KISS CAM: С четвёртой попытки

      Шайба скользнула по льду, ударилась о бортик, и влетела в низкие ворота, проскользнув прямо между ног вратаря. Мэдисон-Сквер-Гарден взорвался громкими возгласами, оглушающе ударившими по ушам. Толпа ревела, горела, двигалась единым организмом, запуская фанатскую волну по трибунам.       Вэй Ин сиял. Подорвавшись с места, вместе со всеми размахивал красным флажком с золотым драконом, подпрыгивая на месте от охвативших эмоций.       — А-Шань, ты видел этот бросок? Он пробил прямо между щитков! — взволнованно выпалил Вэй Усянь.       — Угу, — отозвался сидящий рядом парень, безразлично глядя на экран, где транслировали повтор забитого гола. — Только не разлей напиток, пожалуйста.       Хоккей был страстью Вэй Ина ещё с детства. Никто в системе не хотел тратить денег на сиротку, мечтающего махать клюшкой и врезаться в бортики на полной скорости. Поэтому свою первую настоящую игру на арене он посетил лишь сегодня, благодаря паре корпоративных билетов, которые его парень, Су Шэ, получил на работе.       Усянь мечтал об этой игре. Шанхайские Драконы, за которыми он следил с момента основания клуба, впервые вышли в плей-офф Чемпионата мира. И этот самый чемпионат впервые проходил в Нью-Йорке, где он жил уже три года, перебравшись из Чэнду по программе обмена студентов.       Он считал себя чёртовым везунчиком, от того, как удачно всё сложилось. Учась на последнем курсе колледжа и подрабатывая баристой, он не смог бы позволить себе билет на матч. Оставалось исходить слюной, глядя на развешанные по всему городу баннеры, и закупаться в Чайна-тауне вином и острыми сяньласу к игре.       Но когда Су Шэ неделю назад вручил ему билет, будто мельком между звонками и деловыми встречами, он чуть не сошёл с ума!       — Ты вообще не смотришь! — возмутился Вэй Ин. — Это же хоккей!       Он честно не понимал, как можно спокойно сидеть, когда перед тобой двое на коньках устраивают гладиаторский бой с шайбой. Серьёзно, этот спорт был создан, чтобы кричать, махать руками и, возможно, немного пролить на соседа колу от переизбытка чувств.       Но Су Миньшань, как оказалось, был из другой вселенной. Он сидел прямо, аккуратно скрестив ноги, постоянно поправляя идеально выглаженное пальто. Почти не смотрел на лёд, предпочитая разглядывать толпу на трибунах и с выражением сдержанной скуки листать новостную ленту на телефоне.       Словно не он привёл парня на свидание его мечты, а попал сюда по административной необходимости.       — Миньшань, смотри! — ткнул его локтем Вэй Ин, привлекая внимание к происходящему. — Видел, как он бросил? Это же был потрясающий пас!       — Это всего лишь лёд и мужчины, гоняющие шайбу, — чуть скривился тот. — Она скользит. Так и задумано.       — О, всё с тобой ясно, — драматично вздохнул Вэй Ин, но улыбка с его лица не исчезла. — Безнадёжный человек.       Он снова повернулся к игре, нервно закусывая ноготь большого пальца и внимательно следя за движением шайбы. Заканчивался второй период, а счёт между Шанхайскими Драконами и Вашингтонскими Бизонами только открылся.       Над стадионом разнёсся громкий свист. Толпа недовольна загудела. За две минуты до окончания периода нападающий Драконов был отправлен на скамейку штрафников. Усянь вскочил, рванул вверх руки и, сложив их рупором, точно ребёнок, прокричал:       — Какая подножка! Да Сунь Хан просто рядом проезжал, пока тот падал! — не унимался он, оборачиваясь на своего парня. — Ты же тоже это видел, да?!       Су Шэ поднял взгляд на экран, перевёл его назад на Вэй Ина и только устало вздохнул:       — Вэй Ин, ты кричишь, словно базарная девка.       — Ну а как тут молчать! — возмутился он, тряся руками, обвешанными светодиодными браслетами. В очереди за ними он отстоял не менее получаса и чуть не подрался с мальчишкой лет двенадцати за последний браслет с именем любимого игрока. — Они специально удалили главного нападающего, чтобы Бизоны разыграли большинство. Это сговор!       — Не думаю, что судьям есть до этого дело. Сядь и не мельтеши, — вновь оправив несуществующие складки на пальто, Миньшань сделал замечание. — Ты мешаешь зрителям за нами.       Вэй Усянь бросил быстрый взгляд себе за спину. За ним, на ряд выше, сидел привлекательный мужчина, на вид чуть старше его. Пронзительными янтарными глазами он вперился в Вэй Ина, рассматривая его, сведя к переносице прямые брови.       Под чужим пристальным взглядом Усянь стушевался и, смущённо улыбнувшись, кивнул в лёгком уважительном поклоне, присаживаясь на своё место.       Но оставаться спокойным вышло не долго. Стоило сирене возвестить об окончании второго периода и маскотам выйти на лёд, как Вэй Ина вновь подбросило в кресле.       Он вместе с талисманами команд подтанцовывал под заводную музыку, под которую дракон и бизон устроили танцевальный батл. Эпичная борьба закончилась шутливой потасовкой, в которой бизон вырвал хвост маскоту Шанхайских Драконов и умчался в сторону раздевалок, размахивая добычей.       Со всех сторон разносились радостные возгласы и смех. Счастливая улыбка не сходила с лица Вэй Ина. Именно об этом он и мечтал: вечер с парнем на игре любимой команды, в окружении таких же фанатов. Переведя дыхание и отпив газировки, Вэй Усянь уставился на экран, вспыхнувший пульсирующими сердечками.       Свет на арене чуть притух, а над сердечками появилась яркая розовая надпись «KISS CAM». Толпа загомонила, улюлюкая и посвистывая. Вэй Ин поддался всеобщему волнению, в предвкушении склоняясь вперед, ближе к огромному экрану.       — О! Миньшань, смотри, это же та штука, где показывают пары!       — В курсе, — сухо ответил тот.       Камера заскользила по трибунам, выхватывая улыбающиеся лица болельщиков. Кто-то махал руками, кто-то смеялся. Один мужчина, стоило сфокусироваться на нём, скинул куртку и задрал свитер, выставляя пивной живот, разрисованный лозунгами в поддержку Вашингтонских Бизонов.       Зал взорвался хохотом. Камера продолжила искать среди зрителей пары. На экране мелькали лица: смущённые, радостные, влюблённые. Люди целовались, заключали друг друга в счастливые объятья, а зал радостно аплодировал.       — Ха, как думаешь, мы бы круто смотрелись в кадре? — пошутил Вэй Ин.       Но не успел он договорить, как камера замерла. И в центре огромного табло оказались они.       Толпа радостно зашумела. Вэй Ин замер, глядя на экран, где отражалось его собственное лицо с порозовевшим от холода носом. Но потом широкая радостная улыбка расчертила его губы.       — Ох… Эй, ну… — он повернулся к Су Миньшаню с блестящими глазами. — Кажется, это наш момент?       С Су Шэ они встречались без нескольких месяцев год. Не всё в отношениях было гладко, но Вэй Ин был счастлив. Он представил Миньшаня друзьям, познакомил с Цзян Чэном и Цзян Яньли, с которыми вместе прожил последние годы в приюте и которых считал своей семьей. А Су Шэ так и не познакомил его со своими родными, хоть Вэй Ин и знал, что те живут в Нью-Йорке уже три поколения.       И все ещё Миншань стеснялся проявлять чувства на публике. Они не прогуливались по вечерним улочкам держась за руку, не целовались украдкой на задних рядах кино. Су Ше осуждал его легкий флирт и заигрывания. Это ранило, но наедине он всегда был внимательным и ласковым, объясняя, что просто не любит публичности и старается над собой работать.       «KISS CAM» была тем самым толчком, которого им так не хватало. Отличным шагом вперед, что станет милым воспоминанием, которым они будут делиться с друзьями и рассказывать каждую годовщину.       Су Шэ моргнул, медленно повернувшись и приподняв бровь.       — Ты же не всерьёз?       — Почему нет? Все целуются! — искренне сказал Вэй Ин, смущённо, но весело склоняясь ближе для поцелуя.       — Потому что я не собираюсь устраивать цирк перед тысячами людей, — холодно произнёс тот, отстраняясь. — Это просто дешёвое шоу.       Толпа засвистела, кто-то даже прокричал:       — Бу-у!       Вэй Ин неловко рассмеялся, махнул рукой в экран, пытаясь сделать вид, что ему всё равно. Камера поймала момент отказа и перешла к другой паре.       Но улыбка уже не собирала морщинки вокруг глаз.       Внезапное «Хм» за спиной заставило его обернуться. Тот мужчина так и сидел, наблюдая за ними. Его руки были сложены на массивной груди, скрытой под белым вязаным гольфом и распахнутым бежевым пальто, а взгляд оставался пронзительным, тяжёлым.       Вэй Усянь привык к таким взглядам. Ему не в первой было встречаться с гомофобами. Это уже даже не задевало. Он был открытым геем, что порицалось на родине, и уж тем более становилось причиной насмешек и презрения среди подростков в детском доме. Переехав в Америку дышать стало легче. Но и здесь изредка можно было нарваться на осуждающие глаза, прогуливаясь по Центральному Парку за руку с парнями.       Громкий смех разрезал шум трибун. Диктор что-то бодро выкрикивал в микрофон, подбадривая зрителей. На экране крупным планом красовались двое зардевшихся подростков. Пока парень старательно изображал рвотные позывы, девушка пыталась одними губами что-то показать. Вэй Ин с улыбкой понял — брат и сестра. Но камера упрямо не меняла ракурс, пока парень, сидевший по другую сторону от девушки, не чмокнул её в губы, вызвав восторг толпы.       Настроение у Вэй Ина вновь поднялось. Он смеялся вместе с залом, бросая взгляды на Су Шэ. Тот тоже мельком улыбнулся, но быстро потерял интерес и снова опустил глаза к телефону.       Картинка смазалась, камера скользнула по рядам, ловя лица зрителей. И вдруг снова крупный план. В центре экрана опять оказались Вэй Ин и Су Миньшань.       Толпа захохотала. Откуда-то сбоку послышалось:       — Второй шанс!       Усянь вспыхнул. На лице появилась та же сияющая, немного смущённая улыбка, что и несколько минут назад.       Сидящий рядом Миньшань даже не смотрел в его сторону, быстро водя пальцами по экрану, отвечая на чьё-то сообщение. Вэй Ин повернулся к нему, потом посмотрел назад на экран. Рука мягко привычно скользнула на предплечье Су Шэ, потянула, пытаясь привлечь внимание.       — А-Шань, — позвал он с надеждой. — Судьба, очевидно, хочет шоу. Миньшань недоуменно приподнял брови, одним лишь этим жестом спрашивая, о чём он говорит. Вэй Ин кивнул на экран.       Тот перевёл взгляд, и брови сразу сошлись на переносице. Он повернулся обратно, убрал руку Вэй Ина со своей и оправляя рукав, словно Усянь мог его запачкать прикосновением, произнёс:       — Судьба пусть займётся кем-то другим.       — Почему нет, Гэгэ? Это всего лишь поцелуй, а мы с тобой пара.       Вэй Ин не хотел выяснять отношения на публику. Но надежда в нём таяла с каждой секундой. Губы дрогнули. Взгляд блуждал по лицу парня, выискивая там хоть что-то кроме раздражения, хотя бы отголоски нежности и стеснения на дне раскосых глаз.       — О, Вэй Ин, не устраивай детский сад, — бросили ему в ответ, отодвигаясь подальше. — Поговорим об этом позже.       Усянь тоже отстранился, наблюдая, как на экране его копия нервно пожимает плечами. Толпа зашумела. Кто-то из соседних рядов крикнул:       — Ну поцелуй же его!       Кадр чуть задержался, поймав выражение его лица. Он попытался сохранить улыбку, но она получилась какой-то неуверенной, с грустной складкой у губ. Камера вновь ушла, как и улыбка Вэй Усяня. Съехав вниз на кресле, он с тихой грустью наблюдал за другими целующимися парами.       Шанс попасть в эфир «KISS CAM» не каждому в жизни выпадал хотя бы раз. Ему же он выпал дважды и оба раза его обломали. Ладно, был бы это кто-то незнакомый. Он бы понял, почему его не целуют, отодвигаясь на другой край кресла. Но когда это делал собственный парень, на сердце начинали скрестись кошки. Особенно, когда в кадре появлялись одиночки, сидящие через несколько кресел, но всё равно вскакивающие поцеловать человека рядом.       Экран вновь наполнился кучей сердечек, летающих вокруг пожилой пары. Бабуля трясущейся рукой оправила перекосившиеся от поцелуя очки спутника и смачно чмокнула его в щёку. Дедушка улыбнулся, сжимая в ладонях кончики её пальцев, и прижал их к своим губам.       Стадион окатило волной умиленных вдохов. От этих полных любви и заботы взглядов внутри теплело. Вэй Ин тоже мечтал о такой старости — рядом с любимым человеком, разделяя счастливые моменты.       Видя на экране своё лицо в третий раз Усянь отказывался верить своим глазам. Зал уже был в приподнятом настроении. Публика ждала «реванша». Теперь даже диктор, посмеиваясь, произнёс:       — Ну-ка, третья попытка. Повезёт?       Смех прошёл по рядам. Люди сидящие рядом бесцеремонно пялились прямо на них, выворачивая шеи и вставая с мест.       Вэй Ин выпрямился, не зная куда смотреть. Он всё ещё хотел сохранить лёгкость. Показать, что ему весело, что всё в порядке. Но внутри что-то неприятно заныло. Он тихо рассмеялся, чуть повернувшись к Су Шэ:       — Может, хотя бы притворимся? Чтобы камера отстала?       — Хватит, — отрезал тот, даже не поднимая взгляда. — Хочешь — развлекайся сам.       Телефон в его руках снова вспыхнул экраном.       Вэй Усянь был сильно смущён. Он просил просто о милом поцелуе, как у всех. Но даже этого оказалось слишком много. Неловко встав с места, он с напускным весельем начал посылать воздушные поцелуи всем вокруг, игриво подмигивая. Даже тому хмурому парню сзади.       Но стоило сесть на место и лицо потухло, утрачивая краски. За спиной вновь послышался противный хмык. Но Усянь в этот раз не обернулся. Ему уже было всё равно.       Свет снова стал ярче. На табло вновь появились названия команд и счёт, арена заполнилась хоккеистами. Матч возобновился, но Вэй Ин больше не подпрыгивал, не махал флажком. Он просто сидел, глядя на лёд, не особо видя, что происходит.       Шайба вылетела за пределы площадки и игра снова остановилась. Толпа гудела, сменяясь звуками перерыва — кто-то вставал, кто-то шёл за едой, кто-то смеялся, обсуждая «ту самую сцену». Вэй Ин сидел неподвижно. Сердце колотилось, как будто всё тело всё ещё ловило вибрацию арены.       — Не принимай близко к сердцу, — произнёс Су Шэ, поднимая взгляд от телефона. — Я просто не люблю, когда на меня указывают.       — Конечно, — глухо ответил Вэй Ин, чувствуя, как слова тонут в гуле вокруг.       Толпа немного стихла, и диктор, явно наслаждаясь происходящим, с озорным тоном произнёс в микрофон:       — А теперь ещё один раунд нашей «KISS CAM». Кажется, сегодня есть пара, которая всё никак не решится!       Вэй Ин поднял голову и, как назло, снова увидел себя на огромном экране. Он даже не удивился. Просто выдохнул, устало, будто заранее зная, чем всё кончится.       Толпа заревела и захлопала, скандируя:       — Давай! Давай!       Он машинально повернулся к Миньшаню. Тот уже раздражённо закатывал глаза.       — Серьёзно, опять? — процедил он.       — Это не я, — тихо ответил Вэй Ин, — это камера.       — Камера не заставит меня позориться, — холодно бросил тот, глядя куда-то вверх, словно выше всего этого.       На экране в прямом эфире было видно, как Су Шэ отверачивается, облокачиваясь на дальний от Вэй Усяня подлокотник.       Вэй Ин остался сидеть один, с натянутой улыбкой, уставившись в объектив. Нужно было рассмеяться, пошутить, сделать вид, что ему всё равно. Но вместо смеха получилось только кратко выдохнуть. Нервно, как от боли.       Камера чуть приблизилась. Свет от экрана лёг на его лицо. Глаза влажно блеснули, губы дрогнули. Расплакаться на долгожданном матче было последним, чего он хотел.       Толпа замерла.       Чья-то тёплая рука коснулась его шеи. Шершавые пальцы невесомо скользнули по коже, пробежались по кадыку и, уверенно обхватив подбородок, мягко приподняли, запрокидывая голову Вэй Ина назад.       Он замер, не успев даже обернуться. Медленно, не торопясь, мужчина, сидящий позади, чуть повернул его голову, склоняясь ближе. Вэй Ин широко распахнутыми глазами смотрел на приближающееся спокойное лицо. Встретился с янтарным взглядом, прямым, без тени смущения, и будто провалился в него. В этих глазах отражались огни арены, вспыхивая золотыми искрами и завораживая своей красотой.       Запах сандала ударил в нос первым, волнующе опаляя рецепторы. Он не успел ничего понять. Только на мгновение ощутил чужое ровное дыхание, горячее на замерзших губах. Поцелуй. Не длинный, не требовательный. Уверенный и спокойный, как ответ на вопрос, который он даже не смог задать. В нём не было ни жалости, ни показного героизма. Лишь тихая решимость.       Экран ослепительно вспыхнул сердечками, стадион наполнился ревом, но Вэй Ин почти не слышал. Ошарашенный, он всё ещё сидел неподвижно. Только кровь шумела в ушах, теплом разливаясь по телу.       Выдох, мягкий, почти смешок, сорвался сам собой, и он, сам не зная почему, ответил.       Губы незнакомца решительно смяли его, лаская, словно уговаривая на что-то. Рука с подбородка переместилась к щеке, подхватывая прядку, выбившуюся из хвоста, и заправляя её за ухо. Чужой язык смело толкнулся внутрь, уверенно, будто не сомневаясь, что его впустят.       На мгновение всё вокруг растворилось. Крики, вспышки, арена — всё стало неважно. Только они двое, сталкивающиеся в каком-то своём танце языки и тихое «ах» толпы.       — Ты что, с ума сошёл?! — возмущённый голос прорезал шум.       Мужчина медленно, почти нехотя, отстранился, напоследок мягко прикусив его нижнюю губу.       Су Шэ, красный от злобы, выглядел оскорблённым и растерянным. Он вскочил на ноги, вставая вплотную к креслу Вэй Усяня, раскрыл рот, собираясь сказать ещё что-то.       Незнакомец поднялся следом. Не говоря ни слова, спокойно, с какой-то внутренней тяжестью смотря в ответ. Одного взгляда хватило, чтобы Миньшань осёкся и, отступив на шаг, сжал губы.       Толпа засмеялась, кто-то крикнул с верхних рядов:       — Настоящий герой!       Вэй Ину хотелось провалиться под землю. Он чувствовал, как густая краска заливает лицо. Ошарашенный, он натянул клубный шарф выше, пряча горящие щёки и уши. Взгляд метнулся на табло. Экран всё ещё транслировал их неловкую со всех сторон ситуацию, пестрящую розовыми сердечками. И всё же на душе было странно тепло.       — Ты позволил какому-то незнакомому мужику целовать тебя на глазах у всего стадиона?! — Су Шэ кипел от негодования, шипя, словно кошка, но даже не пытаясь приблизиться.       — Ну… По крайней мере, он заметил, что я существую? — пробормотал Вэй Ин, глядя то на экран, то на незнакомца.       — Лань Чжань, — невозмутимо представился мужчина, словно не он бесцеремонно вмешивался в чужую ссору.       Его голос был низкий, густой, как тягучий мёд и, на взгляд Усяня, безумно ему подходил.       Он протянул руку Вэй Ину. От прикосновения к широкой ладони по телу Вэй Усяня пробежал разряд тока. Пальцы дрожали, когда он ответил на рукопожатие. Ладонь незнакомца была тёплой, уверенной. И почему-то казалось, что она знает, как держать его правильно.       Лань Чжань, словно не замечая Миньшаня, был прикован взглядом к Вэй Усяню. Не отпуская из захвата его руки, мягко потянул парня на себя, побуждая встать.       Вэй Ин не знал, почему поддался этому движению. Словно завороженный, он смотрел в ответ, вставая на ноги. Лань Чжань помог ему перешагнуть ряд кресел, легко, будто это самое естественное действие в мире, и жестом предложил присесть на пустое место рядом.       Чертыхнувшись, Су Миньшань бросил последний взгляд на экран, стремительно развернулся и, пробираясь меж людей, направился к выходу.       Нервный смешок сорвался с губ Вэй Ина. Сердце колотилось так, что казалось, поднимает толстовку на груди. Всё ещё красный и смущённый, он попытался сформулировать вопрос, который не давал покоя:       — Ты… ты вообще… что это было? Ты просто взял и. Это же на весь стадион!       Выходило несвязно. Лань Чжань опустился на соседнее кресло и Вэй Усянь уставился на него, разглядывая. Бледная кожа, прямой нос, тонкие губы. Мужчина перед ним был словно вырезан из чистейшего нефрита.       — Ты был грустный, — тихо произнёс он.       — Ты не можешь целовать незнакомцев, чтобы… поднять им настроение, — Вэй Ин замялся, не зная, куда деть руки.       — Могу, — коротко ответил Лань Чжань. — И я уже знал твоё имя.       Повисшая пауза быстро разбилась о заливистый смех Вэй Ина.       — Ладно, раз уж ты меня спас от позора, я должен тебя отблагодарить. Кофе подойдёт?       Лань Чжань едва заметно кивнул в знак согласия. Придвинувшись ближе и соприкоснувшись с ним бедром, он вновь сложил руки на груди, откинулся на спинку и вернулся к продолжившемуся матчу.       Вибрация телефона в заднем кармане джинсов отвлекла Вэй Ина от тепла чужого бедра. Достав его и смахнув уведомление, он открыл чат.       В переписке с Не Хуайсаном уже пестрели скриншоты поцелуя из прямой трансляции и десятки смайликов с пальцами вверх. Под всем этим красовалась одна фраза: «Чёрт, я согласен покупать билет на каждый матч, если и меня будут целовать такие же горячие парни».