｡･:*:･ﾟ’❀ 𝑾𝒉𝒊𝒕𝒆 𝑪𝒂𝒎𝒆𝒍𝒍𝒊𝒂𝒔 𝑩𝒆𝒏𝒆𝒂𝒕𝒉 𝒕𝒉𝒆 𝑹𝒂𝒊𝒏.

Цветы. Одна из самых красивых и важных частей нашей жизни. Они не только очищают воздух и дарят человеку множество лекарственных средств, но и приносят эмоции — искренние, живые, подчас самые настоящие. Цветы умеют соединять людей. Каждый цветок — это история, его собственный язык, его характер и настроение. А каждый подаренный букет — это слова, которые не получилось сказать вслух. С такими мыслями Се Лянь и устроился флористом в небольшой цветочный магазинчик на углу улицы. Здесь пахло свежестью, травами, дождём, и, кажется, сама атмосфера была доброй. Он любил думать, что, собирая букеты и венки своими руками, помогает людям говорить на языке чувств — радости, благодарности, нежности. Что помогает им радовать друг друга, даже если не хватает смелости сказать: «Ты мне дорог». Сам Лянь старался радоваться мелочам. Верил в добро, в справедливость и в то, что каждое утро несёт новый шанс. Хотя, если честно, везло ему нечасто. Порой казалось, что лимит удачи закончился сразу после первого курса университета. Ещё с девятого класса он мечтал о будущем: представлял, как закончит школу, поступит на юридический, найдёт хорошую работу, откроет собственную фирму. Он верил, что жизнь у него будет стабильной, правильной, как в книжках. И действительно, сначала всё шло отлично: школа с отличием, грант, уверенность, молодость. А потом… всё покатилось вниз. Фирма родителей обанкротилась. Они потеряли дом. Пришлось совмещать подработку с учёбой, а отношения в семье — особенно с младшим братом — окончательно испортились. Сначала редкие ссоры, потом холод, а после и вовсе тишина. Добавилось выгорание, потеря друзей, которых знал с детства, и… трагедия, после которой всё стало по-другому. Будто сама судьба решила вернуть долг за годы благополучия. И теперь он — выпускник юридического факультета — работает флористом. Собирает букеты, ухаживает за зеленью, протирает лепестки от пыли и ухмыляется, когда слышит, как колокольчики на двери звенят при каждом новом посетителе. Он не жаловался. Работа была тихая, почти медитативная. Деньги шли небольшие, но хватало на квартиру и еду. Остальное можно пережить. Главное — это чувство спокойствия. Магазин дарил уют, а уют, как знал Лянь, дороже золота. Сегодняшний день выдался неплохим. Клиенты были вежливы, цветы свежи, а настроение ровное. К вечеру, когда стрелки часов показали шесть, он уже потихоньку убирался, протирал полки и вазочки. За стеклом начинал накрапывать дождь. Сначала мелкий, будто неуверенный, он постепенно перерос в густой ливень. С неба лилось так, будто кто-то сверху перевернул ведро. Воздух стал прохладным и пах грозой. Лянь машинально посмотрел на окно, где капли бежали наперегонки, и тихо усмехнулся: — Как обычно, — пробормотал он себе под нос. — Без зонта. Он уже обдумывал, как добежать до квартиры и не промокнуть, прикрываясь кофтой, как вдруг над дверью звякнули колокольчики. Кто-то вошёл. Лянь удивлённо моргнул. В цветочный? В такой ливень? Он обернулся и увидел молодого человека — на вид его ровесника, может, чуть младше. Тот стоял у входа, отряхивая капли дождя с волос и кожаной куртки, и разговаривал по телефону — коротко, резким тоном: — Да, поживее. Пусть водитель сразу привезёт зонт. Нужно будет ещё заехать по делам. Я пережду в цветочном. Район Дунчэн, Цзиндин, пятнадцатый. Запомнил? Он коротко сбросил звонок и глубоко выдохнул, словно разговаривал не с человеком, а с ветром. Се Лянь дождался, пока тот уберёт телефон, и, стараясь не показать лёгкого смущения, приветливо произнёс: — Здравствуйте! Рады видеть вас в нашем скромном магазинчике. Если зашли переждать дождь — можете присесть вон туда, у окна. Там уютнее. Парень повернул голову. Се Лянь заметил его полностью: тёмные волосы, немного взъерошенные от влаги, бордовая водолазка под чёрной курткой, широкие джинсы и грубые сапоги. А ещё — множество серебристых украшений и белая повязка на правом глазу, частично скрытая длинной чёлкой. Лицо у него было острое, выразительное, с лёгким раздражением… но когда он улыбнулся — раздражение исчезло. Это была простая, тёплая улыбка. И почему-то от неё у Ляня стало спокойно. — Гэгэ, прости, не хотел мешать! — неожиданно дружелюбно сказал парень, словно они давно знакомы. — Нет-нет, вы не мешаете! — поспешно ответил Лянь, чувствуя, как от лёгкого волнения теплеют уши. — Вы, наверное, промокли? Я могу быстро сходить в подсобку и заварить кофе или чай? — Не нужно, гэгэ, не стоит утруждаться, — усмехнулся тот. — Хотя погода и правда отвратительная. Холод, дождь… А у вас тут будто другой мир. Тепло и пахнет весной. Лянь чуть улыбнулся — не удержался: — Всё же я настою. Как раз недавно купили ягодный чай, очень вкусный. Думаю, вам понравится! Он отложил тряпку, которой протирал полки, и быстрым шагом направился в подсобку. Привычным движением сполоснул руки и начал заваривать чай, чувствуя, как в груди растекается то самое ощущение — будто рядом что-то новое, важное, но пока не до конца понятное. Тем временем незнакомец не стал скучать. Он с интересом оглядел магазин: аккуратные ряды цветов, корзинки, витрина с венками. Его внимание задержалось на табличке с надписью «Улыбка — лучший комплимент цветам». Он усмехнулся. Пальцы едва заметно касались стекла, будто он боялся потревожить эту тишину. На секунду он задержался у белых камелий. Чистых, как первый снег. В их простоте было что-то притягательное, почти живое. Почему-то они сильно напомнили ему флориста — такого же мягкого, аккуратного, будто сотканного из света. Рядом стояли белые розы. Он невольно улыбнулся: вместе они бы смотрелись идеально. В этот момент из подсобки вышел Се Лянь — с сахарницей и дымящейся чашкой в руках. Тёплый аромат ягодного чая быстро заполнил магазин. — Вот, держите, — сказал он, чуть смутившись, но улыбаясь. — Осторожно, горячий. Незнакомец кивнул и аккуратно взял кружку, подул на чай, добавил две ложки сахара и сделал глоток. Его лицо заметно просветлело. — Спасибо, гэгэ! — произнёс он с неожиданной теплотой. — Очень вкусно. Ты прямо угадал с выбором. Се Лянь тихо рассмеялся: — Рад, что понравилось. У нас тут каждый чай — как отдельный букет. За окном дождь стал гуще, капли забарабанили по стёклам сильнее. Лёгкий гул улицы смешался с ароматом чая и запахом цветов. В магазине стало особенно уютно. Они разговорились — сначала о погоде, потом о цветах. Незнакомец слушал с искренним интересом, иногда задавал вопросы. Его голос был немного хрипловатым, но приятным, и в нём звучала какая-то почти детская живость. — Гэгэ, — вдруг сказал он, — а можешь собрать букет из белых камелий и белых роз? На твой вкус. Се Лянь удивлённо приподнял брови: — Необычное сочетание… но красивое. Он подошёл к прилавку, достал свежие стебли, проверил лепестки. Работал спокойно, внимательно, почти с нежностью. А гость всё это время наблюдал, не отводя взгляда. — Камелии хрупкие, — сказал Лянь, продолжая собирать букет. — Их лучше не держать долго на холоде. И вода должна быть прохладной, без примесей. Если по дороге пойдёт дождь, лучше укутать в бумагу поплотнее, чтобы не испортить лепестки. — Хорошо, — отозвался незнакомец. — Я постараюсь донести их целыми. Когда букет был готов, Лянь завязал ленту и протянул его покупателю. Белые цветы в его руках выглядели особенно ярко — будто светились в мягком жёлтом освещении магазина. — Готово, — с лёгкой улыбкой сказал флорист. — Спасибо, — коротко ответил парень и достал кошелёк. В этот момент дверь снова звякнула колокольчиками. В помещение вошёл ещё один человек — высокий, с длинными волосами, полностью в чёрном. От него веяло чем-то холодным, почти тревожным. В руке — большой зонт. Лицо мрачное, взгляд тяжёлый. Лянь невольно напрягся, не до конца понимая, что происходит. Незнакомец в кожанке, не меняясь в лице, лишь бросил короткий взгляд на вошедшего. — Мой водитель, — тихо пояснил он, принимая из его рук зонт. Он забрал букет, а затем быстро наклонился к прилавку и что-то написал на маленьком жёлтом стикере. — Ещё раз спасибо, гэгэ, — сказал он, всё с той же лёгкой улыбкой. — У тебя уютное место. Прежде чем Се Лянь успел ответить, оба уже вышли под дождь. Колокольчики звякнули в последний раз, и магазин снова наполнился только шумом ливня. Минут через пять Лянь заметил — у входа остался зонт. Он бросился наружу, но улица была пустой. Ни парня, ни длинноволосого мужчины уже не было видно — только мокрый асфальт и мерцающие огни фонарей. Вздохнув, флорист вернулся внутрь, прикрыв за собой дверь. И тут взгляд его упал на жёлтый стикер, прилипший к краю прилавка. На нём, корявым почерком, было выведено: «Гэгэ, буду рад, если напишешь! Можешь звать меня Сяньлан. Зонтик оставил тебе — хорошего тебе дня!» Се Лянь невольно улыбнулся. Он сжал зонт в руках, чувствуя, как с него капает дождь. Наверное, вечер всё-таки был не таким уж плохим.