперь готовят с пеленок?       Я почувствовала, как уши вспыхнули от жара. Каждая секунда его взгляда будто прожигала кожу. Хотелось что-нибудь сказать, но любые слова сейчас могли лишь усугубить положение.       Он ещё немного смотрел на меня, потом шумно выдохнул и отложил паспорт в сторону.       — Подождите здесь, — коротко бросил он и, повернувшись, направился вглубь ангара.       Я осталась стоять одна посреди ангара, чувствуя, как холодный сквозняк пробирает до костей. Вокруг по-прежнему гремели ящики, кто-то выкрикивал команды, но всё казалось приглушённым, словно за толстым стеклом.       Офицер снял трубку телефона и холодно бросил:       — Офицер Джонсон. Подойдите к столу номер три.       Через несколько минут подошёл другой офицер — молодой, высокий, подтянутый, с коротко стриженными светлыми волосами; на вид не старше двадцати пяти. Он тихо обратился к Джонсону:       — Вы меня звали, сэр?       Джонсон протянул ему письмо-приглашение.       — Нужно связаться с этой школой, — сухо произнёс он. — Мисс Саадат утверждает, что собирается изучать атомную физику.       Молодой офицер бегло пробежал глазами по бумаге, затем посмотрел на меня; в его лице мелькнула лёгкая улыбка.       — Атомную физику? — переспросил он, слегка приподняв бровь. Усмехнувшись, почти добродушно, он добавил: — Думаю, это шутка.       — Здесь не до шуток, — проворчал Джонсон. — Проверить все. Включая ее чемодан.       У меня засосало под ложечкой. Как можно было умудриться так вляпаться!       Второй офицер, однако, не спешил исполнять приказ. Он чуть повернул запястье, и на миг из-под рукава мелькнул знакомый блеск полированного дерева. Я застыла. Волшебная палочка. Он заметил мой взгляд и едва заметно подмигнул.       — Думаю, в этом нет необходимости, — спокойно произнёс он. — У мисс Саадат всё в порядке. Верно?       Джонсон нахмурился, но кивнул, будто соглашаясь против воли.       — В порядке, — буркнул он. — Чемодан проверен?       — Проверен, — отрезал молодой офицер, окончательно ставя точку. — Сэр, поставьте штамп о въезде.       Джонсон помедлил, затем задумчиво поставил штамп в паспорт.       — Добро пожаловать в Великобританию, мисс Саадат, — потерянно сказал офицер Джонсон.       Я кивнула, всё ещё не отрывая взгляда от своего спасителя. Он обернулся и мягко произнёс:       — Пойдёмте, мисс Саадат. Мы вас заждались.       Он взял мой чемодан и легким жестом пригласил следовать за ним.       Мы прошли вдоль длинного ряда стоек, мимо нескольких офицеров, и направились не к центральному выходу, а вглубь ангара. Воздух пах машинным маслом и сталью.       Миновав узкий коридор, мы остановились у неприметной двери без опознавательных знаков.       — Вы маг, — тихо сказала я.       — Как и вы, — ответил он, открывая дверь. — Держались, кстати, вы неплохо. Но атомная физика — смелый выбор, может вызвать лишние вопросы. В следующий раз постарайтесь выбирать что-нибудь нейтральное.       Щёки у меня вспыхнули. Легко говорить.       — Я всё же надеюсь, что следующего раза не будет, — сказала я. — Кто вы? И где мой брат? Он писал, что встретит меня.       — Моё имя Арчи Оуен. Мракоборец, — спокойно ответил он. — Нам поручено встретить вас и сопроводить в Хогвартс.       — Нам? — переспросила я, всё ещё не до конца понимая. — Что значит нам? Где Сармат?       — Мисс Саадат, вам всё объяснят, только не здесь. С вашим братом всё в порядке, не тревожьтесь. Нам нужно уходить. Пожалуйста, доверьтесь мне, — его голос был спокоен и тёпел. Не знаю почему, но Арчи Оуен внушал мне доверие. После короткого колебания я кивнула.       Мы пересекли ангар, прошли мимо груды ящиков и рядов военной техники. Арчи шагал быстро, но уверенно, изредка оглядываясь по сторонам. Гул наших шагов отдавался под сводами лёгким эхом, а где-то вдали всё ещё слышались голоса военных.       Когда мы обошли бетонный забор, в туманной дымке показались двое мужчин. Оба были в тёмных пальто и шляпах в тон.       — Арчи, ты задержался, — протянул низкий, коренастый мужчина, больше похожий на ястреба, чем на человека. Его взгляд был острым и цепким. — Надеюсь, без происшествий?       — Признаться, не обошлось без лёгкого конфундуса, — усмехнулся Арчи, кивнув в сторону ангара.       Второй мужчина, высокий и стройный, вышел вперёд и тепло улыбнулся мне.       — Мисс Саадат, — произнёс он, слегка склонив голову, — Тесеус Саламандер, глава Управления мракоборцев при Министерстве магии. — Он протянул руку, и я машинально пожала её. Пальцы у него были холодные, но крепкие. — Рад, что вы добрались без происшествий, — добавил он и, повернувшись, указал на своего спутника. — Дэрил Диксон, мой напарник.       Мистер Диксон коротко кивнул и пожал мне руку — его рукопожатие было таким же резким и немного колючим, как и весь его облик.       — С Арчи Оуэном вы уже знакомы, — заметил Тесеус.       Я кивнула и взглянула на Арчи — и тут же едва не вскрикнула: его лицо начало меняться, словно он был под оборотным зельем. Сначала я решила, что мне мерещиться из-за усталости, но затем кожа словно пошла рябью, черты лица стали резче, светлые короткие волосы потемнели, удлинились.       Я отступила на шаг, сердце забилось чаще. Всё происходило так спокойно, будто это — самое обычное дело, но я не могла отвести взгляд.       — Тише, всё в порядке, — спокойно произнёс Саламандер. — У Арчи редкий дар. Он — метаморф. Нам нужно было подстраховаться на паспортном контроле.       Я всё ещё не могла отвести взгляд от лица Арчи, которое уже полностью изменилось: в нём не осталось ни следа того молодого офицера. Я, конечно, слышала о таком вырожденном даре, но никогда раньше не встречала тех, кто им обладал.       Новый Арчи, признаться, был даже красивее.       — Именно поэтому я и отправил его, — добавил Тесеус, чуть смягчив голос. — Ни один другой мракоборец не прошёл бы мимо десятков маглов так незаметно.       — Это… гениально, — выдохнула я, потом запнулась. — Простите, а кто такие маглы?       Тесеус бросил на Арчи короткий взгляд, уголки его губ чуть дрогнули.       — Неволшебники. Люди без магии. А как вы их называете?       — Просто простецы, — ответила я. — Так где мой брат? Почему он меня не встретил? Я в опасности?       — С чего ты взяла? — неожиданно вмешался Диксон. На вид ему было под сорок; резкие черты лица и цепкий, почти ястребиный взгляд заставляли чувствовать себя неуютно.       — Ну, — я вскинула брови, — меня встречают три мракоборца: один — глава, второй — метаморф. Думаю, это достаточно подозрительно.       — С Сарматом всё в порядке, Сана, — спокойно сказал Тесеус. — Он хотел встретить тебя сам, но по поручению профессора Дамблдора сейчас находится во Франции. Вернётся совсем скоро. Профессор поручил мне доставить тебя в Хогвартс. Со мной ты в полной безопасности.       — Во Франции?! — переспросила я. — Что он там делает?       — Об этом лучше спросить у него самого, когда вернется, — ответил Тесеус. — А сейчас нам пора. Мы и так опаздываем на поезд.       Я стояла, не в силах пошевелиться. Холодный дождь усиливался, капли стекали по лицу, смешиваясь с влагой на ресницах. Поезд? Какой ещё поезд? И какого лешего — Франция?..       В голове роились мысли, одна страшнее другой. А вдруг эти мужчины вовсе не мракоборцы? Что, если письмо было подделкой, а Сармат даже не знает, что я здесь? Может, меня просто используют — а потом избавятся? Сердце билось где-то в горле. Их трое — я одна. В случае чего я даже не успею достать палочку из кармана.       — Всё в порядке, Сана, — тихо сказал Тесеус, словно читая мои мысли. Он шагнул ближе — дождь барабанил по его плечам, но взгляд оставался спокойным. — Я не причиню тебе вреда, — добавил он, протягивая руку.       Сармат… что же ты натворил?..       Я колебалась ещё миг, потом всё же вложила ладонь в его.       Мистер Диксон и мистер Оуэн положили руки поверх наших — и в тот же миг земля ушла из-под ног. Воздух вспыхнул искрой — и мир разорвался надвое. С громким хлопком мы трансгрессировали.       На мгновение всё исчезло — серое небо, дождь, холод. Меня будто протолкнули сквозь узкое горлышко бутылки, так что заложило уши и потемнело в глазах. Я моргнула, и поняла, что мы стоим в тесной, тёмной подсобке для швабр или чего-то вроде того.       — Вы наступили мне ногу, — прошипела я, бросив взгляд на Арчи. Тесно. Слишком.       — Прости, — пробормотал он, стараясь не засмеяться.       Тесеус бросил короткий взгляд на Диксона и едва заметно кивнул. Тот, вместе с Арчи, который успел подмигнуть мне, тихо отворил дверь и вышел наружу. В подсобку сразу ворвался гул снаружи: голоса, спешные шаги и отдалённый свист, похожий на паровоз.       Я шагнула следом, но Тесеус всё ещё держал меня за руку.       — Подожди, не спеши, — прошептал он.       Дверь за ними мягко закрылась.       — Где мы? Чего мы ждём? — так же тихо спросила я.       — В Лондоне, — с лёгкой улыбкой ответил Тесеус. — На вокзале Кингс-Кросс.       — Значит, насчёт поезда вы не соврали, — пробормотала я, округлив глаза.       Мистер Саламандер то ли не услышал, то ли сделал вид, что не услышал.       — Похоже, ты произвела на Арчи впечатление, — сказал он с лёгкой усмешкой.       Я смущённо отвела взгляд, не зная, как на это реагировать, но всё же рискнула спросить: — Сколько ему лет?       — Двадцать три. Талантливый малый, уверен, его ждёт блестящее будущее.       Через несколько минут мы вышли следом. Вокзал оказался старым и переполненным: пассажиры с чемоданами спешили к поездам, военные в шинелях перекликались через шум, кто-то кричал, кто-то плакал. В воздухе стоял запах угля и дыма, от паровозов клубился густой пар.       Тесеус всё ещё крепко держал меня за руку, не отпуская ни на шаг. Возле платформы с номерами девять и десять я заметила Арчи и Дэрила. Они стояли у перегородки, переглянулись — и, по очереди, просто… исчезли, шагнув прямо в стену.       Я моргнула. Как им это удалось? Тесеус поймал мой недоуменный взгляд и едва заметно улыбнулся.       — Тебе придется мне довериться, — сказал он одними губами.       — Разве у меня есть выбор? — сухо ответила я.       Мы ускорили шаг. Барьер впереди выглядел очень и очень прочным. Я была почти уверена, что мы просто врежемся в билетную кассу — и на этом всё закончится.       До преграды оставалось всего пару шагов. Я зажмурилась, готовясь к удару… Но его не последовало.       Когда я открыла глаза, мы стояли на пустынной платформе. Перед нами возвышался массивный алый паровоз, сверкающий от пара. На табло над путями золотыми буквами светилось: «Хогвартс-экспресс. 11:00».       Я обернулась. Вместо билетной кассы теперь виднелась арка с коваными воротами и табличкой: «Платформа девять и три четверти».       — Девять и три четверти? — переспросила я, переводя взгляд на мистера Саламандера. — Серьёзно? Кто вообще додумался до таких дробных платформ? Даже не верится, что это правда.       Тесеус чуть улыбнулся уголками губ: — У нас многое устроено нелогично. Но, поверь, работает безотказно.       Я кивнула и посмотрела на наручные часы: — Разве сейчас в Лондоне одиннадцать? У меня шесть вечера.       — Нет, сейчас четыре дня, — рассеянно ответил Тесеус, взглянув на циферблат. — Тебе стоит перевести часы.       Нет, не нужно, — ответила я мысленно. В Колдовстворце как раз садились бы ужинать.       На миг мне даже почудился запах свежего хлеба из трапезной, и я поспешно отогнала воспоминание.       Дверь машиниста отворилась с характерным скрипом, и оттуда спустился мистер Диксон. Боги, я совсем забыла про них обоих. Арчи Оуэн появился со стороны хвоста вагонов, видимо, они проводили осмотр.       Мракоборцы подошли к нам, и Диксон коротко кивнул Саламандеру: — Всё спокойно. Можете ехать.       Тот едва заметно ответил взглядом.       Я перевела взгляд на Арчи: — Вы разве не поедете с нами?       — Нет, к сожалению, — улыбнулся он, и его серебристые глаза напомнили мне серое лондонское небо. — Нам нужно возвращаться на службу. Вас сопроводит мистер Саламандер.       — Ясно, — кивнула я, чувствуя лёгкую досаду. — Спасибо, что спасли меня от того жуткого офицера. Кто знает, может, без вас меня бы уже депортировали.       Арчи тихо рассмеялся, почти по-мальчишески.       — Всегда пожалуйста. Надеюсь, мы ещё встретимся, Сана, — его теплая ладонь накрыла мою.       — Удачи, мисс Саадат, — добавил мистер Диксон. — И передайте привет брату. В следующий раз я его точно уделаю в покер. Верну должок.       Я не удержалась от улыбки. Вот чем, значит, занимался Сармат, уехав в Англию. Покером, конечно.       — Непременно, — сказала я, поднимаясь в вагон вслед за мистером Саламандером.       Поезд дёрнулся и тронулся с места. В окне я успела заметить стоявших на перроне Арчи и Диксона. Арчи махал мне рукой. Он милый.       Через мгновение состав вильнул вправо, и платформа скрылась из виду. За стеклом промелькнули дома, постепенно сменяясь туманным предместьем.       — Сиди, Сана, я переговорю с машинистом, — сказал Тесеус и, не дожидаясь ответа, направился вперёд по вагону.       Я опустилась на мягкое сиденье, не снимая верхнюю одежду. Воздух был пропитан паром и лёгким запахом угля.       Боже, сколько это ещё продлится?       Я закрыла глаза. Всего на минуту…       Когда я их открыла, несколько секунд не могла понять, кто я и где нахожусь.       Вагон был пуст. За окном — кромешная тьма, хоть глаз выколи. По стеклу медленно струились тяжёлые капли дождя, сливаясь в длинные прозрачные дорожки. Отражённый свет лампы дрожал и расплывался в их изгибах.       Значит, это не сон. Не один из моих кошмаров. Я и вправду направляюсь в Хогвартс.       Я попыталась выпрямиться, но тело отозвалось тупой болью, что из горла вырвался глухой стон. Кажется, я проспала несколько часов.       Я плотнее закуталась в пальто. В этот момент дверь вагона со скрипом отворилась, и в проходе появился Тесеус Саламандер. Он насвистывал незамысловатую мелодию, словно возвращался с воскресной прогулки, а не ехал в поезде, где кроме нас двоих был только машинист. Он поставил на столик передо мной дымящуюся алюминиевую кружку и устроился напротив.       — Ты так крепко спала, что я не стал тебя будить, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Попросил у машиниста горячий чай. Ты выглядишь бледной.       — Спасибо, но я не хочу, — ответила я, чуть отодвигая кружку и снова уставившись в темноту за окном. Даже луна не светила, спрятавшись за тучами. В ритме колёс слышался ровный, почти убаюкивающий звук.       — Ты всегда такая тихая? — спросил Саламандер, почесав подбородок. — Или у вас в Колдовстворце не принято разговаривать? Хотя, брат твой, похоже, исключение из правил.       Я едва заметно усмехнулась. Куда уж мне до Сармата, он разговорит даже камень. Я перевела на него взгляд, колеблясь: ответить честно или не очень? Выбрала не очень.       — Только по средам.       Мистер Саламандер коротко усмехнулся и бросил взгляд на наручные часы.       — Хорошо, что до четверга осталось меньше часа.       Я нахмурилась и, не скрывая раздражения, спросила:       — Почему мы просто не трансгрессировали в Хогвартс? Зачем вообще этот поезд, если вы все волшебники? И долго нам ещё ехать?       Казалось, поезд кружил по одному и тому же маршруту уже вечность. За окном тянулась одна лишь вязкая, непроницаемая чернота.       Я откинулась на спинку дивана. Семь часов на неудобных сиденьях под скрип старых рессор превратили мои мышцы в тугие, сводящиеся жгуты.       Мистер Саламандер ненадолго задумался, прежде чем заговорить:       — Поезд — лучший вариант из всех возможных, — спокойно произнёс он, подвигая ближе кружку, от которой всё ещё тянулся пар. — Раньше всё было куда хаотичнее: кто-то добирался на мётлах, кто-то трясся в заколдованных телегах и каретах, особо отчаянные пытались трансгрессировать… большинство таких экспериментов заканчивалось трагедией. Не говоря уже о том, что волшебники слишком часто попадались маглам.       Я осторожно отпила глоток горячего чая. Он оказался сладким, с тонким ароматом бергамота и, кажется, вишнёвого листа. Тепло мгновенно разлилось внутри, принося умиротворяющее спокойствие.       Тесеус кивнул и продолжил:       — После принятия Международного статута о секретности Министерству пришлось поломать голову: как доставить сотни детей в школу так, чтобы ни один магл ничего не заметил. Сначала были порталы, потом камины… ничего не сработало. В итоге решили: пусть будет поезд. Самое простое, надёжное и… забавно маггловское решение, — уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.       Я скептически приподняла бровь. Поезд и магия в моём представлении плохо сочетались. Усмешка сама просилась на губы, но я спрятала её за кружкой, сделав вид, что просто отхлебнула ещё глоток чая.       — А где вообще этот ваш Хогвартс?       — В горах Шотландии, — ответил Тесеус. Его взгляд скользнул по моему лицу, и я поняла — он заметил мою усмешку. — А у вас как добираются до Колдовстворца? Судя по твоему виду, что-то куда изящнее поезда… Армада заколдованных саней? Или, может быть, упряжка медведей?       Я криво ухмыльнулась — ну конечно, вечная зима и медведи, куда же без этого.       — Вы бы ещё добавили летающую балалайку, мистер Саламандер, — заметила я. — На деле же всё куда проще: мы добираемся пешком.       — Пешком? — в голосе Тесеуса прозвучало легкое изумление. — Вот так запросто? Интересно… У нас бы подобное сочли небезопасным.       Он на миг задумался, потом посмотрел на меня внимательнее:       — Где находится Колдовстворец? Про вашу школу так мало информации, что она сплошь окутана легендами и тайнами.       Я замялась, прикидывая, что можно сказать главе британских мракоборцев, а что лучше оставить при себе.       — Колдовстворец стоит в глубокой тайге, в самом сердце Зачарованного Леса, — произнесла я медленно. — Туда просто так не попасть. Лес не терпит чужаков. Можно неделями бродить по чащобам, снова и снова возвращаться к одной и той же поляне…пока не собьешься с ног, так и не выйдешь к школе.       Я на миг замолкла, вспоминая такой родной и одновременно коварный лес, где ещё с первых курсов я собирала травы и магические коренья в одиночестве, в тишине, под печальное пение птицы Сирин. Казалось, это было так давно… хотя я покинула Колдовстворец всего вчера. Всё изменилось слишком резко, благодаря моему дорогому брату.       — Но для тех, кто идёт с чистыми намерениями, тропинка открывается сама, — тихо добавила я. — Она выведет прямо к воротам.       На душе вдруг стало тяжело. Чай в кружке успел остыть, и аромат бергамота уже почти выветрился. Тесеус чуть прищурился, он, конечно, уловил мою паузу, но ничего не сказал. Только кивнул с тем спокойным вниманием, от которого мне почему-то захотелось отвернуться.       — С поездом разобрались, — сказала я, поспешно возвращаясь к прежней теме. — Но почему тогда мы просто не трансгрессировали прямо в Хогвартс?       — Потому что это невозможно, — спокойно ответил Тесеус. — Территория школы защищена. Ни один волшебник не сможет трансгрессировать внутрь — ни ученик, ни профессор, ни сам министр магии. Антиаппарационные чары стоят уже века. Даже если попытаться, окажешься в нескольких милях от замка, где-нибудь посреди озера или на склоне горы.       Он чуть склонил голову набок и добавил:       — И это правильно. Безопасность детей превыше всего. Представь, если бы любой посторонний мог вот так просто появиться посреди Большого зала.       — Большего зала? — переспросила я.       — Да. Скоро увидишь. К тому же Министерство хотело, чтобы ты прибыла в школу так же, как и все остальные. Чтобы адаптация прошла мягче, скажем. И разве ты не видишь живописные луга, красивые пейзажи за окном? — Тесеус повёл рукой в сторону окна, словно показывая чудеса за стеклом.       Я машинально обернулась. За мутным стеклом тянулась вязкая, непроглядная темнота, по которой непрестанно барабанили косые струи дождя.       Мы переглянулись. На миг повисла тишина, словно время замерло, а затем мы разом прыснули от смеха. Я так давно не смеялась, что почти забыла, как это — смеяться по-настоящему. Смех сметал с меня всю тяжесть последних дней, всю усталость долгого пути. Остановиться смогла лишь тогда, когда закололо в боку.       Я выдохнула и, повернув голову к окну, невольно встретилась взглядом со своим отражением. Бледное, усталое лицо с темными кругами под глазами смотрело на меня в ответ. Что я вообще здесь делаю? Сижу в поезде, еду неизвестно куда… и ради чего?       Собрав всю волю в кулак, я подняла глаза на Тесеуса и наконец решилась сказать то, что терзало с самого начала:       — Мистер Саламандер, вы ведь возглавляете британское управление мракоборцев. Вам должно быть всё известно. Скажите… что происходит с моим братом? Он в беде, да? Иначе зачем я здесь?       Тесеус не спешил с ответом. Сначала посмотрел в окно, где дождь всё так же неумолимо барабанил по стеклу, затем перевёл взгляд на меня.       — Ты здесь потому, что Сармат за тебя переживает, — наконец произнёс он. — Такова уж наша участь, старших: тревожиться за младших, какими бы упрямыми и… порой невыносимыми они ни были.       Я невольно улыбнулась:       — Значит, у вас тоже есть сестра?       — Нет. Младший брат. Ньют. Он — магозоолог.       — И где он сейчас? — спросила я, скорее из вежливости, чем из любопытства.       — Во Франции, — ответил Тесеус, почти не задумываясь.       Я подняла бровь.       — Во Франции?       Он замолчал, будто сам понял, что сказал лишнее.       — Утром вы упомянули, что Сармат тоже во Франции, — тихо напомнила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. — Забавное совпадение, не находите?       Тесеус чуть скривил губы, то ли в усмешке, то ли в досаде.       — Возможно.       Он помолчал, затем мягко добавил: — Послушай, Сана… Хогвартс — сейчас самое безопасное место для тебя. Под крылом Дамблдора тебе ничего не грозит, — он выдержал паузу и посмотрел прямо в глаза. — Пожалуйста, не спрашивай о том, о чём я не могу рассказать.       Я нахмурилась, чувствуя, как холодок пробегает по спине.       — Значит, я всё-таки в опасности, верно? Но почему…? Из-за Сармата?       Я сделала глубокий вдох, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрогнул.       — И при чём тут профессор Дамблдор? Он ведь… просто школьный учитель?       — Опасность грозит сейчас не только тебе, но и всей магической Европе. И нет… Дамблдор не просто школьный учитель, он — великий волшебник, возможно, один из самых сильных ныне живущих.       Вся магическая Европа? Великий волшебник? Меня сковало ощущение масштаба происходящего, мурашки пробежали по всему телу, а сердце застучало быстрее.       — Я… и мой брат… — слова застряли в горле, мысли путались, — мы как-то связаны с этим?              Тесеус кивнул, медленно, словно давая мне время осознать каждое слово:       — Дамблдор, Ньют, я… твой брат… и ты. Похоже, мы все оказались в самом эпицентре.       Наверное, краска ушла с моего лица, потому что Тесеус чуть смягчил тон:       — Сана… я понимаю, что всё это звучит страшно. Но ты теперь здесь, в Хогвартсе. Я уверен: рано или поздно ты полюбишь его. Поверь человеку, который провел здесь семь лет. Для меня время в Пуффендуе было самым счастливым. Хогвартс — мой второй дом. И я верю, что для тебя он тоже станет чем-то большим, чем просто школой.       С детства я любила мысленно раскладывать людей по полочкам: «Нравится», «Не нравится» и «Под вопросом». До этой минуты мистер Саламандер числился у меня в третьей. Но теперь, после его слов, я переставила его в первую. Я не верила, что Хогвартс сможет заменить мне родной Колдовстворец, и все же его искренность была для меня неожиданно приятной.       Я улыбнулась и спросила:       — Что это, Пуффендуй?       Тесеус лишь покачал головой, и в этот момент поезд начал рывками замедлять ход.       — Узнаешь совсем скоро. И про Пуффендуй, и про Гриффиндор, и про Когтевран, — он усмехнулся. — Главное, только не в Слизерин… Хотя, признаться, моя невеста, Лита, училась именно там.       — У вас есть невеста? — слова сорвались раньше, чем я успела подумать. Хотя чему тут удивляться? Мистер Саламандер был видный мужчина, на вид слегка за тридцать, к тому же глава мракоборцев. Слишком взрослый, чтобы я могла воспринимать его иначе, чем как… главу управления. Но, к моему раздражению, в груди всё равно кольнула лёгкая ревность. Странная и нелепая черта моего характера — ревновать даже то, что никогда не было и не могло быть моим.       Я поймала себя на том, что слишком пристально смотрю на его руку: пальцы были свободны, обручального кольца там не было.       — А чем же плох Слизерин? — спросила я как будто между прочим, чтобы сгладить неловкость.       Тесеус заметил мой взгляд и коротко рассмеялся.       — Наблюдательность у тебя отменная, — сказал он, чуть приподняв левую руку. — Нет, кольца нет. Но невеста есть.       — Как жаль, — театрально вздохнула я и прижала руку к сердцу. — Вы только что разбили мне сердце, мистер Саламандер.       Он снова рассмеялся, покачал головой и ответил в тон:       — Тогда мне остается надеяться, что Хогвартс его залечит.       Поезд в последний раз дернулся и окончательно затих. Мистер Саламандер поднялся, надел длинное пальто и шляпу в тон, затем ловко снял мой чемодан с багажной полки. Я тоже поднялась и, поправив пальто, почувствовала, как тело отзывается тяжестью. Мышцы затекли, особенно ныло в пояснице, а живот неприятно скручивало. Сначала я решила, что всему виной три дня почти без еды после известия о переезде, но быстро поняла — это от нервов.       Спустя несколько мгновений мы сошли на узкую, неосвещённую платформу.       Темнота стояла кромешная — зги божьей не видно.       Луны на небе по-прежнему не было, зато дождь обрушивался стеной, заливая всё вокруг. Ледяные струи пробирали до костей, и я невольно поёжилась, накинула капюшон и плотнее закуталась в пальто.       На кончике моей палочки вспыхнул тёплый золотистый свет. Он мягко раздвинул мрак на шаг вокруг, но дальше по-прежнему тянулась густая, вязкая тьма.       — Где же Хогвартс?.. — прошептала я и вопросительно взглянула на мистера Саламандера.       Внутренний голос ядовито шепнул: Никакого Хогвартса нет, глупышка. Это ловушка…       Я стиснула зубы и отогнала мысли прочь.       В тот же миг из его палочки Тесеуса раскрылся прозрачный купол — невидимый зонт. Капли, ударяясь о невидимую поверхность, стекали вниз блестящими струйками, словно по стеклу.       — Это станция Хогсмид. Нам сюда, — скомандовал Тесеус и направился к дороге, что вела мимо станции.       Я подняла палочку выше, и золотистый свет выхватил из мрака силуэт одинокой кареты. Сделав несколько шагов ближе, я резко застыла. В упряжи стояло нечто, что поначалу легко было принять за лошадь.       Но это было не животное. Передо мной высилось худое, костлявое существо с кожей, натянутой на острые ребра, словно оживший скелет. За его спиной темнели огромные кожистые крылья, похожие на крылья летучей мыши, а пустые, белёсые глаза смотрели мимо всего живого, будто не замечая его вовсе.       У меня перехватило дыхание. По спине пробежал холодок, пальцы крепче сжали древко палочки.       — Значит, ты их видишь, — тихо произнёс Тесеус. — Мне жаль.       Я недоуменно взглянула на него.       — Что значит — вижу? И почему вам жаль?       — Это фестралы, крылатые кони, — пояснил он мягко. — Не бойся, они безвредны. Но увидеть их способны лишь те, кто столкнулся со смертью.       Смерть… Слово отозвалось гулким ударом где-то глубоко внутри. Перед глазами вспыхнула картина: мне десять, рароговая хворь сожгла маму за два дня, а отец горел целую декаду, пока не угас окончательно.       Я сглотнула и, опустив взгляд, направилась к карете. Мистер Саламандер протянул руку, помог подняться. Колеса со скрипом тронулись, и экипаж покатился вперёд.       Некоторое время мы ехали молча. За окнами стояла кромешная тьма, дождь барабанил по крыше, а редкие вспышки молний на миг выхватывали из мрака мокрые деревья. Замка все ещё не было видно, но я чувствовала — он уже рядом.       — Мои родители, — выдохнула я, когда экипаж миновал две высокие колонны и въехал на территорию школы. — Это было семь лет назад.       Тесеус повернул голову и задержал на мне взгляд чуть дольше, чем нужно, прежде чем заговорить.       — Мне жаль, Сана, — тихо повторил он. — Это тяжелая потеря. Особенно в таком возрасте.       Я кивнула и прижала пальцы к холодному стеклу.       — Благо у тебя есть любящий брат, — продолжил он мягко. — Поверь, он не стал бы отправлять тебя в Хогвартс без веской причины.       Только вот меня он об этом не спросил, — с горечью подумала я. Сармат, разумеется, всегда уверен, что знает, как лучше для меня. Его забота теплая, но порой слишком навязчивая — словно одеяло, которым тебя укрывают до тех пор, пока не начинаешь задыхаться.       Тем временем карета с лязгом остановилась. Мистер Саламандер первым вышел наружу и протянул мне руку, помогая спуститься. Мы оказались у подножия каменных ступеней, ведущих к высоким дубовым дверям замка.       Я подняла голову и у меня перехватило дух. Хогвартс был поистине огромен. Я едва не свернула шею, пытаясь охватить взглядом всю громаду. Надо мной высились мрачные башни, а кое-где в прямоугольных окнах мерцал тёплый свет. Дождь безжалостно барабанил сверху, холодные капли скатывались по щекам и подбородку.       Мы поспешили к дверям, поднимаясь по широкой каменной лестнице. Когда мы подошли ближе, массивные дубовые створки распахнулись, впуская нас внутрь.       Вестибюль оказался огромным: по каменным стенам плясали отсветы факелов, потолок терялся где-то во мраке, а мраморная лестница с изящными перилами вела к верхним этажам.       Едва я переступила порог, где-то в глубине замка раздался гулкий звон колоколов. Двенадцать ударов. Ровно полночь. Хороший знак?.. Вряд ли.       Каждый шаг отзывался эхом по каменным плитам пола.       Мистер Саламандер опустил мой чемодан у подножия лестницы и, чуть повернувшись, сказал торжественно:       — Добро пожаловать в Хогвартс.       В замке было тепло и сухо. Я сняла капюшон: с пальто капала дождевая вода, собираясь в маленькую лужицу на полу.       Тесеус кивнул на высокие двустворчатые двери справа:       — Большой зал. Там собирается весь Хогвартс. Но нам наверх, к кабинету директора. Уверен, тебя уже заждались.       Мы начали подниматься по широкой мраморной лестнице.       — А мой чемодан? — спросила я, заметив, что руки мистера Саламандера были пусты.       — Не беспокойся, его доставят в твою спальню, — ответил он невозмутимо.       Я кивнула. Сердце колотилось так громко, что я почти слышала его удары. Ноги налились свинцом — то ли от усталости, то ли от волнения.       Коридоры жили собственной жизнью: где-то тихо поскрипывали ступени, глухо позванивали рыцарские доспехи, потрескивали факелы. На портретах люди мирно спали, кто-то даже посапывал, кто-то ворочался во сне. Пару раз мне даже показалось, что фигуры на картинах приоткрывали глаза и провожали меня любопытным взглядом.       Мы поднимались все выше и выше. Лестницы норовили сдвинуться в сторону, открывая новые проходы. На одном из пролётов я чуть не оступилась, но Тесеус вовремя ухватил меня за локоть.       — Лестницы любят менять направление, — предупредил он. — Будь внимательнее.       Какого Лешего?.. У лестниц ведь одна-единственная задача — чтобы по ним ходили, а не сворачивали себе шеи. Я только стиснула зубы и промолчала.       Мы свернули за угол и остановились перед уродливой каменной горгульей. На миг мне показалось, что коридор, несмотря на поздний час, кишит людьми — подозрительно много, как для полуночи. Не меньше полдюжины фигур в одинаковых черных мантиях.       У окна двое девушек, наклонившись к друг другу, шептались сквозь сдержанный смех. Трое парней сгрудились ближе к статуе и оживленно спорили. Чуть поодаль высокий темноволосый юноша неподвижно всматривался в ночную темноту за стеклом.       Но стоило нам показаться из-за угла, как все разговоры разом смолкли. Все взгляды скользнули от мистера Саламандера ко мне, и я ощутила, как холодные иголки пробежали по спине.       Первым нарушил тишину один из парней у статуи. Худой кареглазый юноша с взъерошенными волосами шагнул вперёд и протянул руку мистеру Саламандеру:       — Дядя Тесеус? Не ожидал увидеть вас здесь.       — Малыш Флимонт, как поживаешь? — Тесеус с легкой улыбкой пожал ему руку, потом слегка наклонился ко мне и негромко пояснил: — Мой крестник.       Он снял шляпу и, обращаясь уже ко всем, четко произнёс:       — Доброй ночи, дамы, господа. Позвольте представить вам мисс Саадат — вашу новую сокурсницу.       Я чуть склонила голову в знак приветствия. В ответ несколько человек вежливо кивнули. Все они были разными, не похожими друг на друга, и всё же их объединяло одно — бледные лица и чопорная сдержанность. Похоже, моя роль в этой пьесе очевидна — белая ворона.       — Собрание старост, как я понимаю? — Тесеус снова посмотрел на крестника.       Я быстро окинула взглядом собравшихся. Мантии у всех были одинаковые, но галстуки и вышитые гербы различались. Восемь старост? Но ведь у Хогвартса, как говорил Тесеус, всего четыре факультета.       — Вроде того, — Флимонт усмехнулся, взъерошив и без того непослушные волосы. — На самом деле мы ждали её, — он кивнул в мою сторону. — Дамблдор велел старостам собраться здесь. Он сам и остальные сейчас у директора.       — Остальные? — переспросил Тесеус, и в его голосе мелькнула тень настороженности.       — Да, Диппет, все деканы, включая Дамблдора, Ньют… и ее брат тоже там, — ответил Флимонт.       Тесеус приподнял брови:       — Ньют здесь?       — Сармат здесь? — вырвалось у меня почти в ту же секунду.       — Да, — кивнул Флимонт. — Прибыли час назад.       Не описать словами, какое облегчение я испытала в тот момент. Будто целая гора свалилась с плеч. Я вздохнула глубоко, с каким-то нервным смешком. На секунду забыла обо всех обидах — главное, что Сармат жив, здоров, и он здесь. Я не одна. Меня не обманули… и даже не пустили на органы!       На моё изумление, каменная горгулья с тяжёлым скрежетом отъехала в сторону, и на винтовой лестнице показался мой брат.       Мне понадобилось всего пару секунд, чтобы понять — передо мной не тот Сармат, который уезжал. Он выглядел усталым: под глазами легли тени, а на переносице виднелся тонкий рваный порез. Казалось, за два месяца он повзрослел на несколько лет.       Но дело было не только во внешности. В его взгляде появилось что-то новое — то ли жесткость, то ли холодная решимость, которой раньше не было. И от этого внутри кольнуло странное чувство, будто между нами выросла невидимая стена.       За моей спиной раздалось приглушённое хихиканье девушек. Их нельзя было винить, Сармат умел производить впечатление на окружающих, даже сам того не замечая.       — Помяни дьявола — и он явится, — протянул Тесеус с кривой улыбкой. — Рад тебя видеть, Сармат.       — Тесеус, дружище, — с лёгкой улыбкой отозвался брат. Они крепко пожали друг другу руки, и Сармат похлопал его по плечу. — Спасибо, что присмотрел за Саной.       — Рад помочь, — коротко кивнул Тесеус. — Твоя сестра — просто чудо.       Я невольно улыбнулась, хотя внутри всё ещё не до конца верила, что опасность действительно позади.       Сармат шагнул ко мне, и, как всегда, мягко поцеловал в лоб.       — Всё хорошо? — спросил он тихо.       — Порядок, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       В этот момент за горгульей послышались шаги. Мы одновременно посмотрели туда: на лестнице появился мужчина в длинном, немного потертом пальто. Рыжеватые волосы были чуть взъерошены, а взгляд рассеянный, словно он смотрел сквозь нас.       — О, а вот и мой брат, — сказал Тесеус с тёплой улыбкой. — Ты как, Ньют? Всё в порядке?       Так вот он какой — брат Тесеуса? Я невольно удивилась. Они были совершенно не похожи.       Тесеус держался уверенно, заполняя собой всё пространство, а Ньют, напротив, казался мягче — будто его мысли блуждали где-то далеко.       Впрочем, мы с Сарматом тоже были совсем разными.       — Вполне, — спокойно ответил он. — Не ожидал увидеть тебя здесь, Тесеус.       Тесеус коротко усмехнулся и повернулся ко мне:       — Сана, познакомься. Это мой брат, Ньют.       — Очень рад, — тихо сказал Ньют, слегка кивнув. Он смотрел не прямо, а из-под опущенных ресниц. Голос звучал мягко, почти застенчиво. Протянув руку, добавил:       — Ваш брат много рассказывал о вас.       — Взаимно, — ответила я, пожимая руку. — Надеюсь, только хорошее.       Ньют чуть дольше задержал взгляд на моих глазах, потом бросил короткий взгляд на Сармата и, словно задумавшись вслух, тихо произнёс:       — У вас с братом удивительный оттенок глаз. Похожий я встречал у голубых волков, когда путешествовал по Азии. — Он запнулся, смутился и торопливо добавил: — Тогда я собирал материал для книги о магических существах.       Он неловко улыбнулся, будто понял, что сказал что-то лишнее.       — Простите, профессиональное… наблюдение, — пробормотал он, опуская взгляд.       Я невольно улыбнулась: — Мистер Саламандер сказал, что вы магозоолог. Значит, вы пишете книгу о магических тварях?       — Да, — кивнул он, на мгновение оживившись. — «Фантастические твари и места их обитания». Рабочее название, — уточнил он неловко.       Я улыбнулась:       — Звучит впечатляюще.       — Если все познакомились, — произнёс Сармат, переводя взгляд с Ньюта на Тесеуса, — предлагаю подняться к директору. Уже поздно, да и ребятам, — он бросил взгляд на старост, — давно пора быть в постелях.       — Разумно, — откликнулся Тесеус. — Дамблдор нас, наверное, уже заждался.       Ньют кивнул, поправил ворот пальто и сделал шаг вперёд, пропуская нас с Сарматом первыми.       Когда мы ступили на винтовую лестницу, Тесеус обернулся через плечо:       — Флимонт, вы не идёте с нами?       Мы все посмотрели на Флимонта Поттера. Я заметила у него полосатый галстук — алый с золотом — и эмблему в виде льва на мантии.       — Нет, пожалуй, — с лёгкой улыбкой ответил он. — В кабинете и без нас будет тесновато. С вами пойдут только Том и Вальбурга, школьные старосты. Мы подождем вас здесь.       Он задержал на мне взгляд и добавил мягко: — Удачи, Сана.       Я улыбнулась. Попасть на факультет Флимонта Поттера — не худший вариант.       Голова шла кругом: кто из этих людей к какому факультету принадлежит? Школьные старосты — понятно. А Флимонт тогда кто?       Том оказался высоким темноволосым юношей с бледной кожей, стоявшим чуть в стороне и глядевшим в окно, когда мы подошли. А Вальбурга — такая же бледная, с густыми чёрными волосами, блестящими, как воронье крыло, — выглядела так, будто сошла с портрета из старинного замка. На обоих были галстуки тёмно-зелёного цвета с серебристыми полосками и эмблема в виде змеи на мантии.       Я глубоко вздохнула. Так что я говорила насчёт белой вороны?       Сармат крепко сжал мою ладонь, когда мы шагнули на ступеньку. Лестница плавно закрутилась по спирали, и у меня чуть закружилась голова.       — Мне страшно, — прошептала я. Колени действительно дрожали.       — Не бойся, — тихо ответил он, наклоняясь чуть ближе. — Я рядом.       Через мгновение лестница остановилась, и перед нами оказалась тяжёлая дверь.       Рядом висел латунный молоток в форме грифона.       Сармат негромко постучал, дверь беззвучно отворилась — и мы вошли.       Это была круглая, просторная комната, залитая мягким светом множества свечей, парящих под потолком.       Стены сплошь увешаны портретами волшебников и ведьм в резных позолоченных рамах. Они оживлённо переговаривались между собой, бросали на нас любопытные взгляды — кто-то шептался, кто-то указывал в нашу сторону, а кто-то демонстративно делал вид, будто слишком занят, чтобы замечать посетителей.       В центре комнаты, за громадным письменным столом на когтистых лапах, сидел высохший, болезненного вида чародей с несколькими клочками седых волос.       Наверное, это и был директор Диппет.       По обе стороны от него разместились ещё четверо волшебников: трое мужчин и одна женщина.       Похоже, это деканы факультетов.       — Тесеус, — произнёс Диппет слабым, но мягким голосом. — Мой дорогой мальчик, рад снова видеть вас в Хогвартсе.       — Взаимно, сэр, — Тесеус коротко поклонился. — Для меня всегда честь вернуться сюда.       Профессор, сидевший по правую руку от Диппета — с аккуратной бородой, проседью на висках и ярко-голубыми глазами — слегка улыбнулся:       — Рад видеть вас, Тесеус. Полагаю, мисс Саадат не слишком утомилась в дороге?       — Дорога была долгой, профессор Дамблдор, но мисс Саадат перенесла её с достоинством, — Тесеус обернулся ко мне и сделал лёгкий приглашающий жест: — Позвольте представить — мисс Сана Саадат.       Значит, это и есть легендарный Альбус Дамблдор?       Все взгляды в комнате обратились на меня.       Я не знала, куда деть руки, и просто кивнула: — Добрый вечер.       Диппет вежливо наклонил голову: — Добро пожаловать в Хогвартс, мисс Саадат. Уверен, мы найдём для вас достойное место, — он кивнул в сторону стоящих перед нами кресел. — Прошу, присаживайтесь.       Мы сели. Боковым зрением я заметила, что старосты Том и Вальбурга тихо стоят у дальней стены.       Словно чувствуя, что я напряглась, Сармат едва заметно коснулся моей руки. Этого оказалось достаточно, чтобы я смогла выдохнуть.       Диппет сидел прямо напротив меня, соединив кончики пальцев.       — Мисс Саадат, Хогвартс никогда ранее не принимал учеников в середине первого семестра, тем более — из столь уважаемой и далекой школы, как Колдовстворец. Это редкий случай.       — Мой заместитель, профессор Дамблдор, лично поручился за вас, и только поэтому я решился на столь серьёзный шаг, — он слегка наклонил голову в сторону Альбуса Дамблдора. — К тому же имя вашего брата, господина Сармата, сегодня нередко упоминается рядом с именем Николаса Фламеля. Для столь молодого алхимика это впечатляющее достижение.       Он сделал паузу, затем добавил мягче: — Мы искренне надеемся, что и вы проявите себя столь же достойно.       Зря. В нашей семье академические свершения — исключительная компетенция моего дорогого брата, хотела я сказать, но сдержалась.       Я почувствовала, как взгляды всех присутствующих обратились на меня, будто ожидая ответа. Ладони вспотели.       Диппет, кажется, уловил моё смущение. Его голос стал мягче: — Разумеется, мы не ждём от вас невозможного, мисс Саадат. Хогвартс — место, где каждый растёт в своём темпе.       Дамблдор, сидевший сбоку, слегка улыбнулся, и в уголках его глаз проступили тёплые лучики морщин.       — Уверен, Сана быстро освоится. Умение учиться — тоже талант. А с этим, насколько мне известно, у семьи Саадат проблем нет.       Я почувствовала, как Сармат чуть шевельнулся рядом, будто хотел что-то добавить, но промолчал.       Диппет слегка наклонился вперёд, переплетя пальцы: — Разумеется, формальности нам тоже стоит соблюсти. Мисс Саадат, у вас, вероятно, есть академический табель или рекомендательный свиток из Колдовстворца?       Моё сердце пропустило сразу три удара. Я прикусила губу.       — Знаете, сэр, — начала я осторожно, — в Колдовстворце не слишком одобрили мой перевод. Поэтому профессор Волков, заведующий учебной частью, отказался предоставить какие-либо документы об успеваемости.       Не слишком одобрили… мягко сказано. Волков никогда не отличался гибкостью. Для него Колдовстворец — священная крепость, а остальные школы — нечто вроде идеологических противников. Сам факт моего перевода он воспринял как личное предательство. Что уж там, Волков был просто в бешенстве.       Сармат тут же вмешался, чуть подавшись вперёд: — Прошу прощения, директор. Завтра же отправлю ворона в Колдовстворец. Профессор Волков человек резкий, но, думаю, я смогу его убедить.       Диппет выслушал нас, слегка кивнул, но выражение лица осталось непроницаемым. — Понимаю, — произнёс он наконец. — Взаимоотношения между магическими школами порой бывают… сложными. Тем не менее, мисс Саадат, вам будет необходимо пройти короткое собеседование и продемонстрировать базовый уровень для седьмого курса по основным дисциплинам — зельеварению, трансфигурации, защите от тёмных искусств и заклинаниям. Это обычная формальность.       Я моргнула.       — Простите… седьмого курса? — переспросила я, не уверенная, что расслышала правильно.       — Разумеется, — спокойно ответил Диппет. — В Хогвартсе обучение длится семь лет.       — Семь? — повторила я глупо. — А… не девять?       По лицам деканов скользнули лёгкие улыбки; кто-то даже тихо хмыкнул.       Сармат кашлянул, будто стараясь скрыть смешок: — В Колдовстворце обучение длится девять лет, директор. Сана сейчас на девятом курсе — вот и удивилась.       Он повернулся ко мне и мягко добавил: — Здесь, сестрёнка, немного иная система.       Щёки вспыхнули жаром. Прекрасно. Первый день в Хогвартсе, и я уже успела выставить себя круглой неучкой.       Дамблдор чуть наклонился вперёд, уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке: — Раз мисс Саадат обучается на два года дольше наших учеников, — сказал он мягко, — не думаю, что у неё возникнут какие-либо трудности.       Он на мгновение перевёл взгляд на Диппета: — Но, если позволите, директор, я бы всё же предложил дать ей немного времени, чтобы освоиться. Новая страна, новая школа… Адаптация требует времени.       Диппет взглянул на него поверх очков, потом снова перевёл взгляд на меня. — Разумеется, Альбус, — согласился он. — Пусть мисс Саадат немного привыкнет к Хогвартсу. Мы начнём испытания через несколько дней.       Он сделал короткую паузу, переплёл пальцы. — Однако, боюсь, один формальный вопрос нам всё же стоит решить прежде, чем мы распрощаемся на вечер.       Я насторожилась — будто кто-то невидимый натянул струну у меня внутри.       — Речь идёт о распределении, — продолжил директор, чуть улыбнувшись. — В Хогвартсе не принято, чтобы ученики оставались без факультета. Профессор Мирдин, будьте любезны, — обратился он к женщине, сидевшей по левую руку от него.       Профессор Мирдин — высокая женщина с серебристыми волосами, собранными в аккуратный пучок, — поднялась со своего места и направилась к полке за спиной директора, где стояла потёртая, латаная-перелатаная шляпа.       — И что же я должна сделать? — тихо спросила я мистера Саламандера.       — Просто надеть её, — с лёгкой улыбкой ответил он.       — И всё? Так просто? — я выдохнула, чувствуя, как напряжение отступает хотя бы на миг. — Я готова.       И тут меня осенило. Что там говорил Тесеус в поезде?       — Только не в Слизерин, — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.       Кабинет взорвался смехом. Даже Дамблдор усмехнулся.       Лишь один профессор — пышный мужчина с блестящими соломенными волосами и светло-рыжими усами — недовольно вскинул голову:       — Простите, что за ужасное заблуждение! — воскликнул он, и в его тоне чувствовалось лёгкое кокетство. — Слизерин — гордость Хогвартса. Кто посмел внушить юной леди подобные предрассудки? Неужели вы, Тесеус?       Тесеус приподнял брови и развёл руками: — Как бы я посмел, профессор Слизнорт? Я лишь предупредил мисс Саадат.       Слизнорт хмыкнул, будто пытаясь скрыть улыбку. — Хитро выкрутились, мой мальчик, — произнёс он, глядя на Тесеуса. — Очень по-пуффендуйски, если позволите.       Значит, профессор Слизнорт — декан Слизерина.       Похоже, все пазлы в моей голове наконец начали складываться.       Профессор Мирдин вернулась к столу, держа в руках шляпу, которая, казалось, видела века. Края её были обтрепаны, местами залатаны. Она бережно опустила шляпу мне на голову.       Она оказалась неожиданно тяжёлой, и следующее, что я осознала — сиплый, скрипучий голос, звучащий не в ушах, а прямо у меня в голове.       — Хм… любопытно, — протянула Шляпа, словно пробуя мои мысли на вкус. — Запах иной магии… много упрямства, гордости… и боли.       У меня пересохло во рту. Я мысленно сжалась, будто боялась, что она увидит больше, чем нужно.       — Сильный разум — острый, но не лишённый мягкости. Лёд снаружи, огонь внутри. Ты не ищешь власти, но жаждешь справедливости, даже если придётся драться. Не боишься тьмы, но не позволяешь ей вести тебя.       Да, могла бы стать слизеринкой — честолюбие есть. Но тобой движет не власть, а желание доказать. Себе.       Умна, как когтевранка. Решительна, как гриффиндорка.       И всё же… твоя сила — в выдержке, в достоинстве, в умении смотреть судьбе в глаза.       Да… тебе по душе будет…       Последние слова прозвучали почти шёпотом, и в ту же секунду шляпа громко выкрикнула:       — ГРИФФИНДОР!       Кабинет взорвался аплодисментами. Даже профессор Слизнорт хлопнул в ладони, хоть и с лёгким разочарованием.       — Ах, как предсказуемо и в то же время вдохновляюще, — заметил он с театральным вздохом.       Воздух наполнился одобрительным гулом.       Я просто сидела, глядя на своих новых преподавателей, и думала о том, что где-то, далеко-далеко, в глубине Зачарованного Леса, осталось место, которое я всё ещё называла домом.       — А теперь, дамы и господа, — директор Диппет поднялся из-за стола, — попрошу наших старост, мистера Реддла и мисс Блэк, ввести мисс Саадат в курс дела и передать её старостам Гриффиндора. Мисс Саадат проделала долгий путь — пусть как следует отдохнёт перед своим первым днём.       Значит, Реддл и Блэк — не гриффиндорцы. Это хорошо. Рядом с ними я чувствовала себя как-то… не очень.       Я повернулась к Сармату. Он крепко сжал мои пальцы.       — Иди. Поговорим завтра.       — Ты не уедешь? — спросила я вполголоса.       — Нет, — ответил он тихо. — Сегодня я останусь в Хогвартсе. Директор Диппет любезно попросил меня провести небольшую лекцию по алхимии для старших курсов. Разумеется, я не смог отказать. Он чуть улыбнулся: — Иди, солнце. Спокойной ночи.       Я кивнула. Прежде чем уйти, взглянула на Тесеуса. Он сидел чуть поодаль и, заметив мой взгляд, едва заметно приподнял руку в прощальном жесте. Я ответила тем же. Почему-то стало немного легче.       Окинув всех взглядом, я пожелала доброй ночи и направилась к двери, где меня уже поджидали школьные старосты.       Когда мы вступили на винтовую лестницу, ступени снова начали медленно вращаться вниз. Первым заговорил Том Реддл:       — Добро пожаловать в Хогвартс, мисс Саадат, — произнёс он вежливо. — Дом Годрика Гриффиндора пользуется уважением всего магического мира уже несколько столетий. Уверен, вам там понравится.       — Благодарю, — ответила я. — Можно просто Сана.       — Разумеется, — легко согласился он. — Сана.       — Если тебе потребуется помощь, не колеблясь, обратись к нам с Томом, — добавила Вальбурга, чуть кивнув. — Мы всегда поможем, насколько это в наших силах.       — Спасибо, это очень… мило с вашей стороны, — произнесла я, чувствуя, как от их идеальных манер становится немного не по себе.       Уродливая каменная горгулья отъехала в сторону, и мы вышли в коридор, где под тусклым светом парящих факелов уже стояли остальные старосты.       Все взгляды обратились на меня — кто-то смотрел с любопытством, кто-то с лёгкой улыбкой.       — Ну? — первой заговорила блондинка с жёлто-чёрным галстуком в полоску. — Куда тебя определили?       Я чуть выпрямилась:       — В Гриффиндор.       Ребята одобрительно загудели, кто-то тихо свистнул.       Темноволосый парень с сине-бронзовым галстуком в полоску бросил в воздух монетку, и стоящий рядом Флимонт Поттер с лёгкостью поймал её на лету.       — Я же говорил, Крауч, — сказал он, широко улыбаясь. — Саадат — истинная гриффиндорка, это видно невооружённым глазом.       Крауч скривился, но всё-таки усмехнулся: — Ладно, Поттер, на этот раз признаю — ты оказался прав.       Я не удержалась от улыбки. После всего, что произошло, это лёгкое ощущение, что меня принимают, вдруг показалось странно важным.       Гриффиндор — так Гриффиндор.       Реддл скользнул взглядом по ребятам, в котором промелькнула едва заметная насмешка.       — Вы закончили обсуждать свои пари? — холодно спросил он. — Прекрасно. Тогда познакомьтесь с мисс Саадат.       Том слегка повернулся ко мне: — Сана, позволь представить тебе старост факультета Пуффендуй — мисс Мелоди Фоули и мистера Альберта Роули.       Блондинка с мягкими чертами лица приветливо улыбнулась, а Альберт, высокий и тоже светловолосый, вежливо кивнул.       — Очень приятно, — ответила я.       — Старосты факультета Когтевран, — продолжил Том, указав на парня, который бросил монету Флимонту, — мистер Каспер Крауч и мисс Маргарет Ваблатски.       Каспер, красивый и уверенный в себе, подмигнул мне, а Маргарет сдержанно, но тепло улыбнулась.       — Очень приятно, — повторила я.       — Вальбургу Блэк и меня ты уже знаешь, — сказал Том, чуть склонив голову в её сторону. — Мы старосты школы и факультета Слизерин.       Вальбурга держалась как королева: безупречная осанка, спокойное лицо, чуть приподнятый подбородок. Таких когда-то сжигали на кострах. Или топили. Просто, за красоту.       — И, наконец, — продолжил Том, — старосты твоего факультета, Гриффиндора: мистер Флимонт Поттер и мисс Минерва Макгонагалл.       Флимонт шагнул вперёд, улыбаясь так, будто мы знакомы уже давно: — Добро пожаловать в Гриффиндор, Сана. Уверен, тебе у нас понравится.       Минерва кивнула, и на её губах мелькнула едва заметная улыбка: — Добро пожаловать, Сана. Думаю, мы быстро найдём общий язык.       Я почувствовала, как напряжение немного отступает.       — Благодарю, взаимно, — ответила я.       Том между тем спокойно продолжил: — Флимонт, Минерва, Сана проделала долгий путь. Пусть отдохнёт перед завтрашним днём. Проводите её до башни.       Я почему-то подумала, что спорить с этим Реддлом — плохая идея. С ним, кажется, вообще, лучше держаться настороже.       Он перевёл взгляд на Крауча: — Каспер, если не ошибаюсь, у вас с Вальбургой сегодня ночное дежурство?       — Верно, Том, — ответил Крауч, бросив на меня короткий взгляд. — Будем охотиться на ночных нарушителей порядка.       Том чуть приподнял бровь, выражение его лица было слишком спокойным, чтобы быть искренним. Кажется, я одна заметила, как он едва не закатил глаза.       — Тогда желаю спокойного дежурства, — сказал он сухо. — Остальным — спокойной ночи. Встретимся завтра.       Том коротко кивнул и, первым развернувшись, направился в сторону лестниц.       Вальбурга, изящно выпрямившись, последовала за ним. Остальные старосты, имена большинства которых я уже благополучно забыла, начали расходиться, переговариваясь вполголоса.       Флимонт легонько хлопнул меня по плечу: — Ну что, пойдём, гриффиндорка, — сказал он с озорной улыбкой. — Башня ждёт нас.       Мы вышли в коридор, где тусклый свет факелов отражался в полированных доспехах, стоящих вдоль стены.       — Почему в Хогвартсе так много старост? — спросила я у Минервы, когда мы миновали очередной лестничный пролёт. — Факультетов ведь, как я поняла, всего четыре?       — Старосты есть у каждого факультета, — спокойно ответила она. — По двое на курс. А над ними — старосты школы. В этом году ими стали Реддл и Блэк.       — Неудивительно, — фыркнул Флимонт. — Без Слизнорта тут точно не обошлось.       Минерва метнула в него острый взгляд: — Реддл справляется с обязанностями безупречно, — заметила она холодно. — Не все могут похвастаться тем же.       Флимонт усмехнулся, качнув головой: — Да ладно тебе, Минерва. У меня у одного от него мороз по коже?       Она чуть приподняла подбородок: — Похоже, кое-кто просто завидует.       — Нет, — хмыкнул Флимонт, — я это чувствую на уровне инстинкта. И, знаешь, он меня ещё ни разу не подводил.       Я слушала их перебранку, стараясь не выдать улыбку.       После кабинета Диппета этот лёгкий обмен подколками вдруг показался невероятно человеческим. Может, не всё так страшно, как кажется?       Флимонт бросил на меня косой взгляд, в уголках губ мелькнула лукавая усмешка: — Совет номер один, Сана: держись подальше от слизеринцев. Он прищурился, словно вспоминая что-то забавное. — Не спрашивай почему — просто поверь. Мир между нами и ими не продержится и пяти минут.       Минерва фыркнула, едва заметно покачав головой: — Не слушай его, Сана. Он всё ещё не оправился после того, как сборная Слизерина обошла Гриффиндор в прошлом году в квиддиче и забрала Кубок школы.       — Вот именно, — парировал Флимонт с нарочито серьёзным видом. — Некоторые травмы не лечатся даже временем.       Он усмехнулся, чуть склонив голову: — Да и вообще, у слизеринцев честная игра заканчивается там, где начинается свисток. Особенно у бешеных псов Реддла.       — Бешеные псы Реддла? — переспросила я.       — Не обращай внимания, Сана, — спокойно произнесла Минерва. — Удивительно, Флимонт, как ты до сих пор не изложил это в сочинении: «Философия честной игры глазами проигравшего». Кубок-то всё равно остался у Слизерина.       В конце коридора мы остановились перед портретом очень полной дамы в пышном платье из розового шёлка.       — Вот мы и пришли, — сказала Минерва.       — Пароль? — строго спросила дама, с любопытством взглянув на меня.       — Кор Леонис, — ответила Минерва.       Дама удовлетворённо кивнула. Розовые шелка вокруг неё слегка дрогнули, словно от лёгкого порыва ветра, и портрет мягко отъехал в сторону. В стене открылась круглая дыра.       — Это просто изумительно! — вырвалось у меня. — Целое общежитие за портретом? Кто вообще до такого додумался?       — Годрик Гриффиндор, — улыбнулась Минерва. — Хочешь попасть в башню — назови пароль. Не назовёшь — придётся ждать, пока кто-нибудь выйдет.       — А если никто не выйдет?       — Тогда ночуешь в коридоре, — усмехнулся Поттер. — Полная Дама — страж входа, и без пароля она не пропустит даже привидение. Пароли меняются каждый месяц, так что лучше держать ухо востро. Сейчас — Кор Леонис, что значит…       — Сердце льва, — закончила я. — Я изучала латынь в школе.       — Латынь в школьной программе? — Минерва приподняла бровь. — Впечатляет.       Флимонт помог мне пробраться сквозь проём, и я оказалась в круглой просторной гостиной, утопающей в красно-золотых тонах. Повсюду стояли глубокие мягкие кресла, на стенах висели гобелены с изображением львов и рыцарей. В камине, украшенном портретом льва, пылал огонь, отбрасывая на стены золотистые отблески.       Не смотря на поздний час, у камина сидели трое. Когда мы вошли, они одновременно подняли головы.       — Я так и знала! — громко воскликнула полноватая девушка со светлыми волосами. — Я знала, что её определят в Гриффиндор!       Кажется мой перевод обсуждал весь Хогвартс.       — Да-да, Августа, ты прямо вторая Кассандра Ваблатски, — усмехнулся Флимонт. — Осталось только хрустальный шар завести и можешь брать плату за предсказания.       — Вообще-то, ты уверяла, что младшую Саадат отправят в Слизерин, — лениво заметил высокий парень с блестящими чёрными волосами.       — Потом передумала и поставила на Пуффендуй, — подхватил рыжий с веснушками.       — Да ну вас! — фыркнула Августа, покраснев от досады.       — Хватит, — ровно парировала Минерва, и в её голосе зазвенела сталь. — Сана, это общая гостиная Гриффиндора. Отныне это твой дом. А это, как ты уже поняла, Августа Вуд.       Я машинально кивнула, глотая комок в горле. Мой дом? Нет. Мой дом далеко, и точно не эта позолоченная клетка.       Я протянула руку для формального рукопожатия, но восторженная девушка схватила её в обе свои.       — Наконец-то! Очень приятно, я — Августа, — она буквально светилась. — Вы с братом удивительно похожи… те же глаза! Я видела его пару недель назад у Дамблдора.       Я насильно выдавила что-то вроде улыбки. Мысль о том, что моё сходство с Сарматом — это первое, что здесь замечают, заставила меня почувствовать себя его бледной, незначительной тенью.       Просто скажи «взаимно» и закончи этот фарс, — приказала я себе.       — Взаимно, — прозвучало куда суше и холоднее, чем я рассчитывала.       К счастью, Минерва, словно почувствовав моё напряжение, тут же взяла инициативу в свои руки:       — Августа, потом наговоришься, дай человеку хоть вздохнуть, — мягко, но не допуская возражений, оборвала она. — Сана, а это Альфард Блэк, капитан сборной Гриффиндора по квиддичу.       Интересно, он родственник Вальбурги? Или Блэков в Британии, как у нас Ивановых? — промелькнуло у меня. Хотя, сходство было очевидным: те же черные волосы, блестящие, как воронье крыло, и эта аристократическая бледность.       — Минни, ты не упомянула самое важное, — с притворной серьёзностью заметил Альфард. — Гордость Гриффиндора и гроза женских сердец.       — Скорее гроза вратаря, — тут же парировал Флимонт. — Блэк на последней тренировке так лихо запустил бладжер, что тот угодил прямо в Септимуса. У бедняги потом шишка с кулак.       — И не напоминай, — буркнул рыжий с веснушками, потирая лоб. — До сих пор звенит.       Пожав руку Альфарду с самым нейтральным выражением лица, какое только смогла изобразить, я пробормотала: — Очень приятно.       — А это Септимус Уизли, — добавила Минерва. — Наш талантливый вратарь.       Септимус, коренастый парень с широким, добродушным лицом, пожал мне руку с искренней улыбкой. — Добро пожаловать, Сана.       Прежде чем я успела ответить, Минерва вмешалась:       — На этом, пожалуй, церемонию знакомства, завершим. Сана едва держится на ногах, ей нужно отдохнуть.       Она повернулась ко мне и чуть мягче добавила: — Пойдём, я покажу тебе нашу спальню. Твой чемодан уже должен быть там.       Пожелав ребятам спокойной ночи, мы с Минервой и Августой поднялись по винтовой лестнице в спальню. В круглой комнате стояли пять высоких кроватей под тёмно-красными балдахинами. У двух шторы были плотно задернуты — похоже, их хозяйки уже видели девятый сон. Мой чемодан покоился у подножья свободной кровати.       Я была слишком измотана даже для короткой беседы. Не говоря ни слова, натянула пижаму и забралась под одеяло.       — Спокойной ночи, Сана, — донёсся до меня сдержанный голос Минервы. И тут же, словно в тумане, прозвучал её вопрос: — С утра принесу тебе форму… ты выше меня, какой у тебя рост?       Я попыталась собраться с мыслями, чтобы ответить, но не успела. Сон накрыл меня с головой, едва моя голова коснулась прохладной подушки.