Тень

      Это лето в Вестфилде выдалось на ура. Обычно дождливое, в этот раз оно радовало горожан хорошей погодой.       Июльский день был жарким и ленивым. В такие выходные все выбирались на природу, поближе к воде. Воздух над Вестфилдом дрожал от зноя, а пыль на дорогах казалась раскаленной золой. Для семнадцатилетних близнецов Сида и Тэда Манкисов этот день был еще одной страницей в их книге приключений. Они были неразлучны, как две половинки одного целого. Сид, чуть более решительный и крепкий, всегда был заводилой. Тэд, с его более хрупким сложением и задумчивым взглядом, — его верным оруженосцем. Их дружба была настолько прочной, что каждый, не задумываясь, отдал бы жизнь за другого.       Целью на сегодня была старая заброшенная фабрика на северной окраине города. Друзья из школы рассказывали леденящие душу истории о призраках рабочих, но братьев манила не мистика, а азарт первооткрывателей. — Смотри-ка, — Сид первым взобрался по груде обломков на второй этаж, протягивая руку брату. — Легко! Внутри было пусто и уныло. Горы битого кирпича, сгнившие доски, какая-то старая мебель. Никаких призраков, никаких сокровищ, даже обидно. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь дыры в крыше, освещали лишь пыль, кружащуюся в воздухе. — Ладно, лажа полная, — рассмеялся Тэд, вытирая пот со лба. — Но вид отсюда...       Они нашли путь на еще уцелевший край крыши. Черепица под ногами была прочной. Они сели, свесив ноги в пустоту, и смотрели, как солнце начинает клониться к горизонту, окрашивая небо и город в багровые и золотые тона. — Красиво, — тихо сказал Тэд. Его лицо, обычно озаренное улыбкой, стало серьезным. — Знаешь, Сид, я бы хотел... стать кузнецом. Как Сэм Стивенс. Сид посмотрел на него с удивлением. — Серьезно? Но это же капец как тяжело. А твое сердце... — Именно поэтому, — перебил его Тэд. — Я знаю, что не смогу. Врачи сказали, никаких серьезных нагрузок. А ты...ты сильный. Тебе все по плечу. С твоим то здоровьем, эххх, да ты бы мог стать таким кузнецом, такие вещи творить! — в его голосе звучала легая досада. — Дурак ты, — Сид мягко толкнул его плечом. — Я стану врачом. Лучшим в мире кардиологом. И вылечу тебя. Слово даю, вот увидишь! — и парень звонко рассмеялся.       Тэд улыбнулся, но в его глазах была тень грусти. Сумерки сгущались, пора было возвращаться. Тэд спускался первым, цепляясь за выступы в стене. И вдруг его нога поскользнулась на крошащемся кирпиче. Он крикнул, потерял равновесие и полетел вниз, в зияющий пролет первого этажа, усеянный острыми обломками.       Рефлексы Сида сработали быстрее мысли. Он рванулся вперед и ухватил брата за руку, повисшую в воздухе. Мускулы на его руке напряглись до предела. — Держись! — просипел он. Он бы его вытянул. Он был уверен. Но бетонный выступ, на котором он стоял, издохнул тихим, рассыпающимся вздохом и рухнул. Вместе с ним пошла и вся плита, на которой он стоял. Мир превратился в падение, грохот и облако известковой пыли.

***

"...трагическое происшествие в северной части Вестфилда. Двое подростков, братья-близнецы Сид и Тэд Манкис, забрались на территорию заброшенной двухэтажки в нежилом районе. В результате обрушения бетонной плиты оба получили несовместимые с жизнью травмы. По предварительным данным, Сиду Манкису оторвало всю правую руку, тогда как Тэду придавило всю левую часть туловища, включая грудную клетку и таз. Тэд доставлен в операционную, однако его шансы оцениваются как ничтожные. Врачи, столкнувшись с двумя умирающими пациентами и уникальным стечением обстоятельств, возможно, решатся на отчаянный, беспрецедентный шаг, в ходе которого...» Голос диктора из дешевого радиоприемника зашипел и умолк.

***

Холодное зимнее утро. Снег, тихий и неторопливый, падал на запорошенный асфальт, пытаясь укутать Вестфилд в белое одеяло. В тусклом, желтоватом свете редких фонарей по темной улице шел парень. Лет двадцати. Он был высок и строен, движения его были спокойными и уверенными. Его лицо, обрамленное темными волосами, было не угрюмым, но застывшим в выражении глубокого, нерушимого покоя. На нем была простая рабочая одежда, а на правой руке — плотная кожаная перчатка. "Я Сид Манкис. Мне двадцать лет. Три года назад нас с братом придавило бетонной плитой. Брат умер рядом со мной, в одной операционной. Его сердце, о котором он так переживал, остановилось, пока хирурги пытались совершить невозможное. Я должен был умереть следом. Или остаться калекой. Но врачи... врачи сделали чудо. Они сказали, что в отчаянной попытке спасти хоть кого-то, они пришили мне его руку. Целую, здоровую правую руку Тэда, вместо моей, раздробленной".       Он остановился, глядя на пар, вырывающийся из его рта на морозном воздухе. Он сжал правую руку в кулак, чувствуя под перчаткой знакомую силу. "На удивление, она прижилась. Говорят, это был шокирующий случай в медицинской практике. Феноменальная совместимость тканей у близнецов. Чудо". Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. "Я не один. Я никогда не одинок. Со мной всегда мой брат, Тэд. Он... моя правая рука, в прямом смысле. Он ходит за мной по пятам как тень. Мой ангел-хранитель. Мой голос в тишине. Я помню, Тэд. Я помню, что ты сказал в тот день на крыше..."       Он снова тронулся с места, и его шаги привели его к знакомой кузнице. Из трубы уже шел дымок, слышался приглушенный звон металла. Сид вошел внутрь. Воздух, горячий от раскаленного угля, обжег ему легкие. Сэм Стивенс, могучий и уставший, с лицом, испещренным морщинами и копотью, возился у наковальни. — Сэр, здравствуйте, — тихо сказал Сид. — Я к вам неделю назад приходил. Все в силе, научите? Сэм обернулся. Его взгляд, обычно потухший и отрешенный, скользнул по худощавой, но крепкой фигуре парня, остановился на его лице, на его глазах, в которых горела тихая, но неугасимая решимость. И потом на его правой руке, сжатую в кулак в перчатке.       Что-то дрогнуло в глубине души Сэма. Может быть, он увидел в этом парне отблеск своей собственной давно утраченной страсти. А может, что-то другое, неуловимое, словно тень, мелькнувшее между ними.       На лице кузнеца, измученном депрессией и тяжелым трудом, блеснула улыбка. Редкое, ценное зрелище. — Помню, малец, — его голос прозвучал хрипло, но тепло. — Ну что ж, если ты готов... То будешь моим стажером. Сид кивнул. Глаза его загорелись угольками. Он снял перчатку. Его правая рука — сильная, с длинными пальцами, способными и на нежность, и на грубую силу, — легла на рукоять молота, который предложил ему Сэм. Он чувствовал каждое ее движение, каждый мускул. Он чувствовал тепло, исходящее от нее. И где-то в глубине сознания, тихим эхом, отозвался голос брата, исполненный благодарности и гордости. "Спасибо, Сид. Помни, я всегда рядом. А теперь не медли, ну же, давай!" Сид тотчас словно вышел из транса, проморгал намокшие глаза и, размахнувшись неумело, но зато с всей страстью, совершил свой первый удар по заготовке, которую приготовил Сэм.