Случится худшее

      Вам нравятся блондинки со способностью летать? Флирт на билборде, вид на Голливуд и рука на предплечье? Мужчина-инопланетянин, которому она, как оказывается, принадлежит. Вам нравится?       Вам нравятся женщины, которые бьют вас в лицо? Забияки, ослушивающиеся приказов, клавиатура в пончиках? Секс в ее мечтах, наблюдение издалека, близость, от которой осколки в груди становятся горячее?       Мазохизму Роберта, оказывается, есть куда расти.       Он пытается сосредоточиться на работе. Правда пытается. Несмотря на головную боль из-за этих глупых бывших злодеев, которые не хотят исправления, потому что они — кучка идиотов, считающих, что все им должны. Он говорит вдохновляющие речи, потому что верит в них; потому что это то, что им нужно услышать; потому что он должен так сказать. Он крутится на стуле, и головная боль на секунду затихает, когда он прикрывает глаза.       Вызов за вызовом складываются в узорчатую картину. Он и не думал, что всего этого дерьма так много, когда был по другую сторону экрана, но без наушника в ухе. Взросление в свете наследия героев оставляет свои отпечатки: что-то в его воспитании, в рефлексах, оформленных ещё на этапе ДНК, в его опыте, в конце концов (столько лет!) — создаёт в его мозгу маршруты, россыпи возможностей, и он не может прекратить пытаться спасти всех и думать, что его стараний все еще недостаточно.       Ему кажется, что теперь, когда он видит все просьбы — все просьбы, которые он не видел, когда был героем — его вахта никогда не закончится.       Мэнди — извините — Блонди Блэйзер, входит в конференц-зал с неизменной улыбкой, адресованной ему. Эта улыбка нравится ему больше, чем взгляды разной степени ненависти от его команды, прилипшие к нему. Она быстро переходит к делу: запускает презентацию, заставляет всех слушать.       Роберту горько приходит в голову, когда лазерные указки взглядов отпускают его, что они боятся людей с суперсилами. Людей с суперсилами, которые ставили их на место. И он — их диспетчер без ничего. Даже если бы они знали о его супергеройской личности. Видите — ситуацию с Невидивой, показательно качающейся на стуле и не смотрящей на него, это не спасло. Некоторым людям просто нравится срываться на других в надежде почувствовать себя лучше. Это то, что отличает героев от злодеев.       Он решает добавить это в свою следующую вдохновляющую речь. Мол, жалеющие себя ублюдки. Хоть раз в жизни возьмите на себя ответственность за свою жалкую сущность.       Он переполнен гневом и разочарованием. Костюм все ещё не работает. И это как если бы твои крылья расплавились сразу после взлета. Или отказали двигатели. Как и произошло.       К чему метафоры.       Он получает дверью в лицо, когда пытается выйти с кухни. Дверь открывается лишь на мгновение, достаточное, чтобы воздуху проскользнуть, и Роберт, потирающий нос, с раздражением оглядывается на открывшую как ни в чем не бывало холодильник Невидиву.       — Это твое понятие флирта?       — Высоко себя ценишь, мудак.       Ему кажется, что он должен пригласить ее на ланч в качестве извинения. Типа того. Затем он сжимает переносицу, понимая, что никому ничего не должен. Это ему должны не вести себя, как 15-летняя обиженка с возможностью принести в школу нож.       — Слушай, — говорит он, пользуясь тем, что кухня полностью в их распоряжении. Невидива показательно включает кофемолку, будто эта СДВГ-стерва способна питаться хоть чем-то, кроме нервов других людей. Роберт с силой отнимает у нее устройство и подходит ближе: "Давай, пни меня".       Он надеется, что в его глазах она сможет прочитать предупреждение. Если нет, он его озвучит. Невидива предпочитает оставаться невозмутимой.       — Слушай. Я не ожидаю от тебя профессионального поведения, — она поднимает бровь, — Но не бить меня в лицо — это наименьшее проявление командной работы, которое бы мне хотелось от тебя увидеть. Мы хорошо сработали в последний раз, — он выдавливает сквозь зубы, потому что тяжело оставаться рациональным, когда тебя все время катают на эмоциональных качелях, — Ты хорошо сработала. Давай продолжим в том же духе? — заканчивает он вкрадчиво.       Она даёт ему этот взгляд снизу-вверх, как будто вообще ни во что не ставит его слова. Она вжимает его в столешницу, заставляя выронить кофемолку. Ее колено прижимается к его паху. О, теперь они перешли к приставаниям на рабочем месте.       — Я могу доложить об этом, — сухо замечает он.       — Да? — сладко мурлычет Невидива, — А как же ваши ма-аленькие флирти-вирти с мисс Блейзер? Они не считаются?       — Это тебя не касается, — Роберт сжимает зубы. — ...А знаешь, ты почти начала мне нравиться.       Он не имеет ввиду перемирие. Честно, он просто хочет задеть. Хочет объяснить с намеком, раз из оружия у него остались только кулаки и никаких способных вразумить слов, что она могла бы что-то получить, если бы не была стервой. Это не правда. Но зачем ей это знать.       Он ожидает удара поддых, ещё чего-то. Вместо этого она хмыкает и отступает, как будто это ее совсем не волнует.       — Ты мне тоже, Робби, — повернувшись к нему спиной, она исчезает.       Столько драмы. Он держится ещё несколько секунд, ожидая удара с любого направления.       Но ничего не происходит.       И он выдыхает, зло.