Лишь не теряй надежды

      

Comme d'habitude, enfin je vais vivre…

Comme d'habitude            

      Нет ни единого дня, чтобы Эдвард не корил себя за произошедшее. Прошло уже много дней, а он все еще видит ту трагедию во снах. И не проходит ни одного мгновения, чтобы он не вспомнил о ней. Об Агате.       Кажется, произошло это вчера. Но то был май, а сейчас уже октябрь. Был туман, пасмурно. Какой день в Ирландии другой? Обычный день, Эдвард вел машину по дороге. Агата рассказывала, как у нее прошел на работе день. Вовсе не отвлекала его, нет. Да и не по его вине все произошло…       Откуда-то слева выехал автомобиль. То ли он не успел затормозить, то ли даже не пытался, но на огромной скорости машина врезалась в их. Весь удар пришелся именно на Агату… Эдвард помнит крики, помнит сирены реанимации, скорой…и помнит само столкновение, но не помнит, сказала ли что-то Агата. Он не помнит, что она говорила до, это стало не так важно! Гораздо важнее, чтобы она была жива.       К сожалению, несмотря на усилия врачей, они не смогли добиться того, чтобы Агата смогла открыть глаза. Пусть ее сердце и бьется, хоть и редко, пусть она и дышит, даже если с помощью ИВЛ, но даже это дарит Эдварду надежду. Пусть и надежду на что-то несбыточное.       Как и всегда после работы Эдвард едет в больницу к Агате. Там его пропускают сразу, и так зная, к кому он. Медсестры стараются не смотреть на него. Сколько раз ему говорили, что попытки продлить жизнь Агаты — лишь бессмысленная трата времени, усилий врачей. И, конечно же, денег. Но Эдвард старается их не слушать.       Наконец, Эдвард подходит к нужной палате. С робостью и надеждой он открывает дверь и заходит. Но чуда не происходит. Агата так и лежит с закрытыми глазами. На ее лице кислородная маска, редко издают звуки аппараты, к которым она подключена. Эдвард опускает голову и проходит к ней. Вытащив цветы из вазы, он ставит другие, новые, купленные буквально за несколько минут до входа в больницу. — Я принес твои любимые лилии… — говорит он.       Сев на колени, он нежно и бережно берет Агату за руку. По щеке текут слезы. — А помнишь… — его голос дрожит. — Мы хотели переехать в Англию…прости, придется снова копить…все сейчас идет для того, чтобы ты все-таки открыла глаза…я жду тебя, милая моя…помнишь нашу свадьбу? Самый счастливый, мне кажется, день в моей жизни… Прости. Прости, что не смог защитить тогда…как мне хочется вернуть все! Исправить…       Виновники аварии долго не признавали свою вину. Выехали не на тот сигнал светофора, не снизили скорость…суды шли долго, Эдварду было тяжело на них. Мало того, что вместе с врачами бороться за жизнь любимой Агаты, так еще и спорить из-за того, чья вина в произошедшем. И пусть им выплатили все издержки, все выплаты, которые назначил суд, но это не возвращает ему Агату. Все мечты, надежды, которые строили они когда-то, теперь кажутся такими далекими…невозможными…       Он тихо касается холодной руки Агаты губами. Он мечтает вновь увидеть красивые голубые глаза жены. Он вдыхает, разговаривает с ней. — Я буду рядом всегда, — шепчет он ей, надеясь, что она его слышит. — Я верю, что все будет хорошо… — Мистер Боуэн, верно? — в палату заходит врач. — Не надо, — качает головой он. — Я не изменю своего решения.       Эдвард прекрасно знает, что ему скажут. И он прав: — Вы и сами все прекрасно знаете, понимаете. И я понимаю, что Вам сейчас очень тяжело. Терять близких людей…невыносимо трудно. Но жизнь продолжается, Вам нужно… — Отпустить? Вы действительно думаете, что я соглашусь на это? — Продлевая ее жизнь…даже вот так, мы не можем гарантировать, что все не закончится смертью. Мы оттягиваем неизбежное. Мы…не даем ей уйти на заслуженный покой. — Если так размышлять, мы все когда-нибудь умрем. Это разве повод убивать всех подряд? Зачем тогда вообще врачи, если рано или поздно мы умрем? — Вы…меня не так поняли, — говорит врач. — Многие пациенты, которые у нас лежат, далеко не в таком тяжелом состоянии. Вообще чудо, что Ваша жена еще жива. Пусть и в коме. — Она тоже борется. Разве это не очевидно? — Эдвард берет за руку Агату. — Уже несколько месяцев улучшений нет. Вам нужно готовиться, что в один день мы Вам позвоним и скажем, что она… — Нет. — качает головой Эдвард. — Вам же будет проще смириться с ее смертью, если сами подпишете бумаги об отключении миссис Боуэн от аппаратов жизнеобеспечения. Сейчас Вы, опять-таки, оттягиваете то, что все равно будет. Лучше узнавать новость уже подготовленным к ней, а не внезапно. — Вы не понимаете, — Эдвард не смотрит на него. — Вы любили когда-нибудь? — Я? Да. Я женат… — Так представьте, что Ваша жена на месте Агаты. А Вы — на моем. Сделали бы Вы то, что предлагаете мне? — Я… — А если бы наоборот? — не унимается Эдвард. — Вы бы хотели, чтобы Ваша жена завершила Вашу жизнь? — Каждый случай индивидуален…       Резкий вдох привлекает их внимание. — Агата? — Нет, это не улучшение. В той степени комы, в котором она находится, такие шумные вдохи вполне нормальны. Все стабильно. Она и сама мучится, мистер Боуэн. — Редко путь к счастью прост, и Вы это знаете. — Улучшений нет, Вам…стоит смириться. — Улучшение было только что!       Врач достает фонарик и приоткрывает глаз Агаты. Светит на него. Зрачок не реагирует. — Видите? Было бы улучшение — были бы изменения. — Вы сами говорите, что каждый случай индивидуален. — Но не здесь. Мне жаль. — Мне так не кажется.       Врач вздыхает. Минутное молчание, после чего он вновь продолжает уговоры: — Послушайте… — Нет. — От Вас нужна одна подпись. Мы сделаем все, чтобы она не чувствовала боли. Они…и так ее не чувствует.       Эдвард сжимает руку Агаты. Он не желает ничего слышать. Он поворачивается к Агате: — Видишь, что… — он замечает изменившееся выражение лица жены. — Она реагирует на боль, — говорит он, ослабляя хватку. — Не может быть. — Прости… — говорит он, снова сжимая руку. И вновь они видят изменения. — Видите? — Это может быть и сокращение мышц, которое обычно происходит после смерти. Сложно сказать. — Вы просто не хотите верить в то, что она может вернуться к жизни. — Я бы очень хотел этого. Но это невозможно. Если Вам так тяжело…могу посоветовать специалистов. — Не надо. Я верю, что она очнется. И я не подпишу бумаги, — он смотрит на документы. — Ладно. Мы готовы принять их в любой момент, поэтому… — Это мое окончательное решение, — отказывает Эдвард. — Хорошо.       Врач уходит. Эдвард остается у постели Агаты до самого вечера, пока медсестры учтиво не напоминают ему, что часы приема закончились.

***

      Эдвард заходит в больницу. Ему позвонили в середине рабочего дня, попросив срочно приехать. В его голове сотни мыслей. И страх, что Агата все-таки умерла, и надежда, что очнулась, теплятся в его сердце. С тяжелым сердцем он открывает дверь в палату. — Эдвард… — слышит он тихий голос Агаты. — Я знал… — плача, он подлетает к кровати и целует ее руки. Глядя в ее глаза, он шепчет, — Я так скучал по тебе…

Comme d'habitude je t'attendrai

Comme d'habitude tu me souriras

Comme d'habitude…