Fugit irreparabile tempus

      Кажется, весь мир замер в ожидании Апокалипсиса – Одри ждала, что события начнут развиваться стремительно, ждала, что со всех частей света будут доноситься тревожные новости о сильных разрушениях, о сходящих с ума людях, которые начинают убивать друг друга буквально по щелчку пальцев, но пока все ограничивалось снегом, начавшимся в середине лета, лёгкими землетрясениями, загадочными массовыми смертями животных. Воздух всё равно был наэлетркзован, возможно, только для неё и остальных из «Астреи», – он потрескивал, иногда становился слишком густым, чтобы его можно было вдохнуть, вставал поперёк горла и заставлял задыхаться от ужаса перед тем, что грядёт.       В их агентстве тоже наступило более менее спокойное время. Хотя, с учётом специфики их работы, спокойным это время назвать было трудно – Сомнус больше не жалел девушку – хотя и питал к ней какую-то странную симпатию и даже уважение, – а потому давал ей те задания, на которых обязательно происходило что-то ужасное, заставляющее волоски вставать дыбом по всему телу от страха не только за себя, но и за её коллег. Хотя, за кого бы ещё переживать стоило.       Вот и сейчас, вернувшись с очередного задания с Давидом и Микаэлем, Одри чувствовала потребность закрыться от всего мира. Но не в этом доме, и даже не в свой комнате, а крепких, надёжных и таких нежных объятиях своего ангела.       По обыкновению, все собрались в кабинете Микаэля, чтобы провести собрание по итогам выполненного задания. Одри сидела в кресле, слегка отклонившись в сторону, чтобы видеть всех присутствующих, а позади неё стоял Рафаил, внимательно слушающий их директора. Руки ангела были сложены на спинку высоко сидения, а пальцы периодически начинали перебирать воздух, будто даже сейчас, не имея под рукой любимую скрипку, он мысленно играл на ней.       Одри пыталась сосредоточиться на словах Микаэля, правда пыталась, но в какой-то момент всё её внимание переключилось на руки Рафаила – такие длинные, изящные пальцы, аккуратно подстриженные ногти, трогательная косточка, выступающая у запястья, ладонь не узкая, но и не такая широкая, как у тех же Кассиэля и Давида, скорее обманчиво нежная, ведь Одри знала, какая сила в этих руках таится. Невольно девушка подняла глаза выше, обвела ими сильные предплечья с еле видимыми венами и бархатной кожей цвета топлёного молока, наткнулась на закатанные рукава белой рубашки, заскользила по ней, отмечая то, настолько ткань была гладкой, не имеющей ни единой случайной складки или залома. Взгляд запнулся об широкие плечи, а на ямке между ключиц и вовсе затормозил на какое-то время, Одри представила, как пройдет лаской по ней, поведет пальцами выше, слегка надавит на адамово облако, проведет самыми кончиками по острой линии челюсти, совсем нежно положит всю ладонь на мягкую щёку. Глаза следили за мысленным путешествием её руки, а потом наткнулись на ответный взгляд зелёных, с лёгкой понимающей смешинкой в них.       От этого Одри немного пришла в себя, быстро проверила обстановку в кабинете – все оставались на своих местах, не замечая наваждения, что напало на неё, разговор всё так же плавно тёк, иногда перемежаясь недовольным бурчанием Кассиэля. Прошло буквально несколько секунд, а у девушки сложилось такое впечатление, что она была погружена в себя как минимум несколько минут или часов, Рафаил настолько завораживал её, что все остальные мысли утекали из головы. Ангел, казалось, понимал её состояние, скорее всего – нет, даже точно, девушка это осознавала очень хорошо, – он и сам периодически ощущал тоже самое, украдкой, ещё тогда, до их поцелуя, кидая на неё взгляды.       Рафаил незаметно от остальных положил руку девушке на плечо, лёгкими движениями поглаживая основание шеи, маскируя все свои действия за её распущенными волосами. Одри невольно вздохнула глубже, ненадолго задерживая воздух в лёгких, а потом медленно его вдохнула, таким нехитрым способом успокаивая жар, что начал разливаться по щекам и ушам – ещё не возбуждение, но желание. Она села прямо, не давая себе больше соблазна рассматривать Рафаила, лишь наслаждаясь его ненавязчивыми прикосновениями и начиная наконец слушать то, что обсуждали на собрании, которое уже начало подходить к концу.       — Подводя итоги, могу сказать, что деятельность этой группы никак не была связана со Зверем, скорее, это была лишь имитация для того, чтобы отвлечь наше внимание, — хмуро сказал Микаэль.       — Либо же эти люди просто вдохновились какой-нибудь историей, вроде фильма или книги, и на фоне катаклизмов, что начали появляться по миру, решили более открыто проявить себя, — девушка высказала свою мысль, уверенная, что здесь, среди этих бессмертных, её, простую смертную, не высмеют за это. — Все участники были подростками в подвешенном состоянии, возможно, они что-то употребляли, чтобы достичь такого экстатического состояния, в котором смогли сделать жертвопринашение, я заметила некоторые признаки этого. Тем более, в их святилище не было абсолютно ничего схожего с тем, что было в церкви тех последователей из деревни. — Воспоминания о том дне вызвали невольные мурашки по телу, шрамы, невидимые физически, но ощущающиеся на самой её душе, заныли.       Рафаил, словно почувствовав это, уже ни от кого не скрываясь, сжал её плечо в знак поддержки. Это не вызвало ни у кого удивления, ведь подробности того события знали все – и то, что спас девушку именно Рафаил, и то, что она была всего на шаг от смерти, и то, что после этого начались её кошмары. Бессмертные, каждый по мере своих сил, пытался поддержать Одри, оградить от всего этого ужаса, а потому простой жест сопереживания не вызывал вопросов. А вот то, о чем девушка думала раньше, чем они занимались за закрытыми дверями спальни Рафаила, могло вызвать если не осуждение, то точно недоумение.       — Мы несомненно продолжим поиски Малека и последователей культа, это только вопрос времени, когда события начнут развиваться стремительно, а пока вы можете идти отдыхать, завтра нас посетят Сомнус и Фурий, — сказав это, Микаэль сел в своё кресло, в задумчивости начав перебирать лежащие на столе документы.       Кассиэль и Давид уже успели скрыться каждый в своём направлении, в коридоре остались лишь двое, которые хотели и не решались заговорить. Они неловко переглянулись, улыбнувшись друг другу, и уже хотели тоже разойтись, когда Одри набралась смелости и поймала Рафаила за руку, невольно переплетая их пальцы вместе. В конце концов, у них уже был секс, они несколько раз целовались, но все равно продолжали смущаться тех чувств, что питали друг к другу.       — Ты не хотел бы посмотреть со мной фильм? — Девушка почувствовала, как краска смущения залила щёки, и опустила взгляд на их руки, которые смотрелись вместе настолько гармонично и правильно, что защемило сердце. Возможно, её предложение было абсолютно неуместным, ведь за стенами этого дома начинали набирать обороты ужасные события, но желание провести отведённое им ещё пока спокойное время с Рафаилом перевесило все логические доводы.       — Фильм? — Ангел в недоумении легко наклонил голову к плечу, делая шаг ближе к Одри.       — Да, ну знаешь, я нашла один, который мог бы понравиться и тебе, и люди часто так проводят время со своими вторыми половинками, и вообще сегодня на удивление свободный вечер, вот я и подумала, что было бы неплохо тебе это предложить, но если не хочешь, ничего страш...       — Одри, тебе не надо оправдываться за желание провести время вместе, — ангел нежно провёл рукой по её щеке, задерживая это прикосновение, которому девушка поддалась и прижалась сильнее, — тем более, что я его полностью разделяю.       В глазах у обоих отражался внутренний свет, который проявлялся, когда они оставались наедине – этот свет выражал ту любовь, что была между ними, скрытая, но такая сильная.       В коридоре никого не было, от Микаэля их отделяла толстая дубовая дверь, тем более что архангел наверняка уже с головой ушёл в свои дела, поэтому Одри сделала шаг навстречу Рафаилу, тут же попадая в лёгкие объятия, сама обвила его талию руками, вдохнула запах луговых цветов. В этот момент девушка почувствовала долгожданное умиротворение, растворяясь в тепле этих надёжных рук.       — Хорошо, тогда приходи ко мне через полчаса, я всё подготовлю.       Ангел оставил поцелуй на ее макушке, молча выражая своё согласие, и девушка с лёгким сердцем ушла в свою комнату.              Стоило двери закрыться, как Одри почувствовала тот самый жар на щекак, что преследовал её во время собрания, в голове начали крутиться обрывочные картинки того, что ещё, помимо совместного просмотра фильма, могло произойти здесь, в спальне.       Она шлёпнула себя ладонями по щекам, будто прогоняя все эти мысли.       — Так, Одри, соберись, вы просто проведёте вечер вместе.       Как бы девушка себя ни успокаивала, но руки всё равно слегка подрагивали, когда она снимала с себя одежду, чтобы принять освежающий душ, а после переодеться в домашнюю одежду.       Быстро приведя себя в порядок, Одри включила ноутбук и, пока он загружался, успела сбегать на кухню за снеками и чаем – чисто человеческая привычка, которая, как она надеялась, не покажется бессмертному глупостью. На кухне, к счастью, никого не оказалось, чтобы заметить её подвешенное состояние и лёгкий румянец на щеках, который не сходил ни на секунду с того момента, как они все разошлись в коридоре.       Одри ещё успела удобно разложить на кровати подушки, оперев их на спинку, поставить маленький поднос со снеками и кружками чая, открыть фильм, когда в дверь тихо постучали. Вместе с этим звуком девушку будто прошиб заряд электричества, оттого голос, когда она ответила, отдавал хрипотцой.       — Входи.       Рафаил зашёл в комнату с лёгкой улыбкой на чувственных губах, предусмотрительно закрыл дверь на замок, а после в недоумении замер, так и не дойдя до кровати.       Девушка встала ему навстречу, снова ловя его руку и переплетая их пальцы, и потянула его за собой. Её забавляло, настолько робким ангел становился, когда не понимал, что ему в данный момент стоит делать. Рафаил покорно сел на кровать, скидывая домашние тапочки и после забираясь уже на неё полностью, девушка же слегка надавила на его широкие плечи, засталяя откинуться на подушку. Её взгляд опять зацепился за чётко выделяющиеся ключицы, но она быстро отогнала от себя это наваждение, обходя кровать с другой стороны и устраиваясь так же полусидя, как и ангел.       Одри чувствовала, как каждое её движение преследует внимательный взгляд зелёных глаз, а оттого щёки всё сильнее заливала краска.       — Любовь моя, с тобой всё хорошо? У тебя нет жара? — Рафаил не выдержал неловкого молчания первым.       — Ты не можешь говорить такие слова и смотреть на меня так, и не ожидать, что я буду краснеть. — Рафаил, не искушённый в делах любовных, казалось, растерялся от такого ответа, но девушка быстро взяла кружку, отдавая её в руки ангела, и запустила фильм.       Ангел ещё пару секунд смотрел на неё удивлённо, но потом, казалось, всё его внимание переключилось на фильм. Он и правда был хорош, только Одри уже однажды видела его – когда-то давно, до того, как весь её мир перевернулся, – а потому не могла похвастаться таким же увлечённым просмотром, как мужчина рядом.       Оттого она вечно отрывалась от экрана и кидала быстрые взгляды на Рафаила, с каждым разом всё дольше зареживаясь на нём. Рафаил тоже принял душ, о чём свидетельствовали ещё не высохшие до конца волосы, что начали закручиваться в крупные локоны, и переоделся в домашнюю одежду. Одри с трудом сглотнула, осматривая его – на нём был надет тот самый черный ночной комплект, в котором она видела его однажды. Но тогда ангел лежал без сознания, приходя в себя после выброса большого количества силы, и девушка не обратила на одежду никакого внимания, лишь переживая о его состоянии.       Ох, зато сейчас... Она по достоинсту оценила внешний вид Рафаила – лёгкая рубашка, застёгнутая буквально на две последние пуговицы, абсолютно не скрывала идеальный торс мужчины, его широкую грудь с чётко обрисованными мышцами, выделяющийся, хотя и не так сильно, пресс, аккуратный пупок. А дальше взгляд натыкался на преграду в виде одежды, и Одри приходилось закусывать губу от досады, смотря на длинные стройный ноги, сейчас перекрещенные в лодыжках абсолютно человеческим жестом, скрытые от неё тканью, и возвращаться к просмотру фильма.       Но буквально через несколько мгновений всё повторялось – девушка снова начинала разглядывать ангела, представляя, как весь этот путь от шеи и ниже, намного ниже, сначала она пройдёт руками, а затем и губами.       Рафаил, увлечённый фильмом, казалось, не замечал, как Одри начала ёрзать, сжимая бёдра сильнее от того жара, что сполз с щёк вниз, но вот его рука, ненавязчиво, будто случайно, накрыла её пальцы, начиная перебирать их. Девушка резко отвернулась, когда ангел оторвался от экрана и посмотрел на неё зеленью своих глаз.       — Одри, я чувствую, как ты смотришь на меня, — в его голосе слышалась улыбка.       Девушка облизнула враз пересохшие губы, перестав делать вид, что смотрит в экран и утонув в его взгляде.       — И как же?       — Так, как я смотрю на тебя, когда ты не видишь.       Вздох застрял где-то в горле, не дойдя до лёгких, и девушка, поддавшись порыву, быстро отодвинула поднос – благо чай они уже выпили, – и быстро переползла к ангелу на колени, застыв в паре миллиметров от его губ.       — Мне казалось, ты был увлечён просмотром и ни на что больше не обращал внимания.       — Фильм и правда интересный, но куда интереснее мне было бы узнать, что сейчас происходит в твоей голове.       Руки Рафаила накрыли её голые бёдра – от резких движений шорты поднялись слишком высоко, немного открывая ягодицы, – и начал выводить пальцами круги, с каждым разом всё увеличивающиеся.       — А как ты думаешь, что может быть в голове, когда рядом лежит мой ангел, который будто соблазняет одним своим видом, — Одри провела кончиками пальцев по его открытой груди, положила раскрытую ладонь над тем местом, где ощущалось такое сильное и быстрое сейчас биение сердца.       Она сильнее наклонилась, отчего волосы тяжёлой густой завесой упали на одну сторону, будто ограждая их от всего мира, и приоткрыла рот, тяжело выдыхая в губы напротив. Сдерживаться с каждой секундой становилось всё сложнее, особенно когда ангел, осмелившись, провел одной рукой выше, слегка сжимая её ягодицу.       — Любовь моя, ты так прекрасна сейчас в своём желании.       Сердце защемило от нежности и любви к этому ангелу. Девушка не накинулась на него, как думала сделать буквально несколько секунд назад, а медленно накрыла его губы своими в нежном поцелуе. Казалось, он был необходим ей как воздух, как вода, она не могла оторваться от него ни на секунду, даже чтобы вдохнуть, ведь дышала сейчас этим поцелуем, им самим.       Уже обе её руки покоились на груди Рафаила, слегка сжимая мышцы, а после поглаживая. В ответ она чувствовала, как ангел всё смелее исследует её бедра и ягодицы руками, иногда оставляя лёгкие красные следы, которые, в прочем, быстро сходили. Когда одна из его рук перебралась на внутреннюю сторону ноги, начиная круговыми движениями по нежной коже подбираться всё ближе к тому месту, где жар охватил уже каждый миллиметр, она разорвала поцелуй.       Зелёные глаза заволокла пелена, радужка будто стала на несколько оттенков темнее, и её почти не было видно за увеличившимся зрачком. Рафаил выглядел так, будто принял что-то, но до такого состояния его довела она, Одри, отчего девушка чувствовала себя особенно прекрасно. И то, что такое могла видеть сейчас и впредь только она одна, отдавалось в душе умиротверённым, довольным урчанием.       Пальцы ангела надавили на её клитор через слои одежды, и Одри приоткрыла губы, выпуская на волю первый, тихий стон, больше похожий на выдох. Невольно она подалась бёдрами ближе к этому прикосновению и откинула голову, когда оно повторилось более уверенно, более чувственно.       — Как ты прекрасна, — Рафаил будто не мог налюбоваться ей сейчас, такой распалённой, раскрасневшейся, нуждающейся в его прикосновениях и поцелуях.       Он уже хотел перевернуть их, оказавшись сверху и, видимо, доставить удовольствие ей, как делал всегда, не заботясь о себе, но почувствовал сопротивление и удивлённо возрился на неё.       — Нет, мой ангел.       — Что нет? — Рафаил склонил голову к плечу, как делал всегда, когда был растерян.       — Я не дам тебе сделать то, что ты задумал. Я хочу тоже доставить тебе удовольствие.       — Но я буду удовлетворён, если будешь ты.       — Нет, Рафаил, я хочу, чтобы ты тоже почувствовал, как я люблю тебя, как тебе может быть хорошо со мной, простой смертной, что это всё взаправду. То, что между нами, оно настоящее, оно только твоё и моё. Наше.       Ангел выглядел совсем потерянным от её слов, он будто никогда и не задумывался, что может получить что-то только себе, только для себя и никого больше – ни для мира, ни для других бессмертных, ни для эгоистичного отца, который создал его ради лишь одного предназначения, совсем не учитывая его желания и порывы. Он привык только отдавать, а не получать.       — Но...       — Пожалуйста, ангел мой, позволь сделать так, как будет хорошо тебе, — на глаза Одри почему-то на вернулись слёзы, которые тут же попытался утереть Рафаил, но девушка перехватила его руку, целуя в самый центр ладони, а после прижимая её к своему сердцу. — Пожалуйста, пока у нас есть время, позволь мне это.       Глаза ангела загорелись ярче, будто сила, что жила в нём и предназначалась однажды его уничтожить, начала прорываться, но то была не она. Он был потрясён такими словами, но, девушка очень на это надеялась, впервые задумался о том, что хочется ему самому. И это желание наполнило его таким светом.       — Хорошо, любовь моя.       Одри облегчённо улыбнулась и благодарно поцеловала в губы, тут же однако увлекаясь этим поцелуем, делая его намного смелее, намного откровеннее. Вот она прикусила его нижнюю губу, тут же зализывая это место, будто извиняясь, а после толкнулась языком в жар рта. Губы ангела приглашающе раскрылись, позволяя девушке вести в этом поцелуе, отдаваясь в её власть.       От вседозволенности закружилась голова, и Одри, не выдержав, привстала на коленях, нависая над ангелом и сильно сжимая его мягкие волосы в руке. Вторую она опустила на шею и, как мечтала тогда в кабинете, провела по ключицам, нежно пощекотала впадинку между ними, повела прикосновение дальше, легко надавливая и вырывая еле слышные стоны с уст ангела. Его руки, что покоились всё это время на её бёдрах, пришли в движение, и вот она уже чувствует, как они забираются под тонкую майку, как оглаживают её бока, пробираясь всё выше и выше.       Одри подалась ближе, животом упираясь в его живот и чувствуя между ними зажатое возбуждение. Из-за этого Рафаил вздрогнул, сильнее сжимая одну руку на её груди, отчего уже девушка выдохнула стон ему в губы. Жар между ног всё усиливался, начиная пульсировать, но Одри отмела желания собственного тела, сосредоточившись только на том, как сделать приятно Рафаилу.       Губы наконец оторвались от его губ, и она начала покрывать поцелуями его лицо, обходя широкий разлёт бровей, узкий лоб, нос с аккуратной горбинкой, отдельно уделила внимание той самой родинке, что с первого взгляда приковала всё её внимание к себе. После она начала покрывать поцелуями его шею, периодически засасывая кожу в желании оставить там след, а после проводя по нему языком. Ангел откинул голову на подушку, полностью растворяясь в этих ласках, не переставая поглаживать и девушку, одна его рука сжимала её сосок, иногда поглаживая его большим пальцем, а вторая огладила кромку трусов, вызывая большее томление в животе. Каждое его движение отдавалось там, в самом низу, скручивая узел всё сильнее.       Одри провела ногтями по его груди, цепляя его сосок, а после прижалась к нему губами, сильно сжимая.       — Одри! – Голос ангела надломился, казалось, он не ожидал, что такое может быть ему приятно, но стон, вырвавшийся следом за её именем, говорил об обратном. Девушка удовлетворённо улыбнулась, прижимаясь бёдрами к его члену и начиная делать круговые движения.       Руки тем временем расстегнули две несчастные пуговицы на рубашке Рафаила, откидывая полы одежды. Она обвела ладонями его выделяющуюся талию, каждый кубик пресса, замерла на самом низу живота, над резинкой свободных штанов. Девушка чувствавала, как её бельё сильно намокло, казалось, смазка скоро начнёт виднеться и на шортах, и на его чёрных брюках. Сделав ещё несколько круговых движений бёдрами, она слегка привстала, желая наконец избавиться от одежды.       Рафаил, полностью разделяя её желание, тут же приподнялся, начиная снимать её майку, оглаживая каждый открывающийся миллиметр кожи руками и пылающим взглядом. Одри откинулась назад, уперлась руками в его колени, а ангел уже поднял майку до самой шеи, припадая губами к соскам, что успел измучить своими ласковыми прикосновениями. Гиперстимуляция одного из самых чувствительных мест на теле заставила девушку в порыве страсти обхватить голову мужчины, зарываясь пальцами в его волосы, и сильнее прижать его к себе. Он сжал правый сосок губами, наконец сняв майку сначала с неё, небрежно скинул свою рубашку, после начиная стягивать уже и шорты вместе с трусами. Девушка упала назад, на его ноги, приподнимая бёдра, чтобы позволить ему полностью снять с себя одежду. Когда она прогнулась в спине, почувствовала, как ей под поясницу пробрались его руки, поддерживая и направляя выше, к его губам. Вот её щиколотки оказались у него на плечах, ангел для удобства развел свои ноги и сильнее наклонился вперёд, накрывая клитор горячими губами.       — Боже, Рафаил, — она невольно громко простонала, сжимая руками ткань брюк, скорее всего, оставляя на сильных бёдрах красные следы.       Позволив себе ненадолго раствориться в уверенных движениях его языка, что доставляли нереальное удовольствие, она приподнялась.       — Мы же, ах, договорил... — продолжение слова оборвалось в новом стоне, который она не смогла удержать, когда ангел всосал её клитор в рот, делая поступательные движения губами, от чего удовольствие прокатилось по всему телу жгучей волной. Казалось, скоро её накроет оргазм, тело начало невольно подрагивать в предвкушении этого, но девушка попыталась сдержать себя.       — Знаю, любовь моя, но мне тоже хочется касаться тебя. — Ангел оторвался от неё, успокаивающе целуя внутреннюю сторону бёдер, после руками помогая ей выпрямиться.       Она снова припала саднящими губами к его рту, чувствуя свой вкус на нём. Голова закружилась сильнее, кожа покрылась мурашками. Одри села на колени между его разведённых ног, пальчиками забиралась под резинку штанов. Рафаил снова послушно откинулся на подушку, его щёки и шея были покрыты розовым румянцем, грудь тяжело вздымалась, на лбу виднелась лёгкая испарина. Он зарылся рукой в свои волосы, убирая их назад, чтобы они не мешали ему любоваться девушкой между ног.       Одри поцеловала низ живота, обводя языком впадинку между мышц, после начала целовать его прямо поверх ткани брюк, постепенно добираясь до члена. Там она затормозила, специально горячо выдыхая прямо на него, отчего Рафаил дёрнулся бёдрами навстречу, тут же сдерживая себя от таких порывов. Девушке же наоборот хотелось, чтобы он совсем потерял голову, не переживал за каждый порыв получить удовольствие для себя.       Одри наконец сняла с него штаны вместе с нижним бельём, и Рафаил предстал перед ней полностью обнажённым. Не смотря на то, что между ними уже были интимные моменты, она никогда не видела его всего без одежды, зато сейчас наслаждалась этим сполна.       Рафаил был божественно красив –утончённый, в какой-то мере даже изящный, с растрёпанныеми тёмными волосами, с выделяющимися, но не слишком накаченными, мышцами, с длинными стройными ногами, аккуратным членом, в меру длинным и толстым – Одри не могла подобрать никакого слова, кроме как идеальным, – красной от возбуждения и мокрой от капельки предэякулята головкой. Он казался хрупким сейчас, когда поддался на её просьбу, но в тоже время девушка понимала, какая сила таится в нём, она больше не боялась его, как в тот первый раз, наоборот была уверена, что вся эта сила будет направленна против тех, кто сделает плохо ей.       — Ты так прекрасен, — благоговейный шёпот невольно сорвался с её губ, но Одри ни капли не смутилась, зато Рафаил залился ещё большей краской и невольно накрыл ладонью свои глаза.       — Боже, Одри, что ты делаешь со мной, — ангел обессиленно уронил руку на кровать, смотря на девушку горящими глазами.       Одри закусила губу, аккуратно проводя пальцами вдоль члена, даря первое невинное прикосновение. Ноги ангела напряглись, разводясь сильнее, она расцеловала бёдра мужчины, выводя невидимые узоры языком и губами, постепенно подбираясь к средоточию его возбуждения. Когда девушка наконец прижалась поцелуем к головке, Рафаил издал несдержанный тихий стон, снова накрывая ладонью глаза.       — Нет, ангел мой, смотри на меня, — девушка без какого-либо сопротивления отняла руку от его лица и положила на свою голову. Она ждала, что мужчина зароется пальцами в её волосы, притянет сильнее, но Рафаил не был бы Рафаилом, если бы сделал так – вместо этого он начал нежно перебирать пряди, наматывая их на пальцы.       Одри раскрыла губы, вбирая в себя член, начиная посасывать, иногда выпуская его и облизывая языком по всей длине.       Ангел не отводил от неё горящих глаз, лишь иногда в порыве удовольствия откидывая голову назад и тихо что-то выстанывая, но тут же снова возвращая свой взгляд. Одри чувствовала, как с каждой секундой этой пытки ей самой всё сложнее становится сдерживаться, пульсация между ног становилась такой ощутимой, что казалось, она ощущает фантомные прикосновения, а лоно будто болезненно требует ощутить его член внутри.       Губы начинало печь от бесперестанного трения о кожу, но девушка сама ловила невероятное удовольствие от того, что делала. Член Рафаила ощущался таким гладким, таким горячим и твердым, что сознание уносило всё дальше и дальше. Она чувствовала, как он начинает наливаться всё большей тяжестью на языке, как скоро ангел не сможет это больше терперть и сорвётся с края.       Одри, не выдержав, опустила руку между своих бёдер, начиная поглаживать клитор. Там было всё таким горячим и мокрым, что девушка невольно сжалась, когда пальцы легко надавили на вход. Рафаил, что ловил каждое её движение, увидел и это, его глаза распахнулись ещё шире, а зелень радужки перестала виднеться совсем за заполнившим всё зрачком.       — Одри, иди сюда, я не могу больше, ты мне нужна, — голос ангела стал совсем надломленным, отчего Одри, надавив особенно сильно на клитор, дёрнулась и протяжно застонала, вибрация от стона прошлась по всей длине члена.       И они, такие открытые сейчас, уязвимые, одинаковые в желании почувствовать друг друга сильнее, сорвались одновременно за край. Одри почувствовала накрывающую её волну ослепляющего удовольствия, а следом – как глубоко в горло ей выплёскивается семя ангела.       Она не закашлялась лишь чудом, собирая всё и после проглатывая, слизывая языком белёсые капли и смотря затуманенным взором на абсолютно потерянное лицо Рафаила.       — Одри, ты сумасшедшая, зачем ты это проглотила, — придя в себя и осознав, что только что случилось, мужчина обеспокоенно притягул её за подмышки к себе сильными руками.       — Мне не противно, ангел мой, это было прекрасно.       Рафаил будто снова потерял связь с реальностью, распахнутыми глазами осматривая её полностью довольное лицо, а после со сломленным стоном притянул к своим губам. Она делилась с ним его вкусом, переплетая их языки и пальцы рук.       Казалось, возбуждение даже после совместного оргазма не пропало ни у одного из них, девушка снова почувствовала, как заныло лоно от необходимости почувствовать его член в себе.       Одри нежно сжала его волосы, наконец разрывая поцелуй и буквально моля в самые губы:       — Рафаил, Рафаил, войди в меня, пожалуйста, я так хочу почувствовать тебя внутри.       Ангел тоже был снова возбуждён, казалось, сам воздух пропитался их желанием, подпитывал их снова и снова. Он обвил её руками, меняясь с ней местами. И вот уже девушка оказалась под его крепким телом, раздвигая ноги, чтобы Рафаил смог удобно расположиться между ними.       Он направил себя рукой внутрь её тела, входя так аккуратно, так гладко от количества выделившейся естественной смазки, что глаза Одри снова наполнились слезами от щемящей любви. Она отдалась этому моменту полностью, сливаясь с ним и телом, и душой, отдавая всё и получая всё взамен.       Их движения друг другу навстречу были плавными, не лишёнными страсти, но и в то же время нежными, наполненными таким взаимным обожанием, что, казалось, душа простого человека не может вместить в себя это чувство.       Но и душа ангела тоже будто не могла, у Рафаила было такое выражение лица, словно ему одновременно и очень плохо, и очень хорошо.       — Раф–ах... Рафаил, тебе хорошо со мной? — Девушка прижала ладонь к его лицу, мягко поглаживая и проникновенно заглядывая ему в глаза. Тело наполняла блаженное удовольствие, которое скоро начнёт выплёскиваться за край.       — Ты – всё, что я хочу в этой жизни, Одри, всё, что наполняет её смыслом, — Рафаил снова не отводил от неё взгляда, ловя каждый тихий стон, сцеловывая его с покрасневших губ, каждое проявление удовольствия на её лице.       Казалось, что этот момент длился вечность и был слишком короток, Одри совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось.       Пусть бы весь мир ждал, когда они наконец смогут утолить всю ту любовь и желание, что плескались в них. Пусть бы прошло десять, сто, двести лет, но не было бы никакого Апокалипсиса, никакого Зверя, были бы лишь они вдвоём и где-то там, за стенами вечно ворчащий Кассиэль, Давид, что продолжал вести себя как большой ребёнок, но в нужный момент проявляющий серьёзность, Микаэль и Фелония, которые бы как обычно общались колкими фразами, за которыми, несмотря ни на что крылась забота и братская любовь.       Но неумолимые движения бёдрами навстречу друг другу подводили их всё ближе и ближе к краю удовольствия, и вот Одри почувствовала, как узел внизу живота, закрутившись так сильно, резко распрямиться, прошёл по каждой клеточке её тела, заставляя трястись в надёжных руках. Мышцы, пульсируя, подтолкнули к оргазму и Рафаила, который, сделав последнее движение, вжался в неё так сильно, что Одри показалось, будто они слились в одно существо. Теплота разлилась глубоко внутри, девушка почувствовала, как ангел, обессилев, упал на неё всем весом, придавливая к мягкой кровати.              Человек и ангел лежали в тишине, не расцепляясь, не меняя позы, Одри перебирала мягкие волосы Рафаила, а тот самыми кончиками пальцев выводил узоры на её коже.       Они оба чувствовали, как течёт время, как с каждой секундой приближается Апокалипсис, как Зверь набирает силу в своей клетке, как скоро настанет момент, когда им придётся выполнить каждому своё предназначение – одной или спасти, или уничтожить этот мир, а другому сгореть во всепоглощающей вспышке силы, но сейчас, здесь и вместе, они были отделены от всего и всех.