☀︎Нимфа и Монарх☾

Тот день с самого начала был окрашен в тревожные тона. Проснувшись, Чо Баи несколько минут просто лежала на своем тонком матрасе, прислушиваясь к неприятному, ноющему чувству в глубине живота. Это был не просто голод — с ним она давно смирилась. Это было смутное, тяжелое предчувствие, холодной змейкой скользившее по спине. Воздух в комнате казался густым и спертым, словно перед грозой. Она подавила это ощущение, заставив себя подняться. Сегодняшний рейд был важен — платили чуть больше обычного. Надевая свой единственный спортивный костюм черного цвета, уже порыжевший от времени и частых стирок, и старые, протертые кроссовки, она поймала себя на мысли, что сегодня они с Джин Ву договорились идти вместе. Эта мысль стала единственным лучом света в утренней тревоге. Она вышла из дома, не позавтракав — вчерашние запасы подошли к концу, а до оплаты за рейд было еще далеко. Легкая дрожь в руках от голода лишь усиливала общее напряжение. Джин Ву уже ждал ее у условленного места. Увидев его, Баи на мгновение забыла о дурных предчувствиях. Он кивнул ей, и в его глазах она прочитала то же усталое понимание, что и всегда. — Все в порядке? — спросил он, заметив, наверное, ее чрезмерную бледность. — Да, — соврала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Просто не выспалась. Когда они вместе подошли к месту сбора у входа в подземелье, на них обратили внимание. Сначала это были просто взгляды, но вскоре послышались приглушенные перешептывания. «Смотри, это же тот, слабейший Е-ранг...» «...а с ним та самая носильщица,бездарь...» «И чего они тут делают?Только место зря занимают...» Баи почувствовала, как ее уши горят. Она привыкла к насмешкам, но сегодня, рядом с Джин Ву, они ранили сильнее обычного. Она украдкой взглянула на него. Его лицо было каменным, лишь легкое подрагивание мышцы на щеке выдавало напряжение. Он сжимал и разжимал кулаки, но молчал, принимая этот град презрения как нечто неизбежное. Их командир сегодня был новым — Сонг Чиюль. Высокий, статный мужчина с невозмутимым лицом. В отличие от прежних крикливых лидеров, он был спокоен и молчалив. Его уверенность была не криклива, а ощутима, как стена. Он окинул группу оценивающим взглядом, остановившись на Джин Ву и Баи чуть дольше, но не проронил ни слова, лишь слегка кивнул. — Подожди здесь, — тихо сказал Джин Ву Баи и направился к ларьку с кофе, стоявшему неподалеку. Баи осталась стоять в стороне, чувствуя на себе колючие взгляды. И в этот момент из толпы, словно яркий всполох, к Джин Ву подбежала Ли Джу Хи. — Джин Ву-я! — ее голос, звонкий и радостный, резанул по слуху. — Я так и думала, что ты здесь! Наша группа сегодня расформировалась, можно я к вам? Баи невольно сжала пальцы. Она наблюдала, как Джу Хи что-то оживленно рассказывает Джин Ву, смеется, касается его руки. Джин Ву слушал ее, и на его лице не было привычной суровости. Он не улыбался, но его черты смягчились. Баи стояла, стараясь скрыть нахмуренное, недовольное выражение лица, и понимала, что проигрывает битву, которой даже не было. Эта рыжая, наивная, солнечная девушка могла позволить себе такие легкие прикосновения, такую открытую радость. А она, Баи, могла предложить ему лишь общее горе и молчаливое понимание. И в этот момент, глядя на его профиль, на то, как он кивает Джу Хи, Баи с болезненной ясностью осознала то, что давно уже знало ее сердце. Она была по уши влюблена в этого хилого, но невероятно храброго паренька. В его упрямство, в его молчаливую силу, в ту боль, что он носил в себе, и в ту редкую, скупую доброту, что он проявлял к ней. Джин Ву что-то сказал Джу Хи, и та, сияя, побежала договариваться с Сонг Чиюлем. Он же взял два стаканчика с кофе и направился обратно к Баи. Протягивая один из них ей, он встретился с ее взглядом. И в его глазах она прочитала что-то новое — легкую вину и вопрос. Баи молча взяла стаканчик. Горячий пластик обжег ей пальцы, но внутри нее было холодно от предчувствия и горького осознания собственных чувств. Рейд продвигался вглубь подземелья с привычной для низкоранговых групп неспешностью и суетой. Сонг Чиюль, в отличие от прежних лидеров, не подгонял их, отдавая короткие, четкие команды. Его спокойствие действовало на всех умиротворяюще, даже на Баи, хотя тяжелый камень предчувствия в ее животе никуда не девался. В одной из стычек с каменными крабами Джин Ву, отвлекая монстра от одного из охотников, получил неглубокий порез на предплечье. Он лишь скривился, отшатнувшись, но прежде чем он успел оглянуться, к нему уже подскочила Ли Джу Хи, ее пальцы начали светиться целительным золотым светом. Однако Баи, действуя на чистом инстинкте, оказалась быстрее. Она буквально втиснулась между ними, уже достав из кармана чистую салфетку и бутылочку с антисептиком. — Позволь, — коротко бросила она, и в ее голосе прозвучала несвойственная ей властность. Джу Хи замерла с протянутыми руками, ее бровь удивленно поползла вверх. Джин Ву смотрел на Баи с тем же немым вопросом, что и утром. Но он молча протянул ей руку. Баи, стараясь не смотреть ему в глаза, быстро обработала рану. Ее собственный, жалкий дар был бесполезен для таких повреждений, но она могла сделать это — проявить обычную, человеческую заботу. Она чувствовала на себе взгляд рыжей целительницы, чувствовала тепло руки Джин Ву и бешено колотящееся сердце где-то в горле. Она сделала это не как целитель, а как... как та, кому не все равно. Как та, кто ревнует. — Спасибо, — тихо сказал Джин Ву, когда она закончила. Джу Хи фыркнула и отошла, пожимая плечами. Вскоре группа наткнулась на ответвление туннеля, которое не было указано на их примитивной карте. Сонг Чиюль, помедлив, повел их туда. Проход сужался, влажность повышалась, и вскоре они вышли в обширную пещеру, стены которой слабо мерцали вкраплениями необработанных магических кристаллов. Охотники оживились, забыв о предосторожностях. Именно тогда в дальнем конце пещеры их взорам предстала Она. Огромная каменная дверь, покрытая сложными, незнакомыми рунами, которые слабо пульсировали тусклым, зловещим светом. Она не была частью скалы — она явно была кем-то создана и установлена. От нее веяло древностью и безмолвной угрозой. Легкий возглас восхищения сорвался с губ Джу Хи. Охотники зашептались, в их глазах загорелась жадность. А у Баи похолодело внутри. Ее предчувствие сжалось в тугой, ледяной комок в груди. Пальцы внезапно онемели, и стаканчик с недопитым кофе выскользнул из ее ослабевшей руки, с глухим стуком разбившись о камень. Она неосознанно, в панике, шагнула назад и ухватилась за рукав куртки Джин Ву, сжимая ткань так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. Он вздрогнул от неожиданности и обернулся. Увидев ее бледное, искаженное страхом лицо, его собственные сомнения, казалось, нашли подтверждение. Его рука легким, почти незаметным движением прикрыла ее дрожащие пальцы, словно пытаясь их успокоить. — Тише, — прошептал он так, чтобы слышала только она. В этот момент Сонг Чиюль, изучавший дверь, повернулся к группе. Его невозмутимое лицо было серьезным. —Эта дверь... не отмечена в реестре. Мы не знаем, что за ней. — Он обвел взглядом охотников. — Решение должно быть общим. Голосуем. Кто за то, чтобы проверить? Ли Джу Хи сразу же подняла руку, ее глаза сияли азартом. Вслед за ней, поддавшись жажде наживы и ложному чувству безопасности, подняли руки почти все остальные. Джин Ву не двигался, его взгляд был прикован к Баи, чья рука все еще сжимала его рукав. Сонг Чиюль кивнул. —Решение принято. Готовьтесь. Ледяная волна ужаса накатила на Баи. Она смотрела, как охотники сгрудились у массивной каменной плиты, и понимала — они сделали роковую ошибку. И он, Джин Ву, пойдет туда с ними, потому что у него, как и у нее, не было выбора. Ее пальцы разжались, отпустив его куртку. Теперь они были обречены. С оглушительным скрежетом, который, казалось, исходил из самых недр мира, каменная дверь отворилась. Внутри не было ни темноты, ни сырости обычных подземелий. Их встретил тусклый, рассеянный свет, исходивший от самого воздуха, и гробовая тишина, давящая на уши. Перед ними открылся зал невероятных размеров. И в его центре, на массивном троне из черного, отполированного до зеркального блеска камня, восседала статуя. Это было божество, чей вид заставлял кровь стынуть в жилах. Огромное, могучее, оно сидело в позе вечного, невозмутимого покоя. Его руки, высеченные с невероятной детализацией мышц и сухожилий, лежали на подлокотниках трона, пальцы сложены в замысловатом, незнакомом жесте. На голове красовалась странная, цилиндрическая корона, больше похожая на священный головной убор неведомой культуры. Глаза, огромные и миндалевидные, смотрили прямо перед собой, в пустоту, но в их глубине таилась бездонная скорбь. А губы, полные и выразительные, застыли в умиротворенной, почти милосердной улыбке, которая в этом месте казалась самой ужасной из всех возможных гримас. По кругу зала, в нишах, стояли другие изваяния. Здесь были воины в доспехах, застывшие в боевых стойках, с лицами, искаженными немым криком. Далее — музыканты с инструментами, их пальцы замерли на струнах и флейтах, словно прерванные на самой высокой ноте. Были и фигуры в длинных одеждах, склонившиеся в поклоне. Все они были обращены лицом к центральному божеству, образуя немой, застывший хор поклонения. Баи не могла пошевелиться. Воздух был густым и тяжелым, им было трудно дышать. Каждое ее нервное окончание кричало об опасности. Она чувствовала, как дрожь снова поднимается по ее спине, и бессильно смотрела на эту жуткую картину. И тогда что-то теплое и шершавое сомкнулось вокруг ее сжатой в кулак ладони. Она вздрогнула и обернулась. Это был Джин Ву. Он не смотрел на нее, его взгляд был прикован к статуям, а лицо напряжено. Но его рука крепко держала ее, его пальцы переплелись с ее пальцами, сжимая их с такой силой, словно пытались передать ей часть своей собственной, несгибаемой воли. В этом жесте не было нежности. Была суровая необходимость, поддержка товарища по оружию, который понимал без слов: то, что здесь происходит — неправильно. Внезапно Ли Джу Хи указала на одну из статуй у дальней стены. —Смотрите! Это была фигура в длинном, ниспадающем складками плаще с капюшоном, наглухо скрывавшим лицо. В руках она держала каменную табличку. Подойдя ближе, они смогли разглядеть высеченные на ней слова. Три коротких правила, три приказа, от которых веяло ледяным, безличным фанатизмом: 1. Поклоняйтесь. 2. Восхваляйте. 3. Жертвуйте. Ни объяснений, ни обещаний награды. Только три императива, три столпа, на которых держалось это место. Тишина в зале стала еще глубже, еще тягостнее. Даже самые жадные охотники замолчали, осознавая, что попали в ловушку, природу которой они не могли понять. И это ожидание прервала Ли Джу Хи. Она, нарушив оцепенение, бросилась к Джин Ву, ее лицо было искажено паникой. Она схватила его за свободную руку, заставляя его разжать пальцы, все еще переплетенные с пальцами Баи. — Джин Ву-я... — ее шепот был резким и полным ужаса, он резал тишину, как нож. — Мне показалось... Он на меня смотрит. Статуя... она смотрела на меня! Джин Ву медленно, словно против воли, поднял взгляд и уставился на каменное изваяние божества. Его лицо оставалось непроницаемым, но Баи, все еще чувствуя тепло его ладони, ощутила, как его мышцы напряглись. Она тоже посмотрела на статую. Те самые глаза, пустые и бездонные, по-прежнему смотрели в никуда. Ледяное спокойствие на лице божества не изменилось. Чувствуя приступ иррационального страха, Баи отвернулась, не в силах больше выдерживать этот взгляд. И в этот миг Джин Ву увидел это. Зрачки каменных глаз, которые секунду назад были пустыми, теперь были направлены прямо на него. И в их глубине, как раскаленные угли в пепле, затеплился зловещий красный огонек. Он не просто светился — он прожигал камень изнутри, наполняясь могучей и неумолимой силой. Время замедлилось. —ЛОЖИТСЯ! — крик Джин Ву, хриплый и разорванный, прозвучал как взрыв. Он действовал на чистейшем инстинкте выживания. Одной рукой он резко дернул за собой Джу Хи, сбивая ее с ног. Другую, все еще сжатую в замке с рукой Баи, он использовал как рычаг, притягивая ее к себе с такой силой, что она вскрикнула от неожиданности. Они рухнули на холодный камень пола, и он накрыл ее собой, прижимая своим телом, защищая. Над их головами, ровно на уровне, где секунду назад были их головы, пронесся ослепительный луч света. Он был не просто ярким. Он был абсолютным. Он не освещал — он испепелял. Воздух зашипел, наполнившись запахом озона и сожженной плоти. Крики. Короткие, обрывающиеся на самой высокой ноте крики тех, кто не успел или не послушался. Охотники, стоявшие позади них, просто исчезли, обращенные в облачка пепла, которые медленно оседали на камень. Свет прожег в стене напротив, оставив после себя идеально гладкое, оплавленное черное пятно. Луч погас так же внезапно, как и появился. В наступившей тишине, нарушаемой лишь прерывистыми всхлипами Джу Хи и тяжелым дыханием Джин Ву, до них донесся новый звук. Тихий, похожий на скрежет камня о камень. Баи, все еще прижатая к полу его телом, медленно подняла взгляд. Джин Ву, лежавший над ней, сделал то же самое. Лицо каменного божества изменилось. Спокойная, умиротворенная улыбка, застывшая на его губах веками, исказилась. Уголки рта поползли вверх, становясь неестественно острыми, обнажая подобие зубов. Теперь это была не улыбка милосердия. Это была зловещая, торжествующая гримаса существа, только что вкусившего жертву и жаждущего новой. Его глаза, все еще полые, казалось, с наслаждением взирали на результат своей работы. Джин Ву откатился от Баи, помогая ей подняться. Его лицо было пепельно-серым. Рука Баи, которую он сжимал, онемела, но она не отпускала его, цепляясь за эту связь как за якорь в внезапно обрушившемся хаосе. В зале воцарился хаос. Сдержанная тревога сменилась животным ужасом. Крики, вопли, бессмысленные метания — группа превратилась в стадо перепуганных животных, загнанных в каменную ловушку. Сонг Чиюль пытался восстановить порядок, его голос, обычно такой властный, теперь тонул в вихре паники. — Успокойтесь! Держите строй! Но его слова были бесполезны. Охотники видели испепеляющий свет и пепел бывших товарищей. Разум отказывал. Один из них, детина с секирой, не выдержал. С диким криком он бросился к огромной каменной двери, которая теперь была наглухо закрыта. —Я отсюда выберусь! Выберусь! Он подбежал к двери,отчаянно уперся в нее руками, пытаясь отодвинуть. В этот момент одна из статуй рыцарей, стоявшая неподвижно у стены, вдруг ожила. Меч, который секунду назад был частью камня, описал в воздухе мертвенно-холодную дугу. Движение было настолько быстрым, что глаз едва успел его уловить. Охотник замер, а затем его тело, разрубленное по диагонали от плеча до бедра, с противным хлюпающим звуком развалилось на две части, облив камни алыми брызгами. Тишина, наступившая после этого, была страшнее любых криков. Чо Баи, все еще не отпуская руку Джин Ву, лишь подняла на него глаза. Она была парализована страхом, но в его лице она увидела не ужас, а напряженную работу мысли. Его взгляд был прикован к каменной табличке с тремя правилами. Он что-то анализировал, пытался найти логику в этом безумии. — Первое... — проговорил он вдруг, больше для себя, чем для других. — Первое правило... «Поклоняйтесь». Мы вошли... и мы смотрели на него. Мы признали его существование. Мы... поклонились ему своим присутствием. Как будто в ответ на его слова, раздался оглушительный скрежет. Каменное божество, веками восседавшее на троне, медленно, с давящим величием, поднялось. Пыль столетий осыпалась с его плеч. Оно шагнуло с пьедестала, и пол задрожал под его тяжестью. Его зловещая улыбка теперь парила над ними, как приговор. Началась бойня. Охотники бросились врассыпную. Гигантская каменная нога обрушилась вниз, превращая двух бегущих в кровавое месиво. Сонг Чиюль, отступая, крикнул Джин Ву: —Ты что-то понял?! — Вторая заповедь! — прокричал в ответ Джин Ву, отскакивая от очередного удара и не отпуская руку Баи. — «Восхваляйте»! Надо его восхвалить! Кто-то из охотников, услышав это, в панике начал выкрикивать первую пришедшую на ум молитву, обращенную к светлым богам. Но Джин Ву, с ужасом понял, что он восхваляет не того. —Нет! Не то! Каменная стопа накрыла молящегося, заглушив его голос навеки. И тут произошло то, что подсказало им решение. Охотник, пытаясь укрыться от взмаха руки божества, отпрыгнул за спину статуи музыканта с лютней. И статуя... заиграла. Тихие, призрачные звуки каменных струн пронеслись по залу. Чо Баи, ее ум, отточенный годами выживания, сработал мгновенно. —Музыка! — выдохнула она, хватая Джин Ву за куртку. — Восхвалять музыкой! Статуи музыкантов! Джин Ву молниеносно среагировал. Он резко толкнул Ли Джу Хи в сторону ближайшего изваяния с арфой. —К статуе! Быстро! Затем он обернулся к Баи. В его глазах горела решимость и что-то еще... что-то, от чего у нее сжалось сердце. Он изо всех сил толкнул ее к небольшой статуе музыканта с флейтой, стоявшей в нескольких шагах. —Беги! Она отлетела к подножию статуи, споткнулась и упала. Охотников оставалось всего несколько человек, и свободных статуй — еще меньше. Она увидела, как Джин Ву, оттолкнув ее, сам рванулся через весь зал к последней свободной статуе — барабанщику на противоположной стороне. — ДЖИН ВУ! — ее крик был полон такого отчаяния, что, казалось, должен был расколоть камень. Он бежал, не видя ничего вокруг. Но один из каменных рыцарей, стоявший на его пути, внезапно ожил. Меч сверкнул. Удар был точен и безжалостен. Крика не последовало. Только глухой, кошмарный хруст. Джин Ву рухнул на камень, его левая нога была отсечена по колено. Баи застыла, мир сузился до этой точки. Слезы, горячие и соленые, хлынули из ее глаз, заливая лицо. Нет. Только не он. Но невероятным усилием воли, истекая кровью, Джин Ву поднял голову. Он увидел статую барабанщика в паре метров от себя. Собрав остатки сил, он оттолкнулся руками от скользкого от крови пола и перекатился, падая прямо к подножию каменного музыканта. В тот миг, когда его тело коснулось основания статуи, барабанщик поднял свои палочки и ударил по мембране невидимого барабана. Раздался низкий, гулкий бой, от которого задржал воздух. Идущее на них каменное божество замерло. Его торжествующая улыбка медленно погасла, сменившись прежним безразличием. Оно развернулось и, не спеша, вернулось на свой трон, чтобы вновь воссесть в молчаливой позе, сложив руки на подлокотниках. Тишина. Смертельная, зыбкая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами выживших, звуком каменной музыки и тяжелым, хриплым дыханием истекающего кровью Джин Ву. Второе правило было исполнено. Тишина, наступившая после того, как божество вернулось на трон, была звенящей и хрупкой. Казалось, сам воздух застыл, ожидая следующей команды. Один за другим, опасливо, выжившие охотники вышли из-за своих каменных укрытий. Музыка умолкла, статуи музыкантов снова застыли в безмолвии. Первой мыслью Баи был Джин Ву. Она бросилась к нему, не обращая внимания на собственную дрожь. Он лежал в луже крови, лицо его было пепельно-серым, зубы стиснуты от боли, но сознание не покидало его. — Держись, — прошептала она, срывающимся голосом, и тут же обернулась к Сонг Чиюлю. Ее взгляд был полон отчаянной мольбы. — Помогите ему! Он не может идти! Сонг Чиюль, собрав волю в кулак, кивнул. Он подошел и, аккуратно подсунув плечо под Джин Ву, помог тому приподняться, взяв основную тяжесть его тела на себя. К ним подбежала Ли Джу Хи, ее лицо было залито слезами. —Я... я могу! Я его вылечу! — она присела рядом, ее руки вспыхнули золотистым светом. Но свет был неровным, прерывистым. Она смотрела на ужасную рану, на кость, торчащую из культи, и ее дар, подчиняясь ее панике, отказывался работать. Свет мерцал и гас, не в силах даже как следует остановить кровь. — Не получается... не получается! — всхлипнула она в отчаянии. — Дай мне, — тихо, но твердо сказала Баи. Она отстранила дрожащую Джу Хи и прижала свои ладони к окровавленному обрубку. Она закрыла глаза, отгоняя прочь весь ужас, всю панику. Внутри нее оставалась только одна мысль, одна молитва: «Ради него. Только ради него». Она не умела отращивать конечности. Ее жалкий дар был ничтожен по сравнению с задачей. Но она могла чувствовать жизнь. Она могла чувствовать, как она утекает из него. И она вцепилась в эту ускользающую жизнь всеми силами своей души. Она представляла, как сосуды сжимаются, как кровь сворачивается, как плоть затягивается. Голова раскалывалась от невыносимой боли, по ее лицу струился пот, смешиваясь со слезами. Но через несколько секунд, ценой невероятных усилий, кровотечение замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Рана осталась ужасающей, но смертельная угроза миновала. В этот момент раздался глухой скрежет. В центре зала, прямо перед троном, из пола поднялась массивная каменная плита, испещренная сложными, незнакомыми рунами. Надпись на табличке архангела светилась зловещим пульсирующим светом: «Жертвуйте». Осторожно, все вместе, они подошли к плите. Как только последний из выживших, Сонг Чиюль, поддерживающий Джин Ву, переступил невидимую границу, вокруг них по кругу вспыхнули два ряда огня. Внутренний круг горел холодным синим пламенем, внешний — алым, яростным. С противоположной стороны зала с грохотом открылась каменная дверь, та самая, через которую они вошли. За ней виднелся темный, но такой желанный выход из этого ада. — Не двигайтесь! — хрипло крикнул Джин Ву, впиваясь взглядом в огненные круги. — Это ловушка. Нельзя просто так уйти. Но его предупреждение опоздало. Охотница с темной кожей и пышными кудрявыми волосами, та самая, что пряталась за статуей с арфой, не выдержала. Увидев открытую дверь, она с диким криком «Я ВЫБЕРУСЬ!» рванулась с места, выскочила из круга и помчалась к выходу. В тот же миг один из синих огней с тихим шипением погас. А красные огни внешнего круга начали мерцать, пульсируя, словно сердце чудовища. Теперь они горели в такт, как отсчет последних секунд до неизбежного. — Таймер, — с ужасом прошептал Сонг Чиюль. Паника снова начала подниматься среди оставшихся. Они были в ловушке внутри ловушки. Правило гласило: «Жертвуйте». И система уже была запущена. Чо Баи не смотрела на дверь. Она не смотрела на огни. Она смотрела на Джин Ву. И ее рука снова нашла его руку, сжимая ее с такой силой, что, казалось, кости трещат. — Я никуда не пойду без тебя, — сказала она, и в ее голосе не было ни страха, ни сомнений. Была только тихая, стальная решимость. — Только с тобой. Время, подстегиваемое погасающими огнями, сжалось до размеров смертельного тиканья. Еще двое охотников, не выдержав напряжения, с дикими криками рванулись к выходу. Синие огни гасли один за другим, а красные пульсировали все быстрее, сливаясь в сплошное багровое зарево. Их осталось четверо: Сонг Чиюль, истекающий кровью из культи плеча, Ли Джу Хи, рыдающая в истерике, и они — Чо Баи, держащая на ногах почти бездыханного Джин Ву. Сонг Чиюль поднял взгляд на Джин Ву. В его глазах, всегда таких уверенных, плескалась мука и стыд. —Прости, — хрипло выдохнул он. — Я... я не могу. Моя рука... — он посмотрел на окровавленное плечо, — ...она держала мой меч. А теперь... я стал обузой. Я не хочу умирать. Джин Ву, сквозь пелену боли, понял его без слов. Он видел тот же животный, первобытный страх в его глазах, что когда-то видел в глазах других. Он был лидером, но даже лидеры хотят жить. — Хорошо, — прошептал Джин Ву, собрав остатки сил. — Уходи. Но забери их. Джу Хи... и Баи. Услышав это, Чо Баи вцепилась в его окровавленную куртку с такой силой, что, казалось, порвет ткань. —НЕТ! — ее крик был оглушительным в натянутой до предела тишине. — Я не пойду! Мне нечего терять! Ты... ты единственный! Я НЕ ОТПУЩУ ТЕБЯ! В ее глазах горел не просто страх. Горел огонь абсолютной, фатальной преданности. Для нее не существовало выхода, где не было бы его. Сонг Чиюль, видя, что красные огни вот-вот погаснут, сжал зубы. Он резко подошел к рыдающей Джу Хи и нанес ей точный удар по затылку. Ее тело обмякло. Он закинул ее на здоровое плечо, бросил последний полный вины взгляд на оставшихся и рванулся к двери. Он проскочил в проем, и в тот же миг последний синий огонь погас. Багровый свет взметнулся ввысь и исчез. Каменная дверь с оглушительным, финальным грохотом захлопнулась, отсекая их от мира живых. Тишина. Абсолютная. Их осталось двое в огромном зале, полном каменных убийц. Джин Ву, почти не держась на ногах, обернулся к Баи. Его лицо было искажено не столько болью, сколько недоумением. —Зачем? — прошептал он. — Зачем ты осталась? У тебя был шанс... И тогда Чо Баи, глядя ему прямо в глаза, поняла, что терять ей уже нечего. Смерть стояла за спиной, и только правда могла стать их последним утешением. —Потому что я люблю тебя, — выдохнула она, и слова, которые она так долго носила в себе, вырвались легко и свободно. — С самого того дня, с паука. Я ревновала... к Ли Джу Хи. Каждый раз, когда ты на нее смотрел... мне было больно. Его глаза расширились от изумления. Но ему не дали времени ответить. Со всех сторон зала раздался оглушительный, сухой скрежет. Статуи рыцарей, до сих пор недвижные, разом повернули свои шлемы в их сторону. И пошли. Медленно, неумолимо, сжимая каменные мечи. — Бежим! — крикнула Баи, пытаясь потащить его. Они не успели сделать и пары шагов. Ближайший рыцарь взмахнул мечом. Удар был сокрушительным. Их отбросило, как тряпичных кукол, через весь зал. Они приземлились на массивный каменный алтарь, что стоял перед троном божества. Баи вскрикнула — острая, режущая боль пронзила ее насквозь. Она посмотрела вниз. Ее левая нога была отсечена по бедро. Рядом, с стоном, перевернулся Джин Ву. Его правая рука, та самая, что так крепко держала ее, теперь лежала поодаль, отдельно от тела. Он, превозмогая шок, повернул к ней голову. Его взгляд был мутным, но в нем жила последняя искра. —Если... если мы выживем, — его голос был едва слышен, — я женюсь на тебе. Я никогда не отпущу тебя. Баи расплакалась. Горькими, тихими слезами обреченности. Она знала — это были пустые слова. Красивое прощание. Джин Ву поднял взгляд к каменному потолку, и из его груди вырвался хриплый, полный всей ярости и боли их жизни, крик: —ПОЧЕМУ?! Кто решил, что мы недостойны жить?! Мы просто хотим жить! У нас тоже есть те, кто ждет! У нас тоже есть сердца! Чо Баи, слушая его, сквозь слезы улыбнулась. Это была улыбка бесконечной нежности и печали. Она, истекая кровью, перевернулась и поползла к нему. Преодолевая невыносимую боль, она обняла его своей оставшейся рукой, прикрывая его своим телом, подставив спину под удар вознесшегося над ними каменного рыцаря. — Мы хотим жить... — прошептала она ему в губы. — МЫ ХОТИМ ЖИТЬ! — крикнул он в последний раз. Мир взорвался агонией. Острый, холодный камень пронзил спину Баи насквозь, выйдя под ее грудью и войдя в грудь Джин Ву. Ее крик смешался с его хрипом. Невыносимая боль, а затем... пустота. Ее сознание поплыло, погружаясь во тьму. Джин Ву чувствовал, как жизнь покидает его. Перед его мутнеющим взором поплыли темные пятна. И вдруг... они оформились. Два сияющих прямоугольника висели в воздухе перед ним. Один — холодного синего цвета. Другой — теплого, солнечно-желтого. На обоих — странные символы, которые он никогда не видел, но почему-то понимал. «Желаете ли вы принять систему?» «ДА / НЕТ» Внизу, на желтом дисплее, мелким шрифтом светилось: «Обнаружен совместимый носитель: Чо Баи. Требуется подтверждение.» Время замерло. У него не было сил пошевелиться, не было сил подумать. Где-то на краю сознания он чувствовал, как безжизненное тело Баи прижимается к нему. Всего десять секунд. Пять... Он собрал последнюю каплю воли. Его окровавленный палец дрогнул и медленно, с невероятным усилием, потянулся к синему дисплею. Он коснулся кнопки «ДА». Затем, почти не останавливаясь, переместил палец на желтый дисплей и с тем же последним усилием нажал «ДА» и на нем. Тьма поглотила его.