Cigarettes out the window T

“Привет, у меня 7 утра… не знаю, сколько у тебя сейчас, но я буду счастлив, если ты во Франции щас. Как ты и мечтал. Недавно выкурил эту последнюю пачку сигарет. Щас нет в наличии, и не знаю, будут ли, но я где-то слышал, что именно тот вкус, который ты любил когда-то, щас, вроде, сняли с продажи. Щас, у меня какая-то ломка началась. То ли по ним, то ли по нашим воспоминаниям, когда курили. Но я надеюсь, ты больше не куришь. Это же вредно. В общем я… скучаю? Очень. Прошло 5 лет, чувак, а я тебя со школы так и не забыл. Боюсь, я однолюб, надеюсь нет. Мне нравится тебя любить, но не так. Не когда, я не знаю где ты . Ты не ответишь на этот номер никогда, ты его поменял, как только уехал из Челябинска, но я помню его наизусть. и ты в близких контактах с этим номером. Я буду счастлив, если когда-то узнаю как ты, будет спокойнее. Наверно.” 7:08 ——— Ань и Даня перестали общаться когда закончили 11 классы. Оба знали о чувствах, но Ань сам и разорвал это. Не из-за глупости! Он правда желал ему счастья. Поэтому и отпустил. Ань мечтал о Москве, а следом и Азии, Вьетнам, например, тот же. Жить там, обрести творческую аудиторию где-то там. И обрести счастье. Даню же, Манила Европа, Манили её красивые старые постройки и чудесные, открытые европейцы, наслаждающиеся карьерой. Он желал попробовать себя не только в режиссуре, но и поработать где-то в офисе, в кофейне, набраться опыта и изучить как можно больше языков. Беря Испанию, выучить не только испанский, но и каталанский, баскский. Беря Францию, эльзасский.  Желал пожить там, где только можно, пробовать новое, Ань же, желал стабильности, одной и той же страны, путешествий максимум к родителям и изредка заграницу на недельку.  Пока Даня старался как-то  убедить его на поиск компромиссов, но сколько не старайся, иногда они в каких-то бытовых ситуациях не понимали друг друга, что слегка бесило.  Наверно, это было неплохим решением, но учитывая то, что Ань страдает спустя столько времени, это жестокость. Самая настоящая, он и не понимал, насколько будет убиваться, точнее, пока не потерял, не понял, насколько ценит. Может, Даня женился, может у него есть и дети, но нет Аня. Ань имеет только сигареты, напоминающие о нем, его старую толстовку, которая бережно лежит на полке, будто ожидая трепетного момента, когда её оттуда возьмут и наденут. И одну фотку.  Ань, безусловно желает ему наилучшего, но понимая, что наилучшее без него, будет ждать и ждёт Лазарева, он непременно ощущает ком в горле яро и сильно мешающий нормально жить, переключиться на настоящее, а не жить прошлым, а еще, невозможными мечтами о будущем. Ань идет по темной улице, его единственный товарищ на пути к магазину, чтобы купить очередную пачку нормальных сигарет, это виднеющийся вдалеке фонарь, освещающий только магазинчик, около которого стоит компашка подростков, курящих одну сигарету на троих. Он заходит, открывая дверь, а этот звон колокольчика осведомляющий о новом посетителе, отдается омерзительным звоном в ушах.  Ань щурится вздыхая, когда резкий желтый свет бьет по глазам. Атмосфера некомфортная, очень. Но, скорее, ему это напоминает бутики его детства, когда в таких же он покупал сигареты. С Даней, с одноклассниками.  — Здравствуйте — не особо приветливо говорит ему парнишка, стоя за кассой, оглядывая брюнета, но пристальность слегка смущает Аня.   — Здравствуйте — Он сразу достает кошелек — Какой нормальный парламент есть?  — Есть Аква Блу.. Сливер, Тропик Вояж.. Но я не шарю, какие норм, могу из чапмана подсказать?  — Чапман невкусный — Цокает Ань, оглядывая полки самостоятельно — Тропик, тогда. — Он протягивает ему пару купюр и пацан кивает несколько раз, будто застенчиво за спину пряча собственный чапман, посмеиваясь.  — Вот, вкусный тропик. — Шутливо кивает ему, а Ань берет и быстро кладет в карман. — Пока — Говорит ему, а продавец махает ему рукой вслед.

— Приходите к нам еще! 

***

— Ты снова куришь? — Спрашивает Даня стягивая портфель с плеч и кидая на пол, подбегая на балкон к Аню.  — А ты снова приходишь пораньше с уроков? У нас отменили последний, а у вас то нет.. — Спрашивает его Аньчик, повернув голову.  — Что мне будет от физры? Ничего! Кто её последней ставит… — Цокает он обнимая его плечи стоя сзади, сжимая их. Ань напрягается его прикосновению, особенно на балконе, боясь, что их может так кто-то увидеть.  — Купил сегодня тропик? Афигеть, поменял что-ли? А ну! Дай попробовать — Даня тянется к его сигарете забирая из руки и затягиваясь, а Ань тяжело вздыхает, смотря на город. — Нее, наши любимые куда круче! — Он сует ему сигарету в рот шутливо, а потом  снова обнимает. — Чувак, ну прекрати — просит его Аньчик, отстраняясь и отодвигаясь на другую сторону балкона, кусая губу, чутка поперхнувшись, он тяжело вздыхает. Замечая его напряженную спину он также улыбается и вздыхает, размахивая рукой облака дыма от его сигарет. — Что? Прекрати что? Прекрати играть по моим правилам? Я в школе к тебе не лезу элементарно, а щас ты отталкиваешь меня, нас, и говоришь «прекрати»? Почему ты всегда такой?! — Злится на него Даня, но смягчается, когда он смотрит на него. — Нет этого. — Нет чего?  — Наших отношений. Я не отталкиваю нас, потому, что я изначально сказал, этого не будет. — Ань нервно сжимает губами сигарету и стучит по перилам балкона непонятный никому из них ритм. Но Даня желает понять. Не только ритм, но и что такое у него в голове творится. — Ты строишь будущее, где якобы нет наших отношений, но потом сам ко мне подходишь обниматься, я играю в компьютер, ты невзначай целуешь меня, стена рушится, а щас ты заново её выстраиваешь, я только подумал, лед тронулся, а ты опять отталкиваешь. Ты не можешь меня полюбить будто. Ты играешься, как в глупом комиксе. — Он облокачивается на перила и глядит на него, но брюнет молчит.  — Ты что-то скажешь? Или будешь непреклонен, Ань Френдзонович? — Старается шутить Даня, но сам осознает, что это не выходит и этим он снова его отталкивает. Несерьезностью. — Я не буду рисковать… не твоей будущей карьерой, не собственной, ничем. — Почему? Я рискую. И мне нравится ради тебя. Я готов, я не понимаю, почему ты нет? Мы близкие друзья будем на глазах общественности, то, что происходит между нами за закрытым занавесом, это только наше дело! Так почему ты не желаешь и попробовать? — Толкая эти речи, он желал получить как минимум поцелуй, как максимум, согласие на отношения. Но с каждым словом, он наблюдал, что он становится напряженнее и напряженнее. — Ты только куришь.  — Я прячусь не за стенами от отношений. А от тебя. Ты это истерикой и показываешь, какой ты щас. Рискуешь. Сначала тебя бесит, что я не соглашаюсь, а затем? Тебя начнет бесить, что мы не говорим об отношениях нашим фанатам. И если расстанемся то будет только больнее, нежели если не сойдемся с тобой вовсе щас. За этими стенами нет ничего стоящего. — Он снова затягивается, а на него Данон смотрит так, будто он его избил. Так и есть. Ментально избил. Он сжимает зубы, не находя слов, наблюдая за Анем, который сначала казался ему чудом, щас же предстает перед ним разочарованием. Он согласен, что он находится в каком-то мире грез, и согласен, что он бы попросил говорить об отношениях. Он слишком уверенно это знает. Он Даню так отлично знает, будто больше, чем он сам. И рыжеволосого это и бесит, и восхищает одновременно.  — Я пытаюсь упростить тебя и нас. Все будет так, как захочется нам, не только мне, или только тебе, почему ты не понимаешь? А ты.. ты просто… прячешься. Прячешься так за этими страхами, за стенами, и этим… — он жестом показывает на сигарету в его руках и развивает этот дым между ними, который и правда кажется стеной. — и за этим дымом тоже! — щас это вырывается так грубо и так жестко, но он не может промолчать на это.  — Ты сам куришь, как блять связано то? — Ань повернулся к нему полностью, тоже становясь более жестким. — бесит! Ты бежишь курить на балкон, а не ко мне, когда что-то происходит, когда что-то не так, ты сразу куришь. Ничего кроме них не видишь же! — Он берет сигарету и тушит ее о бетонную стену балкона, сжимая так, аж костяшки белеют, а пальцы краснеют и сигарета из тонкой, стала скомканным кусочком пепла, смешанного с бумагой. Воздух наполняется едким запахом горелого табака и Даня чутка кашляет, когда нос пробивает этот запах, такой неприятный, а щас еще и смешанный с обидой на Аньчика.  — Я больше не буду ломать голову ни тебе, ни себе, как желаешь! Буду с тобой здороваться за руку и орать, ебать ты пидор, когда ты будешь идти мимо по школе, вести не изнеженно, а грубо и отстраненно, как с каждым пацаном. Найду… — он смотрит на Аня, у обоих глаза грустные и уставшие от этого, от того, что каждый их разговор идет к этому. — найду девчонку и буду с ней обниматься и говорить! На публике. Ты будешь счастлив Ань? — Он очень тяжело дышит а ком в горле мешает ему произнести это «Ань» также громко, как и прошлые фразы. — Если ты будешь счастлив, то и… — Начал Ань, а Даня прерывает его:  — Как же заебал! Я не могу с тебя, ты мямля! Нет на тебя сил, идиот — Он идет с балкона на кухню, а как он вышел, Ань тяжело вздыхает, тихо шипя от боли в висках, от напряженного разговора. Сердце колотится, а он только и может что смотреть на город, сжимаясь и насупив брови. Ему больно, но он считает это самым правильным способом. Он тупой подросток. Ничего более щас.

***

Ань идет на студию звукозаписи, желая свести новый трек. Он поедет наконец во Вьетнам вот где-то через месяц, как выпустит новый трек, для, не столь большой, но преданной аудитории. Его треки были меланхоличны, а эти вопросы, о ком, о чем, как, никогда не переставали появляться на стримах. Но он никогда и не отвечал, а если и отвечал, то ну очень скрытно! 

Студия, в которой пишутся известные артисты Москвы. Ань знал о том, что Даня жил в этом же городе, Москве, ну, как минимум пару лет после 11 класса точно. Они переехали почти одновременно, но не совместными усилиями, а по отдельности к сожалению. Но это вина Аня, как считает он, а Даня же.. а что он об этом считает? Москва большой город, но даже так, Ань встречал одноклассников на улицах и не раз, а того же Даню.. ни разу за эти года. Он правда поражен но, наверно это судьба. А может они изменились настолько, что не узнают. Странно. Нет. Аньчик бы узнал. Но поздоровался бы?… Это не знает. 

***

— Привет, — кивает ему парень сидящий за компьютером и в наушниках, протягивает ему руку. — Флешочку сюда — Он шевелит пальцами, пока Ань не кладет ему в ладонь флешку.  — Я записывался на какой-то другой студии, но я и названия не помню. Пофиксишь? Пожалуйста. Это так ужасно, звук неимоверно тупой. — Ань смотрит на него игривыми, но умоляющими глазами. — Изменяешь — мотает так головой, — щас посмотрим — Он кусает губу открывая файл, слушая биты и в целом проверяя качество звука, используя приложения.  Они с Анем приятели, с момента, когда Ань переехал. Он начал писать музыку, а этот звукорежиссер, явно ценитель треков Аньчика. — Ну, терпимо. Но я круче щас сведу звук. Зря не пошел ко мне сразу  — Извини, бюджет не так стабилен, сэкономить решил, а тут… — А тут переделывать — посмеивается парень, качаясь на кресле.  — Покурим, как ты сделаешь? — Спрашивает Ань. — а, прикинь, я бросил — он повернулся к Аню полностью, ожидая увидеть его реакцию щас. — Ого, серьезно? Неожиданно! — Он ему улыбается — Но правильно. Это из-за того, что я не пришел а пошел к какому-то еще, другому мастеру? — шутит он, а парень драматично ему кивает  — Конечно, Аньчик. Но ты иди, покури, я пока поработаю тогда, потом и поболтаем. Я тебе расскажу, тут такой тип заносчивый заходил, он режиссер какой-то, а так ругался на то, что к его короткометражке, был якобы не такой звук, а он сам флешки и файлы перепутал, оказывается! — Он ему кивает, а Ань начинает доставать сигареты и зажигалку из кармана широких штанов. — Спасибо тебе большое — Он идет, по привычке повернув направо, к выходу сотрудников, но его кент замахал руками, а из его горла вырвался короткий растерянный возглас: — А-а-а, — так, Хаотично махая, он пытается его остановить звуками, лишь бы тот не ушел. — Стой — наконец говорит он, застывшему на полпути Аню  — что? 

— Этот выход закрыт щас. Иди на крышу покури, или на улицу, пожалуйста. — Просит он, а Ань вздыхает. Это был ближайший путь. Но находясь на 3 этаже здания, крыша куда ближе, нежели улица первого этажа. Он ему кивает, направляясь на крышу.

***

Ань садится на стул поближе к Дане, он щас играл в какой-то очередной шутер, но отвлекся, когда Ань зашел в комнату.  — будешь смотреть? — спрашивает он погладив его макушку, но потом начиная играть снова, когда запускается «катка»  — Походу — Он садится ближе, а Данон, не стараясь, сразу Чувствует этот едкий запах табака. — ты снова курил? — гвоорит он Аню, но внимательно глядя на экран компьютера. — Извини — Протягивая гласные шепчет ему Аньчик целуя в щеку.  — Ой, снова целуешь? — Он шутливо отшатнулся, смеясь, а Ань бьет его плечо, также шутливо. — Скажи, что между нами?  — Опять ты начинаешь — цокает ему азиат, откидываясь на спинку стула со вздохом тяжелым. — Я же говорю… — ты не знаешь. Я помню это, прекрасно, чувак. Но, может, будем серьезнее? — Спрашивает его Даня, а когда его персонажа подбили, он тихо цокает, отодвигаясь на стуле от компьютера.  Но Ань молчит,  смотря на него. — Окей! Чувак, можем и шутливо. Ты одиночный игрок, а я хочу с тобой играть в кооперативе, так как я себя не чувствую твоим полноценным тиммейтом. — Он смотрит на Аня, а тот начинает смеяться ему. — Я понимаю к чему ты клонишь, но… — Ань старается найти слова. Но не получается. — Короче, подведу я наш кооп, если и получится играть в команде. 

— Я сохранюсь. — Он кивает, а Ань снова смеётся, что тоже заставляет его улыбнуться ему, продолжая играть.

*****************************

Ань идет по крыше. Она обустроена, чтобы тут можно было посидеть, есть столики, наверно, сюда часто идут отдыхать работники. Ань бы тоже бегал сюда часто, особенно, когда тут такой свежий воздух и красивый вид на винтажные, витражные окна студии, и в целом красивый, атмосферный город. Ветер настойчиво трепал волосы, а спину, в его тонкой кофте, чутка продувало. Ему нравилось ощущение того, что музыка пишется буквально этажом ниже. Может, новый хит, даже, может песня эта, как раз его, которую щас старательно сводит его Кент, будет известной. Известнее всех нынешних. Известность. Это так манило и его, и Даню. Интересно, можно он добился этого заграницей, а Ань и не узнает это. Щелчок зажигалки и это нарочито нарушает тишину. Он берет сигарету и горькая тяга заставляет его тело неожиданно покрыться мурашками и кладя в карман пачку сигарет, он повторно начал затягиваться, тут же покрываясь мурашками еще и от воспоминаний об этих  самых сигаретах, которые не прям нравились  Дане, не их любимый вкус,  как никак то.  Но стоило ему пройтись по крыше, погруженным в мысли, неожиданно, натыкается на человека. Какой-то парень стоит у перил тоже с сигаретой и мучается с собственной зажигалкой, которая изредка еле заметные искры пускает, но не более. Он подходит к нему, подумав, может, он работник и это место «курения»? Нельзя же курить где попало. Но там и вправду была мусорка. Наверно, так и есть. Он становится ближе и тут же протягивает ему собственную зажигалку, а как тот поворачивается на Аня, сжимая зубами сигарету, тянет руку и кивает  — О, спасибо — Беря зажигалку, он также принюхивается и к сигаретам незнакомца.  — О, тоже парламент? — Он усмехается и затягивается, шумно шипя от первой едкой и горькой затяжки, которая была и приятной, и нет, как и всегда, в общем то.  Ань кивает ему, куря, но потом, будто ошпаренный, он глядит на него пристальнее, и будто вынуждая его повернуться к нему, и встретиться взглядом, голос был такой знакомый, эта манера, такую ни с чем не спутать. Это же…  — А? — Этот парень просто поворачивает голову, сразу чувствуя на себе взор и от неожиданности выдыхает ему в лицо дым, не ожидая, что брюнет будет так близко. Ань закашлялся, отшатнувшись, а незнакомец, наконец тоже всматривается в его лицо. — Ой! Извините, пожалуйста.. — Он подходит ближе отмахивая от него дым хаотично и стараясь помочь извинениями. Но Ань, как только глаза перестало печь, протирает их и глядит на парня пристально.  — Даня? — Шепотом говорит Ань, а сердце начало колотиться с бешеной скоростью. В голове было так много мыслей, но слова не вырывались. Он ерзает на месте, а дым стоит поперек горла, его руки начинают подрагивать, а он сам пятится назад от неожиданности. Он не ожидал. Нет, это так глупо! Это же просто идиотизм. Столько не видеться, а на крыше в студии звукозаписи…  Это не может быть. Это не Даня, Аньчик обознался, конечно, обознался. Мало что ли, такой манеры и стиля речи, и в целом, рыжих на эту Москву? Так, конечно же нет. Но и мысль, что он спутал бы Даню с кем-то, была тоже бьющей о ребра, с силой настоящего удара, физического.  Он бы не спутал. Даню нельзя спутать. Он незабываемый человек.  — А…А..Ань? — Еле произнося это имя, спустя года, также обижено говорит ему Даня, начав нервно кусать губы, пережав сигарету, он почти её раскусывает и вкус гари наполняет его вкусовые рецепторы и чувствительный язык.  Как будто облизал пепельницу. Мерзость. Но это так меркнет, на фоне Аня. Такого же шокированного, но такого красивого, что сердце сжимается, а он нутром чует, сердца снова начинают биться в такт…  — А-А-Ань. — Шутливо повторяет Ань, не зная толком, что и сказать. Даня ему смеётся, короткий смешок, но нервный, явно громкий, больше, чем надо. Наигранный. Будто бы, желая не подать какого-то виду, что ему больно видеть его спустя года. Они оба в этом городе. Но обещали переехать… быть заграницей щас, Как и мечтали. Но так бы они никогда не увиделись больше, наверно. Раз здесь свела судьба, то свела бы и там.  — Аййй, ненавижу курить — Рыжеволосый выбрасывает сигарету которую прикусил в мусорку, цокая языком. — сигареты такие невкусные, когда ты рядом. Так со школы. А ты всегда курил, даже перед концертами. Школьными, в том числе. Щас, наверно также. — Шутливо говорит облокотившись на перила. —  А ты так и не начал носить с собой нормальные зажигалки. — отвечает ему Аньчик а Данон посмеивается. — ты тут какими судьбами?  — Я трек записываю… — он поджимает губы, будто смущенно. — а ты? — Я натупил и не ту флешку принёс, снова пришел и пока мне там сводят звук  я сюда пришел покурить. К короткометражке песню написали… — Он  смотрит на Аня, повернувшись к нему полностью, а не полубоком. Он смотрит на него стеснительно, но глаз не оторвать. Он такой же изящный, такой же манящий, это бесит. — А.. молодец. — Ань кивает, затягиваясь.  — Ну как, жена, дети, есть? — Спрашивает Даня, а Ань посмеивается, но скорее злобно, нежели шутливо. — Это довольно мелодраматично, ты не находишь? — Смеется Даня. — Нет, ты издеваешься? — Он спрашивает и себя, и его. Эта фраза, нет, эта встреча это целиком и полностью издевательство. — Нет.. Нет, Господи, почему мы об этом говорим? И почему ты.. Как ты делаешь такой вид, будто ничего не происходило? Будто мы просто  хорошие друзья которые увиделись, а не.. — Ань смотрит на него, теряясь в словах. — А не? Ты сам не можешь сказать? Заметно? — он улыбается лисьей ухмылкой Аньчику. — Я не играю. Интересно было, есть или нет. Как никак, мы не виделись так много и… — А у тебя? — Перебивает Ань. — Что? — Жена? — спрашивает его Аньчик, а тот, отводя взгляд, отрицательно головой вертит.  — Не-а. — Он снова глядит на Аньчика. Эти темные глаза рыжеволосого так манят, но точно также и  отталкивают. В них нарисована былая нежность, которая была показана только Аню, но, может путает. Это его чувства говорят. Его голова забита одним только Даней, поэтому ему и кажется наверно щас, что это может быть взаимно еще.  — Дань, — Твердит ему Аньчик, — Извини. — Говорит он, смотря на пол. — А?  — Извини! — Повторяет Ань. — А можешь смотря на меня сказать это? — Игриво просит, а Ань смущенно поворачивается. — Нет, я правда извиняюсь. Мне жаль, что так получилось, я считал, нам обоим будет лучше, если я поступлю так… Но мне тяжело до сих пор, без тебя. — Признается Аньчик сжимая одну из рук, находящуюся в кармане, в кулак.  — Я на тебя не обижен. Все нормально — Твердит ему Данон — Понимаешь, я ничего плохого толком и не помню, только что-то милое, без шуток. — Говорит ему Даня повернувшись.  Ань же удивился. Он помнил одни ссоры и то как был раздражен его словами Даня, неужто… он правда не обижен? Но зачем тогда это говорить? Не ясно вообще.  — Ты отпустил? — Спрашивает Ань, потушив сигарету о перила и также выкидывая. — Твои слова? Отпустил. — Ты понимаешь, что я имею ввиду. — Ань сжимается весь, от страха, от неожиданных эмоций, которым не позволял быть снаружи так много.  — тебя… нет. Но какой смысл. Ты не можешь прямо элементарно сказать, кто я был тебе. Победи какие-то неустойки в голове.  Я не знаю, как я могу что-то обсуждать. Я желаю публичности, желаю показывать на публике то, как я ценю человека. А ты нет. Ты желаешь скрываться и игнорировать. — Даня тяжело вздыхает. — Извини, если бывал иногда тоже резок, как щас. Но, наверно, нам обоим надо смириться, что нам не по пути, Ань. — Он начинает уходить, но брюнет берет его за рукав.  Он сглатывает слюну, прежде чем сказать. Слова стоят поперек горла, но только взгляд говорит на 100%. Ань не был многословен никогда, но и Даня мысли не читает, придется сказать. — Стой. Я… — Ань смотрит на него, желая встретиться взглядом — Я не вижу без тебя жизни. Я писал тебе на старый номер но я.. Я считал что сделал тебе очень больно и больше не желал возвращаться в твою жизнь. Я правда готов на любые условия, которые ты предложишь, но, можешь дать шанс, мне.. так, Или, как ты любил говорить, Нам? — Просит Ань. Это самый большой монолог, что слышал Даня когда-либо от него. Он подходит ближе.  — Я не спешил во Францию, надеясь, что когда-то встречу тебя. Случайно. Я желал знать, о том, что твоя личная жизнь устроена и я бы мог двигаться дальше, да, просто понимая, что ты счастлив. Меня бесило, какой ты скрытный, Я знаю о твоих песнях, о твоей карьере, но я не написывал и не написал бы. Но, я не знаю. Я искренне не знаю. Ты же говорил, насколько разные, но что изменилось? Мои планы не изменились, например. — Мои тоже. Но я бы попробовал, просто... Я понимаю, что без тебя не могу, не так. Пожалуйста.  — Он сжимает его рукав еще крепче и подходит ближе.  — Я не знаю. — Только твердит ему, отходя назад, побуждая его отпустить рукав.  — Я был напуган. И боялся и себя, и этих чувств и… — а что изменилось? — Даня тяжело вздыхает, в глазах не злость, а тоска по упущенному времени и тому ощущению, что они обречены не быть вместе. — Ты Дашь слово, что не выкинешь наши отношения и то, что строили, как сигарету?  — Конечно… — А помимо слов?  — Что? — Помимо Слов, Ань. Что ты можешь дать хорошего мне? Понимаешь, мы не общались 5 лет, оба изменились, если тогда у нас были разногласия, то щас, ты считаешь, мы сойдемся и будет все идеально? Ты боишься элементарно сказать, что тебе нравится парень. Чувак, ты… — Сам ты Чувак — Ань перебивает, отпуская его рукав.  Страх съедал его, но он был готов пробовать.  — Ты сам этот страх взрастил когда-то. Но я бы желал запомнить это милыми, подростковыми недоотношениями. Я щас ссорюсь со взрослой версией тебя, или тем мальчишкой, который боялся обняться? — Даня скрещивает руки на груди и мотает головой когда Ань молчит тихо, неспокойно ерзая. — Я так и понял. Ни к чему ты не готов. — рыжеволосый развернулся, готовясь идти к выходу с крыши,  но..  — А что нам  с тобой делать? Ты предлагаешь, снова потеряться? У меня нет желания плакаться по тебе еще годами. И нет желания, чтобы ты был несчастлив из-за меня. — Он кричит вслед, но тот не останавливается. — Даня, пожалуйста.  Теперь, он видит эту былую неуверенность, которая была в нем, теперь осевшая в его Дане, словно пепел и горьковатый привкус от невкусных, но приевшихся сигарет. Он видит в нем отзеркаливание собственных слов и чувств, тогда, пять лет назад. И это его бесит.

Ань стоит на месте, не решаясь идти следом.

***

Через несколько минут он шел по коридорам высматривая там Даню, но он так быстро сбежал, что нигде и не найти. Навстречу, зато, выходит его звукорежиссер  — Господи, вот ты где! — Он идет к нему — я подумал на крышу идти. Че ты так долго то? — Спросил его парниша, когда те остановились в коридоре так друг напротив друга, смотря. Ань грустными глазами, а его кент заинтересованными.  — Я с каким-то типом на крыше заобщался. Ничего такого. — Типом?  — Рыженький такой. — Рыжий… а ну, может монтажер с 1 этажа, или Женёк… А, кстати! Насчет рыжего, тот режиссер короче, я про него собирался тебе рассказать, так… 

***

Ань сидит на кровати и смотрит на ночное небо. Он, конечно, думает только об одном. Одном человеке, одной встрече и одном желании… покурить, очередную сигарету выкурить. Стресс. И он знает, о том, что Даня тоже знает о том, что Ань не спит. Наверно сам Даня тоже. Но он ушел сам и Ань не будет тревожить его первый.  Никогда. Но если первый придет, позвонит. напишет, он его примет. Конечно. Всегда. Только, оставаться таким холодным и сильным не получается, особенно наедине с мыслями. Каким бы сильным Ань ни был, после такого, он не мог сдержать слез, скатывавшихся по его щекам, которые невозможно было остановить. Глаза зажмуриваются, а брови изгибаются, он тихо хнычет, ерзая на кровати и тянясь к карману, но не находя сигареты, он цокает и со злости бьет по кровати кулаком , сжимаясь на кровати, слезы бегут бесконечной чередой, а его живот болит от того, что нет сил вдохнуть, он только и может, что плакать, издавая жалобные звуки. Истерика тихая, но такая угнетающая. Он понимает, что на утро будет чувствовать себя плохо. Чувствовать к себе отторжение и раздражение от проявленных эмоций.  Под тихий плач, он засыпает на кровати, пока подушка была мокрой из-за слез, как и его кофта, и его щеки, а щеки болели от того, с какой жесткостью он стирал слезы. Но он еще не знает, с уведомлением от кого он проснется на утро. От кого, набравшегося смелости, он получит сообщение. От кого слезы сменятся счастьем. Телефон пиликает, но Ань не слышит, он, будучи уставшим, заснул. И щас, он надеется, как минимум на сон с Даней. Не на что-то большее… 

“You'll find moonlit 

nights strangely empty because when 

you call my name trough

 them there'll 

be 

no 

answer."