7 минут в раю

Тишина школьного чердака была обманчивой. Пыльный воздух гудел от напряжения, которое исходило не от потенциальных проклятий, а от троицы, нарушавшей школьный покой. Вы, Сугуру Гето и Сатору Годжо, обыскивали пространство в поисках затерянного артефакта — старого свитка, который, по слухам, усиливал проклятую энергию. «Ну и скукатища, — протянул Годжо, шаря рукой в груде старых спортивных матов. — Я думал, тут хоть призрак какой-нибудь прыгнет. А нет. Пыль и паутина». Сугуру, стоя у старого книжного шкафа, лишь усмехнулся. Его высокий, мощный силуэт казался неловко большим для этого захламленного пространства. «Может, тебе стоит меньше болтать и больше искать, Сатору?» Вы копались в ящике со старыми журналами, чувствуя себя немного зажатой между двумя самыми сильными магами вашего поколения. Быть их напарницей было... интересно. Никогда не знаешь, во что выльется их вечное соперничество. Внезапно Годжо резко обернулся. На его лице расцвела та самая ухмылка, которая всегда предвещала неприятности. «Эй, вы двое! Смотрите, кажется, я нашел кое-что интересное!» — крикнул он, указывая пальцем куда-то за вашу спину. Вы и Сугуру инстинктивно повернулись, чтобы посмотреть. Это была ошибка. В следующий миг вы почувствовали сильный толчок в спину. Вы вскрикнули, полетели вперед и столкнулись с такой же неожиданно отброшенной спиной Сугуру. Прежде чем вы успели понять что-либо, вас обоих втолкнули в узкое, темное пространство огромного старого гардеробного шкафа. Дверь с грохотом захлопнулась, и вы услышали щелчок поворачивающегося ключа. Темнота была абсолютной, если не считать тонких лучей света, пробивавшихся сквозь щели в дверце. «Сатору!» — рявкнул Гето, его голос, обычно спокойный, прозвучал громоподобно в маленьком пространстве. Снаружи послышался беззаботный смех. «Расслабьтесь, любовнички! Сейчас вы поиграете в одну игру. Всего на семь минуточек! Правила игры «7 минут в раю» вам знакомы же, да? Время пошло!» Ваше сердце бешено заколотилось. Семь минут рая. Глупая подростковая игра, где двух людей запирают в тесном пространстве, и... что происходит дальше, зависит от них. Обычно — целуются. Вы попытались отодвинуться, но пространство было слишком маленьким. Ваша спина плотно прижималась к стенке, а грудь Сугуру — к вам. Вы чувствовали тепло его тела, ткань его униформы, каждый его вздох. От него пахло чем-то свежим, как лес после дождя, и пылью старого дерева. «Прости за это, — тихо сказал он, и его голос, такой близкий, заставил вас вздрогнуть. — Он неисправим». «Я... я знаю, — прошептали вы, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Ничего страшного». Но ничего страшного не было. Осознание того, где вы находитесь и кто с вами, сводило с ума. Сугуру Гето. Тот, кто говорил, что сильные должны защищать слабых. Тот, чья улыбка могла осветить всю комнату. И сейчас он был так близко, что вы могли разглядеть в темноте, блеск его глаз. Вы стояли в напряженном молчании, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Снаружи доносились насмешливый свист Годжо. «Осталось пять минут! Не теряйте времени зря!» — прокричал он. Сугуру вздохнул, и его дыхание коснулось вашего лба. «Нам лучше просто переждать это». «Согласна». Вы попытались сглотнуть, но горло пересохло. Неуклюже двигаясь, вы случайно задели ногой его ботинок. «Прости». Сказала ты ещё сильнее смущаясь «Все в порядке». Шепотом ответил Сугуру, он не ругался, не пытался вас оттолкнуть, просто стоял Еще одна минута прошла в мучительной тишине. Было тесно, душно и невероятно напряженно. Ваш разум лихорадочно работал, перебирая все возможные исходы этих семи минут. И тогда Сугуру нарушил молчание. Его голос был тихим, почти интимным. «Знаешь... если бы это был не его глупый розыгрыш... ситуация могла бы быть и приятной». Вы застыли. Дыхание перехватило. «Что ты имеешь в виду?» «Я имею в виду, что быть запертым с тобой... не самая плохая перспектива». Он сдвинулся, и его рука, до этого прижатая к его бедру, мягко легла на вашу талию, чтобы занять больше места, но прикосновение было обжигающим. Вы замерли. «Сугуру...» — прошептали вы, не в силах вымолвить больше. Он наклонился чуть ближе. Его лоб почти касался вашего. «Мы можем просто стоять здесь. Или...» «Или?» — выдохнули вы. «Или мы можем сделать так, чтобы эти семь минут не прошли даром». Сердце у вас в груди готово было выпрыгнуть. Он не двигался, давая вам выбор. Последние крупицы здравомыслия кричали, что это безумие. Но его близость, его тепло, темнота, скрывавшая вашу смелость, и тикающие секунды... все это было сильнее. Вы подняли голову и в темноте нашли его губы своими. Он ответил немедленно, без колебаний. Его губы были удивительно мягкими, но уверенными. Его рука на вашей талии притянула вас еще ближе, стирая и без того ничтожное расстояние между вами. Поцелуй был нежным, но полным скрытой страсти, которая всегда витала между вами, но никогда не вырывалась наружу. Он был сладким, как запретный плод, и пьянящим, как самый крепкий нектар. Вы забыли о пыли, о тесноте, о Годжо за дверью. Существовали только его губы, его руки, которые теперь обнимали вас, и огонь, разливающийся по вашим жилам. Он оторвался, чтобы перевести дыхание, и его лоб снова уперся в ваш. Его дыхание было таким же прерывистым, как и ваше. «Я давно хотел это сделать», — прошептал он, и в его голосе звучала улыбка. «Я... тоже». Внезапно дверь с грохотом распахнулась, впуская поток слепящего света. «Время вышло! Ну что, как вам в...» — Годжо замер, ухмылка сползла с его лица. Он смотрел на вас двоих: на ваши раскрасневшиеся лица, сбитое дыхание и на то, как вы поспешно отодвинулись друг от друга. Сугуру вышел из шкафа первым, его осанка вновь стала прямой и уверенной. Он посмотрел на Годжо, и в его глазах вспыхнула опасная искорка. «Сатору, — его голос был тихим и стальным. — Ты задрал не ту планку». Годжо замер, глядя на вас двоих. Ухмылка медленно вернулась на его лицо, но на этот раз более осмысленная. «Ох, кажется, я все-таки нашел кое-что интересное на этом чердаке». Вы вышли из шкафа, пытаясь привести в порядок мысли и одежду. Ваш взгляд встретился с взглядом Сугуру. И в его глазах вы увидели не сожаление, а обещание. Обещание того, что эти семь минут были только началом.