Между светом и тьмой

Понедельник. Сегодня Тэхён решил, что так больше продолжаться не может, и клятвенно себе пообещал растрясти всю поликлинику, вплоть до заведующей, чтоб они пошевелились и начали отрабатывать выплачиваемые им зарплаты, а именно разобрались с его проблемой. Для достижения этой цели, Тэхён отпросился с работы на целый день и отправился на «поле боя». Сначала он долго сидел в очереди к терапевту, с которого должны были начаться хождения по мукам, и возмущался про себя, не понимая, для чего придумали дурацкие талоны и запись, если всё равно «больные» бабульки организовывают живую очередь, а пытавшихся пройти вне её, по своему времени, оттесняют, грудью бросаясь на амбразуру кабинета. От нечего делать Тэхен крутил в руках бесполезный талончик. Он клал его на ладонь и смотрел, как маленький кусочек бумаги начинал, словно живой, скручиваться. А когда тот замирал, Тэ разворачивал его и снова клал на ладонь уже другой стороной, и листок послушно скручивался в другую сторону. То, что за ним наблюдают, он заметил не сразу. Немного поотдаль сидела седая старушка и пристально смотрела на свернувшийся в трубочку талончик в его ладони. Её сморщенные руки покоились на набалдашнике деревянной трости. Тэхён обратил на них внимание в первую очередь: маникюр впечатлял. Таких ухоженных ногтей у бабулек он не видел. Вообще она показалась ему странной, только не мог понять причину такого вывода. Но через несколько минут он заметил, что бабуля практически не моргает. Она лишь чуть прикрывает глаза, будто с большой неохотой. Натуральная кошка. Тэ даже почудилось, что её зрачки время от времени вытягиваются, превращаясь в тонкую вертикаль. Почудилось ли? Из кабинета проорали «Ким Тэхён», и парень быстро, пока не опомнились защитники баррикад, вошёл внутрь. Всё та же врач-терапевт сначала что-то долго и усердно писала, не обращая на пациента ни малейшего внимания. Она закрыла толстенную карту и, взяв кипу бланков, принялась их заполнять. Время шло, а Тэхён молчал. Ему всегда было неудобно отрывать врачей от писанины, зная нынешнюю бюрократию, но сегодня был другой случай. Он тихонько сидел и ждал, накапливая приличную артиллерию обвинений в некомпетентности, безразличии к людям, невыполнении обязанностей, и, наконец, нарушении клятвы Гиппократа, которая призывала всех целителей воздерживаться о нанесения всякого вреда. Вдруг Тэхён ощутил на себе чей-то взгляд. Оглядевшись, он убедился, что они в кабинете одни. Но ощущение не прошло. Он посмотрел в окно и застыл, встретившись взглядом с угольно-чёрным вороном, сидящим на ветке берёзы почти возле самого окна. Врач, не поворачиваясь к Тэхену, задала вопросы — по поводу прописки, возраста и пару вопросов на тему ниже пояса. Он машинально ответил и снова замолчал, не в силах отвести глаза от странной птицы. Врач продолжала старательно выводить буквы на бланке. — На что жалуетесь? Тэ пропустил вопрос мимо ушей. Женщина подняла голову от бумажек, внимательно посмотрела на него через очки и повторила вопрос громче. — У меня кошмары, — промямлил Тэ, кое-как стряхнув оцепенение и поворачивая к ней лицо. Врач молчала. — И бессонница… И иногда я вижу то… чего нет на самом деле, — он снова перевел взгляд на окно, но там уже никого не было. Зато внутри разрасталось твёрдая уверенность, что ему тут находиться не нужно. Он подхватил сворюкзачок и, бросив ничего не понимающей врачихе «извините», быстро вышел из кабинета, а потом, так же быстро, из поликлиники. Неведомая сила гнала его. До дома Тэхён бежал так, словно забыл выключить все электронагревательные приборы. Очнувшись, он обнаружил, что находится у себя в квартире: лежит на диване полностью одетый, даже в кроссовках. Каким образом он добрался, как вошёл и как уснул, он не помнил. Только смутные ощущения копошились где-то глубоко внутри. Тэ лежал, пытаясь припомнить что-либо. За окном был закат. Комнату освещали розовые лучи солнца. По углам теснился полумрак. Вот, какой-то проблеск воспоминания. Он ухватился за него, но тут же отпустил. Болезненный блеск чьих-то глаз, голос, звонкий, неприятный, и руки, тонкие, старые, однако хваткие и сильные. Такое не хотелось запоминать. И это не похоже на реальность, скорее всего просто образы из сна, который, кстати, тоже не запомнился. Тэ потянулся и поднялася, болезненно сморщившись — всё тело затекло, словно сутки проспал не меняя положения тела. Интересно, — промелькнуло в голове, — как себя чувствовала Спящая красавица после ста лет сна? Телефон валялся на полу. Потыкав кнопки, и поняв, что он разрядился, Тэхён поставил его на зарядку, и включил чайник. Засветился экран мобильника, пропиликала знакомая системная мелодия и телефон оповестил Тэхёна о том, что сегодня вторник 9 сентября, 8:30 по полудню. Вмиг забыв про чай, он вытаращил глаза на экран, пытаясь осознать информацию. Оказывается, он проспал остаток понедельника и всю ночь. Закат оказался рассветом. Времени почти не оставалось. Тэ быстро приводил себя в порядок, успевая удивляться про себя тому, что такое длительное время его не мучили кошмары, и он смог проспать так долго, ни разу не очнувшись в холодном поту. На работу придется ехать на такси, на общественном транспорте уже не успеть вовремя. Одного деления на телефоне вполне хватило для вызова машины. Бросив рюкзак зарядное устройство, а также пачку печенья вместо завтрака, Тэ подлетел к двери, на ходу засовывая руки в рукава ветровки. Тут его ждал очередной сюрприз: дверь оказалась запертой на все замки, которые только имелись. Анализировать времени не было. Он быстро открыл её, и умчался на улицу, перепрыгивая через ступеньки. Такси остановилось около подъезда, и уже через полчаса Тэ был в офисе. Однако, не успел он перевести дух, как нужно было снова куда-то ехать. На этот раз в главный офис с бумагами для подписи. Утешало только то, что поедет он не своим ходом, а на машине шефа с личным водителем. Когда Тэ был уже на заднем сиденье машины, теребя зелёную папку с бумагами у себя на коленях, дверь открылась, и к нему подсел Пак Чимин собственной персоной. К слову, в это утро господин Пак выглядел уставшим. Бледный, с покрасневшими глазами и тёмными кругами под ними. Он будто не спал всю ночь. Даже скулы на его лице заострились, а щёки немного впали. Появление руководителя было для Тэхёна неожиданностью, ведь предполагалось, что он едет один. Но ещё большей неожиданностью стали слова мужчины: — Прошу меня извинить за вынужденную отсрочку нашего свидания. Так сложились обстоятельства, — сказал он, наклонившись к самому уху и накрыв своей ладонью руки омеги, лежащие на папке. Его дыхание щекотало кожу, жар от прикосновения поднялся по рукам вверх и разлился на щеках розовым озером. Тэ не понимал, зачем он это говорит. Он не обязан был ничего объяснять. Кто он ему? Даже не любовник. Но извинения руководителя отдела и оправдания потрясающего альфы очень польстили. Пока ехали мужчина грел своей ладонью руки омеги, наполняя салон автомобиля феромонами, которые заставляли Тэхёна плотнее сжимать бёдра, чтоб не дать волю возбуждению поднять плоть и намочить смазкой джинсы. Они остановились около офисного здания, ничем не примечательного, похожего на тысячи других. Чимин галантно открыл дверцу машины и помог выйти, подав руку. Тэ порадовался, что его ветровка достаточно длинная и может прикрыть то, что выдаст его состояние. А оно было недвусмысленным. Возле входной двери Чимин согнулся в шутливом поклоне, пропуская Тэхёна в прохладный вестибюль. Внутри было просторно и немноголюдно. Кивнув и улыбнувшись миловидному омеге на ресепшене, мужчина направился к лифту. Тэ шёл рядом, прижимая к себе зелёную папку, и старался не смотреть по сторонам, а особенно на шефа. В голову лезли всякие глупости: то слащаво-романтические, то слёзно-печальные, то непростительно пошлые, то настолько откровенные, что щёки снова заливало краской. Лифт, наполнившийся ароматом роз, доставил их на третий этаж. В длинном коридоре с кабинетами по обе стороны никого не было. Они шли, и звук их шагов эхом уносился куда-то вперёд. Наконец, возле ничем не примечательной двери альфа остановился, и к удивлению Тэхёна выудил из кармана ключ, которым открыл кабинет. Тэ не успел даже открыть рот, чтобы задать вопрос по поводу ключа, как был схвачен и затянут внутрь. Неожиданно град из поцелуев обрушился на него. Сегодняшние поцелуи разительно отличались от предыдущих. Они не были ни ласковыми, ни нежными, ни страстными. Альфа целовал жадно, даже немного грубо. Так голодающий бросается на кусок хлеба. Папка с документами упала. Ветровка была сорвана с Тэхена так резко, что швы жалобно затрещали, и пуговки слезами закапали на пол. Чимин взял Тэ сзади, положив на компьютерный стол и не особенно церемонясь, словно терпения на ласку не хватило. Всё случилось быстро, гораздо быстрее, чем в прошлый раз, но не менее восхитительно. Сотрясаясь от бурного оргазма, омега слышал довольное рычание за спиной и в отражении монитора видел нечёткую красную фигуру. Он зажмурился, прогоняя видение, и позволил волнам блаженства понести его по течению. На этом рабочий день был закончен, однако усталость навалилась такая, словно он отработал пару суток. Чимин довёз Тэ до дома, извинился за то, что не может зайти «дела, видите ли», и откланялся, наградив долгим нежным, можно даже было сказать благодарным, поцелуем. Тэхеновских сил хватило только на то, чтобы дойти до дивана. Он рухнул на него и мгновенно уснул. Пустынная туманная улица. Вокруг ни души. Звук его шагов гулко отражался от каменной мостовой. Он брёл вдоль безжизненных домов, пока не завернул за угол. Внезапно из переулка прямо на него хлынула нескончаемая толпа людей. Они двигались очень быстро, круша и сметая всё на своём пути. Тэ хотел убежать, но не смог даже сдвинуться с места. Поток из тысяч людских тел надвигался стеной, грозя похоронить в пучине криков и зловония, ощущаемого даже издалека. Ещё секунда, и людская лавина налетела на Тэхена, но, вопреки ожиданиям, не смяла, не растоптала, а словно впитала в себя его оцепеневшее тело. Он стал её частью. Толпа несла его, стискивая со всех сторон. Он пытался оглядеться, вокруг были мужчины, альфы и омеги, мужчины и женщины. Было не понятно, пьяны они, больны или безумны. Кто-то не переставая кричал, женщина слева ежесекундно тонко взвизгивала, альфа справа хаотично вращал глазами, кто-то рычал сзади. Вся масса мычала, всхлипывала, стонала, орала. Доносились даже звуки тупых ударов о плоть и хруста костей. Перемешанные запахи человеческого пота, алкоголя и едкого парфюма душили своей мерзостью, замутняли сознание. Толпа двигалась по улице, по которой Тэ шёл несколько мгновений назад. До слуха донёсся звук разбивающегося стекла и падающих осколков. Откуда-то повалил чёрный дым. То ли от страха и паники, охвативших Тэ, то ли от мучительной давки и зловония, дополненного теперь едким дымом, он не мог сделать вздох. Он заглатывал ртом воздух, часто-часто, словно рыба, но лёгкие не наполнялись. Невыносимо жгло и болело в грудной клетке. Парня охватила мелкая дрожь. Люди вокруг как-то засуетились: их возгласы участились, а движения стали заметно быстрее. Где-то впереди небо осветило красное зарево, и пахнуло жаром. Сквозь окружающие звуки он услышал рёв пожара, а спустя несколько мгновений увидел его воочию. Громадный столб огня выплёвывал в небо снопы искр. Он трещал, пожирая древесину, звенел вместе с разбиваемым стеклом и гудел, требуя новой пищи. Ещё через мгновение Тэ осознал, какой именно пищи требует ненасытное пламя. Он собрал все силы, какие ещё оставались в его измученном теле, и рванулся в сторону. С тем же успехом он мог бы пытаться выбраться из трясины. Люди плотно сжимали, не давая возможности даже повернуться. Гул огня становился всё ближе, всё жарче ощущалось его дыхание. Толпа набирала скорость, восторженно стремясь к смертоносной стихии, словно ночные мотыльки к лампе. Тэ рванулся ещё раз и ещё, и всё безрезультатно. Силы стремительно таяли. От бесполезности попыток, от безысходности, на его щёки ручьём хлынули слёзы. Горячий воздух сразу высушивал их, превращая в солёные дорожки. Он расталкивал людей и кричал на них, но никто его не слышал. Он молотил их кулаками, царапал ногтями, кусал, пинал. Слова иссякли. Из горла вырывались лишь непонятные звуки, похожие на вой и скулёжь. Всё было тщетно. Пламя неумолимо приближалось. Тэхён чувствовал, как пылает кожа на лице, но ничего не мог сделать. Даже упасть не мог. Жуткий вопль сотряс улицу. Он нарастал, как волна, когда новые жертвы пламени исчезали в бушующей стихии. Тэ закричал что есть мочи и его крик подхватили десятки глоток. Общая песнь слилась с рёвом пожара, и под этот аккомпанемент они вместе шагнули в огонь. Тэхён открыл глаза и ничего не увидел. Перед ним была темнота. Спёртым воздухом невозможно было дышать. Он ощутила вкус пота на губах. В ушах ещё стояли крики горящих людей. Он хотел вытереть пот с лица, но пальцы коснулись чего-то пушистого, собрали это в кулак и потянули. Яркий свет заставил зажмуриться. Спустя несколько секунд он снова обрёл способность видеть и понимать. Гул в ушах прекратился. Его рука сжимала край пледа, которым он был накрыт с головой. Из окна в комнату лились яркие лучи солнца. Первым делом Тэхён схватил телефон, и поразился — уже второй раз подряд его валит с ног странный анабиоз. Парень думал, что бессонница — большая проблема, но, как оказалось, чрезмерный сон — проблема ничуть не меньше. В прошлый раз он хотя бы умудрился выспаться, сейчас же чувствовал себя совершенноразбитым. Однако, утро, а точнее день, начался неплохо. СМС из офиса ставила его в известность, что по распоряжению руководства ехать на работу не нужно. Какое облегчение! Он бы не смог быть полезным. Как-будто соглашаясь со ним, погода начала портиться. Тэ улыбнулся — выходной и дождь — великолепное сочетание! Несказанно обрадован он был явившейся, как и в прошлый раз, массажистке. Она карпела над омегой целых три часа. В результате её работы он стал ощущать себя медузой — мягкой, лёгкой, хрупкой и поэтому массажистке пришлось провожать себя самой. Она мило улыбнулась и, попрощавшись, ушла. «Интересно, господин Пак Чимин с ней спал?» — пронеслась случайная мысль. Это был чисто риторический вопрос, поскольку её внешность говорила сама за себя. Такую он бы вряд ли пропустил. Но на данный момент Тэхёну было всё равно. Его унесли воспоминания. Образы прошедшего «свидания» сменялись один за другим, вызывая приятную истому. Однако, не покидали мысли о красной фигуре, отразившейся в мониторе. Померещилось? Снова? По всей видимости, показанная врачом терапия, результатов не давала, но Тэ упорно продолжал принимать лекарства, то ли для самоуспокоения, то ли от отсутствия иного решения. Мысли о проблемах со здоровьем, причём не физического, а психического характера угнетали. Тэхён старался не думать об этом, но проблема остаётся проблемой, и он то и дело возвращался к ней, обдумывал, нервничал и, в конце концов расстраивался, иногда даже до слёз. Желудок подал сигнал унылым ззавыванием. Парень вспомнил, что сегодня ещё ничего не ел, а за окном уже сгущались сумерки. Не без труда отбросив в сторону все размышления, он решил порадовать себя каким-нибудь ярким вкусовым сочетанием, и быстро заказал по телефону китайскую еду. Что может быть чудесней в осенний непогожий вечер, чем рамэн с цыплёнком, маринованным бамбуком и грибами шиитаке. Примерно через полчаса в дверь позвонили. Уставший безучастный курьер вручил пакет из крафтовой бумаги. Тэ расплатился картой и, стараясь быть вежливым, протянул немного наличных — на чай. Курьер забрал деньги, с тем же уставшим и безучастным видом, и скрылся за дверью. Предвкушая удовольствие от еды, Тэ быстро прошёл на кухню, сел за стол, и выудил из пакета белую коробочку с чёрными иероглифами по сторонам. По кухне поплыл чудный аромат. Рот тут же наполнился слюной. Взяв деревянные палочки, он собирался попробовать на вкус ароматное содержимое коробочки, и уже набрал приличную порцию лапши, как вдруг взгляд упал на пустой стул напротив, и задержался на нём. Всё было бы хорошо, если бы не было так грустно. Ужин в одиночестве. Никогда прежде ему не было настолько неуютно в собственном доме. Может виной всему ненастный осенний вечер? А может это из-за внезапного осознания, что могло бы быть по-другому. За этим столом вместе с ним могла ужинать его семья: родители, которых он никогда не знал, и никогда не искал, или друзья, если бы он не отказал Хоби, когда он рвался познакомить его со своей компанией. Или… альфа. Тэхён зажмурился, пытаясь заглушить внешние звуки и воссоздать в памяти пережитые с Чимином ощущения. Плечи хорошо помнили жар объятий. Тепло прошло по телу волной, как только память выдала из хранилища нужные файлы. Но, открыв глаза, он увидел одинокую коробку остывающей лапши на столике и своё отражение в большом кухонном окне, на котором капли выстраивали жемчужный орнамент. И дождь, и поскрипывающая створка форточки, и тоскливо завывающий ветер — всё пело об одиночестве. Неприятный холодок заструился по спине. Вспомнилась однажды представленная картина: тишина, пустота и скрип кресло-качалки. Тэхён зло тряхнул головой, прогоняя печальное наваждение, вздохнул, и принялся за лапшу, но без прежнего энтузиазма. Оглушительно в устоявшейся тишинепрозввучал звонок. Тэ вздрогнул, чуть не выронив из рук палочки. Несколько секунд он не двигался, считая звук игрой воображения, но он повторился. На пороге мило улыбался красивый молодой альфа в белой рубашке, чёрных брюках и с аккуратной бабочкой под накрахмаленным воротником. Полный антипод своему предшественнику. Вся его внешность, начиная от идеальной причёски до начищенных туфлей была чем-то нереальным в сумрачной действительности Тэхёна. Он молча хлопал глазами, пока ему называли его адрес и его имя, а потом также молча отошёл по просьбе альфы в сторону, пропуская в коридор ещё двух парней, точные его копии, с коробками в руках. Они очень тихо прошли на кухню, пробыли там чуть более минуты и вышли. Молодой человек снова мило улыбнулся, пожелал приятного аппетита и попрощался. Войдя на кухню, Тэхён открыл в изумлении рот. Свет был погашен. Вместо него помещение мягко освещали три витые свечи в увесистом канделябре с причудливыми завитками. На стареньком столике красовалась плотная тёмно-бардовая скатерть. Рядом со свечами в маленькой вазочке стояла чайная роза. Цвета слоновой кости тканевая салфетка красиво свёрнутая лежала слева от большого серебряного блюда, накрытого такого же цвета крышкой, выполненной в виде полусферы с небольшой ручкой наверху. Тонкий высокий бокал на длинной ножке завершал эту сказку. В нём искрилось и пузырилось шампанское. Тэхён осторожно, словно боясь развеять мираж, подошёл к столу и непослушной рукой снял крышку с блюда. Великолепный бутон распустившейся красной розы открылся глазам. Зелёные зигзаги какого-то сиропа или соуса обрамляли чудесный десерт, сделанный не иначе как волшебником. До ноздрей донёсся приятный нежный запах ванили. Тэ перевёл дыхание, оглянулся на коридор, не понятно для чего, и снова взглянул на стол. Только сейчас он заметил маленькую карточку, что лежала у изящной ложечки с длинной ручкой. Взяв карточку в руки, Тэ попытался прочесть написанное ровным строгим почерком, однако от волнения карточка прыгала в пальцах, а неровный свет свечей окончательно смазывал все слова, вычленяя только отдельные буквы. Тэхён положил карточку, опёрся руками о стол и несколько раз шумно вдохнул и выдохнул. Теперь он мог прочесть послание. «Постоянно думаю о тебе» и подпись «Чимин» Вечер преобразился на глазах. Осеннее ненастье лишь оттенило уют кухни. Свет свечей грел, прогнав воющие звуки ветра. Роза пламенела на блюде, разливая вокруг тепло и аромат альфы, шампанское, которое Тэ пригубил, играло внутри, но самый жаркий огонь находился у него в руках — маленькая карточка с одним предложением. Именно от неё дом превратился в жаркий вулкан, и Тэ был в центре его, плавясь в его лаве и наслаждаясь этим. Он твердо решил отбросить неуверенность, и попытаться построить отношения с Пак Чимином. Ведь есть же у него интерес к скромной персоне Тэхёна — это уже что-то. И необязательно человек всю жизнь остаётся бабником? Есть сотни примеров остепенившихся омежьих угодников. Четверг. Тэхён вошёл в офис и огляделся. Ни души. «Куда все подевались? Может собрание? С утра, конечно, вряд ли, но вдруг.» Подойдя к залу совещаний, он прислушалась. Тихо. Приоткрыл дверь. Здесь тоже никого. Странно. Немного поразмыслив, Тэ решил не отходить от привычного графика работы, даже при отсутствии сотрудников и начальства, и устроился за своим компьютером. Усердно потрудившись до обеда, он сделал перерыв на кофе с бутербродами и снова углубился в изучение документов, цифр и подписей. После обеда так же никто не появился. В такой спокойной обстановке, никем не отвлекаемый и ни на что не отвлекаясь, Тэхён сделал вдвое больше обычного и решил, что на этом пора закончить трудиться на благо «дяди», и пора отправляться домой. К тому же, как видно, сегодня он был один за всех. Любопытство съедало, и пока Тэ собирался, в голову пришла масса разных вариантов, один другого чуднее, куда все испарились. Он уже привёл в порядок рабочее место, даже аккуратно разложил на столе ручки и карандаши, и направился к выходу. Весёлый гул голосов вырвался из открывшихся дверей лифта, прокатился по коридору и вломился в помещение вместе с подвыпившей группой коллег по работе с шефом во главе. Тэ замер на месте, поражённый увиденной картиной. Никого не замечая вокруг себя, пьяненькие омеги и девушки их отдела танцевали под музыку из телефона и нескладно подпевали солисту. В руках у некоторых были недопитые бутылки шампанского. К ним тянулись руки с фужерами, а у кого-то Тэ заметил даже вазочку с фруктами. Посередине этого табора возвышался господин Пак Чимин, что-то очень напоминая Тэхёну. Он страстно целовал грудастую брюнетку, без стесненья лапая её во всех доступных местах. Некоторое время Тэхён ошарашено наблюдал за действом, даже не зная как реагировать. Вдруг Чимин открыл глаза и посмотрел прямо на него.Тэ увидел в его взгляде что-то, что не смог идентифицировать, но несомненно это предназначалось именно ему. Долей секунды позже альфа стал прежним шефом. - Тэхён! А разве ты не с нами был?! - спросил он, удивлённо подняв брови и привлекая всеобщее внимание к Тэ. Его подружка подняла осоловелые от вожделения глаза и промурлыкала, пьяно улыбаясь: — Повышение отмечали, — она икнула, — Моё, — и, прикрыв губы наманикюренными пальчиками, захихикала. Тэхёну не было никакого дела до того, что вся компания сотрудников гуляла без него. «Её повышение? Она работает тут без году неделя! За какие такие заслуги?» Тут же он себя одёрнул. Чего зря возмущаться, ведь понятно за какие. Тэ с некоторой толикой зависти окинул точёную фигурку «повышенной». Чимин не отпустил её. Его руки по-прежнему лежали у неё на бёдрах. Это оказалось еще обиднее повышения. Ком в горле перекрыл дыхание, слёзы навернулись на глаза. Надо же было быть настолько тупым, чтоб так размечтаться! Только слёз в присутствии этих наглых улыбающихся рож не хватало. Схватив свои вещи и, стараясь идти с достоинством, что, видимо, не очень получилось, Тэ вышел в коридор, дошёл до лифта за рекордно короткое время, ткнул в кнопку вызова и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. Лифт ехал неимоверно долго, словно с другого конца света. — Я должен попробовать уговорить тебя остаться, — услышал Тэхён за спиной голос Чимина, но не обернулся. — Но я не стану этого делать, — помолчав, закончил он. Тэ остался неподвижным. Стоя к нему спиной и чувствуя кожей его взгляд он негодовал. «Как смеет он говорить такое?! Лучше б молчал! А ещё лучше бы вовсе оставался со своими приближёнными и продолжал веселиться! Чего он выперся сюда?!» Двери лифта открылись, подождали пассажира и закрылись. Тэхён не вошёл внутрь, а остался стоять на месте и ждать неизвестно чего. Наверное, он хотел, чтоб альфа остановил его. Поцеловал, взял за руку и отвёл обратно в офис всем своим пассиям на удивление. Рука Чимина легла на его плечо. Тэ замер. Не раз между нами пробегала искра и сейчас он её снова почувствовал: она играла на кончиках его пальцев, перепрыгивала с его руки на плечо омеги и обратно, наэлектризовывая воздух вокруг. Альфа мягко повернул Тэхёна к себе. Его руки ласково обхватили его лицо. Голубые глаза, затуманенные нежностью, смотрели с неприкрытым желанием. Его взгляд исследовал каждый миллиметр, будто стараясь сохранить в памяти самые мельчайшие подробности. Чимин смотрел так, словно видел его впервые… или видит в последний раз. Тэхёновское дыхание сбилось, а глаза блаженно закрылись, когда он потянулся к нему. С этим искушением невозможно было бороться. Тэ хотел поцелуя, как хотят воздуха утопающие. Губы альфы коснулись его губ. Чимин задержал поцелуй на одно краткое мгновение, позволив омеге воспарить над облаками, и отпрянул. Одновременно Тэ престал ощущать и его руки. В недоумении он посмотрела на Чимина. Всё, что светилось в его глазах до этого момента, испарилось. Теперь в них была тревога и растерянность. Свои руки он держал на расстоянии нескольких сантиметров от лица Тэхёна, не решаясь окончательно разорвать связь между нами и страшась возобновить её. — Я бы очень хотел… — шёпотом начал он, но замолчал. И Тэ молчал, не решаясь задать интересующий вопрос, а Чимин добавил, ещё тише, почти одними губами, совершенно непонятное «Ты другой», и более не говоря ни слова, ушёл. Как всё это понимать, Тэхён не знал. Тяжёлое чувство наполняло его звенящей пустотой. Он потоптался на месте, совершенно растерянный. Непрошенные слёзы грозились пролиться дождём. На автомате он спустился на первый этаж, вышел из здания и пошёл в сторону дома пешком, оставляя без внимания призывные крики частников, желающих заработать. Пятница началась в 4 утра. Тэ проснулся и больше не смог уснуть, хотя лег спать в первом часу ночи, перед этим вволю наревевшись в подушку, сокрушаясь о своей горькой судьбе. Снотворное и успокоительное не помогало. Он принял двойную дозу, однако назойливые картинки блокировали действия препаратов: вот он и Чимин в кафетерии, вот он смотрит на него у себя в кабинете, вот в машине — его руки на его руках, а вот страстные жадные поцелуи в пустом кабинете, вот лёгкое касание губ возле лифта. Слеза скатилась по щеке и впиталась в подушку как предыдущие тысячи слезинок. Образ пьяненькой грудастой брюнетки выплыл как крейсер «Аврора», дал сокрушительный залп, и Тэхён снова уткнулся в подушку лицом, пытаясь заглушить отчаянные рыдания о несложившихся личных отношениях. 7:00. Из зеркала на Тэхёна смотрят красные щёлочки опухших от слёз глаз. «Это я?» Он намочил полотенце холодной водой и приложил к лицу, словно примочку на синяк. Вопрос, мучающий с самого пробуждения, требовал ответа. Идти ли сегодня на работу? Что будет, если он не пойдёт? Выговор? Тэ фыркнул. Не страшно! Страшно другое — все подумают, что он испугался. Будут обсуждать. Смеяться. Как он может позволить этой своре прихлебателей с наштукатуренными моськами свободно чесать языками?! Нет! Уж если будут судачить, то при нём, а лучше глядя прямо в глаза! Тэхен глянул на эти глаза и вздохнул — в такие глаза самое оно судачить. Видно же, что ревел не один час. Так нельзя идти. Он опоздал. И довольно прилично. Зато вид у был достаточно презентабельный, чтоб не чувствовать себя бедной овечкой. Выговора не было. Не было даже замечания. Несмотря на это общая обстановка в корне поменялась. Офисные бросали на Тэ косые взгляды, полные неприкрытого осуждения. Никто не заговаривал с ним, но и обсуждений заметно не было. Альфа вёл себя крайне странно. Он появлялся в офисе чаще обычного, делал вид, что занят чем-то важным, рассеянно улыбался и старался подолгу ни с кем не общаться. К Тэ он не подходил, но время от времени омега ловила на себе его настороженный взгляд. Ко всему прочему, выглядел Чимин сегодня так, словно бдел всю ночь вместе со Тэхёном. «Наверняка, голова болит после вчерашнего», — зло усмехнулся омега про себя. В обед, Тэхён как всегда, пошёл в кафетерий вместе со всеми. И ничего необычного не было в том, что обедал он в одиночестве. Но здесь судьба выкинула шутку: он сидел за тем самым столиком, где всё началось. Невольно Тэ предался воспоминаниям. Они были приятными, только стало невыносимо больно. Он не понимал, зачем Чимин делает это — сначала поманил, дал надежду, а потом… «А что потом? Ты же не думал, что ты будешь его единственным?! — поругал он себя, и огорчённо сознался, что, да, именно так он и думал. Мечты унесли его из кафетерия в ресторан, куда приглашает его красавец-альфа, блондин с яркими голубыми глазами. Словно это было явью, Тэ ощущал аромат подаренных им цветов — это конечно были розы, с плотным мощным ароматом. Вообразил их⁰ прогулки в парке и поцелуи на лавочке в темноте под светом уличного фонаря. Тэхён представил, как на глазах у всего офиса, на зависть грудастой девице, Чимин встаёт на колено и с обворожительной улыбкой протягивает раскрытую красную бархатную коробочку, в которой сияет бриллиантом элегантное кольцо… — Ты же не думал, что он будет только твоим? Треснул и раскололся на мелкие осколки бриллиант, рассыпалась прахом красная коробочка, и образ коленопреклонённого мужчины растаял как утренняя дымка. А вместо него появились густо накрашенные ресницы той самой «без году неделя». Она сидела напротив и ковыряла ложечкой пенку в чашке с латте, а её выдающаяся грудь, возвышалась над столешницей как неприступная крепость. — Ты ведь не настолько глуп, Тэтэ? Тэхен молчал. В кафетерии стало заметно тише. Нежданная собеседница подняла глаза. — Послушай, всё было хорошо. Нас устраивало, что Чимин, так сказать, находил время для всех. И тут он связался с тобой. И что? — И что? — переспросил Тэ, бесстрашно встретив её взгляд. Грудастая приподняла перманентные брови и поморгала длинными ресницами: — Не одному тебе нравятся ухаживания красивого, страстного и богатого альфы. Отличный секс, внеплановые выходные, приятные подарки. Не хотелось бы такое терять из-за одного эгоиста. Она подалась вперёд так, что её грудь, вызывающе выглядывающая из блузки, оказалась на столике, покровительственным жестом накрыла руку Тэхёна своей и заговорщически прошептала: — Таким сокровищем надо делиться, дорогой. У Тэ перед глазами возникло улыбающееся лицо милой массажистки, и он живо представил себе, как она трудится над телом этой красотки, а потом бежит к той, что за столиком впереди. Красивые официанты приносят восхитительные десерты двум девушкам за столиком справа. Секретарша привычно набирает смс «Господин Пак Чимин просил напомнить, что у вас сегодня выходной», а сам альфа у себя в кабинете строчит ровным почерком на маленьких бардовых карточках «Я постоянно думаю о тебе». — Да подавитесь вы все своим сокровищем! — Тэхён вскочил с диванчика, резко отдёргивая свою руку, при этом задев неловким движением чашку. Как в замедленной съёмке он видел её, летящую на пол. Фарфор зазвенел, разлетевшись осколками воспоминаний. Губы соседки растянулись в торжествующей улыбке, как тогда, в объятиях альфы. Внимание посетителей кафетерия обратилось на них. На лицах девушек и парней читалось удовлетворение. А в сознании Тэ, как в насмешку, вспыхнуло воспоминание о последнем поцелуе с Чимином. Обида влагой заволокла глаза, и пролилась водопадом досады быстрее, чем Тэ успел что-либо предпринять. Вечер. Никто не позвонил узнать, почему Тэ покинул рабочее место так внезапно и самовольно. Он лежал, уставившись на небо за окном, а слезинки время от времени стекали по щекам, оставляя солёные дорожки. Суббота. Ноги болтались в тёплой воде. Солнце ярко светило, разбрасывая блики по озёрной глади. По волнам скользили птицы. Белые утки с красными клювами неспеша переплывали с места на место, то и дело ныряя под воду, и становясь похожими на поплавки. Жёлтые пушистые утята неуклюже плюхались с берега и принимались быстро грести лапками догоняя своих. Чёрный лебедь прокладывал себе путь, разбавляя желтовато-белую массу водоплавающих пернатых. Он выделялся не только цветом. Блеск его оперенья соперничал с бликами на воде. Он был великолепен и привлекал всё внимание. Было жарко и клонило в сон. Щебетанье птиц успокаивало. Тэхён и не заметил, как задремал. Очнулся он словно от толчка, внезапно, осознав, что вместе с ним находится рребёнок.Он должен был присматривать за ним. Растерянно покрутив головой, Тэ на мгновение остолбенел от увиденного: из воды выглядывали две маленькие ножки в сандаликах. Не веря глазам, он схватил ножки непослушными руками и вытянул из воды холодное обмякшее тело малыша. Тот не дышал. Подавляя нарастающую панику, Тэ пытался вспомнить правила по оказанию первой помощи. Единственное, что пришло на ум — искусственное дыхание. Он положил несчастного ребёнка и принялся ритмично надавливать на грудную клетку одной рукой, отсчитывая: 1, 2, 3… 29, 30. Его тело на ощупь напоминало воздушный шарик, наполненный холодной водой. Теперь вдох и ещё вдох. Синие губы ребёнка также были холодными. Снова — 1, 2, 3, 4, 5… 30. И два вдоха. И снова… Безрезультатно. Паника вытесняла ясное сознание. 1, 2, 3, 4, 5. Руки тряслись, дыхания не хватало. 6, 7, 8, 9, 10. Слёзы полились по щекам. 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17… Тэхён проснулся от своего вопля. В ушах звенело, дыхание было неровным, щёки влажными от слёз. Обеими руками он сжимал одеяло, прижимая его к себе с такой силой, что болели мышцы. Так он прижимал тело малыша, потеряв всякую надежду вдохнуть в него жизнь. Тэ лежал, не понимая ещё, что всё это сон, но постепенно уползал кошмар и на самом его краю, как блеск солнечного луча в окне, тихий вдох. Значит, ребёнок не умер, его удалось спасти его. Эта мысль успокаивала, он облегчённо выдохнул и улыбнулся, будто всё произошедшее было наяву. Потихоньку приходило в норму дыхание, затёкшие пальцы разжимались, сознание прояснялось. Очередная доза таблеток, запитая кофе и день начался. Как ни странно сегодняшний кошмар помог не думать о личной трагедии и суббота прошла вполне продуктивно — Тэхён постирал кое-какие не совсем грязные вещи, убрался в и без того чистой квартире, и даже приготовил себе овощное рагу с курицей. Мыслями он постоянно возвращался к ситуации с Чимином. И хотя происходило это без душераздирающих терзаний, под вечер глаза всё же покраснели и припухли. Несмотря на достаточно спокойный день, Тэ долго смотрел телевизор, борясь со сном. Ему было страшно, вдруг он снова окажется на том мостике у пруда с бездыханным телом на руках, и тот еле слышный вдох окажется иллюзией, игрой воображения. Воскресение. — А чего я, собственно, ждал? Долгой счастливой семейной жизни? С ним? Тэхён проговорил это вслух. Собственный голос прозвучал как-то неестественно в пустоте комнаты. Он лежал, блуждая взглядом по шероховатостям на потолке. Вставать не хотелось. Ничего не хотелось. — Разве такие альфы для меня? — снова попробовал он озвучить свои мысли. Они не понравились, но всё же Тэ продолжил: — Таким нужны красивые, яркие… как… Хоби… или как эта… Он помолчал, вызвав в памяти образы названных и сравнил их с собой. И вздохнул, шмыгнув носом. — Надо же, как меня зацепило… На улице поднялся ветер. Он принёс темную тяжёлую тучу. Начался дождь. Очередной порыв злобно стукнул в форточку, от чего та распахнулась, впустив в комнату свежесть и хоровод капель с парой осенних листьев. Тэ смотрел как они, кружась, упали на пол. Ветер не унимался, бешено хлопая форточкой, развевая тюль и посылая в комнату очередной десант капель. — Надо закрыть. Команда сработала: он поднял непослушное тело с кровати и направил его к окну. Руки потянулись к форточке и застыли от громкого звонка в дверь. Внутри что-то встрепенулось. Тэ затаил дыхание. Звонок не повторился, но он подошёл к двери и открыл её. Никого, только на придверном коврике стояла внушительная корзина белых роз. Конверт Тэхен увидел сразу. Он прятался среди бутонов, но не заметить его было невозможно. Опустившись на корточки, Тэ вдохнул нежный приятный аромат цветов и похожий, но другой, исходящий от конверта. Сомнений в том, от кого эта корзина, не было. Сердце прыгало, словно на батуте, ударяясь о грудную клетку так, как-будто хотело покинуть её. Руки, дрожа, вынули сложенный вдвое листок бумаги. «Я много думал, и решение далось мне нелегко. Можешь считать меня законченным эгоистом, коим я, наверное, и являюсь, ибо решение, принятое мной, в первую очередь спасёт меня. Но и для тебя оно будет наиболее правильным. То, что между нами было, было чудесно! Однако, продолжаться эти отношения не могут в силу обстоятельств, коих я не в силах тебе объяснить.» Тэхён поморгал в попытке унять характерное пощипывание в глазах. «Конечно — подумал он, — это было ожидаемо, но всё равно неприятно и больно» «Зато честно и открыто» — вступилось за альфу прелательское подсознание. «Да» — согласился он и продолжил читать. «Я не жду, что ты поймёшь, и скорее всего, будешь огорчен или даже зол на меня. Неважно. Необходимо свести наши, даже случайные встречи, на нет, поэтому я увольняю тебя. Я назначу полугодовое содержание, чтобы ты смог устроиться на другую работу, не понеся значительных убытков. Все документы будут подготовлены в ближайшие сроки, без твоего личного участия. Прости и удачи.» Подписи не было. «Увольняю? Содержание? Без личного участия?» Подсознание пожало плечами и развело руками. Внутри всё разом умерло, и нежные чувства, и гнев, и обида. Не осталось ничего живого, словно в соленом озере. Тэ аккуратно вложил письмо обратно в цветы, стараясь не коснуться их, и, оставив корзину на месте, тихо закрыл дверь. Недели Каждый новый день начинался одинаково. Печальное отражение смотрело пустыми глазами. Бесполезные таблетки. Крепкий несладкий и уже осточертевший кофе. Сколько дней прошло? Тэ не знал. После того, как его уволили незачем стало выходить на улицу и он не выходил. Даже в магазин. Потому что есть не хотелось. Совсем. Возможно, со временем это прошло бы, если бы не кошмары. Они, словно почуяв слабость, стали красочнее, реалистичные, так, что иногда Тэ не мог с полной уверенностью сказать, было ли увиденное сновидением или то была явь. Так продолжаться долго, и не было этому конца. Всё чаще Тэхён стал просматривать через окно вниз с девятого этажа, и всё сложнее ему стало отойти. Однажды он подошёл к нему с уже вполне определённой целью. Нет, Чимин тут совсем не при чём. Просто Тэхен не должен был появляться на этот свет. Зачем он тут, один и никому не нужный? Это неправильно. Будет правильным освободить место на земле для кого-то, кто будет важнее.