Ближе к правде

Нью-Йорк, 1990 год

Атмосфера приближающейся зимы витала в комнате одного из старых общежитий Бруклина. Уилл и Майк, которым прошлой весной уже исполнилось девятнадцать (Джойс долго не могла привыкнуть и постоянно лепетала, какие их мальчики уже взрослые), сожительствовали в теперь намного более скромных условиях.  Кое-как окончив старшую школу в постапокалиптической обстановке с неплохими оценками и поступив в колледжи в до тошноты непривычном и слишком современном после Хоукинса городе, Майк, радуясь их небывалой удаче, тут же уверенно заявил, что они с Уиллом заселятся вместе. «Когда же нам ещё выпадет такой крутой шанс провести хотя бы один студенческий год плечом к плечу, Уилл?» Вау. И правда. Это же так замечательно. Джойс и Карен были в восторге от такой идеи. Тед одобрительно проворчал что-то про экономию денег, а Холли заверещала, что тоже хотела бы ночевать со своей подружкой Сарой на постоянной основе. Это была совершенно обычная, очевидная, даже немного примитивная и далеко не абсурдная идея — всего лишь простое желание лучшего друга быть поближе к своему старому товарищу. В этом не было ничего такого, что было бы ненормальным или выходящим из ряда вон. По крайней мере, для Майка Уилера. Для Уилла Байерса это была одновременно и катастрофа, и безумие, и привычность, и невероятное, сладостное упоение. Ни больше, ни меньше. Но это не было и чем-то совершенно новым. Они жили с Майком в одной комнате на протяжении двух лет, в слегка потрепанном апокалипсисом доме Уилеров, еще во времена самых отвратительных и леденящих душу событий в их родном городе, но тогда это было другим. Тогда их сожительство не ощущалось таким уж интимным ввиду шумных Джонатана и Нэнси, Тэда, постоянно сидящего в своем проклятом кресле, суетящейся и постоянно отвлекающей Уилла Холли и, разумеется, Карен, бесцеремонно заглядывающей к ним каждые полчаса, чтобы проверить, как они. К тому же, они, очевидно, были слишком заняты спасением своих и чужих жизней, чтобы успевать думать о чем-то другом. Все казалось таким обыденным, таким устоявшимся, таким не странным. Но жить с чертовым Майком Уилером теперь, отдельно ото всех, самостоятельно и не застрахованно от внезапных, слишком частых его появлений в одних простых боксерах в их чертовой крохотной комнате для Уилла означало… постоянно, постоянно ощущать сумасшедшее головокружение, повышенную потливость рук и ускоренное, предательское сердцебиение. Но дело в том, что это было ещё не самым главным пиздецом. Каждый раз, когда Майк являлся в их комнату после душа в таком виде, Уилл понимал, что через несколько секунд ему о себе напомнит еще и, блять, очевидно ненавистное ему возбуждение. Плавящийся воск и дым от горящих и погашенных самодельных свечей делал воздух вязким, слегка тяжелым от обилия ароматов, но добавлял хотя бы немного уюта в их скромно украшенное Уиллом помещение. В комнате царил творческий беспорядок, хотя, кажется, именно это практически никогда и не менялось. Байерс мог поклясться: лишь несколько дней в месяце их комната выглядела чистой и приятной глазу. Качественная уборка чаще всего занимала достаточно много времени, а Майк убирался, ну… может, чуть лучше своего отца, сводя все к нехватке этого же самого времени. Уилл постоянно закатывал глаза на якобы незамеченную пыль на подоконнике и разбросанные по всей комнате носки его друга — и уже не ждал своей очереди убираться. Он терпеть не мог, когда Майк вел себя так безответственно, но каждый раз ему это прощал, очаровываясь его хитро извиняющимися карими глазами. «Вот же влюбленный идиот. Гребаный Уилер может… днями лежать на кровати и не выполнять своих базовых обязанностей — и я все равно буду его любить. Может, когда-нибудь это, наконец, пройдет?» У двери криво лежал разноцветный, немного влажный от мокрой уличной обуви коврик из магазина заниженных цен, который, кстати, уже не помешало бы и поменять. На спешно заправленной с утра кровати Майка лежал его заранее подготовленный самодельный наряд Паладина. Неделю назад ему пришлось полчаса уговаривать Уилла пойти с ним на костюмированную вечеринку, где студенты-организаторы с его факультета проведут ДнД-кампанию, на участие в которой нужно было записываться заранее, что Майк впопыхах сделал, разумеется, без ведома Байерса. Он был в курсе, что событие выпадет на среду, а в четверг у Уилла было четыре пары, к которым он всегда готовился заранее, и в добавок художественные курсы, которые он оплачивает со своей повышенной стипендии. Уилл специально слишком долго упрямился, чтобы насладиться его отчаянными уговорами: на самом же деле он по совершенной случайности и сам планировал позвать куда-то Майка в среду и пропустить занятия в колледже на следующий день, потому что он и так ходил абсолютно на все пары в этом семестре. Однако он конечно же не собирался лишать себя редкого удовольствия поиздеваться над Майком, пытающимся его уговорить. Этот мягкий тон, вежливые просьбы и отблеск надежды в глазах Уилера доставляли ему небывалое удовольствие. Потому что это был один из тех редких случаев, когда Уилл имел власть над ним, а не наоборот. Настенные часы показывали без десяти пять. Майк должен был вернуться через полчаса и сразу переодеться в свой костюм, чтобы выйти вместе с ним из общежития и отправиться вдвоем на вечеринку. По окнам громко барабанил недавно начавшийся моросящий дождь. Из подержанного радио, купленного Майком в первый же день прибытия в Нью-Йорк, доносилось тихое звучание песни группы Queen. Уилл стоял перед зеркалом в пол, деревянная рамка которого была обклеена разноцветными стикерами с альбомами различных групп и исполнителей; их очень любил собирать Майк, пользуясь обилием крутых магазинчиков идущего в ногу со временем мегаполиса. Уилл примерял свой драгоценный наряд, над которым пахал целую неделю. Он был одет как Клирик — в длинную темно-фиолетовую хлопковую рясу и колпак. Вытянутый деревянный посох стоял около его кровати и должен был идеально завершить его усовершенствованный со времен Хоукинса образ. Байерс обтесал длинную палку и покрыл её лаком еще месяц назад на специальном художественном занятии, посвященном подготовке костюмов для Хэллоуина. В этом году они с Майком были слишком погружены в учебу, чтобы продумывать костюмы для этого праздника, поэтому они решили просто быть уже привычными им персонажами из ДнД. Несмотря на то, что Хэллоуин прошел еще несколько недель назад, а зима уже начинала напоминать о своем приближении, костюмы они все же сохранили — и теперь они действительно собирались пригодиться парням для кампании. На верхушке посоха был прикреплен бутафорный кристалл, случайно найденный им на одной из нью-йоркских барахолок. За этот наряд Уилл, кстати, получил самую высокую оценку в их группе, чем очень гордился, и даже рассказал об этом Джойс по стационарному телефону. Костюм был супер-детализированным, немного мрачным и идеально ему подходил, как никакой другой. Ну… возможно. Дело в том, что у него был ещё один. Уилл все еще топтался перед старым зеркалом, но его взгляд раз за разом скользил к их с Майком платяному шкафу, где на полке, завернутый в крафтовую бумагу, лежал второй наряд. Это был… небольшой подарок от его подруги Кэндис Уайт с художественных курсов. На её лице играла хитрая, довольная улыбка, когда она, тихонько хихикая, всучила его ему со словами «заприметила в одном магазинчике, и сразу подумала, что тебе, может, подойдет… ну, или твой будущий парень наверняка оценит». Она, очевидно, была в курсе, что он гей. Господи, да это настолько очевидно, что Уиллу иногда было до боли смешно, что кто-то может предполагать, что он влюбляется в девушек. Да на его курсе парней-натуралов можно было сосчитать по пальцам. В Нью-Йорке люди не так часто закрывались в шкафу. И Уиллу казалось, что это понимали абсолютно все в его окружении. Кроме, блять, Майка. Однажды, когда Кэндис пришла к Уиллу доделать их совместный проект, она познакомилась с Майком: тот пришел с курсов по гитаре чуть раньше обычного, и они втроем пересеклись в коридоре, когда она уже уходила — Уилл вышел вместе с ней, провожая. После их непродолжительной беседы девушка никак не могла заткнуться о том, что Уилер, по её словам, «смотрит на него влюбленными глазами». «Уилл, вы ещё и живете в одной комнате… Боже, да он абсолютно точно запал на тебя, Байерс! Говорю тебе! Как ты можешь сомневаться?!» И она поднимала эту тему все чаще с того момента, когда он случайно обмолвился ей о том, что они дружат с детского сада. А ещё о том, что Майк очень долгое время встречался с его сводной сестрой, но потом отношений у него не было. Но, разумеется, о том, что он по уши влюблен в Майка, он тем более умолчать не смог. Слишком долго он держал это в себе. «Это для особого случая», — сказала она тогда, подмигивая. «Или… для особого человека. Ты понял, про кого я. Уилл, не будь слепым идиотом, никакой он не натурал. Да он выглядит ещё большим геем, чем ты! Поверь, я через это все проходила с Лайлой. Хватит играть с ним в кошки-мышки. Я тебя умоляю, просто доверься мне!» Но самым идиотским было то, что Майк думал, что его другу нравится Кэндис, а когда тот, улыбаясь от нелепости ситуации, пытался в этом его разуверить, Майк лишь расплывался в заговорщической ухмылке, радуясь своей на деле ложной правоте. «Ну, Уилл… Ничего себе, ты наконец-то привел девушку! Она, кстати, симпотная. Ты у нас просто расхититель сердец, Байерс. Да, да, ври дальше, что не втюрился, я понял… » Уилл вздохнул и, оглянувшись на тикающие часы, убедился, что до возвращения Майка оставалось ещё около двадцати пяти минут, после чего отошел от зеркала, шелестя тканью рясы. Он подошел к своей части шкафа и открыл его. На полках аккуратной стопкой лежали его свитера, разноцветные футболки и несколько пар слим-джинсов, из-за которых Майк часто делал ему комплименты, причем говорил это так буднично, что заставал краснеющего Уилла врасплох. «О, тебе идут эти джинсы. Хорошо по фигуре…» «Ого, Уилл, на мне такое никогда не смотрится так же охуенно…» «Неплохая посадка, замечательно твои бедра подчеркивает, где брал?» Уилл подвинул стул, чтобы дотянуться до самой верхней полки, где он хранил куртки и летнюю одежду в плотных пакетах. Свой подарок в тот день он судорожно достал из рюкзака и, даже особо не рассмотрев его от дикого стыда, быстро запихнул между ними, пока Майк отошел на их общую кухню. Что ж, теперь же этот завернутый в бумагу «наряд» снова горел в его потных от адреналина ладонях. Не прошло и пары недель. Он развернул его — и в нос ударил запах новой искусственной ткани. Это был костюм пушистого белого зайчика. Твою ж мать. Кэндис, что это за разврат?! Что за магазины ты посещаешь? Щеки Уилла залились румянцем, хотя он его ещё даже не надел. Простая вероятность того, что Майк, вообще-то, мог каким-то образом найти это в шкафу и развернуть бумагу, заставляло всё внутри сладко бурлить от возбуждения. Костюм состоял из мягкого бархатистого белого топа с молнией на спине, облегающих, неприлично коротких и таких же белоснежных шорт с пристегнутым пушистым хвостиком-помпоном сзади, пары белых перчаток с подушечками и… ободка с длинными розовыми ушами. Ткань всех элементов этой… «одежды» была тонкой и эластичной, и Уилл с содроганием представил, как бы она обтягивала каждую линию его тела. Это было стыдно. Нелепо. Ужасно. Соблазнительно. Чёрт. Ему до дрожи в коленях хотелось это примерить. До возвращения Майка оставалось всё ещё около двадцати минут, и Уилл не собирался терять ни секунды. Когда, если не сейчас? Уилл быстро расстегнул рясу Клирика — она упала на пол вокруг его ног. Он переступил её и взял в руки костюм, и, чувствуя, как горят уши, с рекордной скоростью натянул его. Его руки дрожали от адреналина, когда он застегивал облегающий топ. Когда же он, наконец, посмотрел на себя в зеркало, надев этот откровенный наряд, ему, блять, захотелось просто провалиться сквозь землю. Его старый шрам на животе, регулярно напоминающий ему, что произошло в восемьдесят четвертом, когда к его коже прижали раскаленный кол, чтобы изгнать из него Истязателя, теперь выглядел ещё более несуразным и уродливым. Он повернулся боком. Ткань обтягивала линии его подтянутого торса и мышцы бедер. Уилл ненавидел ощущение волос на теле, поэтому он регулярно брил ноги и другие части тела, кроме рук, чтобы чувствовать себя комфортно и чисто. Но теперь из-за этого он лишь чувствовал себя невероятно открытым и ещё более уязвимым. Наряд был явно рассчитан на миниатюрную девушку, поэтому шорты на нем смотрелись просто непозволительно крошечными, сидели крайне низко на бёдрах и были слишком короткими, бессовестно открывая его длинные ноги и нижнюю часть его округлых ягодиц, а блядский пушистый помпон уж точно не делал ситуацию ни капли лучше. Но дело в том, что он, очевидно, даже в этом не был похож на девушку. Его плечи, наоборот, стали казаться еще шире и мужественнее, частично оголенный торс был слишком широким для того, чтобы походить на женскую талию, член явно выделялся сквозь облегающую белую ткань, а светлые, но заметные волосы на руках поднялись от того, что по коже пробежали мурашки. — Это… охуеть… — прошептал Уилл, глядя на себя в запыленном зеркале. Он потянулся к лежащему на кровати ободку с ушами. Аксессуар плотно обхватил его взлохмаченную голову, слегка давя, а «заячьи» розовые ушки оказались довольно длинными, и спадали вниз, почти касаясь плеч. Оставались лишь пушистые перчатки. Уилл быстро надел их, и с удивлением, смешанным с возбуждением, обнаружил, что они выполнены очень качественно, хотя и были ему маловаты по понятным причинам. На внутренней стороне были аккуратно пришиты мягкие подушечки, а сами перчатки заканчивались на середине предплечья. Уилл с минуту постоял у зеркала, чувствуя себя одновременно невероятно глупым и до безумия привлекательным. Так, как он ещё никогда себя не чувствовал. Для максимального завершения этой развратной картины не хватало пары каких-нибудь белых кружевных чулочек. И он был благодарен Кэндис за ее экономность. Иначе он бы, блять, окончательно сошел с ума. «Уилл, твоему Майку бы понравилось…» Вспомнив эти слова, Байерс почувствовал, как внизу живота все приятно заныло. А что… если бы Майк увидел его таким? Он бы посмеялся? Похлопал по плечу? А может, ему бы стало противно? Это казалось таким абсурдом. Уиллу стало паршиво от того, что он в очередной раз позволяет себе думать о своем лучшем друге-натурале в таком ключе. Он не был ни капли похож на девушку — с чего бы Майку это понравилось? Он снял ободок и бросил его на кровать, будто тот обжег кожу головы. Он уже начал было снимать перчатки. Когда входная дверь в коридоре громко хлопнула. Послышался шорох куртки и звон ключей. НЕТ. ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС! Не было времени отрицать очевидного факта: Майк вернулся раньше. И Майк будет в комнате через несколько секунд. «Какого хуя он так рано?! Он не должен был…» Уилл не успел даже опомниться и снять вторую перчатку-лапку. Сердце колотилось, грозясь вырваться из обтянутой тканью груди. Дверь скрипнула и открылась, впуская холодный воздух. — Так, прежде чем ты начнешь орать на меня из-за неубранной с утра посуды, я предупрежу, что… Но Майк не договорил. Он раскрыл рот, уронив черный рюкзак на пол, стоя в наполовину стянутой с плеча мокрой от дождя куртке и с большим стаканчиком кофе в руке. Уилл попытался прикрыться, но это смотрелось так нелепо, что сделало ещё все хуже, чем оно уже было. Он, блять, буквально стоял в их общей комнате в эротическом наряде. Хвала небесам, что уже хотя бы без ебаных заячьих ушей. Майк замер от шока. Его брови удивленно взлетели наверх. Он не говорил ни слова. Он просто… пялился. Его взгляд был медленным, изучающим. Пожирающим, если быть точнее. Разумеется, такое не каждый день увидишь. Его глаза скользнули от розовых щек Уилла к облегающему белому силуэту, а затем по длинным, идеально гладким ногам. Воздух в комнате затрещал от мертвой тишины и напряжения. «Лучше бы Векна тогда убил меня», — подумал Уилл, чувствуя, как подкашиваются его ноги. Майк, откашлявшись, в конце концов, тихо проговорил: — Уилл… это… это не костюм Клирика. Уилл, все ещё неловко стоя, чувствовал себя, как идиот, с одной пушистой перчаткой на руке и в идиотских шортах, которые больше походили на трусы. — Майк! Это… это просто… это не мое!!! То есть… мне Кэндис подарила, и… ты не должен был видеть, прости! Боже, как неловко! — залепетал Уилл, чувствуя, как от стыда его начинает подташнивать. Слова вылетали из его рта одно за другим, а губы беспомощно трепетали. — Кэндис? — голос Майка прозвучал как-то странно, будто недоверчиво. — Интересные у нее… предпочтения. Уиллу вдруг стало трудно дышать. Казалось, теперь узкий топ просто душил его. Майк ещё раз окинул оценивающим взглядом ссутулившегося от стыда Уилла, останавливаясь на крохотных шортах. — Но её же здесь нет, — его голос прозвучал так низко, что все внутри Уилла затрепетало. Он отодвинул лежащий на полу рюкзак ногой и снял куртку до конца, не отрывая взгляда от Байерса. Он сделал шаг вперед, затем еще один, пока не оказался прямо перед ним. Теперь Уилл заметил, какими темными были глаза Майка. — И что, это… для нее? — Майк хрипло усмехнулся. — Не думал, что девушкам такое нравится. Обычно… кхм, обычно наоборот… девушки в такое одеваются. Уилл не смог больше выносить этой сумасшедшей близости, этого всепоглощающего стыда и предательски нарастающего возбуждения. Он отошел к своей кровати, чувствуя дрожь во всем теле. Ему всего лишь нужно взять костюм Клирика и уйти в ванную переодеваться, отшутившись, ни в коем случае не делая ситуацию ещё более неловкой. Все довольно просто. — Майк, это просто ее глупая шутка, — Уилл махнул рукой, пытаясь придать себе максимально спокойное выражение лица. — Девчонки любят прикалываться. Она ещё сказала, что это может понравиться кому-то особенному. Видишь, это же глупо! Нелепо! И, Майк, она не моя девушка, мы просто… Но Майк уже не слушал. Повернувшись к нему спиной и наклонившись к кровати, он подарил Майку полный, ничем не замутненный вид на свою округлую задницу, которую белоснежные шорты обтягивали с поистине преступной точностью, практически не оставляя простора для воображения. Она будто так и манила, чтобы ее сжали, помяли в сильных руках. А этот чертов помпон, который теперь стал заметен для Майка… он соблазнительно подрагивал, дразняще выделяясь на упругой ткани, приковывая его взгляд. Майк сглотнул. Звук был грубым, громким в звенящей тишине комнаты. Горло пересохло, а в висках застучала кровь. Все рациональные мысли, все попытки сохранить маску беззаботного друга испарились, сожженные одной-единственной, примитивной волной желания. Он почувствовал, как в джинсах становится до безумия тесно. Густой, тяжелый воздух от свечей, открытое тело смущенного Уилла прямо перед ним и его низкий голос… Все это страшно заводило Уилера. Когда Уилл собрал вещи в охапку, тем самым немного прикрывая себя, он снова обернулся на Майка. — Кому-то особенному? — не удержался от вопроса Майк. — А у тебя, что, есть такой… «особенный» человек? Тот, ради кого ты бы это на себя натянул? Щеки Уилла горели так, что наверное обожгли бы его холодные ладони. Слова застряли в горле. — Что?! Нет!!! Нет, Майк, конечно же нет! Еще раз говорю, она… она просто пошутила! А я, идиот, решил примерить эту дурость, пока тебя не было. Просто чтобы, эм… посмеяться! Майку было уже немного жаль Уилла, пытающегося спасти почти гиблую ситуацию, которую он сам же и устроил. Он даже случайно дал Майку возможность оценить его образ со всех сторон. Но вместо того, чтобы перестать смущать его и отмахнуться, Майк лишь медленно, лукаво протянул: — Но я не вижу здесь ничего смешного, — он вновь провел взглядом по его открытым плечам, заметным, округлым бицепсам. — Хотя вижу я… довольно много всего, знаешь. Майк хмыкнул и отошел к комоду. Он за пару секунд снял свои дорогие механические часы, подаренные Нэнси ему на совершеннолетие, наконец отрывая взгляд от Уилла и давая тем самым ему секундный перерыв от собственного внимания. Его рука потянулась к приглушенному звуками дождя, но все еще включенному радио, и он сделал играющую композицию погромче: “…Huh huh huh hu-uh huh I know this much is true…” Когда Майк потянулся к пуговицам на своей синей фланелевой рубашке и начал не спеша расстегивать одну за другой, его глаза снова вернулись к багровому лицу Уилла. Он видел, как взгляд Уилла прилип к его длинным, изящным пальцам. — А еще я не вижу, чтобы ты спешил сменить свой… наряд, — Майк сделал акцент на последнем слове, в который раз окидывая взглядом его тело. — Стесняешься? Или думаешь, что ряса Клирика после белого зайки уже не будет так приковывать мой взгляд? Что? Сердце Уилла совершило кульбит. Внизу живота и без того приятно тянуло, а теперь он чувствовал, что ткань коротких шорт предательски натягивается спереди и становится влажной от предэякулята, полностью выдавая его впечатление от этой ситуации. Он действительно будто прирос к полу. Байерс стоял, все еще прижимая рясу к себе, частично прикрываясь от взгляда Майка, и смотрел, как с каждой пуговицей его бледная грудь становится все более открытой, а выступающие ключицы так и манят, чтобы к ним прикоснулись. — Я… Майк… Уилл сдался. Он больше не мог этого выносить. Не мог больше терпеть вида раздевающегося перед ним Майка, собственной, почти абсолютной наготы и соблазнительных слов, что произносил брюнет. Уилер был слишком сексуальным, слишком дерзким, слишком притягательным. — Что такое? — Майк бросил уже снятую рубашку на свою кровать, рядом с одеждой Паладина, но не потянулся за ней, чтобы переодеться. Вместо этого он сделал шаг к Уиллу, сокращая расстояние между ними, и забрал из его дрожащих рук темно-фиолетовое одеяние. Теперь они стояли достаточно близко для того, чтобы Уилл уловил древесно-пряные нотки его нового одеколона. Майк взял его руку в свою и коснулся мягких подушечек на его перчатке, после чего медленно стянул ее с его пальцев и положил на кровать. — Хочешь, чтобы я помог тебе это расстегнуть? Губы Уилла трепетали — он не мог промолвить ни слова. Он лишь смущенно опустил голову, едва заметно кивая. Майк не ожидал этого. Он предполагал, что Уилл лишь увильнет от его вопроса и быстрым шагом пройдет к ванной, назвав его придурком. Что усмехнется его наглости и мягко хлопнет по плечу. Но этот кивок… Он дал Майку зеленый свет. И он не собирался упускать свой шанс. Уилер тут же бросил обратно на кровать одежду Клирика, что держал в руках, и бережно коснулся его талии, частично обтянутой белоснежным топом. Взгляд скользнул ниже — и Майк заметил явную, теперь неприкрытую эрекцию Уилла. Его руки сжали талию Уилла ещё крепче. Тот издал тихий вздох, и наконец посмотрел ему в глаза. Зеленые глаза Уилла потемнели от возбуждения, и теперь больше походили на карие. Майк сглотнул вязкую слюну. Он потянулся пальцами к застежке, расположенной сзади на белом, мягком топе — и медленно, с характерным звуком расстегнул, с упоением смотря Уиллу в глаза. Топ сполз чуть ниже по его крепким плечам. Майк стянул бесформенную вещь с его рук и бросил на пол. — Не знаю насчет кого-то «особенного», — с придыханием прошептал Майк, — но я точно по достоинству оценил твою фигуру в этом, Байерс. И, кажется, ты это заметил… Рука Майка мягко скользнула с его талии ниже — по плоскому, подтянутому животу, покрытому родинками, по знакомому старому шраму на его коже — и легла на его выпирающее возбуждение. Глаза Уилла расширились, а изо рта вырвался лишь жалобный, умоляющий звук. Он толкнулся бедрами в большую, уверенную ладонь Уилера, тихо шипя от переизбытка ощущений. — Уилл… нетерпеливый… Шатен тихонько простонал, обхватывая Майка за шею. Его мозг полностью отключился, отдавая эмоциям полный контроль. — Майк… поцелуй меня. Уиллу не пришлось повторять дважды. Майк вплел пальцы в его растрепанные и мягкие после недавнего душа волосы и тут же закрыл между ними оставшееся расстояние, прижавшись ртом к подрагивающим губам Байерса. Рука Майка нежно легла на его затылок, успокаивая и вызывая приятные мурашки вместо тех холодных, мучительных, которые когда-то появлялись от близости Векны. И от этого нового, бережного и такого желанного касания у Уилла закружилась голова. Майк взял его рот в плен, мягко, но настойчиво целуя и уделяя особое внимание его верхней губе, потому что он был на пару дюймов выше. Уилл тут же ответил на поцелуй, полный желания, нежности, ревности и полной капитуляции, отчаянно цепляясь пальцами за его плечо, приподнявшись на носках для лучшего доступа. Забытый топ мешался под ногами, и Майк шаркнул ногой, откидывая его под кровать. Пока одна рука ритмично ласкала Уилла через шорты, тем самым вырывая из него хриплые стоны, вторая переместилась с его волос на бедро и собственнически, немного нахально сжала его. Уилл заскулил ему в рот и толкнулся бедрами сильнее, полностью забываясь в удовольствии. Майк на мгновение оторвался от его губ, чтобы дать себе снова взглянуть на него, податливого и разгоряченного. Его большой палец провел по порозовевшей губе Байерса. Тот в ответ на это слегка приоткрыл горячий рот — и кончик пальца Майка проскользнул внутрь. — Блять, Уилл… ты так меня заводишь… — прошептал он, прижимая его голую грудь ближе к своей, чувствуя его тепло и нежно касаясь горящими губами мочки его уха. Его рука бессовестно скользнула на его задницу, крепко сжимая, оценивая. — Всегда мечтал это сделать, — прошептал Майк ему в шею. — Такая красивая задница… всегда смотрел на нее и…. и представлял. Это. Уилл свел брови, ощутив предательскую, темную волну ответного желания. Оно резко сжало низ живота, туманя разум и заставляя глаза заслезиться от невыносимого возбуждения. Майк не без тайного удовольствия подметил, что член Уилла в шортах вдруг дернулся под его ладонью в ответ на эти слова, а его потемневшие глаза ярко заблестели. Дрожащие руки Уилла, до сих пор нерешительно лежавшие на плечах Майка, вдруг впились в его кудрявые волосы, грубо притягивая его обратно в поцелуй. — Тогда… не сдерживайся, — прошептал Уилл ему во влажные губы. Его голос прозвучал чужим, низким и хриплым от желания. Это было все, что хотел услышать Майк. Его руки стремительно скользнули вниз, сжимая упругие мышцы под тонкой тканью шорт, с дикой, почти пугающей силой, прижимая Уилла к себе так, что тот почувствовал его ответную, почти болезненную эрекцию. Костюм зайчика, точнее то, что от него осталось, — эти нелепые белоснежные шорты с пушистым хвостиком — вдруг стали самым эротичным, самым невыносимым предметом одежды на свете. Они не скрывали абсолютно ничего, а вместо этого бесстыдно подчеркивали, обтягивая каждый изгиб его изящных ног и упругих ягодиц, делая Уилла одновременно невинным и развратным. Майк оторвался от его измученных губ, меняя траекторию, и его поцелуи стали жадными и прикусывающими, прокладывая влажный маршрут на шее Уилла, к ключице, оставляя на нежной коже едва заметные засосы. — Ты… — он прикусил место под ухом, — не представляешь… — Уилл грубовато потянул его за черные пряди, сильнее припечатывая его поцелуи и укусы, тем самым вырывая из Майка хриплый, рычащий звук, — как долго я этого хотел… еще с того момента… как я прилетел к вам с Эл, блять, в Калифорнию, Уилл… Я дрочил, каждый раз представляя тебя… Уилл запрокинул голову, издав громкий, прерывистый стон. Пока Майк нежно посасывал и тер его набухшие соски, юркие пальцы Байерса уже стремительно расстегивали ремень Уилера; жажда прикоснуться к его возбужденному, большому члену, его горячей, бледной коже бедер была невыносимой. Он был так возбужден, что мысль о том, как Майк думал о нем и хотел его так долго, как Майк мечтал о нем даже тогда, когда встречался с его сестрой, приближала его к краю. Комната плыла, горящие свечи размывались в светлые пятна. Когда Уилл наконец расстегнул джинсы Майка, тот не мог больше терпеть, и подхватил Уилла под бедра, но переоценил свои силы и долго удерживать не смог — они шумно упали на кровать Майка, сталкиваясь горячими грудными клетками, что заставило Уилла тихо фыркнуть. Брюнет, даже не глядя, одной рукой небрежно сбросил на пол свой холеный костюм Паладина, который он так старательно делал сам и берег от каждой пылинки. Второй ладонью он водил по нежному боку Уилла, сжимая и трогая так, как он всегда тайно мечтал сделать еще с шестнадцати лет. Тот выгибался под его прикосновениями, хватаясь за его волосы, запрокидывая голову в удовольствии и тяжело выдыхая имя Майка ему в шею. Рука Уилера скользнула под бедро Уилла, чтобы лечь на его мягкую ягодицу, но пальцы случайно коснулись пушистого помпона, прикрепленного к шортам с обратной стороны. Майк прикусил его губу и зарылся лицом ему в шею, не в силах сдержать тихий, похабный смешок. Он вспомнил, в каком виде застал своего лучшего друга пять минут назад. — Знаешь… что делают зайчики, Уилл? Шёпот Майка был горячим и влажным у него в ухе, грубым от сексуального напряжения и желания. — Майк, ах… что ты… Уилл не ответил. Он не мог. Вместо этого он издал звук — нечто среднее между стоном и сдавленным смешком, когда пальцы Майка впились в край его коротких шортиков, нарочито медленно стягивая их вниз по его идеальным ногам. — Чёрт, Байерс, ты такой гладкий… Они… Майк прижимал его к матрасу, взглядом впиваясь в его бархатную кожу живота, груди, рук и ног, будто фотографируя это своими глазами на случай, если это все окажется миражом. — Они… — Майк перекрыл его губы своим ртом на мгновение, грубо, жадно, прежде чем снова оторваться, чтобы пройтись губами по его челюсти, — они быстро-быстро… шевелят своими хвостиками. Рука Майка скользнула между его ягодиц, и Уилл взвыл, выгнувшись, его пальцы впились в одеяло. Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком реально. Мир сузился до тяжелого дыхания Майка на его шее, до грубоватой кожи его ладоней, скользящих по его внутренней поверхности бёдер, раздвигая их, до невыносимого трения их эрекций. Майк спустился ниже и начал легонько посасывать правый, нежно-розовый сосок Уилла, теребя второй пальцами. — Правда? — это всё, что Байерс смог выдавить из себя. Его голос сорвался на фальцет. Майк дико, торжествующе рассмеялся, продолжая играть с его чувствительными сосками. Когда Уилл вцепился в его волосы, оттягивая от груди, Уилер приблизил свой длинный указательный палец к его покусанным губам, намекая. И Уилл, глядя ему в глаза, медленно впустил его в свой рот. Горячий язык помог смочить его со стремительной скоростью, и, налюбовавшись видом покорного и возбужденного Байерса, брюнет вытащил влажный, блестящий от слюны палец. Майк приблизил его к сжимающемуся входу Уилла, который без капли стеснения предварительно раздвинул свои ноги и прижал их к груди, держа руками бедра под коленями. Теперь Уилер видел абсолютно все. — Ага. А ещё… они очень… очень… плодовиты. Последнее слово было проглочено новым поцелуем, глубоким и влажным, пока Майк наконец не ввел в него палец — не резко, но это все равно заставило Уилла закричать в его рот. Вопреки ожиданиям и ввиду неопытности, Майк обнаружил, что слюны не достаточно. Он издал разочарованный, извиняющийся вздох — и медленно вытащил палец. Уилл застонал от пустоты внутри и усилившегося возбуждения. Он толкнулся бедрами вверх, чтобы найти трение и ощутить эрекцию Майка на своей. — Майк… верни… — Подожди. Майк дрожащей от нетерпения рукой потянулся к своей тумбочке. Он открыл ящик, и спустя несколько секунд вытащил из-под кучи листков и канцелярских принадлежностей пластиковую бутылочку с лубрикантом. Уилл удивленно выдохнул, увидев это сквозь приоткрытые веки. — Купил… на всякий случай. Но не пользовался. Майк быстро смазал уже два пальца и медленно ввел их, ловя боль Уилла своим ртом, плотно прижимаясь к его губам и поглаживая его талию. Опираясь на одну руку, он обхватил их твердые члены вместе другой рукой, возвращая Уиллу его возбуждение в двойном объеме. — Ты такой горячий внутри… — его голос стал низким и наставительным, пока его пальцы, смазанные прохладным лубрикантом, осторожно скользили по его входу, уверенно готовя его. Уилл хватался за простыни, за его волосы, прикусывал бледную кожу его плеча и теперь громко постанывал, не сдерживаясь и доставляя ушам Майка несказанное удовольствие. Когда боль полностью прошла, заменившись на бесконечное, тянущее блаженство в животе, Майк понял это по звукам, что издавал разнежившийся Байерс. Он вынул влажные от лубриканта пальцы и уверенно приподнял Уилла за бедра двумя руками, помещая его ноги себе на плечи, прижимаясь телом к телу. Уилл лишь крепче обхватил Майка ногами за шею и притянул его еще сильнее, теряясь в сладостных ощущениях. — Майк, пожалуйста… — голос Уилла был полон такой жадной нежности, что у Майка все сжалось внутри. Но он лишь покачал головой, выпятив нижнюю губу, будто не понимая, о чем просит Уилл. — Что, Уилл? Говори. Но Уилл лишь зажмурился, скрещивая ноги за Майком сильнее и безмолвно ожидая от Майка дальнейших действий. Пальцы Майка сжались на приподнятом бедре Уилла. — Молчишь? Хорошо… тогда я буду говорить. А ты будешь слушать, Байерс… Понял? Уилл не ответил и нетерпеливо перевернул их, ложась на Майка сверху, и попытался притянуть его в очередной поцелуй, хватая его за шею сзади, но Майк оторвался. Его дыхание было прерывистым. Глаза потемнели от усилившегося желания и наглости Уилла. Он перекатил их, снова оказавшись сверху, пришпиливая Уилла к матрасу своим весом. Его руки вновь скользнули под его ягодицы, грубо сжимая их. — Я собираюсь войти в тебя, Уилл, — он прижался лбом к его лбу, его горячее дыхание смешалось с дыханием Уилла. Он переместил руки на его запястья и уверенно прижал их подушке над головой Байерса, полностью контролируя их положение. — Но медленно. Мучительно медленно. Так медленно, что ты сойдешь с ума. Ты почувствуешь каждый мой сантиметр. Ты будешь чувствовать, как я заполняю тебя, пока ты не начнешь умолять меня двигаться быстрее. Уилл издал сдавленный стон, его бедра непроизвольно дёрнулись. — Майк, боже… — Нет, слушай, — Майк прикусил его мочку уха, заставляя его вздрогнуть. — Я хочу слышать, как ты будешь стонать, Уилл. Хочу увидеть, как у тебя закатятся глаза, когда я войду в тебя так глубоко, как только смогу. Как туго и горячо ты будешь обхватывать меня, чёрт возьми… как будто твоё тело было создано только для меня. Для моих губ, моих пальцев и моего члена… Его рука скользнула между их тел, вновь обхватывая Уилла и проводя пальцем по чувствительной головке, и тот закричал, выгибаясь. — Вот так, — рычал Майк ему в ухо, его движения рукой были твёрдыми и уверенными. — Попроси меня. Покажи мне, как сильно тебе это нравится. Как сильно ты этого хочешь. Слова лились потоком, грязные, откровенные, лишающие последних сил. Они были топливом для огня, пожиравшего Уилла изнутри. — Я мечтал об этом, — признался Майк, его губы скользили по шее Уилла, оставляя влажные следы. — Думал о том, как ты выглядишь, когда тебя трахают. Как твоё тело поддается мне. Как ты плачешь, когда тебя доводят до края. Как ты умоляешь меня разрешить тебе кончить. Его пальцы снова нашли его вход, всё ещё влажный и чувствительный, и Уилл зарычал от нетерпения. — Майк, пожалуйста… — Пожалуйста, что? — он медленно ввел в него кончик пальца, заставляя Уилла скулить. — Скажи это. Скажи мне, чего ты хочешь. — Трахай меня, — выдохнул Уилл, его разум помутнел от желания. — Просто… прошу, войди уже в меня, Майкл! И это была просьба, в которой так нуждался Майк. Услышав свое полное имя, он с торжествующей усмешкой раздвинул его полные бёдра еще шире, впиваясь пальцами в нежную кожу, пару секунд поводил сочащийся головкой по его входу — и медленно, неумолимо вошёл. Уилл закричал от абсолютно новой, сокрушительной полноты, впиваясь ногтями в его спину. — Боже… какой же ты тугой… — Майк замер, давая ему и себе привыкнуть, его голос дрожал от напряжения. — Всё для меня… вся эта теснота… Он начал двигаться. Короткие, резкие толчки, которые заставляли его односпальную кровать скрипеть. — Да… вот так, — он двигался, от каждого движения бедер изголовье кровати мягко ударялось о стену. — Ты такой красивый, Уилл. Надел этот блядский наряд… думая обо мне. Не такой невинный, каким все тебя считают… Он сделал особенно мощный толчок. — Ты… невероятный. И ты мой, Уилл. Слышишь? Весь… полностью… только мой! Уилл мог только кивать, его речь растворилась в обрывках стонов и мольб. Мир снова сузился до Майка Уилера, до его слов, до его тела, заполнявшего его с такой полнотой, что не оставалось места ни для чего другого. Он не мог поверить, что все это время, пока он страдал по нему, запрещал себе думать о нем не в дружеском ключе, отрицал слова подруги и упорно считал его гетеросексуалом, Майк нагло и бесцеремонно представлял, как тот ведет себя в постели. Майк застонал ему в шею, чувствуя приближение. — Скажи, чей ты? — прошипел Майк, вгоняя в него себя глубже. — Твой, — Уилл мог только хрипеть, его сознание плавало. — Чей? Скажи мое… полное имя. Уилл запрокинул голову, сводя брови и теряясь в удовольствии. — Твой, Майкл! Я твой!!! Его признание, вырванное силой, казалось, сняло последние преграды. Майк сменил угол, переворачивая их на кровати, теперь прижимаясь грудью к спине Уилла и в таком положении ударяя идеально по простате. Следующий толчок выбил из Уилла дикий, ни на что не похожий стон. Майк звонко шлепнул его по заднице, вызывая у него одобряющий стон, обхватил его твердый член спереди, и протянул: — Давай, Уилл. Кончай мне в руку, дорогой… Ощущения стали невыносимыми, слишком сильными. Слишком много. Уилл вскрикнул и, не удержавшись на коленях, зарылся лицом в подушку Майка, выгибаясь в спине и раздвигая ноги в коленях еще шире. Тот провел пальцами по его позвоночнику и прижал ладонью к кровати плотнее, вынуждая Байерса выгнуться сильнее. — Еще, Майк… — Что? — Шлепни меня снова! Майк самодовольно улыбнулся и, сжимая одной рукой его талию, одарил Уилла шквалом шлепков по упругой ягодице, продолжая быстрые, точеные толчки. Уилл застонал в подушку, чувствуя, как по щекам текут слезы от удовольствия, и толкнулся бедрами назад, ему навстречу. Его тело напряглось как струна, и мир взорвался белым светом. Судороги, прокатившиеся по нему, заставили Майка издать низкий, животный рык, и он, с последним, сокрушительным движением вперед, заполнил его собой в немой гримасе экстаза. Майк рухнул на Уилла, тяжело дыша. В ушах звенело. Всё ещё дрожа, он провёл рукой по потной груди Уилла. Они оба были полностью опустошены. В комнате пахло сексом, потом и догорающими восковыми свечами Уилла. Кажется, дождь за окном усилился. Майк наконец откатился на бок, к стенке, но сразу же притянул Байерса к себе, прижимая его спиной к своей груди, и кое-как натянул на них покрывало. Его рука все еще лежала на вздымающейся груди Уилла. Он не сдержал счастливой улыбки, которую спрятал во влажных волосах своего парня. Уилл сладко потянулся и повернул голову. Хитро прищурившись, он посмотрел на Майка. — А мы еще успеваем на вечеринку? — Заткнись, Уилл.