Самая любимая

Диджей, смени пластинку. Они как обычно в вечер пятницы приперлись сюда. Это был их любимый среднячковый клуб а-ля „дешево, но пьяным 10/10“. Здесь обычно играло то, что модно, или что-то нормальное. Джонни с его верным-красивым-офигительным- превосходным другом Джайро обычно накидывались бухлом еще перед тем, как зайти в «Звезду» а после догонялись уже выпивкой с бара. Все проходило по обычной схеме: Джайро в центре танцпола отжигает с самого начала, Джонни же присоединялся под конец, перед тем как его вывернет в какую нибудь мусорку. Нет, они небыли беспробудными пьяницами — работа врачей просто была для сильных людей, собственно именно так они и закалялись, еще с лет едак 18. Менялись только песни и возраст, но традиция в пятницу приператься сюда и до посинения трепаться с барменом и протирать танцпол никогда не нарушалась. Вот, как и обычно, Джонни сидит за стойкой и рассказывает Хот про то, как сошедшая с ума бабулечка чуть не пробила ему дыру в животе тростью, чередуя паузы с пивком, Панц же понимающе кивала: нюансов работы было море, но озвучивала она их ему в личку, свежими, как репортер с места событий. Взгляд время от времени метался на Джайро. Как ребенок на прогулке, он иногда подбегал попить, сказать что все хорошо, а после шел обратно. Все бы так и продолжалось, как обычно, но заиграла ТА самая песня. От которой, казалось и так легковозбудимый Джайро, просто с ума сходит. Каждый раз Джонни надеется что у него не пойдет пена со рта. Стацымен Зрачки расширились. Дыхание участилось, и потный от задухи Джонни начал потеть еще сильнее. Джайро смотрит пристально, подзывая кистями рук. Сидящий цокает. Взводит глаза к самому Господу и сгибает бровь. Джайро продолжает, играя бровями. Джонни неохотно подходит. Ему тоже нравилась эта песня, тихо, в глубине души. Он тихо подпевает, кивает головой. «Не нада стесняться» После короткой паузы песня продолжается, они уже громче подпевают друг другу, подтанцовывая, немного кривляясь. «Не нада стесняться» Крича друг другу в лицо «самая любимая музыка» весело прыгают в такт с ней. Горят огни, меняя цвет, добавляя некую расцветку музыке, она была фиолетовой. Размахивай руками, толкайся, кричи, и прыгай выше всех – веселись! Это был девиз их вечеров, когда они могли почувствовать себя свободными. В глазах спутника появлялся некий огонек, что придавало некий шарм, желание продолжать и дальше, трогать руками.. «Я особенный тип, слышишь этот мотив?» Руки удобно легли на талии. Джонни к такому раскованному поведению Джайро уже привык. Тот в принципе был очень тактильным: лежал подбородком на плече, ходил под ручку, обнимал сзади. Джонни просто положил свои руки на плечи в ответ. Колыхаясь в такт торсом, можно немного передохнуть. Казалось, они стали немного ближе. «Не нужно стесняться» Еще ближе. Стали подпевать немного тише, что бы слышно было лишь друг дружке, сохраняя зрительный контакт. Взгляд зеленоглазого из-за подсветки казался темным, взор подобно хищному, блондина будто раздевали, смотря только в глаза. Джонни обычно просили не смотреть в глаза – слишком интимного мог увидеть в душе. В каждой просьбе не стесняться было некое расстояние которое они преодолевали. Руки Джонни локтями обвились вокруг шеи итальянца, сам он обнимал того за талию. Совсем близко. На губах чувствовалось чужое дыхание, словно споешь еще громче и уже поймешь действительно чужие губы мягкие, или просто выглядят так. В горле пересохло, немного шкребет из-за криков. Близко, что видно полупрозрачные веснушки. —Пить хочу. —А ты еще не напился?— усмехнулся Цепелли. —Нет, в этот раз я рано присоединился. У стойки стояла Панц. —Вы в курсе как по-гейски это выглядело? В глубине души, Джонни очень нравилась эта песня, ведь каждый раз они становились все ближе.