Одержимость

В черно белые времена, расходились слухи об имени Шиндлера. Тогда Амон Гёт впервые был настолько одержим этим именем, тот был под сильным впечатлением от слухов. Все говорили о том, как он щедр и остр на язык, ходили слухи о его величии и статусе, всё что было о нём – хорошо. Амон услышал одну новость — рабочими Шиндлера являются евреи, житы. Захотев личную встречу он расстреливал кого попало, и именно его людей. Он явился быстро. — Зачем вы это сделали? Мой завод несёт убытки. Каждый человек стоит денег! – нервно выпалив дым сигар, тот встал около Амона. — Вы же знаете, это не я, а политика. – вскинув голову наверх, тот застыл в ожидании ответа. — Так позвольте, различать работников от бездельников! Мой бухгалтер Штерн, явно приносит вам пользу, не так ли? – ладонь его спустилась и прижалась к столу, а сам он наклонился к лицу Гёта вплотную. — Всё так. – глаза окутанные тьмой, заблестели как только глянули на глаза оппонента. — Раз мы друг друга услышали, выпьем. – Шиндлер снова сел на свой стул, и налил высококачественного пойла в стакан напротив сидящего. Пространство вокруг словно разгладилось, они перешли на более дружную обстановку. — И почему ты позволяешь этим еврейкам обнажать тебя? Я вот честно не понимаю, объясни почему они смотрят на тебя как на святого, Оскар? — Амон, неважно какой она нации, если перед тобой красивая женщина. – выпил рюмку алкоголя мужчина — Нет, это важно. Эти евреи скоро заползут тебе в мозги. Ты не должен их подпускать к себе близко. Этот же Штерн! Эта грязь вроде него! — Успокойся, Амон, от него есть польза. Знаешь ли, с его помощью я заработал такую репутацию. Каждый знает кто такой Шиндлер, и ты не исключение, помнишь? — Скоро ты и сам станешь как они, заползешь в мозги. — Кто знает, может я уже. – усмехнулся тот. * Очередная вечеринка в Гетто. Амон лично всё подстроил, вокруг него кружились люди в костюмах и девушки, немки. Когда прибыл Шиндлер, тот был пьян, он целовал всех девушек на пути. Когда же Шиндлер зашёл в эту толпу, чтобы поприветствовать людей, Амон чуть ли не подался к нему вперед. Он шустро выставил девушку перед собой, как защиту, и вышел из толпы. Все в округе шептались о Шиндлере, его великолепный статный вид не мог не заметить даже слепой. К ним зашли девушки еврейки, чтобы поздравить с успехом. Он без колебаний подошел, обнял их, а после и поцеловал одну. — Спасибо – вежливо проронил тот перед их уходом. Амона это тронуло, даже очень. Такой человек, с таким отродьем, -думал он. — Ну что же, отметим ! – взорвалась бутылка шампанского в его руках. * Амон же уже представлял, как расстреливает ту ни в чём неповинную еврейскую девушку. За то, что ей было дозволено то, что ему и во снах не снилось. Шиндлер же поговорил с его домохозяйкой. Она была в печали, в её взгляде читалось отчаяние. — Будь наша жизнь мирной, Амон Гёт бы не стал таким. Ему верно, и самому не нравится всё это. Девушка лишь зажала платье посильнее в кулак. Оскар же потянулся, пока та испуганно взглянула на него. — Не бойся, это не тот поцелуй – проговорил он, прежде чем поцеловать ее в лоб. Девушка тихо зарыдала, и в эту комнату спустился сам Амон. — И что ты тут делаешь Шиндлер? – еле устояв на ногах спросил Амон — Ничего, расспрашивал твою еврейку о тебе. — И что говорит? – усмехнулся тот, будто уже зная ответ. — Говорит? Ничего не сказала, так что же ты с ней такое сделал? – встал тот со стула, подходя всё ближе — Ну, могу сказать, что точно не в губы целовал. – всё распинается тот, каждый раз упоминая случай в помещении. — Достаточно, Амон, пойдем уже наверх. Поговорим с бутылочкой вина, что я принес. Тот был настолько высок, что рука Амона не могла лечь на его плечи. Пришлось почти закинуть того на плечо. Оскар всё же смог донести его до спальной комнаты. Амон дурашливо улыбался по пьяни не осознавая своего глупого лица. Но как только глядел наверх, опираясь руками о чистую постель, того словно отшибало от реальности. Хотелось встать и притянуть этого человека к себе в постель. А всех свидетелей он бы убил. Только вот, сам-то Шиндлер должен был захотеть того же. Амон весь покраснел, он не хотел думать ни о чем другом. Он расстегнул все пуговицы на рубашке, оголяя торс. Шиндлер хотел было уйти, но чужая рука его остановила. — Ты об этом пожалеешь, Гёт. – с некой насмешкой он вскинул на него свой взгляд. — Определенно. – но он уже всё решил. И поэтому хоть сперва и робко, тот все таки потянулся за поцелуем, решительно и внезапно. Оскар сам того не понимая завалился с ним на кровать. Амон был нетерпелив, и воздуха втянуть не давал, а для легких, которые в каждый день принимают дозу никотина от сигарет это знаете ли нелегко. Еле вырвавшись из его удушья, тот спустился вниз, делая засосы по всему телу. Он уже чувствовал напряжение в его паху и не только. — Амон, ты не перестаешь удивлять – посмеивался над ним мужчина в одежде. — Ты тоже, видел бы как ты меря «удивил» – отшутился тот. — Прекрасно. У меня еще не было парней, и даже евреев. – похохотал тот тихо. — Просто, оставь меня наедине на пару минут. — Ну нет уж. Нас обоих уже приговорили к казни, так к чему эти скромности. — Я лично убью всех свидетелей. Возможно и тебя. — Приступай уже, а то лопнешь сейчас. – указал тот глазами на бугорок в штанах. — Хорошо, смотри и наслаждайся, главное не обкончайся в штаны от такого зрелища. Шиндлер уселся на кресло, сбоку наблюдая за сим процессом. Амон же проводил пальцами по воспалившемуся органу иногда смущенно сглатывая при виде пристального взгляда сбоку. — И как? Доволен? – раздраженно вспыхнул Амон. — Очень. Так ты готов ко второму заходу? — К какому еще заходу? — Тебе следует многое узнать. Встав с кресла, тот уверенно направился к оголенному мужчине на кровати. Сняв с себя модный пиджак и рубашку, следующим движением тот снял с себя ремень. И вот, всё как-то слишком глубоко зашло. Теперь во рту Амона побывал не только алкоголь. Да и тот, вроде не так уж и сильно расстроился, получил, что хотел. Вот только поздний уход Шиндлера заинтересовал офицеров и на него было доложено. Амон тоже прибыл. Однако, та не шуточная ситуация не была причиной их прихода. Это были все те же еврейки. — Ты же знаешь, что пристрастия к евреям тут не самое лучшее решение для человека вроде тебя, Шиндлер. – начал затирать мужчина, видимо главный отвечающий за всё и вся. — Соглашусь, эти еврейки к хорошему не приводят. Но ведь, женщины есть женщины да? Пусть целует да и всё. – поддержал обе стороны Амон, от которого пахло похмельем. — Вот вот, ты за это должен целовать не евреек а нас, за то, что даем тебе их. Тут Амон Гёт увидел ухмылку на чужом лице. Его лицо побледнело в страхе, что сидящий во главе человек всё узнает и без слов. Однако, Шиндлер рассмеялся вместе с ним, похлопывая по плечу Амона. — Ну что вы, разве можно их полюбить? Знаете, я просто люблю послушных людей, вот и всё. — Ладно, смотри, чтоб не повторялось всякое такое приблудие. – отпустил их суровый мужчина в возрасте. * Амон закурил сразу же, как вышел из помещения. Шиндлер только разжег между ними огонь, также закуривая сигарету. Шиндлер приходил на помощь евреям, а Амон по глупой влюбленности выполнял всё то, что тот просто. Но конечно, бывали моменты когда против приказа не пойти. Все равно, Оскар Шиндлер остался героем в сердцах евреев и цыганов, что он спас. /// это всё конечно написано не в серьез.. прошу не бить меря, ведь я не такой человек, на самом деле.