я никому не ужин ыы

Луна слабо освещала маленькую комнату. По щекам катили слезы и с подбородка падали на белые домашние штаны, оставляя темные влажные пятна. Длинными пальцами Саша что-то быстро набирал на клавиатуре. Просто еще одна ссора. Еще один скандал. Это уже обыденность. А что завтра? Снова надеть маску? Но мешки под глазами и опухшее лицо выдают хуевое состояние, и остается лишь с улыбкой смотреть в камеру. Единственное приятное в этом – слушать безумно приятный голос Вани. Но, каким бы воздбуждающим он не был, напоминает о недавних ссорах. Привычная ссора перерастала во что-то большее. Он не сдержался и включил запись голосового. Ваня нахмурил брови и, громко вздохнув, приставил динамик к уху. "Да блять, ты издеваешься? Может хватит мне каждый день напоминать о том, какой я жалкий? Думаешь, я без тебя не знаю? Я устал уже это каждый день выслушивать. Я, БЛЯТЬ, ВСЕ ДЕЛАЮ НЕ ТАК. И всегда так было. Буквально каждый человек мне об этом говорит. Что мать, что отец сдохший. Я, сука, не понимаю, остался ли вообще кто-то, кто меня любит. Может прозвучит пиздец глупо и кринжово, но мне кажется, что я никому не нужен, реально. Нахуя тебе я?" Ты плачешь? Я же не это имел ввиду не твое дело кошачье че ты молчишь окей ладно я иду рыгать в подушку Не дождавшись ответа, Клекс лишь оставил телефон на столе и отправился на кухне. Он осушил стакан холодной воды и снова залился плачем. Костяшки пальцев побелели, когда он крепко сжимал стекло. Казалось, стакан сейчас лопнет. Он оперся на стену и, опустив голову, скатился по ней на пол. Взгляд лег на ручку входной двери, как вдруг она зашевелилась. На пороге стоял.. Он. — Ты че, дурак, дверь не закрываешь? – пытаясь пошутить выпалил Бискас, но замолчал, увидев поникшего друга. — Курить плохо, – добавил он. Кот опустился на колени перед блондином и хотел было выхватить сигарету, но закашлялся от дыма. — Девочка, ты че, охренела? Кисс с ягодами? Где ты их вообще отрыл? — Зачем ты пришел? – слезы все еще скатывались по щекам, но лицо было каменным. Ваня взял Клекса за подбородок и, чуть поглаживая большим пальцем, приподнял. Глаза, полные слез, устремились на него. В сердце что-то дрогнуло. — Че ты делаешь, придурок? – Саша изо всех сил старался не выдать дрожь в голосе. Ему казалось, что даже Бискас чувствует бешеный стук его сердца. Бледная кожа залилась румянцем. — Я пришел, чтобы показать, кто и как тебя любит, – он отпустил его и встал на ноги, протянув руку. Блондин лишь молча положил свою и проследовал в комнату за другом. Повисла мертвая тишина, нарушаемая громким дыханием и всхлипываниями. Младший молча раскинул руки, принимая в объятия Клея, прижимая к себе. Он поглаживал его спину, постепенно поднимаясь к шее. — Ну все, все. Все хорошо. Тихо, – пытался Ваня усмирить старшего. Он взял его за плечи и с трудом отцепил от себя. — Че ты мелкий такой? – в ответ получил лишь еще одну порцию то ли горько, то ли сладко пахнущего дыма. — Мда. Я, значит, тебя тут успокоить пытаюсь, пришел специально, а ты мне так отплатил? — А чем еще мне тебе отплатить? Минетом? — Ну можно и так, хоть не дымом. Они стояли так несколько минут, пока Саша докуривал сигарету, вглядываясь в лица друг друга. Взгляд блондина скользил по растрепанным шелковистым волосам, косичкам, подолгу останавливался на ярких глазах и бледных губах. Разглядел каждую родинку и неровность кожи. Наконец Клекс потушил сигарету о свою руку и отбросил в сторону, от чего кот немного прихирел. Клекс, заметив изменившееся лицо, улыбнулся и, встав на носочки приблизился почти впритык. — Ну ты, конечно, любитель калечить здоровье. — Я в этом профи. Бискас резко вцепился пальцами в талию друга и притянул к себе. Пришлось наклониться, чтобы достать до его губ, почувствовал горький вкус никотина и слез. Клей вцепился в него так, будто очень сильно боится потерять. И это было действительно так. Лишь через минуту они отлипли друг от друга. — Не говори так больше. Я тебя люблю, – заправив выпавшую из почти распустившегося хвоста прядь русых волос, хрипло пробормотал брюнет. — Я тебя тоже люблю.