Между кровью и наваждением

Мрачный, сырой воздух Приюта Вула въедался в одежду, проникал в легкие и оседал на языке неприятным, металлическим привкусом. Это был запах застарелой сырости, хлорки и едкого отчаяния, которое пропитало каждую облупленную стену. На третьем этаже, в крошечной, отгороженной комнате, жил Гарри Поттер. ​Его глаза, зеленые, как трава, смотрели сквозь мир, не видя его. Врачи давно отказались от него, диагностировав тяжелейшее диссоциативное расстройство, вызванное длительной сенсорной изоляцией и целенаправленным психическим сломом. Гарри был найден на обочине дороги, и единственное, что он смог сказать, прежде чем уйти в себя, было слово: "Кровь". ​С момента возвращения из ада Гарри жил не один. Он жил с Ним – Фантомом. Фантом был его неотступной реальностью, его постоянным, ужасным спутником. Его появление никогда не сопровождалось звуком, но всегда ощущалось как резкое, физическое падение температуры в комнате, которое вызывало дрожь до костей. Словно все тепло уходило, чтобы подпитать Его. Фантом был воплощением чистого, невыраженного ужаса: безволосый, с анатомически точным телом, лишенным кожи — чистая, красная, влажная плоть и обнаженные мышцы. Его глаза, воспаленные и кроваво-красные, никогда не моргали. Когда он приближался, Гарри чувствовал, как во рту появляется навязчивый, металлический привкус крови. Это ощущение было для него страшнее, чем любой крик. Фантом стоял в углу. Или над кроватью. Или прямо за спиной. Он был неподвижен, но его присутствие было громче, чем весь шум Приюта. ​Гарри знал его правила. Любая попытка утешения, любое нежное прикосновение — и Фантом наклонялся. Когда его безгубый рот приближался к уху Гарри, тот чувствовал физическую тошноту от предчувствия беззвучного, но оглушающего крика ужаса, который разрывал его изнутри. Опекуны пытались обнять его, говорили о любви. Но стоило их рукам коснуться Гарри, как его тело заходилось в неконтролируемом крике. Он бился головой о стены, пытаясь заглушить не внешний, а внутренний звук — крик Фантома. Вскоре его поместили в изолятор, и Гарри понял: он обречен на абсолютное, ледяное одиночество. Его страх был не перед монстром, а перед тем, что монстр требовал — абсолютной, вечной изоляции. ​Именно в этой атмосфере, пропитанной отчаянием, появился Том Риддл. Том был безупречно одетым молодым человеком, с холодным, проницательным взглядом. Он не был волонтером. Он был студентом-юристом, но на самом деле, Том искал знание. Он искал людей, стоящих на грани, чтобы понять, что отделяет его, Тома, от них. ​Том впервые увидел Гарри через узкое окошко в изоляторе. Он не подходил близко, просто сел на пол напротив двери и наблюдал. Час. Второй. Том не выражал ни сострадания, ни отвращения, только интеллектуальное, холодное любопытство. Гарри, который не реагировал ни на что, медленно поднял глаза. Он увидел Тома. Он увидел в глазах Тома не попытку помочь, а понимание. ​Том нарушил молчание. Его голос был тихим, ровным и проникновенным. «Они хотели, чтобы ты отдал им что-то, пока страдал. Но ты не отдал», — произнес он, словно читал мысли Гарри. — «Эта боль — теперь твоя. Она делает тебя... неприкасаемым. Я вижу его, твоего монстра. И я не дам им забрать твою силу». Том не пытался исцелить Гарри. Он узаконил его ужас. Он не говорил: «Это нереально», он говорил: «Я вижу это, и я принимаю это». Для Гарри это был первый луч света в его кошмаре. ​Том мог контролировать себя абсолютно, и он обнаружил, что, когда он концентрировал свою невероятно сильную волю, его присутствие могло подавить Фантома. Тот не исчезал, но отступал в тень, становясь менее "громким". Для Гарри эти моменты были единственным спасением от ужаса, возможностью дышать. Так началась их созависимость. Том стал его опекуном, его адвокатом, его темной точкой опоры. Том наслаждался этим: Гарри принадлежал ему, но не полностью. Он был одержим: Фантом стоял между ним и полным обладанием. ​Спустя пять лет они жили вдвоем. Том Риддл к этому времени стал восходящей звездой в юридических кругах, политическим консультантом, чья сила крылась в доступе к информации и влиянии на следственные органы. Гарри был его самым дорогим, самым охраняемым секретом. Том выкупил его из Вула, создал вокруг него золотую клетку — роскошную, но изолированную квартиру с панорамным видом на дождливый Лондон. ​Квартира была наполнена дорогими, но бессмысленными для Гарри вещами. Он мог часами сидеть у окна, наблюдая за серым небом. Он избегал зеркал, потому что знал, что Фантом отразится в них. Он ел мало и механически. Ночью их кровать была полем боя. Том лежал на краю, часами наблюдая за Гарри. Он не дышал, когда Гарри спал, чтобы не нарушить его хрупкий покой. ​Стоило его пальцам нечаянно коснуться плеча Гарри, как тот мгновенно напрягался. Фантом появлялся в темноте комнаты — ближе, краснее. Гарри отшатывался, иногда соскакивал с кровати. «Не трогай меня! Уходи! Ты делаешь его сильнее! Я не могу, Том, не могу!» — Гарри задыхался, его тело покрывалось холодным потом. Том отступал, его глаза горели от злости и фрустрации. Это абсурд. Он мой. Я даю ему все, что нужно. Но он предпочитает этого, этого мерзкого, лживого монстра! Фантом — это его боль, а я должен владеть его болью. Том понял, что единственный способ получить Гарри — это уничтожить корень его страха. ​Конфликт достиг своей кульминации в дождливый вечер. Том положил свою руку на колено Гарри. Фантом возник прямо между ними, его красное, безглазое лицо было в дюйме от лица Тома. Гарри соскочил с дивана, его крик был громким и истеричным. «НЕТ! УБЕРИ ЕГО! Том, пожалуйста, убери его!» Том не убрал руку. Он смотрел прямо на Фантома. «Он — твоя слабость, Гарри. Он не реален». «Он реален! Он говорит мне, что ты плохой! Что ты меня ранишь!» Том, устав от этого бесконечного цикла, сделал то, чего Гарри боялся больше всего. Он встал, холодно глядя на Гарри. «Ты не хочешь быть моим? Хорошо. Тогда я уйду. Я заберу свою защиту. И ты останешься здесь. Со своим монстром. Навсегда». Слова Тома попали точно в цель. Глаза Гарри расширились от паники. Его ужас перед Фантомом был ничем по сравнению с ужасом перед одиночеством. Гарри бросился к Тому, не чтобы обнять, а чтобы схватить его за рукав. «Нет! Не уходи! Том, не оставляй меня! Я сделаю все! Что ты хочешь?» Том медленно улыбнулся. Это была улыбка хищника, который получил подтверждение своего абсолютного контроля. «Я хочу, чтобы ты был чист. Я хочу, чтобы ты сам стер его. Навсегда». ​Том приступил к "исследованию" немедленно. Он нашел документы о "Обществе Вознесения" — секте, которая верила, что физическое страдание является ключом к трансцендентному знанию. Они искали Мученика, человека, который переживет все пытки и вернется с Истиной. Он нашел фамилии и адрес. Блэки. Том распечатал фотографии трех Блэков. Он должен был дать Гарри возможность завершить их эксперимент, но на своих условиях. «Это они, Гарри. Если ты пойдешь туда, ты не просто отомстишь. Ты заберешь их знание. Ты завершишь то, что они начали. И ты заслужишь свою свободу». Гарри смотрел на фотографии. В его зеленых глазах, где годами жила только паника, зажегся огонь. Ярость, подавляемая годами, хлынула. Фантом, стоявший в тени, начал отступать. Он был напуган этой новой, чистой яростью. ​Том Риддл целенаправленно оставил Гарри одного. Это был тест. Гарри остался в тишине, которая была тяжелее любого крика. Он пошел в кабинет Тома. Из сейфа он достал охотничье ружье — тяжелое, холодное, настоящее. В мире Фантома, где все было зыбко и ужасно, простота убийства была почти утешительной. Перед тем как выйти, он посмотрел в темное окно. «Прощай», — прошептал Гарри. И это было прощание не с монстром, а с частью себя. ​Особняк Блэков располагался на уединенной улице, окруженный высокими черными воротами и старыми дубами. Гарри ворвался в дом с грохотом. Семья Блэков сидела в столовой: мать, отец и их взрослый сын, окруженные старинным фарфором. Они подняли головы, и в их глазах не было страха — только досада от прерванного вечера. Гарри не сказал ни слова. Он поднял ружье. Он навел его на самого старшего, на лицо, которое он видел на фотографии. ​Первый выстрел. Звук был оглушающим, физически давящим. Гарри почувствовал отдачу в плечо. Он не видел человека, он видел цель, которая рассыпалась. Гарри почувствовал, как в воздух поднимается облако пороха, смешанное с густым, теплым запахом крови. Мистер Блэк рухнул, его голова ударилась о тарелку с супом, и алая жидкость смешалась с белым фарфором. ​Второй выстрел. Миссис Блэк попыталась вскрикнуть, но пуля настигла ее в горло. Из раны вырвался фонтан теплой крови, который забрызгал хрустальную люстру. Она повалилась со стула, ее руки судорожно скребли ковер, но звук был уже не криком, а влажным хрипом. ​Третий выстрел. Сын Блэков, парализованный ужасом, не успел даже встать. Гарри выстрелил ему в грудь, в сердце. Он упал вперед, его тело обмякло, и из его губ вытек тонкий ручеек крови. Убийство было быстрым, жестоким и механическим. ​Гарри опустил ружье. Наступила оглушающая, абсолютная тишина. Фантом исчез. Гарри был чист. Но эта чистота была равносильна смерти. Он не почувствовал облегчения, только невыносимый ужас от собственной пустоты. Месть принесла ему ничто. Он сел на пол, прислонившись к стене, глядя на разрушение. Он думал только о Томе. Он нуждался в Томе, чтобы заполнить эту новую, пугающую пустоту. Гарри набрал номер Тома. «Том», — его голос был хриплым, едва слышным шепотом. — «Я здесь. Я убил их всех. Я... Я пустой. Мне холодно. Приезжай». ​Том прибыл через сорок минут. Он ехал не как спаситель, а как исследователь, чтобы забрать свою награду и проанализировать результаты. Он вошел. Сцена насилия не шокировала его, но его внимание привлекло полное, пустое равнодушие Гарри. Том подошел к телам Блэков. Он наклонился, тщательно осматривая раны, словно это была медицинская запись. Том опустился на колени перед Гарри, положив руку на его ледяную щеку. «Ты сделал это. Ты свободен», — его голос был низким и торжествующим. Гарри поднял пустые глаза. «Я не чувствую ничего. Только... тишину. Мне холодно, Том». ​Том поднял Гарри на ноги. Он обнял его, наслаждаясь полной, безраздельной зависимостью Гарри. Он отвел Гарри в гостиную. Том закрыл дверь столовой. В нем заговорила жажда обладания. «Смотри на меня», — приказал Том. Он взял руки Гарри, покрытые кровью, и прижал их к своему лицу. «Годами я не мог прикоснуться к тебе. Но теперь он ушел. Ты мой. Теперь». Том целовал его, но Гарри оставался безвольным, как манекен. Том резко отстранился. Его глаза сверкали от ярости. «Что с тобой?! Я дал тебе свободу! Ты должен быть моим! Почему ты такой неблагодарный?!» Гарри склонил голову, его голос был едва слышен: «Я сделал то, что ты сказал. Уходим, Том». ​Том понял: он получил контроль над телом, но потерял его душу. Он отвернулся. Он нашел люк и спустился. Он нашел журналы, где Блэки описывали свои "исследования" о поиске трансцендентного знания через крайнюю боль. «Мы приближаемся к Порогу. Испытуемый №29 [Гарри] проявил невероятную способность к диссоциации. Мы не должны допустить его физической смерти, пока не получим от него знание...» Том испытывал восторг. Блэки искали Мученика, и Гарри был близок. Том понял, что они сочли Фантома "провалом", тогда как он был ключом. ​Сверху раздался еле слышный щелчок. Затем — звенящая тишина. В гостиной стояли пятеро людей. Их возглавляла Женщина. «Вы не должны были трогать Гарри», — ее голос был низким и совершенно безэмоциональным. — «И вы не должны были трогать наших Апостолов. Вы нарушили Ритуал». Том попытался взять ситуацию под контроль. Женщина покачала головой: «Жертва — это инструмент, а не человек, мистер Риддл. Вы же, похоже, очень способный человек. Вы одержимы этим "знанием" сильнее, чем мы думали». Двое мужчин двинулись к Гарри. Том инстинктивно шагнул вперед, чтобы защитить его. Гарри подхватили и поволокли. «Нет! Отпустите его!» — зарычал Том. «Он был нашим инструментом, и он выполнил свою роль. Но вы, мистер Риддл... Вы обладаете чистой волей. Вы не сломлены. Вы же, кажется, созданы для этого». Том почувствовал резкий удар в шею и упал. Последнее, что увидел Том, было лицо Гарри. Гарри смотрел на него пустыми, стеклянными глазами. Он не выражал ни страха, ни даже узнавания. Женщина наклонилась над ним: «Мы ищем Мученика. Того, кто пересечет Порог и вернется. Гарри оказался слишком хрупок. Вы же, кажется, созданы для этого». ​Том очнулся, прикованный к столу. Вокруг пахло формалином и сладковатым цветочным ароматом. Над ним стояла Женщина. Пытки начались с разрушения его контроля. Его раздели, на глаза опустили повязку, на уши — наушники, заглушающие все, кроме низкочастотного гула. Том, который всегда был безупречен, почувствовал уязвимость. Шли часы. Физическая боль была непрерывной, тупыми ударами по суставам. Том сопротивлялся, пытаясь анализировать, считать удары. ​Но Женщина била по его главной слабости: одержимости Гарри. «Вы одержимы Гарри Поттером, мистер Риддл», — ее голос пробился сквозь гул. — «Вы хотели владеть его болью. Но его боль была пустой. Вы не добились ничего, кроме абсолютной тишины. Это потому, что вы еще слишком привязаны к плоти и к имени». Том почувствовал, как его ментальный щит трескается. Без света, сна и пищи, его рациональность начала отключаться. ​Он начал видеть Фантома Гарри. Монстр стоял не рядом, а внутри его головы, соблазняя обещанием чистого, абсолютного контроля. «Ты слаб. Том Риддл должен быть сломлен. Отпусти его. Стань чистой волей», — шептал голос Женщины. ​Прошли недели. Том потерял счет времени. Он превратился в скелет. Его кожа стала бледной, почти прозрачной. Он начал терять волосы. В один момент, когда его сознание было на грани, Женщина приказала снять с него повязку. Она поднесла зеркало. Том увидел свое отражение. Его тело было изуродовано. Глаза красные. Голова, которую помощники обрили. Он был идеальным, живым Фантомом Гарри. ​Его разум сломался окончательно. Том больше не был Томом Риддлом. Он был чистой болью. ​ ​"Том Риддл мертв. Он был слаб. Он хотел, чтобы Гарри любил его, а любовь — это слабость. Я не чувствую ничего. Только пустоту и волю. Я — Воля. Я — контроль. Они думали, что сломают меня, но они лишь очистили меня от всей глупости. От улыбок, от репутации, от стремления к власти, которая основана на мнении других. Я не нуждаюсь в людях. Я нуждаюсь только в истине. И истина в том, что все — это боль. А контроль над болью — это единственная реальность. Моя плоть умирает, но моя воля — бессмертна. Я стану тем, что их пугало. Я стану тем, кто управляет страхом. Я — Воландеморт. Звучит, как полет. Как отказ от смерти. Но я не могу отпустить его. Не могу! Я не люблю Гарри, я владею его болью. Я — его монстр. И никто не заберет моего монстра. Он — единственное, что осталось от Том Риддла, и это чувство власти — оно совершенно. Оно будет моим вечным топливом." ​«Я вижу, что ты не можешь отпустить своего "Избранного"», — прошипела Женщина. — «Это и есть Порог. Истина. Ты — новый сосуд». ​«Я не сосуд», — прошипел Воландеморт, и его голос был сухим, лишенным влаги шипением. — «Я — хозяин. А он — мой». ​Пока Том проходил свой мучительный "Ритуал Мученика", Гарри держали в келье. Он чувствовал боль Тома как вибрацию, проникающую в пол. Это было страдание за Тома. В его сознании начала прорастать мысль: Если он сломается, я останусь один. Навсегда. Это был самый страшный ужас. Гарри начал действовать рационально. Он царапал цемент вокруг вентиляционного отверстия, пока не стер пальцы в кровь. Боль была реальной, но она была его, и она была меньше, чем боль Тома. ​Гарри выбрался. Он нашел скальпели. Он нашел комнату пыток. Том висел на цепях, его тело было изуродовано. Его кожа была неестественно белой, голова обрита, глаза красные. Он выглядел точно как Фантом Гарри, но живой и разумный. Женщина стояла рядом. Гарри просто вошел. ​«Отпусти его», — голос Гарри был хриплым. Том, услышав голос, медленно поднял голову. В его красных глазах была чистая, испепеляющая ярость, направленная на Гарри. «Ты сделал это... ты привел их сюда», — прошипел Том. — «Ты виноват. Ты сломал меня. Ты — моя боль». В этот момент Фантом Гарри окончательно покинул его. Том Риддл, изуродованный, стал живым, физическим Фантомом Гарри. Гарри не испугался. Он почувствовал отдачу — связь, которая была глубже. Он знал, что этот монстр — его, и он должен его спасти. ​Гарри кинулся на Женщину. Он действовал, как загнанный зверь, используя скальпель. Он был быстр и безжалостен. Воландеморт, используя всю свою новообретенную, нечеловеческую силу воли, вырвал свои цепи из стены. Грохот металла был заглушен криком Женщины. ​В помещении воцарилась абсолютная тишина. Воландеморт, его изуродованное тело было покрыто запекшейся кровью, стоял посреди тел. Он повернулся к Гарри. ​«Ты спасешь меня. Ты привел меня сюда... Я — твоя новая реальность». ​Остальные члены Культа, трое фанатиков, собрались в коридоре. «Вы пересекли Порог! Какова Истина?» — воскликнул один. Воландеморт смотрел на них с презрением. Он должен был утвердить свою новую, абсолютную власть. ​Воландеморт сделал резкий, нечеловеческий выпад. Он схватил фанатика за горло с такой силой, что хрустнула гортань. Он смотрел в глаза умирающему, в которых фанатичный восторг сменился ужасом. Он держал его, пока тело не обмякло. Воландеморт не чувствовал ничего, кроме необходимости. ​Молодая женщина побежала, но Воландеморт нагнал ее. Он сжал ее виски обеими руками. Он давил медленно, методично, чувствуя хрупкость черепа. Она билась в его руках, моля о спасении, пока ее сознание не погасло. ​ Последний фанатик, стоявший на коленях, начал поклоняться. Воландеморт посмотрел на него с чистым отвращением. Он просто наступил ему на затылок, сокрушая шею. ​Воландеморт повернулся к Гарри. Он притянул его к себе. И в этом объятии было обладание — холодное, абсолютное. ​Воландеморт отстранился. «Ты видел, что я сделал», — прошипел Воландеморт. — «Я отбросил плоть, чтобы стать волей. Ты должен принять это. Ты должен почувствовать эту связь. Теперь». ​Гарри не отшатнулся. Он посмотрел на своего монстра — лысого, окровавленного, ужасного, — и впервые за долгие годы почувствовал прилив любви и нежности, которую его травмированная душа могла испытывать только к своему контролеру. Этот отказ от человечности Воландеморта был величайшим доказательством его преданности Гарри. ​«Я принадлежу тебе», — прошептал Гарри, и в его голосе была чистая, искаженная отдача. ​Воландеморт почувствовал это. Это было желание, рожденное из ужаса и крови. Воландеморт медленно опустил Гарри на жесткий, залитый кровью пол комнаты пыток, его красные глаза никогда не отрывались от Гарри. Он был тяжелым и костлявым, его прикосновения были жесткими, но Гарри воспринимал эту силу как абсолютную безопасность. Гарри обхватил руками его лысый череп, притягивая к себе, а его нежность, рожденная из травмы, была так же сильна, как жестокость Воландеморта. ​Гарри закрыл глаза, полностью отдаваясь своему монстру. В его сознании, наконец, наступило абсолютное умиротворение. Он чувствовал, как Воландеморт утверждает свое право на него, нежно-жестоко, в акте полного обладания. В этом единении не было страсти; было утверждение власти и принятие подчинения. Для Гарри это был момент высшего освобождения: его монстр наконец-то стал внешним и взаимным. ​После этого акта принятия, они отстранились, оба измазанные кровью, но спокойные. ​«Пойдем отсюда», — прошептал Гарри. ​«Мы не идем домой», — ответил Воландеморт. — «Теперь мы создадим новый мир. Твой мир. Там, где ты не будешь видеть никого, кроме меня». ​Они покинули особняк Блэков. Том Риддл умер, освободив место для Воландеморта. Гарри остался с ним, обреченные на вечное, мрачное соучастие.