20 / 35

      Я тупо смотрел в окно, наблюдая за проносящимися мимо машинами. Внутри постепенно закипало раздражение от болтовни помощниц гендира, но я продолжал подавлять в себе эмоции. Меня всего расщепляло, мозг создавал тысячу образов, сценариев, проигрывал прошлое и связывал его с неосуществимым будущим. Все мои мысли вращались вокруг нее, она вбилась в мою префронтальную кору ядовитым колом. Мой безымянный палец правой руки едва подрагивал, находясь в оковах дешевого золота.        Я говорил с ней о материи, существовании мира, обвинял ее в том, что она ничего не понимает, и я зря распинаюсь. Она улыбалась и глупо хлопала ресницами. Делала это настолько раздражающе, что хотелось грубо провести большим пальцем ей по губам, размазав ее чертову красную помаду и этот насмехающийся изгиб. Она глупая, необразованная, бестолковая. Слишком молодая, чтобы что-то знать. Она должна смиренно благодарить меня за уделенное время, но я не чувствую в ней преклонения, ей незнаком трепет и стыд. Ей вообще незнакомо понятие общественных норм в целом. Она дерзкая, наглая, распущенная девка, только притворяющаяся невинным ангелом. Я знаю, что в ее пустой голове нет ни единой мысли, стоящей моего внимания. Иногда мне приходится делиться с ней наработками, но ее комментарии ничего не значат: я играю с ней, чтобы она чувствовала себя значимой.       Она носит свои гребаные каблуки каждый раз, когда мы встречаемся. Я говорил ей, чтобы она перестала: это непрактично и совсем ей не идет; она не слушает меня. Своенравная сука, парирующая любое мое высказывание, не выказывающая абсолютно никакого уважения. Иногда мне хочется сжать ее подбородок, так, чтобы она не могла дернуться, чтобы потом на ее челюсти остались вытянутые розовые следы. Или после очередной ее колкости дать пощечину, обжечь руку о ее кожу.        Но я приношу ей пирожное и зеленый чай – черный она не любит. Она сидит, закинув ногу на ногу, ее изящный силуэт плавными линиями очерчен в пространстве. Я поворачиваюсь и встречаюсь с ней взглядом. Оголенный контакт с ее голубыми глазами заставляет меня запнуться и замереть на мгновение. Она смотрит на меня прямо, но мягко. Я чувствую внутреннюю дрожь: как бы ни старался побольнее ее укусить, все мои попытки разобьются о ее насмешливую улыбку и взмах ресниц.        – Игорь Сергеевич, здесь бумаги на согласование.        Я растерянно перевожу взгляд на помощницу, протягивающую мне небольшую белую стопку. Одобрительно киваю, делая вялый жест рукой – клади на стол. В кабинете тесно и нечем дышать. Окно снова показывало серое небо и унылые многоэтажки, чей образ становился хуже с каждой упавшей каплей дождя.