Бестолочь

      — А ничего так, атмосферненько, — проговорил Паша, затягиваясь сигаретой.              В тусклом свете свеч могильные плиты и впрямь выглядели довольно эффектно. Отпраздновать Хэллоуин на кладбище предложили Настя и Оля с третьего этажа. Паша ничего отмечать не планировал, он хотел просто напиться с соседями по блоку, но пришлось всем вместе тащиться на окраину города, потому что девчонки боялись идти одни. На пятерых у них было три бутылки водки, две полторашки колы, пачка сосисок, батон хлеба, кетчуп с майонезом и банка соленых огурцов. Они выбрали место подальше от входа, почти у самого забора, надеясь, что здесь их никто не спалит. Сели прямо на земле, подстелив куски картона и соорудив в центре «поляну». Зажгли свечи, выпили, закусили, стали рассказывать страшилки.              Паша был самым старшим среди них. Двадцать два года, в этом году выпуск. Не то что эти сопляки двадцатилетние. Первая бутылка ушла за час, стало хорошо и не так холодно. Все-таки конец октября, можно и жопу отморозить.              То, что их соседки по общаге шизанутые, парни поняли уже давно, но после красочных рассказов про всякие убийства и расчлененку стало ясно, что им лечиться надо, а не на кладбище ходить. И чем им так нравятся эти документалки про серийных маньяков? Главное, это — не страшно, а ночью сидеть на кладбище — страшно.              — Ага, а вдруг менты сюда придут, что мы им скажем? — возмутилась Настя, когда их спросили прямо.              — Так а мы что им скажем? — не понял Паша. Глеб и Макс тоже не понимали.              — Ну вы если что вину на себя возьмете, — сказала Оля невозмутимо.              — Ну пиздец вы придумали, — покачал головой Паша. — Налейте пока, я поссать отойду.              Поднявшись, он размял затекшие ноги, закурил и пошел вдоль забора в другой конец кладбища, где огромной кучей валялись старые венки. Справив нужду, он застегнул ширинку и уже собрался идти обратно, как вдруг услышал протяжный вой со стороны могил. Внутри у него похолодело, волосы по всему телу встали дыбом, очко сжалось до размеров игольного ушка. Паша встал как вкопанный и не мог сдвинуться с места.              — У-у-у, — вой повторился.              — У м-меня нож есть, — проблеял Паша, трясущимися руками вытаскивая из кармана мультитул и пытаясь выковырять лезвие ножа. — Ща как пырну.              — Пыряй, — ответил ему тихий замогильный голос.              — Пизда тебе, слышишь? — Паша выставил нож перед собой и сделал маленький шажок. — Глеб, это ты? Макс? Я ж реально порешу, очень весело будет, — предупредил он, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте.              — Давай, я тебя жду, — произнес все тот же голос.              — Ты вообще где, блять? — разозлился Паша, понимая, что это какой-то тупой пранк.              — Лежу, — отозвался голос.              — Так, блять, — Паше все это надоело, он вынул из кармана телефон и включил фонарик. — Ну и где… — приглядевшись, он увидел, что в паре метров от него на могиле кто-то лежит. — У тебя с башкой все нормально? Че ты там улегся? — Паша осторожно подошел и посветил фонариком на белое как мел лицо с закрытыми глазами.              — Убей меня, — шевельнулись синие губы.              — Чувак, — Пашин страх прошел окончательно. Он щелчком сложил мультитул и сунул обратно в карман. — Ты обдолбался? Шел бы ты домой.              — Я хочу умереть, — не унимался пацан.              — Ну и хуй с тобой, — буркнул Паша, опуская фонарик и разворачиваясь в обратную сторону.              — У-у-у, — донеслось ему в спину.              — Блять, — Паша остановился, подумал немного и вернулся. — Давай, вставай уже, — он присел на корточки перед горе-суицидником и подергал его за плечо. — Как тебя зовут?              — Эдик, — парень шмыгнул носом и наконец открыл глаза. Большие, черные, блестяще.              Паша надолго завис, разглядывая Эдика. Темные волосы длиной до подбородка, округлое лицо с мягкими, еще детскими очертаниями, нос пуговкой, губы бантиком. Тело маленькое, худосочное, подуешь — упадет. Глядишь, и правда окочурится тут за ночь.              — Так, Эдик, хорош уже хуйней страдать, — Паша схватил его за шкирку и поднял одной рукой. — Ебать ты легкий. На ноги встать можешь? Да встань ты, блин, — встряхнул его Паша.              Эдик поставил на землю одну ногу, потом другую. Стоило Паше отпустить его, как он начал заваливаться обратно. Пришлось схватить его подмышки как котенка. По сравнению с Пашей, чей рост был почти метр девяносто, микроскопический Эдик и впрямь напоминал бездомного котенка.              — Ну и че мне делать с тобой? — вздохнул Паша, проклиная себя за сердобольность. — Там скамейка, пошли сядем, — сказал он и понес Эдика к соседней могиле. Усадив его, Паша сел рядом и закурил сигарету. — Куришь? — парень помотал головой. — На, затянись, — настоял Паша.              Обычно он так не делал, но тут случай явно не из легких. Перекурить и перетереть, как говорится. Эдик взял у него сигарету, поднес к губам и крепко затянулся.              — Выдыхай, — подсказал Паша, но Эдик поперхнулся и громко сглотнул. — Пиздец.              Минут пять Паша откачивал его, уложив на скамейку и молясь, чтобы не отдал богу душу. Может Эдик и хотел умереть, а Паша, сам того не желая, помог ему, но допускать этого было никак нельзя.              — Я уже умер? — прохрипел малолетний долбоеб, чуть приоткрыв глаза. — Ты кто?              — Апостол Павел, блять, — буркнул Паша, закуривая вторую сигарету. — Чего ты так умереть хочешь?              — Меня никто не любит…              — И все? — прыснул Паша. — Только из-за этого?              — Я никому не нужен… — продолжил Эдик.              — Да ну как? А родителям, а друзьям? — пытался переубедить его Паша.              — У меня нет друзей, а матери похуй на меня, — Эдик повернулся на бок и ожидаемо пизданулся со скамейки. — Просто оставь меня здесь, — сказал он и громко всхлипнул.              — Вот ты бестолочь, — Паша тяжко вздохнул. Наклонился, поднял его и отряхнул. — Это все переходный возраст, потом пройдет. Ну вот сколько тебе, пятнадцать?              — Восемнадцать.              У Паши челюсть отвисла. Вот это вот маленькое, вот это дитя неразумное? Восемнадцать? Паша закрыл рот, подумал немного, снова открыл, но слов так и не нашлось. Эдик шмыгнул носом и отвернулся. Плечи у него затряслись.              — Блин, ну ты давай не надо, — растерялся Паша. — Ну иди сюда, — он притянул Эдика к себе и обнял. Тот обхватил его руками и уткнулся лицом в куртку. — Знаешь… — начал Паша, но тут же умолк, обдумывая, правильно ли поступает. — Может, ты… там у нас… в общем, мы тут вроде как Хэллоуин отмечаем, водку пьем, хочешь с нами?              — Зачем ты все это делаешь? — голос Эдика совсем осип.              — Да, блин, жалко тебя, — Паша погладил худые плечи. — Ты себя видел вообще?              — Да. Я урод.              — Ты дебил, — беззлобно произнес Паша. — Так, все, вытирай сопли и пошли, — он отстранил Эдика от себя, схватил его за руку и потащили к своим.              Все очень удивились, увидев, что Паша не один. Пришлось в двух словах объяснять, что произошло, опуская лишние подробности. Никто не возражал против еще одного человека в компании, девчонки так и вовсе включили мамочек и порывались накормить бедняжку, хотя тот изо всех сил сопротивлялся. Они выпили еще водки. Эдик тоже выпил и вроде даже повеселел. На бледном насупленном лице проступил румянец. Паша немного успокоился, но все равно внимательно приглядывал за ним, надеясь, что алкоголь не усугубит ситуацию.              — Эдик, ты такой милаш, у тебя есть девушка? — спросила Настя, тиская его за щеки.              — Нет, и вообще я ге…              — Эдик, иди-ка сюда, — Паша вскочил и быстро оттащил его в сторонку. — Ты что несешь? — грозно зашипел он.              — А что не так? Мне нельзя говорить, что я гей? — язык у Эдика чуть заплетался, но взгляд был более-менее осмысленным.              — Нельзя, — отрезал Паша.              — Почему? — Эдик нахмурился.              — Потому что некоторые вещи людям лучше не знать, — сказал Паша серьезно.              — Ладно, — Эдик потупил взгляд. — Я хочу еще выпить.              — Пошли, — Паша приобнял его за плечи, и они вернулись к остальным.              Девчонкам надоело рассказывать про маньяков и они потребовали, чтобы парни их развлекали. Глеб пытался что-то выдумать на ходу, но его освистали, Макс рассказал страшилку про гроб на колесиках, но никто не оценил юмора. Паша даже пытаться не стал.              — Я могу рассказать историю, — предложил Эдик, и все уставились на него. — Есть тут у нас за городом лес, а в лесу находится психбольница для убийц, серийных маньяков и всяких буйно-помешанных. Но мало кто знает, что руководство больницы иногда отпускает их по приколу. Развлечение у них такое, делают ставки, а потом отлавливают психов и везут обратно. Хотите знать, откуда мне это известно? — Эдик сделал паузу, и девчонки закивали. — Я сам из этой больницы.              Повисла звенящая тишина. Девчонки смотрели на Эдика большими глазами, Глеб с Максом переглянулись и вопросительно уставились на Пашу. Тот лишь пожал плечами. История казалась довольно правдоподобной, да и в то, что Эдик лежал в психушке, охотно верилось, но Паша был почти уверен, что это все выдумки.              — Ладно, давайте выпьем, — сказал Глеб, хватаясь за бутылку и семафоря Паше глазами.              — Да расслабьтесь вы, Эдик не из какой не из психушки, правда, Эдик? — попытался разрядить обстановку Паша.              — Как знать, — Эдик впервые улыбнулся, и выглядело это по-настоящему жутко.              Они допили вторую бутылку. После рассказа Эдика разговор как-то не ладился. Девчонки уткнулись в телефоны и о чем-то шушукались, Глеб и Макс тоже переговаривались о чем-то своем. Паша смотрел на Эдика, жующего сосиску, и в голову ему лезли очень неправильные мысли. Потом они выпили еще, и Эдик свернулся калачиком на картонке. На часах было три часа ночи.              — Может, пойдем отсюда? — тихо сказала Оля.              — А как же провести ночь на кладбище? — с усмешкой напомнил Паша.              — Да ну, мне стремно с ним оставаться, — продолжила Оля. — Пойдемте лучше в общагу.              — А его мы тут оставим? — спросил Макс, кивая на Эдика.              — Да, стремный он. Че он ночью на кладбище делал? — вмешалась Настя.              — А мы что, не на кладбище? — фыркнул Паша.              — Ну мы-то понятно, — Настя скривила недовольное лицо. — Ты сказал, он заблудился?              — Ну да, — подтвердил свою ложь Паша. — С кем не бывает. Гулял человек и не туда забрел.              — Да он точно псих, — не унималась Настя. — Вы как хотите, а мы пошли отсюда.              Девчонки засобирались, и Глеб с Максом последовали их примеру. Паша даже не мог их в чем-то упрекнуть, они уже давно к этим двоим неровно дышат, а в двадцать лет важнее секса нет ничего. Они забрали недопитую бутылку и остатки еды и спросили Пашу, точно ли он не пойдет с ними.              — Идите, я скоро приду, — пообещал он.              Оставшись один, он закурил сигарету и долго смотрел на спящего Эдика. Странный он, явно с кучей проблем, но никак он не смахивает на психопата. По крайней мере, Паша себя в этом убеждал. Докурив, он потряс Эдика за плечо, и тот забурчал сквозь сон.              — Вставай, бестолочь, — Паша провел рукой вниз, ощупывая худое тело через одежду. Эдик не реагировал. Тогда Паша положил ладонь на маленькую ягодицу и немного помял. — А ничего так.              — Что ты делаешь? — Эдик повернул голову и посмотрел на него мутным взглядом.              — А… э-э… — Паша отдернул руку. — Вставай, все уже ушли, нам тоже пора.              — Я не пойду, — Эдик снова отвернулся.              Погода в октябре выдалась на редкость теплая, но по ночам уже подмораживало, спать на земле — это как минимум переохлаждение. Психопат или нет, все равно нельзя бросать человека в таком положении. Паша встал, нагнулся и подхватил Эдика. Тот протестующе крякнул, но Паша закинул его себе на плечо и понес к воротам.              — Где ты живешь? — спросил он, придерживая свою ношу одной рукой, а другой включая фонарик на телефоне. — Говори, а то к себе в общагу отнесу.              — Неси, — разрешил Эдик. — Ой.              — Что такое? — Паша остановился.              — Тошнит.              Пришлось опустить его и ждать, пока ему полегчает. Паша снова курил и смотрел на мучения Эдика, думая о том, как приведет его к себе в комнату, а кровать там всего одна. Блевать Эдик, к счастью, не стал, да еще и согласился идти сам, только шатался на ходу, поэтому пришлось взять его за руку.              — Тебе реально восемнадцать? — на всякий случай уточнил Паша.              — Да, — Эдик поднял на него хмурый взгляд. — Еще вопросы?              — Про больницу эту…              — Я все выдумал.              — Фух, слава богу, — выдохнул Паша с облегчением. — Мог бы сказать сразу.              — Мне понравилась реакция, — пожал плечами Эдик. — Поэтому меня и не любит никто. Потому что я ебанутый.              — Да не выдумывай, ты прикольный, — Паша улыбнулся. — А про то, что ты гей, тоже выдумал?              — Нет, это правда. Эдик-педик, мать как в воду глядела.              — Не ладишь с ней?              Они давно покинули территорию кладбища и шли по слабо освещенной дороге в сторону общежития. Эдик смотрел себе под ноги и все равно запинался и норовил свалиться, но Паша крепко держал его руку. На вопрос Эдик так и не ответил.              — Так что ты делал на кладбище? — продолжил докапываться до истины Паша.              — Сначала водку пил из стопок, потом отдохнуть прилег, — это сильно смахивало на правду.              — Да уж, странный ты, — хмыкнул Паша. — И часто ты так тусишь?              — Когда совсем хреново, — Эдик остановился и сфокусировал на нем взгляд. — Так зачем ты все это делаешь?              — Просто помогаю тебе, — смутился Паша.              — Зачем? — не отставал Эдик.              — Хочу, блять, и помогаю, — Паша закатил глаза.              Он собрался идти дальше, но Эдик вдруг выдернул руку и куда-то втопил. Паша на секунду впал в ступор, потом очухался и рванул за ним. Долго бежать не пришлось, Эдик свернул с дороги и плюхнулся в кучу листьев на газоне. Паша глубоко вздохнул и, подойдя к нему, присел на корточки.              — Ну и что ты делаешь? — спросил он устало.              — Не знаю, — Эдик лежал на спине в позе звезды и смотрел в небо пустым взглядом.              — Давай, поднимайся, — сказал Паша, протягивая ему руку.              Эдик схватился за нее, но вместо того чтобы встать, дернул Пашу на себя. Тот упал на него сверху и выронил телефон. Матерясь себе под нос, Паша попытался отстраниться, но Эдик обхватил его руками и ногами и вновь притянул к себе. Теплое дыхание с нотками спирта обдало Пашину щеку, а потом холодные губы впились в его губы. Внутри у него все затрепетало, сердце бешено заколотилось, кровь застучала в ушах, тело бросило в жар. Он шумно втянул носом воздух и с чувством ответил на поцелуй. Эдик замычал ему в рот и крепче сжал его в тисках. Не думал Паша, что в ночь на Хэллоуин будет целоваться в куче листьев со странным парнем, которого нашел на кладбище, но жаловаться он точно не собирался. Рука сама потянулась к волосам Эдика, пальцы зарылись в спутанные пряди. Они бы еще долго целовались, если бы не начал накрапывать дождь. Паша оторвался от губ Эдика и отцепил от себя его ослабевшие руки. Ноги тот опустил сам.              — Пошли, пока не промокли, — сказал Паша, подбирая с земли телефон и помогая Эдику встать.              Дождь усилился, и им пришлось прятаться под козырьком ближайшего подъезда. Паша достал из пачки последнюю сигарету и щелкнул зажигалкой. Сделав затяжку, он приобнял Эдика за плечи и прижал к себе. Тот шмыгнул носом и тихо спросил:              — Сколько тебе лет?              — Двадцать два, — Паша выбросил окурок и обнял Эдика двумя руками. — Нормально?              — Да, — Эдик обнял его в ответ, и они простояли так несколько минут. — Дождь кончился, — заметил Эдик.              — Ага, пошли, — Паша взял его за руку.              — А меня точно пустят? — забеспокоился Эдик уже у входа в общагу.              — Пустят, — заверил его Паша. — Это малосемейка, тут не так пасут, как в студенческих.              Они прошли мимо вахтерши, что сидела уткнувшись в телефон, и поднялись на четвертый этаж. Паша открыл ключом дверь своей комнаты и пропустил Эдика внутрь. Они сняли верхнюю одежду и сели на незаправленную кровать. Эдик тут же обвил руками Пашину шею и приник поцелуем к его губам. Паша ответил на поцелуй и заскользил руками по его телу. Без куртки и толстовки Эдик стал еще меньше, Паша скользнул руками по его телу и пересчитал пальцами все ребра и позвонки. Эдик всхлипнул и запустил ледяные ладони под Пашину футболку. Тот аж протрезвел и понял, что нужно немного притормозить.              — Подожди, — пробормотал он, отстраняясь от губ Эдика. — Как ты понял?              — М-м, что? — Эдик непонимающе заморгал, но потом до него дошло. — А, ты про то, что ты гей? — Паша кивнул. — Ну там, на кладбище, ты так засуетился, когда я хотел сказать, что я гей. Твои друзья видимо не в курсе про тебя.              — Ну они не совсем мои друзья… — признался Паша.              — Понятно, — Эдик откинулся на спину и уставился на него в ожидании. — Ну так мы продолжим или…              Паша склонился над ним, и они снова поцеловались. Руки Эдика прошлись по его бокам, потом одна из них забралась под резинку спортивных штанов и погладила член через трусы. Уже от этого Паша чуть не кончил. Он быстро стянул с себя штаны вместе с трусами, затем футболку, а потом принялся раздевать Эдика. Увидев его голое бледное тело, Паша нервно сглотнул. Почему-то он чувствовал себя неловко, хотя ему совершенно точно все нравилось. Он провел ладонью по узкой груди, погладил впалый живот и обхватил пальцами возбужденный член. Эдик вздохнул и, прикрыв глаза, поерзал на постели. Двигая одной рукой по стволу, другой рукой Паша погладил худое бедро и скользнул пальцами между ягодиц. Эдик согнул ноги в коленях и развел их шире, и Паша осторожно коснулся сжатого кольца мышц. От возбуждения его немного потряхивало, член пульсировал, из уретры выступила капля смазки.              — У тебя уже было с парнем? — на всякий случай уточнил Паша, чувствуя, что не может больше сдерживаться.              — Да, — прошелестел Эдик, не открывая глаз.              — Хорошо, — Паша сглотнул. — Только это… у меня презиков нет.              — Пофиг.              — И смазки тоже… — вспомнил Паша. — Сейчас поищу что-нибудь.              На помощь пришел завалявшийся тюбик крема. Эдик приподнялся и лег на подушку, грудь у него часто вздымалась при дыхании, язык быстро скользил по губам. Паша тоже волновался. Сев на кровать, он выдавил немного крема и, смазав им анус Эдика, стал аккуратно вводить палец.              — Расслабься, — сказал он, чувствуя, как сильно сжаты мышцы. — Все нормально?              — Да-ах… — выдохнул Эдик, отворачиваясь к стене.              Наконец палец вошел внутрь, и Паша немного подвигал им, разрабатывая тугие мышцы. Когда палец стал скользить легче он добавил к нему второй. За все это время Эдик не издал ни звука, слышно было только его сдавленное дыхание. Паша добавил третий палец, и заметил, как Эдик сморщил лоб и с силой закусил губу.              — Точно все хорошо? — переспросил Паша.              — Да, — Эдик сжал пальцами свой член и стал дрочить.              У Паши было не так много партнеров, но до сих пор все проходило нормально. Он действовал уверенно, хотя в душе очень боялся сделать что-то не так. Чувствуя, что Эдик немного расслабился, он вынул пальцы, взял крем и смазал им свой член.              — Я вхожу, хорошо? — севшим голосом произнес Паша, устраиваясь между его бедер и приставляя головку к анусу.              Дождавшись кивка, Паша толкнулся внутрь. Мышцы нехотя поддались, головка с трудом вошла, и Паша зашипел от резкого ощущения жара и тесноты. Эдик болезненно вскрикнул и уперся ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Лицо его стало испуганным, и Паша понял, что его бессовестно обманули. Вздохнув, он вытащил член и отстранился.              — Нет, подожди, — Эдик схватил его за плечи, притягивая обратно. — Давай продолжим.              — Уверен? — Паша внимательно смотрел на смущенного Эдика, и тот наконец кивнул. — Ладно, но если будет сильно больно, говори.              Паша выдавил побольше крема и сунул сразу два пальца в анус Эдика, следом добавляя третий. От еще немного растянул мышцы и снова приставил член к входу. Преодолевая сопротивление, он втиснул внутрь головку и замер, давая им обоим время привыкнуть. Решив, что можно продолжить, он поднял ноги Эдика повыше и, подавшись бедрами вперед, вошел до конца.              — А-а-ах… — застонал Эдик, весь сжимаясь и до боли стискивая Пашины плечи пальцами. — Блять… м-м… блять…              — Потерпи, уже все, — с трудом проговорил Паша, наклоняясь и мягко целуя его в губы.              Это помогло, и Эдик смог расслабиться. Тогда Паша стал потихоньку двигаться, стараясь быть очень осторожным и не сводя глаз с его лица. Поначалу Эдик морщился и хныкал, но Паша не забывал ласкать его руками и отвлекать от неприятных ощущений поцелуями. В какой-то момент Эдик начал тихо постанывать, и Паша понял, что все идет хорошо. Он и сам едва сдерживал стоны, чувствуя, как мышцы ануса пульсируют и сжимают член, и наслаждаясь таким восхитительным телом. Паша ловил невероятный кайф и чувствовал, что долго не продержится. Пришлось даже чуть замедлиться, чтобы растянуть удовольствие.              Когда наслаждение достигло наивысшей точки, Паша еле успел вынуть член и кончил Эдику на живот. Упав на постель, он немного отдышался, потом прижался губами к губам Эдика, а пальцами обхватил его член и быстро задвигал рукой.              — А-ха… — Эдик задрожал и закатил глаза. Теплая сперма брызнула Паше на пальцы.              После долгой бессонной ночи они оба моментально вырубились. Проснулся Паша от громкого скрипа половиц. Открыв глаза, он сел на кровати и увидел замершего в неестественной позе Эдика. Тот был уже одет и держал в руках свои кроссовки.              — Доброе утро, — каркнул Паша хриплым со сна голосом.              — Доброе, — тихо отозвался Эдик.              — А ты куда собрался? — Паша потер ладонями глаза и, отыскав свой телефон, взглянул на время. — Ого, уже час.              — Ну… да… — Эдик неловко повел плечами. — Я пойду… к себе…              — На кладбище? — усмехнулся Паша. — Может, останешься?              Эдик переступил с ноги на ногу и закусил губу. Паша нахмурился и, встав с кровати, подошел к нему. Щеки Эдика вспыхнули, глаза забегали по комнате, и только тогда Паша сообразил, что стоит голый. Ночью Эдик так не стеснялся, а теперь, видимо, протрезвел и вспомнил, что вытворял. Паша наклонился и обнял его, коснулся губами лба и взъерошил волосы на макушке.              — Эдь, останься, — попросил он, крепче сжимая тощее тело и слыша тихий скулеж. — Ты чего? — Паша отстранился и встревоженно заглянул в лицо Эдику.              — Н-ничего, — тот опустил голову ниже.              — Блин, прости, — Паша понял, какой же он идиот. — Сильно болит? — Эдик замотал головой. — Ладно, кидай кроссы и ложись, я сейчас чай нам сделаю и что-нибудь поесть найду, хорошо?              — Ладно, — сдался Эдик, возвращаясь в кровать.              Паша поставил чайник, сбегал на кухню помыть кружки и заварил чай. Из еды у него оставалась только пара пачек дошика и пакет химозных маффинов. Все это они умяли в один присест, хотя большую часть сожрал Паша, но Эдик сам сказал, что наелся.              — Как твоя задничка? — спросил Паша, убирая пустые кружки и тарелки и придвигаясь ближе к Эдику.              — Нормально, — пробормотал тот, усиленно пряча глаза.              — Эдя, Эдя, — покачал головой Паша. — Не умеешь ты врать. И про то, что ты не девственник зря соврал.              — Я не… — Эдик явно хотел его переубедить, но быстро понял, что в этом нет смысла. — Я подумал, ты не захочешь, когда узнаешь…              — Ну ты бестолочь, — Паша со вздохом прижал его к своей груди. — Давай-ка завязывай с этой ерундой. Я про твои загоны и походы на кладбище.              — Но мне все равно надо на кладбище… — тихо сказал Эдик.              — Да не надо оно тебе, слышишь? — пытался вразумить его Паша.              — Да нет, я не про это, — Эдик поднял голову и посмотрел на него печальным взглядом. — Я там вчера телефон оставил, надо идти искать.              — Да еб… — Паша закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. — Ладно, сиди здесь. Пойду попрошу велик у соседей и съезжу за твоим телефоном, ты только номер мне свой скажи.